Глава 26, возвращающая к вопросу: всякая ли жизнь стоит того, чтобы её прожить?
Таня очнулась под шум приглушенных ударов и звук голосов, вспомнила встречу с браконьером и побоялась сходу открыть глаза. Органы чувств и без зрения сообщали ей много об окружающем: она находилась в душном помещении, пропахшем техническим маслом и запахом каких-то грызунов. Кто-то перекидывал мешки на гулкий металлический пол и, судя по тонкой струйке свежего ветерка, доносящегося до Тани - кидал их с улицы. Звук волочения длинного предмета по полу - и грохот захлопнувшегося тяжёлого металлического люка. Пол под животом Тани содрогнулся от этого грохота, и она открыла глаза.
Взор её упёрся в нагромождение ящиков у стены. Справа, между боком Тани и стеной, были навалены мешки и коробки, слева также наличествовала свалка самых разных вещей. Мешки тошнотворно пахли кровью животных и какой-то химией. Пол, высокий потолок и стены были металлическими. Стараясь не производить шума, Таня развернулась в тёмном углу, в котором лежала, чтобы посмотреть в ту сторону, откуда прежде доносился ветерок, холодивший хвост. При её движении звякнула цепь. Это была цепь, надетая на Таню, - она соединяла её ошейник с кольцом в стене. Такой была благодарность спасённого человека!
- Ты, гнилой шурх, не сказал мне о четвёртом капкане! - завопил голос, знакомый Тане по встрече у реки.
- Я говорил, что поставил четвёртый, но ты так окосел от радости, увидев полные ловушки, что позабыл, сколько всего их было установлено. Или признай уже, что ты просто не умеешь считать до четырёх, - проворчал в ответ сиплый низкий голос.
Воздух душного захламленного помещения вспорола серия отборного мата. Разговаривающих не было видно за горой ящиков и высокими шкафами. Перед носом Тани проскрежетал по полу антиграв, который пинком сдвинули к стенке. Рядом плюхнулись мешки, от которых отчетливо пахло мертвыми выдрами.
- Нам обломилось три роскошных шкуры, - выдал, отругавшись, первый голос, - но из-за них я чуть не погиб в этом чёртовом заповеднике! Ненавижу эту мерзкую «живую природу»! Чего богатеи фанатеют от натуральных шкур? Как по мне, искусственный мех куда теплее и практичнее, да и синтетическая еда гораздо вкусней настоящей. Я разок заказ себе котлету из натурального мяса в баре, так потом еле отплевался, такая оказалась гадость! Больше никогда не беру натуральное, даже если деньги есть.
- Искусственные мех и мясо дорого не продашь, - просипел второй браконьер, - так что радуйся подаркам от живой природы. Если волнения и погромы в этом мире продлятся год-другой, то мы с тобой сами богатеями станем! В этом заповеднике живых шкур бегает - не переловить, и мяса натурального - не переморозить.
- Сколько мы уже всего добыли? - алчно причмокивая губами, спросил Танин знакомец.
- Три десятка волчьих шкур, пару - с местных медведей, дюжину оленьих туш, ну и шкуры с них же. Олениной забиты две морозильных камеры. - По стенке дальнего от Тани шкафа стукнули, видно эти шкафы и являлись холодильниками.
- Хорошо! Завтра еще оленей с воздуха набьем.
- Нет, стартуем прямо сейчас, иначе сгноим шкуры: химия консервирует их не больше, чем на пять суток. Отдадим мех в обработку, скинем мясо перекупщикам и вернёмся за новой партией товара.
- Цаст, сволочь, много брать стал за выделку меха, - зло прошипел первый браконьер.
- Так мы не единственные, кто в Маэль за лёгкой поживой сейчас рванул, а большой спрос рождает высокие цены, - хмыкнул второй. - Ничего, нам тоже навара хватит, количеством доберём. Подчистим этот заповедничек как следует!
Мужчины захохотали, похлопывая себя ладонями по ногам. До Тани донеслось бульканье жидкости, переливаемой из бутылей прямо в рот, - подельники обмывали свой успех.
