Глава 15, о тайном враге.
Обследование склепа и прилежащих к нему участков продолжалось до рассвета, но ничего не дало. Напряженность висела в воздухе, как искрящий высоковольтный кабель, магический купол полностью перекрывал возможность проникнуть на земли дворца или уйти с них, накрывая все угодья лорда, включая всю принадлежащую поместью часть лесного массива. Таня наблюдала, как во дворце начался допрос всех слуг, включая мужчин, женщин и детей старшего подросткового возраста, причём полицию к делу по-прежнему не привлекали.
Люк настолько углубился в расследование, что она в кои-то веки осталась предоставлена самой себе и бродила по следам Тьерра, держась поодаль, но наблюдая за ним: она не была уверена, что не совершила ошибки, не опознав его в склепе. Главный кинолог дворца вёл себя, как ни в чём не бывало, занимался собаками, до самого вечера так и не дав Тане повода заподозрить его в каких-либо преступных намерениях. Уже затемно Таня вернулась в покои Люка, нашла в своей миске лакомый кусок парного мяса и порадовалась, что хозяин даже в неприятной для него истории со склепом, перевернув весь дворец вверх дном и разыскивая злоумышленника, не забыл о своей собачке. Проглотив еду, Таня улеглась на шкуру и на удивление быстро заснула.
- Итог всех поисков нулевой, - мрачно признал отчим Люка - лорд Микэль - усаживаясь в гостиной личных покоев пасынка. Обращался он к хозяину этих покоев, мрачно крутящему в изящных пальцах бокал с вином. - Действовал профессионал: подобрался к окну по воздуху на антиграве и в два счёта взломал охранное плетение на нём. Предположу, что действовал специально подобранными магическими отмычками, раз сам не является магом, а потом проник внутрь. Сигнализацию в помещении отключил так же быстро, как и магическое плетение на окне - явно был знаком со схемой этой сигнализации и заранее подготовил всё необходимое маго-техническое оборудование. Повезло, что два года назад мы усилили защиту на всех саркофагах, и взломщик не ожидал обнаружить на них дополнительные, нигде не учтённые и не указанные охранки.
- Согласен. Если бы не дополнительная защита, мы могли бы и не заподозрить, что была попытка взлома, но не маг никак не мог заранее обнаружить эти охранки, поэтому они сработали. То, что взломщик рискнул в одиночку залезть в склеп, говорит о том, что он чересчур самонадеян, что нам на руку, - заметил дядя Люка, лорд Лориэль, тоже присоединившийся к позднему совещанию.
- Настолько на руку, что мы так и не смогли его поймать, - разозлено высказался Люк. -Обыски личных помещений служащих ничего не дали?
- Ничего, но умный вор не стал бы хранить свои инструменты под подушкой, у него наверняка есть схрон на территории поместья. К сожалению, это гигантская территория, в один день её не обыщешь.
- Что неизвестный хотел найти в саркофаге моего отца? Фамильные драгоценности? Или нечто иное? Что он предполагал найти там, а? Найдите мне его и быстро! Мы не можем вечно держать территорию дворца абсолютно закрытой и при этом ничего не сообщать полиции. Максимум через сутки нам придётся убрать купол.
- Как только мы откроем территорию, взломщик тут же сбежит и никакая полиция уже не поможет, - предупредил отчим Люка.
- У вас сутки времени, ищите, - велел Люк.
- Нам нужно несколько твоих магических разрешений на проход через купол, - сказал Лориэль, - надо завершить кое-какие дела.
- Без проблем, но следите, чтобы эти разрешения не попали в руки взломщика, -раздраженно высказался Люк, поднимаясь и направляясь к шкуре, на которой лежала его собака. - Люблю неразумные творения природы, - сказал он, ласково проводя ладонью по рыжей шерсти и вдруг замер, закричал:
- Мия, очнись! Мия!
Целительская магия Люка бессильно стекла с тела безжизненно вытянувшейся собаки. Лапы Мии судорожно подёргивались, на губах её выступила пена.
Лорд Микэль поднял тревогу. Прибежала охрана, вызвали ветеринара. Люк судорожно сжимал тело своей собаки, всеми магическими силами борясь за её жизнь, поддерживая дыхание и сердцебиение, которые всё норовили прерваться. Примчавшийся ветеринар исследовал собаку, сделал экспресс анализ её крови и слюны и диагностировал смертельный приступ эпилепсии.
