Глава 27, о тёмных мирах и премудростях жизни в клетке.
Поездка в другие миры откладывалась на неопределённый срок. Опасаясь конкурентов, что могут «вычистить» заповедник без их участия, и всекосмической полиции, что может надёжно перекрыть доступ к богатствам мира Маэль, ввергнутого в пучину гражданской войны, браконьеры совершали челночные рейсы из заповедных лесов до скорняка на ближайшей планете. Все поездки как близнецы походили на первую: пока добывали «товар» в лесах, Таню до отвала кормили обрезками оленьего мяса и не забывали наливать ей свежей воды, а потом четыре дня она проводила в темноте, без еды и питья, охотясь на шурхов и доходя до отчаяния в муках жажды. Затем следовали пара дней в другом мире и обратный путь к планете Маэль, ничем не отличающийся от пути к скорняку. Нагрузив корабль контрабандным товаром, браконьеры мечтали уломать Царса на меньший процент за его работу, а мясников - на большую плату кредитами за сдаваемое мясо. На обратном пути они монотонно ругались на скорняка, дерущего сто шкур, и на перекупщиков, принимающих натуральное мясо по цене синтетического. Таня пришла к выводу, что в тёмных мирах мало тех, кто занимается делом, не включающим в себя грабежи и убийства, и все специалисты в какой-либо профессии там наперечёт и очень ценятся, поэтому невозможно найти другого скорняка или других мясников. Бирс с Болтером поговаривали о врачах, охраняемых целыми группировками бандитов, о ювелирах, умудряющихся вести подпольную торговлю даже со светлыми мирами, выменивая на драгоценные камни технику новейших достижений.
Однообразие существования сводило Таню с ума сильнее длительных перебоев с питанием! За две недели пытки жизнью в клетке она перестала надеяться на лёгкую и скорую смерть - её душа накрепко зацепилась за собачье тело, слилась с ним в единое целое, так что на смерть можно было рассчитывать только одну: настоящую, длительную и мучительную. Возможно, сыграло свою роль то, что Таня с первого дня приняла и полюбила собачье тело, или то, что она провела в нём уже много месяцев, сроднившись с каждой шерстинкой. Как бы то ни было, несмотря на все трудности новой жизни душа Тани вовсе не желала расстаться с телом. Идею сознательно уморить себя голодом Таня оставила на самый крайний случай и постановила:
«Жить! Выжить во что бы то ни стало! Моя жизнь менялась так часто и кардинально, что поменяется ещё раз, надо лишь дожить до этого момента».
Приняв это решение, Таня распланировала свои бесконечные дни в заточении. Каждое утро она начинала с физических нагрузок: не менее ста кругов по клетке - пятьдесят в одну сторону, пятьдесят в другую. Затем всё, что позволяла сделать клетка: лечь - сесть - встать и так далее, пока не собьётся дыхание; вытянуться - свернуться, выгнуть спину -прогнуться; сгруппироваться и прыгнуть на тот метр, что позволяли размеры её тюрьмы. Каждый день Таня приводила в порядок свою шкурку, каждый вечер охотилась на шурхов, даже если была сыта. Обнаружив однажды задушенного ею, но не съеденного шурха, Болтер расщедрился на похвалу и лишний кусок мяса.
До одобрения негодяя Тане дела не было - она заполняла свой день списком обязательных дел, чтобы не тронуться умом и выжить. Временами на неё накатывала такая смертная тоска, что простые упражнения утреннего моциона казались невыполнимыми, как чересчур сложная задача. Хотелось лежать сутки напролёт и не двигаться, утопая в жалости к себе. В такие моменты собственные лапы становились неподъёмными пудовыми гирями, морда отказывалась отрываться от пола, но Таня всякий раз поднималась и начинала выхаживать: пятьдесят шагов в одну сторону, пятьдесят в другую. Эти движения были единственным, что она могла делать по собственной воле - и она их делала.
Каждый день Таня оставляла отметину своих зубов на новом пруте клетке. Всего прутьев было ровно шестьдесят штук, и к тому моменту, когда Бирс с Болтером завершили миссию разграбления заповедника, Таня почти закончила первый круг.
- Шурховы полицейские, везде успевают вмешаться! - заверещал Бирс однажды вечером.
- Слышал, корабль Мираса захватили со всей добычей? Теперь по этапу в дальнюю колонию на край галактики пойдет.
- Плевать на Мираса, одним конкурентом меньше. Повезло, что сами успели ноги унести. Куда подадимся со всем грузом?
Браконьеры принялись горячо обсуждать планы на сбыт награбленного. То, что Цаст больше десятой доли реальной стоимости меха им не даст, было очевидно даже таким недалёким мошенникам, как «хозяева» Тани.