- Так чё ты про ту рыжую тварь болтал? Собака, говоришь? - спросил сиплый, вволю набулькавшись.
- Ага, умная зараза - сумку мне с антиграва притащила. Если б не она, то застрял бы я у той реки.
- На кой нам собака? Вышвырни её обратно, за собачью шкуру и одного кредита не дадут, так что руки лень марать снимать её.
- За шкуру не дадут, а за живую псину много кредитов отвесят - породистая она, понял? Такие собачки могут ого-го сколько стоить, уж я-то знаю, мой отец у Дейкомба в собачьем питомнике работал, - важно сообщил похититель Тани. - И дрессированная она, команды знает, сразу мои слова поняла. И ошейник на ней красивый, с блестяшками, на бродячего пса такой не нацепят.
- Команды, ошейник... Если не продашь её сразу, а эта тварь много жрать будет - выкину её из шлюза, пусть космическая пыль блестяшками любуется, - презрительно сплюнул второй браконьер и показался из-за морозильных камер.
Он имел вид завзятого пропойцы: некогда могучее и высокое тело начинало откровенно сдавать, потеряв много веса, покрывшись морщинами и ссутулившись, водянистые выпученные глаза были исчерчены красными зигзагами лопнувших сосудов. Огромные жилистые руки мужчины мелко тряслись, на голове красовались жидкие патлы сальных волос, а шагал он прихрамывая и опираясь на трость. От браконьера сильно разило перегаром, перекрывавшим запах только что выпитого спиртного, и Таня могла уверенно предсказать, каким этот человек будет через пару-тройку лет, если не перестанет «заливать за воротник»: он превратится в иссохшую, сгорбленную развалину, не способную заниматься даже мерзким делом браконьерства. Эта жалкая фигура присела перед Таней на корточки, рассматривая её с выражением несомненного своего превосходства над бессловесной животиной, и ткнула в Танин бок пошарпанной тростью:
- Эй, не сдохла пока?
- Не видишь что ли, как глаза в полутьме горят? - фыркнул спасенный Таней мужчина, появившийся за спиной своего дружка. - Эта псина не сдохнет, она нам кучу кредитов принесёт, да, красавица? Бирс, глянь-ка на системнике, что это за порода, а то я уж не помню их все.
Бирс поворчал, но вытащил из заднего кармана штанов небольшой планшет и развернул над ним виртуальный экран. Навёл экран на сумрачно молчащую неподвижную Таню и сделал снимок. Прибор тихо засвистел, и по экрану побежали строчки и лента небольших снимков похожих на Таню собак.
- Ого! Смотри, за сколько кредитов таких сук продают!!! - заорал тот, что поймал Таню. -Я говорил тебе, что дорогая это тварь, говорил?!
- Да, с этой псиной ты не промахнулся, - вынужденно согласился сиплый пьяница. Он с новым интересом осмотрел Таню и милостиво изрёк: - Живи пока, может и удастся тебя какому-нибудь богатому идиоту сбагрить. Слушай, Болтер, здесь она может шкуры погрызть и припасы наши изгадить, надо её куда-то подальше отселить.
Танин похититель задумчиво пожевал толстые губы, осматриваясь в захламленном, тускло освещенном тесном помещении. По итогам долгих раздумий он озвучил очевидное:
- В трюме свободного места нет.
- Мож, в каюту свою её возьмёшь? - хохотнул Бирс.
- Больно надо, - скривился Болтер, - терпеть не могу всяких живых тварей, мне шурхов с лихвой хватает. В тамбуре при входе её приткнём.
- Неудобно, под ноги лезть будет. В клетку бы её посадить, тогда и в тамбуре можно. Где-то у нас валялась старая клетка - помнишь, мы живого волка как-то под заказ ловили, для звериных боёв?
- Точно, была клетка, - оживился Болтер.