- Разве она страдала эпилепсией?!
- Возможно, хоть этих данных нет в её медицинской карте, - развёл руками ветеринар.
- Разве от приступа эпилепсии умирают вот так? Я же помогаю ей дышать!
- Существует синдром внезапной смерти при эпилепсии, - сказал ветеринар, - и тут я бессилен помочь.
- Это отравление, - решительно заявил пробившийся вперед Тьерр, - отдайте мне собаку, немедленно!
- Анализы не показывают наличие в организме отравляющих веществ, - запротестовал ветеринар.
- Стандартные анализы способны показать далеко не все вещества. Тем более не те, что не лечатся целительской магией! - рыкнул Тьерр, выскакивая из комнат Люка с собакой на руках. - У меня есть противоядия, я сделаю всё, что смогу, если вы не будете мешать мне!
Тьерр скачками пронёсся по коридорам в свою комнату и захлопнул дверь. Полоснул ножом по руке, склонился над собакой, заливая свою кровь ей в пасть, и прошептал: - Чертовски хорошая ловушка для меня, но они знали, на что давить: я не дам тебе умереть! Ты не сдала меня в склепе, хоть имела такую возможность, и я не дам тебе помереть у меня на руках! Уж точно не раньше, чем разберусь в твоей загадке, Мия. Ну же, глотай!
Собака сглотнула кровь и закашлялась. Пена на её морде окрасилась в розовый цвет.
- Ещё! Пей ещё!
Собака сглотнула еще раз и её мутные глаза открылись, уставившись в горящие жёлтые глаза Тьерра.
- Отлично, будешь жить, если прекратишь есть то, что дал тебе не я, - прохрипел Тьерр, зализывая порез на руке. Линия пореза исчезла моментально. - Ты меня слышишь, Мия?
Собака в ответ лишь слабо шевельнула хвостом, глаза её вновь закрылись и она провалилась в глубокий, но уже не смертельный, а целебный сон.
- Ах да, ты же меня не понимаешь! - прошептал Тьерр. - Что ж, воспользуемся моментом.
Он вытащил из ящика в столе универсальный переводчик и сделал то, что больше недели собирался сделать, но не имел возможности, пока Люк удерживал собаку при себе. Тьерр сделал надрез за правым ухом собаки и вставил новый переводчик взамен прежнего.
«Теперь вопрос в том, кто окажется проворнее, Мия, и смогу ли я добраться до схрона быстро и не вызвав подозрений, - думал Тьерр, мысленно обращаясь к лежащей на ковре собаке. - Эту комнату прослушать невозможно, все услышат лишь невнятные стуки и тишину, но догадаться о том, каким противоядием тебя спасли, не так уж трудно. Плюс в том, что убить меня непросто, а второй плюс - если они умудрятся сделать это, то сюда быстро перенесётся десант космической полиции и накроет всю шайку. Конечно, хотелось бы встретить этот десант живым, но под этим куполом я сильно ограничен в возможности передать сигнал и информацию своим людям.
Интересно, Мия, тебя хотели убить из мести, что ты предотвратила смерть дочери Молкиаля, или старались замести следы каких-то злодеяний? И чем могла бы помочь смерть собаки в заметании следов? Убийцы боялись, что ты можешь заговорить, Мия? Ты единственная, кто мог бы дать новые показания в деле о несчастном случае с дочерью Молкиаля, а я сильно сомневаюсь, что то был несчастный случай, как установило следствие. Преступники опять умело не оставили никаких следов! Девочку хотели убить из мести, потому что кто-то счёл Молкиаля убийцей прежнего лорда? Или это была одна из попыток приструнить оппозицию, угрожая жизни их близких? Эх, Мия, как же ты оказалась в самой гуще огромного преступного заговора?»
В дверь тихо постучали, Тьерр пригладил волосы, проверил, нет ли на одежде следов его крови, и открыл. Бледный Люк смотрел больным взглядом, боясь задать вопрос о судьбе своей любимицы.