- Надо двигать на Форугу, - авторитетно заявлял Бирс. Форуга была одной из крупнейших и густозаселенных планет темных миров, а также основной базой для контрабандистов и пиратов всех мастей.
- У нас не супер межзвёздник, способный выйти в гиперпространство! Сколько мы будем космос коптить, прежде чем доберёмся в такую даль на своих атомных движках?
- Доберёмся в итоге, - отмахивался Бирс. - Ты глянь, сколько на рынке Форуги кредитов за шкуры и мясо отвешивают! В двадцать раз больше, чем Цаст нам предлагал!
- В сети тебе и не столько напишут. У Цаста на официальной странице тоже всё радужно, а в реальности как оно вышло, а? Эти цены не для таких, как мы, написаны, - толковал Болтер, который частенько горестно вздыхал, рассматривая сайты разных питомников, продающих длинношерстных колхи.
- Слушай, мы двинем в сторону Форуги, а сами будем попутно там и сям приземляться, понемногу товар сбывать, к ценам присматриваться. Верно тебе говорю: чем ближе к Форуге подбираться станем, тем выше ценник на мех будет, а как доберёмся до места - враз разбогатеем!
Таня скептически хмыкнула в своём углу: она сильно сомневалась, что два этих глупца смогут разбогатеть даже в том случае, если наткнутся где-нибудь на золотые копи. За прошедшее время она приучилась стойко переносить голод и жажду, усовершенствовалась в охоте на шурхов настолько, что голод мучил её всё реже и реже. Её глаза всё лучше и лучше видели в темноте, уши становились всё более чуткими, нюх - всё более тонким, зубы
- всё более острыми и крепкими, их отметины на прутьях становились глубже и глубже. Были и отрицательные изменения: в последние дни она стала более нервной, чем раньше, её начали беспокоить тянущие легкие боли в животе, а еще она ни с того ни с сего начала линять. Болтер матерился, вычищая забитого шерстью робота-уборщика, и даже удосужился пару раз вычесать Таню, сняв с неё столько пуха и шерсти, что хватило бы для набивания пары подушек.
Но главное изменение заключалось в том, что Таня исхитрилась делать запасы воды.
Провернуть последнее удалось довольно просто: в одно прекрасное утро Болтер не нашел в клетке миски под воду. Он почесал затылок и выругался в адрес шурхов, которые стащили металлическую ёмкость. Таня образцово-показательно сидела в дальнем углу, аккуратно подвернув длинный хвостик и всем видом показывая, что она ни сном ни духом не ведает о судьбе миски. Той самой миски, на которой она в тот момент и восседала. Болтеру не пришло в голову поискать миску под собакой, и он принес новую глубокую тару под воду, точную копию пропавшей. Чуткие слух и нюх всегда своевременно предупреждали Таню о появлении людей, и она мигом закрывала пушистым боком одну из мисок, так что браконьеры не догадывались, что мисок у собаки теперь две. Одну полную миску воды Таня сразу припрятывала в темный угол и пила из второй, периодически их меняя, и ей стало легче переносить периоды запоев команды корабля.
Бирсу удалось уговорить Болтера двинуться к главной базе всех контрабандистов. Корабль перелетал от планеты к планете, физиономии парочки браконьеров становились всё более довольными - оправдывались прогнозы Бирса. В том секторе галактики, куда двигался корабль, спрос на натуральное сырьё существенно превышал предложение, и оба «хозяина» Тани приободрились, заимели кое-какие наличные в карманах и преисполнились сознанием своей гениальности и предприимчивости. Болтер опять принялся демонстрировать всем «очень дорогую собаку», надеясь, что удача и в этом вопросе повернётся к нему лицом. Охотников на покупку колхи пока не находилось, корабль летел всё дальше, и отметины собачьих зубов на прутьях клетки пошли на второй круг, когда жизнь Тани вновь круто поменялась.
Началось всё с тощего, похожего на хорька торговца, что наведался на корабль рассмотреть собранную в трюме коллекцию маэлевских мехов. Таня слышала, как азартно Болтер набивает цену на свой товар, а торговец с не меньшим азартом пытается её сбить. Она слышала, как было достигнуто соглашение и озвучено предложение «обмыть» сделку.
«Такими темпами они распродадут всё, не добравшись до своей Форуги», - подумалось Тане.
Она прикрыла собой запасную миску воды, когда к открытому люку, ведущему в трюм, приблизились шаги трех человек. Проходя мимо клетки, Болтер стандартно рассыпался в рекламных восхвалениях Таниной красоты, ума и выносливости, торговец насмешливо похмыкал, но на корточки перед клеткой присел.
