Глава 17. В которой заговор удаётся, планы меняются, а тишина наконец-то наступает
После той памятной пьянки мои поклонники вели себя тихо. Подозрительно тихо. Граф Рудольф перестал приносить цветы каждое утро, барон Леопольд не являлся с мрачными взглядами и философскими разговорами, а принц Август, который обычно норовил заявиться в самое неподходящее время и устроить сцену, словно испарился.
— Они что, обиделись? — спросила я у Эльзы, когда прошла уже неделя затишья.
— Или замышляют что-то, — загадочно ответила призрак, и я не придала значения её словам.
Зря.
Всё началось с того, что фрау Шелленберг прислала письмо. Общество вдов, мол, устраивает очередной бал в честь окончания сезона дождей. Явка строго обязательна, потому что будут важные люди, которые могут помочь с моими документами и окончательно уладить дело с Элианом.
— Иди, — сказала Эльза, прочитав письмо через моё плечо. — Развеешься. А то последнее время ты только и делаешь, что с геранью разговариваешь да котов гладишь.
— Я с тобой тоже разговариваю, — напомнила я.
— Я призрак, это не считается.
Я вздохнула и согласилась. Платье было готово — то самое, тёмно-синее, в котором я была на первом балу. Герани, услышав про бал, оживились и начали требовать, чтобы я взяла их с собой.
— Нет, — твёрдо сказала я. — В прошлый раз вы устроили переполох в суде. На бал я пойду одна.
Герани обиженно защёлкали, но спорить не стали. Медовый только выпустил облачко аромата, который я расценила как «ну и пожалуйста».
Бал был в разгаре, когда я поняла, что что-то не так. Вдовы вели себя странно — то и дело переглядывались, шептались, а баронесса фон Виттен лично поднесла мне бокал шампанского и сказала:
— Пейте, дорогая. Сегодня вы выглядите усталой.
Я выпила. Шампанское было вкусным, но через несколько минут комната начала кружиться. Не так, как от обычного алкоголя, а как-то неестественно, словно кто-то нарочно закрутил карусель.
— Что… — прошептала я, хватаясь за край стола.
— Не волнуйтесь, — услышала я голос Эммы откуда-то издалека. — Это просто снотворное. Вам надо отдохнуть.
Я хотела возмутиться, но язык не слушался. В ушах шумело, ноги подкосились, и я провалилась в тёмную, мягкую пустоту.
Очнулась я от того, что меня куда-то несли. Руки, сильные и надёжные, держали меня за спиной и под коленями, а лицо уткнулось во что-то тёплое и пахнущее дорогим одеколоном. Я попыталась открыть глаза, но веки были тяжёлыми, как свинцовые.
— Она просыпается, — услышала я голос. Кажется, графа Рудольфа.
— Тише, — ответил второй. Барон Леопольд. — Не разбуди.
— А может, и разбудить? — это был принц. — Я хочу, чтобы она всё видела.
— Она и так всё увидит, — отрезал барон. — Не торопи события.
Я попыталась сфокусировать взгляд. Мы были в какой-то комнате. Не в моём доме — слишком роскошно, слишком много золота и бархата. Камин, огромная кровать под балдахином, свечи в тяжёлых канделябрах. Меня осторожно опустили на постель, и я наконец смогла разглядеть своих похитителей.
Все трое стояли передо мной. Граф — в парадном костюме, но без галстука, с расстёгнутым воротом. Барон — в тёмном сюртуке, мрачный, но с каким-то странным огоньком в глазах. Принц — в белой рубашке с закатанными рукавами, обнажавшими сильные предплечья.
— Что происходит? — спросила я, и голос мой прозвучал хрипло. — Где я?
— В моей резиденции, — ответил принц. — Мы вас похитили.
— Опять? — я попыталась сесть, но голова кружилась, и я снова упала на подушки. — Вы что, сговорились с тем мужиком из подвала?
— Не сравнивайте, — поморщился принц. — Тот вас в подвале держал. А мы… мы хотим доказать, что конкурсы были недоразумением. Что мы способны на большее, чем пить вино и таскать сундуки.
— И для этого вы меня похитили? — я начинала злиться. — Опоили снотворным? Устроили заговор с вдовами?
— Вдовы были в курсе, — кивнул граф, и я мысленно пообещала себе, что при встрече наговорю им таких проклятий, что они сами себе закажут чирьи на причинном месте. — Они согласились помочь. Сказали, что вы слишком долго тянете, и пора уже что-то решать.