- Будет жить, - заверил Тьерр. - До утра пусть полежит в моей комнате, я за ней присмотрю. Утром я сам накормлю Мию и вынесу её на свежий воздух и солнце - ультрафиолет поможет избавиться от остатков отравы в её организме. Ей надо будет завтра отлежаться. Отлежаться на виду у людей, чтобы не повторилась трагедия! Я отнесу её к вольерам - там всегда дежурят мои помощники, в которых я уверен, и все собаки поднимут лай, если приблизятся посторонние лица.
Люк выдохнул, облокотился на косяк двери, спросил:
- Ты сам планируешь завтра быть не у вольеров?
- Я еще сегодня планировал уйти охотиться на волков, вы же позавчера отдали приказ зачистить лес от слишком большой стаи, и это абсолютно правильное указание. Однако сегодня всем было велено не покидать приусадебную территорию, пока идут допросы и обыски, поэтому с охотой не сложилось. Лорд, если ко мне у охраны больше нет вопросов, то я хотел бы заняться своими прямыми обязанностями. Я пойду в лес один, со сворой собак, не буду мешать вашему следствию и забирать людей.
- Хорошо, иди, и постарайся не убивать хищников, а лишь немного потрепать их и взять живыми - отправим эту разросшуюся стаю в зоопарки, коли полноценной общей охоты всё равно не вышло.
- Я возьму с собой только энергетические сети и заряды со снотворным. Немного потренирую собак ходить по волчьему следу и отбивать от стаи отдельных её членов для захвата, но насмерть затравливать зверей не буду, я не сторонник бессмысленных убийств.
- Знаю, потому особенно ценю тебя, как специалиста. Прежний руководитель кинологическо-охотничьей службы был настолько страстным фанатом охоты, что пришлось его уволить. Мию действительно хотели отравить?
- Да. Кто её кормил вечером?
Люк виновато признался:
- Не я. Я совсем закрутился сегодня. Но в её миске остался кровавый след от свежего куска мяса - значит, кто-то её накормил. Я думал, что это ты позаботился о моей собаке.
- К сожалению, не я, - мрачно ответил Тьерр. - Удастся выяснить, кто кинул ей отравленный кусок?
- Сомневаюсь, - с откровенной злостью ответил Люк. - Похоже, в мой дом может беспрепятственно проходить кто угодно и творить здесь, что вздумается! К чертям такую охрану, уволю всех!
Таня пришла в себя рано утром и с трудом приподняла голову с ковра. Она лежала в незнакомой комнате, но запахи вокруг утверждали, что она по-прежнему во дворце Люка, а ещё - что находится в комнате Тьерра. Собственно, сам Тьерр имелся рядом - он одевался. Почувствовав собачий взгляд, мужчина присел рядом с Таней на корточки и помог ей нагнуть голову над миской с водой. Таня взахлёб вылакала всю воду и её подняли на руки.
- Отлежишься и к обеду станешь, как новенькая, - сказал Тьерр, вынося Таню на яркое утреннее солнце. - Тебя пытались отравить очень редким ядом, так что не вздумай взять хоть кусок не из моих рук! В тебя я влил гигантскую дозу сильнодействующего средства, пары капель его хватает, чтобы здоровая собака стала рекордсменом по продолжительности и скорости бега, а полумёртвая начала танцевать, так что скоро будешь бодра, как никогда раньше. Очень прошу, постарайся мирно лежать до моего возвращения и притворяться больной и слабой! Ты меня понимаешь?
Желтые глаза заглянули в самую душу Тани, и она вдруг осознала, что действительно всё понимает! Прям каждое словечко понимает! От потрясения Таня громко взвизгнула, завертелась, и Тьерр чудом не уронил её.
- Тихо! - прикрикнул он и напомнил: - Болеешь. Лежишь тихо. Лежишь там, где положу! Пьёшь лишь ту воду, что принесёт Маркус!
Таня послушно замерла в его руках, часто моргая и чувствуя, что из глаз её градом катятся слёзы.
- Понимаешь? - прошептал Тьерр и Таня кивнула, а потом вспомнила жесты мира Маэль и постаралась повести плечами.
Кажется, её тоже поняли: глаза Тьерра полыхнули жёлтым огнём.
- Поговорим, когда вернусь, - пообещал он.
К ним приблизились шаги, пахнуло запахом Люка и синеглазый хозяин Тани с тревогой спросил:
- Она плачет? Ей больно?!