- В детстве у меня была похожая собака, - сказал он. Его тощее вытянутое лицо приблизилось к прутьям, и Таня еле сдержала порыв зарычать: если её сейчас ткнут палкой и вынудят встать, то Болтер увидит запасную миску!
Маленькие чёрные глаза-бусинки торговца цепко обежали взглядом прижавшуюся в угол собаку и замерли на её шее. Потрясенно недоверчиво расширились. Торговец подскочил, мелкими шажками обежал клетку и вновь впился глазами в ошейник уже с близкого расстояния.
- За сколько вы собаку продаёте? - уточнил торговец. Его голос выдал сильное волнение: он стал выше и писклявее, чем прежде, что не прошло мимо внимания браконьеров.
- За тысячу кредитов! - бухнул Болтер, и Бирс онемел от крайнего удивления: в последнее время они называли потенциальным покупателям цену в сто раз меньше озвученной.
- Договорились, - поспешно согласился торговец, - я заберу её прямо сейчас, с поводком и ошейником.
И тут, пока Таня пыталась сообразить, радоваться ли ей неожиданному перелому в судьбе, или же она попала из огня да в полымя, Болтер начал нести всякую чушь насчёт того, что прямо сейчас он отдать собаку никак не может. Мол, обещал кому-то фотографии колхи на фоне природы, и видео с ней в клуб кинологов отправить, и вообще - он сильно привязан к собаке и хочет нормально с ней попрощаться, а не так, чтоб сразу с глаз долой.
- До утра попрощаться успеете? - скривился торговец.
Его заверили, что утром собака будет полностью готова к отбытию в новый дом. Торговцу пришлось удовольствоваться этим обещанием, хоть Таня заметила, насколько неохотно он покидал корабль, и как рука его нет-нет да и тянулась за бластером, спрятанным на поясе. Торговец откровенно жалел, что явился на корабль без свиты из вооруженных охранников, которые помогли бы ему сразу забрать с собой собаку. Хитрые глазки разудалой парочки мошенников тоже заметили его недовольство, и стоило торговцу переступить порог, как люки мигом были задраены, и началось совещание.
- Неспроста он на тысячу согласился, - произнес Болтер дрожащим от возбуждения голосом.
- Ясно дело, - согласился взбудораженный Бирс, - эта мелкая тощая шавка что-то заметила в нашей животине, что мы с тобой прошляпили.
Таню ухватили за холку, притянули ближе к прутьям и даже внимания не обратили на обнаружившуюся вторую миску - слишком были заняты решением ребуса, заданного торговцем. Таню всю ощупали, осмотрели и наконец пришли к верному выводу:
- Ошейник! Этот хмырь не только мехами, он и камушками приторговывает, а видел, как он на ошейник уставился? - говорили напарники друг другу. - Не блестяшки-стекляшки тут, похоже, что дорогая вещица на псину нацеплена. Торгаш хоть и мелкая сошка, но в ювелирке кое-что смыслит.
Естественно, ошейник с Тани был снят и внимательно исследован. Бирс догадался провести камнями по стеклу и при виде ставшихся на нём борозд радостно завопил.
- Ха, тут камней явно не на тыщу кредитов! Думал обхитрить нас? Не на тех напал! -хохотали подельники, стартуя в ночь с поверхности планеты.
В нетерпении выяснить, насколько великое богатство им досталось, они долетели до ближайшего темного мира. Вывернув из оправы один синий камешек, они отнесли его крупнейшему местному ювелиру и вернулись на корабль пьяные и счастливые - Танин ошейник оказался золотой жилой в прямом смысле слова. Быстро пропив первый камень, они вывернули второй, радостно приговаривая, что камней аж двадцать штук. Да, правитель мира Маэль не поскупился на ошейник для любимой собачки: общая стоимость украшения вместе с золотой оправой, украшенной гербом рода Люкиэля, составляла по самой скромной оценке двадцать тысяч кредитов. Больше, чем все шкуры, добытые браконьерами в заповеднике.
Корабль встал на планете на долгий прикол. Парочка «хозяев» Тани слонялась по городским кабакам, бахвалясь своей удачей и предприимчивостью: типчикам хватало мозгов умалчивать о камнях и золоте, они на всех углах кричали, что собственными руками добыли столько шкур и мяса, что теперь могут сорить деньгами направо и налево. Они собственными усилиями заработали богатство!