Типчики перерыли полтрюма и вытащили клетуху размером два на два метра и высотой чуть более метра. Высокий пропойца вооружился железной палкой, демонстративно показал её Тане, чтоб не рыпалась, и ухватился за цепь, снятую с кольца в стене. Пузатый Болтер поволок клетку в дверь, ведущую в жилые помещения небольшого корабля, и вскоре Таню заперли в этой сварной металлической клетке, пристроив в углу напротив входного люка. Вскоре над люком загорелась красная сигнальная надпись, весь корабль затрясся, как в лихорадке, низкий гул известил о включении двигателей. Неприятные ощущения от перегрузки, несколько мгновений невесомости - и Таня поняла, что покинула мир Маэль, направляясь неизвестно куда с двумя весьма сомнительными личностями.
Жизнь Тани превратилась в череду совершенно одинаковых и беспросветных дней. Из клетки её не выпускали. Пол в клетке раз в день чистил робот-уборщик, имеющий вид небольшого, круглого и плоского, пылесоса на колёсиках. Это чудо технической мысли при столкновении с клеткой становилось на ребро, проскальзывало между прутьев и начинало с урчанием поглощать всё, что находило в клетке, пока Таня перебегала из угла в угол, утаскивая с собой глубокую миску с драгоценным запасом воды. Затем робот прежним манером покидал клетку и отправлялся наводить порядок на остальной территории корабля, действуя каждый раз совершенно одинаково, по однажды заданному ему алгоритму. Бирс и Болтер внимания на Таню не обращали вовсе, будучи заняты своими делами: первые три дня после отбытия с Маэль они беспробудно пили, доверив полёт корабля системе автоматической навигации, а на четвёртый день вынужденно отставили бутыли со спиртным, поскольку система сообщила о скором приближении к месту назначения. Для Тани четвёртый день отличился от трёх первых тем, что в этот день её опустевшую миску наполнили свежей водой и не забыли покормить: угрюмый, страдающий от похмелья Болтер молча швырнул ей под лапы кусок непонятной субстанции странного розового цвета.
Вчера Таня весь день мучилась от жажды, пока пьяницы-браконьеры сидели в кубрике, трепали языками, ведя «философские» разговоры «о жизни» и игнорируя её отчаянный лай, поэтому первым делом она взахлёб напилась воды. Муки голода вынудили её прожевать и проглотить розовое нечто, опознанное нюхом как стопроцентно синтетический продукт.
Собачье чутьё прозрачно намекало, что это употреблять в пищу не следует, но голод - не тётка, и Таня съела всё, что выдали. К её удивлению, ей не стало плохо, только ощущения в животе долго были неприятными - будто тяжелыми камнями желудок набили. Но сильный собачий организм переварил и синтетику, что давало небольшой шанс на выживание в новых суровых реалиях. Однако, нужен ли ей этот шанс?
Вопрос: «Всякая ли жизнь стоит того, чтобы её прожить?», вновь встал перед Таней в полный рост, требуя ясного ответа. Осуществившаяся мечта о встрече с людьми превратилась в кошмар, Таня теперь не то что надеялась доказать свою разумность - она панически боялась, что о её разумности случайно прознают! Два типа, в руках которых оказалась Таня, постарались бы по максимуму использовать в своих целях такой уникальный объект, как разумная собака, и её наверняка ждала бы участь ярмарочного уродца, потешающего невзыскательную публику. Хорошо, если бы её просто заставляли показывать балаганные фокусы, как дрессированную собачку, умеющую считать и понимающую речь людей, а могли бы и что похуже придумать. При этом Таня не хотела задумываться, какими методами её «уговорили» бы на сотрудничество - знакомство с Хасом Набарром создало ей представление о приёмах негодяев.
Оставалась слабая надежда на то, что её купят более приличные люди, но из болтовни браконьеров, что она слышала все эти дни, Таня достаточно узнала о жизни во вселенной, чтобы осознавать призрачность своих надежд. Существовали миры «светлые» и «тёмные», которые практически никак не пересекались между собой, и маргинальные личности вроде Бирса и Болтера точно не повезут её в светлый мир. Собственно, Таня так поняла, что их просто не пропустили бы к светлому миру защитные системы, установленные всекосмической полицией, а вот в тёмных мирах никакой полиции и в помине не было...