- Всё пройдёт, ей надо отлежаться. Лорд, я ухожу на охоту, за Мией присмотрит Маркус, если он вам не нужен.
- Нет, не нужен. Пусть сторожит покой моей собачки, пока она не придёт в себя.
Таню положили на теплую травку пригорка у собачьих вольеров и оставили выздоравливать и радоваться долгожданному чуду понимания речи людей.
День вступил в свои права, разлив по зелени солнечные блики. Таня нежилась в тёплых лучах, блаженствуя от каждого произнесенного рядом и понятого ею слова. Пусть все разговоры слуг сводились к кормежке собак и уборке их вольеров, к бесконечному и пустопорожнему обсуждению инцидента в склепе, безосновательным гипотезам, кто и зачем залез в усыпальницу! Пусть, главное - она всё-всё понимала, и это было прекрасно! Она чувствовала себя, как внезапно обретший слух глухой, или как умственно отсталый инвалид, вдруг ставший полноценным.
Стоило Тьерру уехать на охоту, как к собакам с плановым осмотром нагрянул ветеринар. Он подошёл и к Тане, с любопытством ощупывая её и приговаривая:
- Как ты себя чувствуешь, рыжая красавица? Неужели тебя правда вчера отравили? Я так и не нашёл никаких отравляющих веществ во вчерашних пробах. Дай-ка возьму капельку твоей крови и слюны на анализ - очень мне любопытно, что за противоядие дал тебе Тьерр. Или он вовсе ничего тебе не дал, а то был просто эпилептический припадок, как я и говорил: уж больно быстро ты поправилась и сегодня у тебя никаких признаков отравления нет, только слабость. К слову, лорд Микэль придерживается того же мнения, что и я.
«Вы можете придерживаться какого угодно мнения, Тьерр куда больше вашего смыслит в собаках. Я плохо помню, что со мной происходило, но в самом начале по животу разлилась резкая боль и поднималась желчь к горлу, а это больше похоже на симптомы отравления, а не какой-то болезни. Бедные животные, как вас лечат, если вы ничего объяснить врачу не можете? Мне повезло, что Тьерр вовремя вмешался, а то так и померла бы с неверным диагнозом», - думала Таня, милостиво позволяя ветеринару нанести на кожу обезболивающий гель и взять кровь на анализ.
Действия ветеринара контролировал топчущийся рядом Маркус, а когда врач закончил осмотр, помощник Тьерра принёс Тане чистой воды и с сочувствием произнёс при этом:
- Извини, но кормить тебя не велено.
Маркус явно не ожидал ответа и произнёс эти слова бездумно, так как привык разговаривать с собаками. Вот и сейчас он отошел к вольерам и почёсывал довольную легавую, разглагольствуя о том, какие хорошие результаты та показала вчера на полигоне. Таня слушала его и чувствовала, что есть ей вовсе не хочется, что её тело и без того приливной волной захлёстывают силы, что в ней начинает бурлить желание бежать куда-нибудь сломя голову, всё равно куда, лишь бы бежать и прыгать, сбрасывая избыток энергии. Ей словно вкололи допинг, Тьерр верно предупреждал, что и полумёртвая собака от его чудо-средства вскоре танцевать начнёт. Но танцы откладывались, Тане полагалось изображать слабость и она её изображала.
Вокруг неё бурлила жизнь, люди болтали о своих делах и запахи их навевали умиротворение: никакой агрессии или страха, только спокойные и положительные эмоции, даже редкие всплески раздражения умеренные и кратковременные.
«Ах, нет, кто-то у того края раздражён очень сильно, я бы сказала - страшно зол, его запах долетает до меня и кажется знакомым. Тот самый опасный запах...»
Таня обернулась и ей показалось, что она видит цепкие глазки Клисса: светлые, словно вылинявшие на солнце. Нет, не показалось: похожие глаза смотрели на неё с другого конца площадки перед вольерами, но смотрели они с совершенно незнакомого лица.
«Причуды собачьей психики? Мерещится запах и взгляд врага там, где его нет и быть не может?» - подивилась Таня. Настороживший её работник псарни развернулся и исчез в домике с собачьей кухней, а Таня пообещала себе при случае обнюхать этого человека как следует. На всякий случай.
«И есть буду лишь то, что даёт лично Тьерр!»