— Решать? — я села, на этот раз твёрдо, и уставилась на них. — И что вы решили?
Мужчины переглянулись. Потом барон шагнул вперёд и сел на край кровати, глядя мне прямо в глаза.
— Алисия, — сказал он, и в его голосе не было обычной мрачности, только спокойная, твёрдая решимость. — Мы любим вас. Каждый по-своему. И мы устали ждать, пока вы выберете.
— Мы решили, — продолжил граф, подходя ближе, — что выбора не будет.
— То есть? — я переводила взгляд с одного на другого.
— То есть, — принц опустился на кровать с другой стороны, — мы все трое будем вашими. А вы — нашей.
Я замерла. Мысль, что они могли предложить такое, даже не приходила мне в голову. Я привыкла к романтическим штампам — один мужчина, одна женщина, свадьба, дети. А тут… трое. Сразу.
— Вы с ума сошли? — выдохнула я.
— Возможно, — кивнул барон. — Но мы всё обдумали. Мы знаем друг друга много лет, мы друзья. И мы готовы делить вас.
— Де… делить? — я чувствовала, как краснею. — Я не вещь!
— Мы знаем, — мягко сказал граф. — Вы — женщина. Удивительная, сильная, безумная. И мы хотим быть с вами. Все трое. Если вы согласны.
— А если не согласна? — спросила я, хотя в глубине души уже понимала, что эта мысль не кажется мне такой уж безумной.
— Тогда мы вас отпустим, — спокойно ответил принц. — И будем ждать дальше. Но мы решили, что должны хотя бы предложить.
Я смотрела на них. Трое мужчин, таких разных. Весёлый и лёгкий граф, мрачный и надёжный барон, властный и глубокий принц. И каждый из них был по-своему хорош. Каждый заслуживал счастья. И, чёрт возьми, я тоже заслуживала.
— Вы уверены? — спросила я тихо. — Что не передерётесь через неделю? Что не начнёте ревновать?
— Мы уже всё обсудили, — сказал барон. — У нас есть правила.
— Правила? — я невольно улыбнулась. — Какие?
— Первое, — начал граф, усаживаясь на кровать и беря меня за руку. — Ты — главная. Твоё слово — закон.
— Второе, — добавил принц, беря другую руку. — Мы не ревнуем. Мы делим. Если кто-то чувствует, что не справляется, он отходит. Без обид.
— Третье, — закончил барон, и его рука легла мне на колено. — Мы докажем тебе сегодня, что мы — лучшие. Что конкурсы были ерундой. Что мы можем дать тебе то, чего ты хочешь.
— А чего я хочу? — спросила я, чувствуя, как его пальцы медленно поднимаются выше по бедру.
— Ты хочешь, чтобы тебя перестали дёргать, — сказал граф, наклоняясь и целуя мою руку. — Чтобы тебе дали отдохнуть. Чтобы кто-то позаботился о тебе.
— Чтобы ты могла расслабиться и не думать ни о чём, — добавил принц, и его губы коснулись моего плеча.
— Чтобы тебе было хорошо, — закончил барон, и его рука легла на мою талию, притягивая ближе.
Я закрыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Это было безумие. Настоящее, чистое безумие. Но я устала быть благоразумной. Устала выбирать. Устала ждать.
— Хорошо, — прошептала я. — Докажите.
Они действовали слаженно, словно репетировали. Граф первым наклонился и поцеловал меня в губы — мягко, нежно, словно пробуя на вкус. Его пальцы скользнули по моей шее, спускаясь к вырезу платья. Принц тем временем освободил мои волосы от заколок, и они рассыпались по плечам тяжёлой волной. Барон медленно расстёгивал пуговицы на спине, его дыхание было горячим на моей коже.
— Ты такая красивая, — прошептал граф, отрываясь от губ. — Я хотел этого с первой минуты, как увидел тебя в окне кафе.
— А я — с бала, — добавил принц, целуя моё плечо. — Когда ты отказала мне. Никто мне не отказывал. Я понял, что ты особенная.
— Я — с суда, — сказал барон, и его голос дрогнул. — Когда ты стояла там, с геранью, и не боялась никого. Ни призраков, ни императриц, ни меня.
Платье соскользнуло вниз, и я осталась в тонкой сорочке. Три пары глаз смотрели на меня с таким жаром, что кожа горела.
— Не стесняйся, — прошептал граф, проводя пальцем по краю сорочки. — Мы хотим видеть тебя всю.