Тёмные миры были населены миллионами таких же Бирсов и Болтеров, миллионами тех, кто ещё хуже Бирса и Болтера. Из пьяных речей браконьеров Таня узнала о существовании в темных мирах рабства и торговли людьми, о процветающем там насилии всех видов, о преступных синдикатах, заправляющих на таких планетах, о том, что в таких мирах «не вооружён» равнозначно «ограблен и убит», а «одинокая женщина на улице» означает «изнасилованная и растерзанная целой толпой».
Браконьеры трепались о том, как разживутся деньгами с маэлевского заповедника и купят себе на невольничьем рынке «хозяйку корабля». Слово «хозяйка» произносилось с гоготом и под звон стаканов, сопровождаясь обсуждением желаемой внешности этой «хозяйки». Бирс мечтал прикупить для них двоих молоденькую и свеженькую девочку, а Болтер нравоучительно толковал, что молоденькие все хлипкие и нервные, лучше купить постарше и формами посолиднее. Бирс возражал, что пышнотелые дорого стоят, на них большой спрос у всех космических странников, а самые дешёвые рабыни - худосочные и болезненные, но с тех толка мало. Таню тошнило от мысли, что мерзавцы впрямь накопят денег для такой покупки, и желала растерзать их голыми клыками. Впервые она не мечтала о том, чтобы вернуться в человеческое тело! Если попала в руки нелюдей, то лучше уж быть собакой. Глупой, неразумной собакой.
На пятый день протрезвевшие и оттого злые браконьеры взяли управление кораблем в собственные руки и посадили его на космодром планеты, шедшей первым пунктом в их планах. Пропойц мучил страшный сушняк и головные боли, которые они глушили зельями и таблетками, матюгаясь, шатаясь по кораблю со стаканами воды в руках и собираясь идти по делам. Очередной стакан воды Болтер выплеснул в миску Тани со словами:
- К чертям собачьим эту воду, никакого толка с неё нет! Провернём делишки - пива выпьем, вот то дело будет!
О еде мужчины и слышать не могли, соответственно и Таню накормить не подумали. Они протопали в трюм, взяли несколько мешков с разными шкурами и растворились в тумане за входным люком. Люк захлопнулся, и Таня осталась в беспросветной мгле.
«Либо неправду говорили в земных фильмах, что собаки отлично видят в темноте, либо у меня порода не зоркая, - вздохнула Таня, укладываясь на пол клетки. Она могла стоять в ней полный рост, но уши при этом касались потолка, и возможностей поразмяться клетка предоставляла немного. - В лесу никогда не было настолько темно, там всегда светила луна, серебрилась вода реки, и я не была слепой. Как ужасно, когда твоей жизнью полностью распоряжаются другие! Когда ты ничего - абсолютно ничего! - не можешь сделать сам. Захотели - накормили, не захотели - сдохнешь с голода и всем плевать. Страшно представить, что испытывают люди, оказавшиеся в таком же положении в человеческом теле, люди, о разумности которых знают... и сознательно уничтожают в них волю и свободу мысли! Невольничьи рынки - это... самый отвратительный и подлый способ убить в человеке всё человеческое. Нет ничего хуже, чем лишиться свободы, лишиться возможности что-то делать, чему-то учиться, самостоятельно устраивать свою жизнь и что-то менять в ней!»
В темноте отчётливо слышалось шуршание мелких грызунов, которых частенько на все лады ругали браконьеры: это были шурхи, способные не только электрическую проводку изгрызть, но, по словам Болтера, даже металлические детали конструкции корабля начисто сжевать. Таня сильно сомневалась в последнем, поскольку на её клетку зверьки ни разу ещё не покушались, а так было бы здорово, если бы какой-нибудь шурх перегрыз прутья и подарил бы Тане шанс на побег. Пусть в тёмном мире, но то была бы свобода!