Собралась парочка и на невольничий рынок за рабыней. Таня с утробным рычанием следила за их ранними сборами и слушала тошнотворные разговоры о планах на вечер. Если бы ярость могла убивать, то оба мерзавца давно лежали бы растерзанными на полу! После их ухода Таня металась по клетке и в отчаянном стремлении предпринять хоть что-то взялась перегрызать прутья клетки. Она не сможет видеть и слышать, как негодяи издеваются над беззащитной девушкой! Она выберется из заточения и проучит их!
К её огромному удивлению литой металл прута начал поддаваться под её клыками. К середине дня выбранный Таней прут был порядком изжёван, хоть ещё держался, а на собачьих зубах не образовалось ни единого скола!
«К утру я точно перегрызу его окончательно и смогу отогнуть. Однако чтобы выбраться на волю, мне придётся осилить три таких прута», - прикинула Таня, потрясенная силой собственных челюстей. Неужели она и раньше была такой сильной, просто не замечала этого? Или сила прибывала постепенно, как ночная зоркость и чуткий слух?
Бирс и Болтер вернулись к обеду - напуганные и злые. Таня навострила уши, вслушиваясь в их гневные вопли о том, что мерзопакостная всекосмическая полиция пытается навести свои порядки и в темных мирах. Особенно в секторе рабовладения...
- Да какое они имели право врываться на рынок и увозить всех рабов?! - благим матом орал Бирс. - Пусть в светлых мирах распоряжаются, как хотят, а наши не трогают! Темные миры
- это миры свободы! Каждый живёт, как хочет! Если у меня есть деньги, то я могу позволить себе купить рабов без всяких ограничений и запретов!
- Именно! Рабы наши собственные, из тёмных миров, кто позволил утаскивать их в светлый мир?! Мы только и успели, что пощупать живой товар. Пусть вернут наших рабынь обратно или мы тоже в светлые миры нагрянем и невольников себе украдём, как этот шурхов десант! Совсем обнаглели полицейские, говорят, это уже не первый случай обчищения невольничьих рынков.
- Мы чудом под заряд бластера не попали, - рыкнул Бирс, - за это надо выпить.
У Тани отлегло от сердца: рабыню спасли от жуткой участи. Всех рабов спасли! Таня вознесла горячую молитву за здравие всекосмической полиции и поняла, что обрела второй смысл жизни: после того, как остановит преступления Набарра, она станет помогать полицейским! Есть же служебные собаки, и она выучится. Пусть не человеком, но хоть собакой поможет искоренять зло рабства и насилия: она прочувствовала на себе, сколько грязи и ужаса в этих словах.
Пока же следовало спасти саму себя, а это оказалось трудно. Утром Болтер заметил погрызенный прут и избил Таню до потери сознания, после чего объявил, что она ему надела и он продаст её первому встречному на следующей же планете за любые гроши. Если же она снова вздумает прутья мочалить, то просто пристрелит её из бластера и дело с концом.
Еще несколько дней парочка браконьеров пировала на второй камень, затем продала их сразу три штуки и тронулась дальше по пути к Форуге. Ни Бирс, ни Болтер не заметили маячка, прикрепленного к борту их корабля...
- Вы сели им на хвост? - раздалось из коммуникатора командира небольшого и юркого корабля. На таких быстрых, манёвренных и хорошо оснащенных оружием межзвёздниках чаще всего летали пираты, преследуя и нападая на свою добычу.
- Да, босс.
- Заберите у них то украшение, из которого они достают камни. Скорее всего, это ожерелье: идиоты сболтнули, что камней у них еще много. Постарайтесь не повредить оправу - она тоже может представлять интерес.
- Да, босс.
- У них при себе имеется крупная сумма денег наличными - то, что я заплатил им за последние камни: это будет ваша премия за успешно выполненное задание.
- Спасибо, босс.
- Не за что. Я давно в ювелирном деле, но такой чистой воды натуральные самоцветы встречались мне редко, и огранка у них самая лучшая из современных - камни обрабатывались явно в светлом мире, не у нас.
- Что делать с парнями, у которых мы отнимем ювелирку?
- Да что хотите, они меня совершенно не интересуют, вы ожерелье в целости доставьте, -безразлично ответил голос ювелира, которому браконьеры продавали камни.
Ювелир отключился. Группа его сотрудников, предназначенных для силового урегулирования вопросов, уставилась на монитор, на котором мерцала точка ведомого корабля.
- Атаковать их вне планеты опасно: у них корыто хлипкое, рассыпаться может, - задумчиво заметил командир группы. - Ищи потом ожерелье в открытом космосе в огромном радиусе разброса обломков...
- Возьмём на планете, - пожал плечами штурман, - двое дураков ничего нам противопоставить не смогут, они бластеры из штанов вытащить не успеют, когда мы к ним с «визитом» явимся.
- И то верно.