Бирс с Болтером вернулись спустя несколько часов. Вначале Таня слышала, как они бренчали люком, ведущим снаружи напрямую в трюм, потом ходили по трюму, таская мешки и переговариваясь с человеком, который остался на улице и пересчитывал сдаваемые ему шкуры зверей. Затем звякнул люк, ведущий в жилую часть корабля, и в глаза Тани ударил дневной свет, успевший сменить утренний туман. В тамбур вошли трое, запах одного человека был незнаком.
- Во, Цаст, глянь, какая красотка! Возьмёшь себе? Недорого отдадим! - пообещал Бирс своему спутнику, встав возле клетки и ткнув в Таню тростью, чтобы пошевелилась, встала и показала себя во всей красе.
- На кой мне собака? - равнодушно спросил мужчина в добротной чистой одежде, брезгливо отворачивая нос от перегара, которым дыхнул ему в лицо Бирс. - За выделку шкур плати.
- Так собаку и возьми в счет оплаты, она много стоит! - заюлил Бирс, а Болтер принялся расписывать, какая дорогая порода длинношерстная колхи, и что такие собачки охраняют дворцы богатеев.
Названный Цастом захохотал им в лицо:
- Какие дворцы, совсем ополоумели? Эта собака в светлых мирах может кучу кредитов стоить, и то - если документы на неё имеются и в этих документах всё чисто, а у нас это просто дармоедка ненужная. Вот пса-охранника или бойцового пса, чтоб на ринге его выставлять, я бы взял, а эта мне на кой? Короче, если не заплатите за шкуры, сколько уговорено, то я себе четвёртую часть меха в счёт оплаты возьму.
- Четвёртую часть?!! - взвыли браконьеры. Плюнув на Таню и вновь бросив её в темноте и одиночестве пустого корабля, они побежали вслед за скорняком*.
Они отсутствовали двое суток. Вода у Тани кончилась, она дошла до такой степени тоски и отчаянья, что со скуки и голода взялась ловить шурхов. Тихо-тихо сидела она в своей клетке, не шевелясь часами напролёт, пока один из зверьков не решался исследовать новые просторы за прутьями решётки. В этот момент Таня делала рывок вперёд и к исходу первых суток одиночного заточения исхитрилась поймать одного шурха. Голод немного унялся, но на второй день жажда после съеденного целиком грызуна стала настолько невыносимой, что Таня готова была выть и биться в своей клетке, если бы в результате получила хоть глоток воды.
«Всякая ли жизнь стоит того, чтобы её прожить?» - спрашивала себя Таня и начинала надеяться, что случится то, о чём предупреждал Набарр: она сойдёт с ума, а бесполезный для тела сумасшедший разум будет отторгнут телом и облегченно воспарит к небесам. В питомнике Набарра несколько девушек так погибло, не дотянув до выставки, и маг крепко тогда ругался и наведывался на Землю за новыми жертвами.
«А в питомнике собак кормили и поили исправно, выгуливать выводили, не держали сутки напролёт в малюсенькой клетке, так что у меня есть все шансы отдать богу душу. Поскорей бы», - мучилась Таня, страдая от жажды и голода, бродя по кругу в своей конуре, чтобы не страдать еще и от спазм в затёкших мышцах. Как в полусне она регулярно делала зарядку и вычищала свою шкурку, заставляя себя делать то немногое, что еще могла делать. Сохраняя в себе хоть что-то человеческое в ожидании скорой смерти.
Вернувшиеся «хозяева» вместо воды и еды наградили её ударами палки сквозь прутья решётки - им не удалось найти ни одного торговца, ни одного спекулянта и мошенника, который увидел бы резон приобретать породистую собаку не боевой породы, да ещё и слабую сучку в придачу. Только на следующее утро, когда Таня лежала безжизненно и вывалив распухший пересохший язык, Болтер проворчал:
- Тут все идиоты, дальше своего носа не видят, в других мирах её продадим, - после чего налил измученной собаке воды и выдал ей кусок синтетического мяса.
* Скорняк - специалист по выделке шкур на мех.