— Мы хотим сделать тебе хорошо, — добавил принц, и его руки легли мне на талию.
— Мы хотим, чтобы ты забыла обо всём, — закончил барон, и его губы коснулись моей шеи с другой стороны.
Я откинулась на подушки, позволяя им снять с меня остатки одежды. Их руки были везде — ласкали, гладили, исследовали. Но не было спешки, не было грубости. Только нежность, смешанная с жадным желанием.
— Ты дрожишь, — заметил граф, проводя ладонью по моему животу.
— Холодно, — выдохнула я.
— Сейчас согреем, — пообещал принц, и его тело прижалось ко мне с одной стороны, а барон — с другой.
Граф опустился ниже, его губы скользили по моей груди, оставляя влажные дорожки. Я выгнулась, чувствуя, как по телу разливается жар. Барон целовал мои руки, запястья, внутреннюю сторону локтей — там, где кожа особенно тонкая. Принц водил губами по моей шее, спускаясь к ключицам, и его дыхание сбивалось.
— Скажи, что тебе нравится, — прошептал он мне в ухо.
— Всё, — выдохнула я. — Всё нравится.
— Так не пойдёт, — усмехнулся граф, поднимая голову. — Мы хотим знать, что тебе нравится больше всего.
— Чтобы вы перестали говорить, — ответила я и потянула его к себе.
Он засмеялся, но замолчал. Его руки скользнули под меня, приподнимая, и я почувствовала, как барон и принц тоже двигаются, перестраиваясь, словно в танце. Они были везде — их губы, их руки, их тела, прижатые к моему. Я не знала, чьи пальцы гладят мои бёдра, чей язык дразнит сосок, чьё дыхание щекочет шею. Это было одновременно пугающе и упоительно.
— Я хочу слышать тебя, — сказал барон, и его голос прозвучал глухо, потому что он целовал мой живот.
— Я… — начала я, но граф снова поцеловал меня, и слова застряли в горле.
Принц опустился ниже, его губы скользили по внутренней стороне бедра, медленно, дразняще. Я вцепилась в плечи графа, не в силах вымолвить ни слова. Тело плавилось, превращаясь в сплошной нерв, в ожидание, в предвкушение.
— Не мучайте, — прошептала я, когда барон и принц одновременно коснулись меня в самом сокровенном месте. — Пожалуйста.
— Не будем, — пообещал граф и накрыл мои губы поцелуем.
То, что было дальше, сложно описать словами. Они действовали синхронно, словно читая мои мысли. Барон был медленным и нежным, его движения — размеренными, как прилив. Принц — более настойчивым, его пальцы находили самые чувствительные точки и не отпускали. Граф — лёгким, почти невесомым, его губы скользили по моему телу, оставляя поцелуи там, где кожа особенно горела.
Я потеряла счёт времени. Потеряла ощущение, где кончаюсь я и начинаются они. Были только волны удовольствия, которые накатывали одна за другой, смывая остатки мыслей, тревог, сомнений. Я кричала — кажется, громко, но не уверена. Я выгибалась, вцеплялась в чьи-то плечи, в чьи-то волосы, и они держали меня, не давая упасть в пустоту.
А потом всё стихло. Я лежала на огромной кровати, укрытая тёплым одеялом, и чувствовала, как рядом со мной дышат трое мужчин. Граф устроил голову у меня на плече, барон обнимал со спины, принц держал за руку.
— Ну как? — спросил граф, и в его голосе слышалась улыбка.
— Вы победили, — прошептала я. — Конкурсы пройдены.
— Надеюсь, с отличием, — хмыкнул принц.
— С отличием, — кивнула я, чувствуя, как глаза слипаются.
— Спи, — сказал барон, и его рука погладила меня по волосам. — Мы никуда не уйдём.
— А если… если я проснусь, а вас нет? — спросила я, уже засыпая.
— Мы будем здесь, — пообещал граф. — Все трое.
— И завтра будем. — принц сжал мою руку.
— И послезавтра, — добавил барон.
Я улыбнулась и провалилась в сон. Без сновидений. Без тревог. Просто — тёмная, тёплая, глубокая тишина. То, чего я так долго хотела.
Проснулась я от того, что кто-то щекотал мой нос. Я открыла глаза и увидела… цветок. Медовый. Моя герань стояла на прикроватной тумбочке и смотрела на меня с видом строгого родителя.
— Как вы здесь оказались? — спросила я, садясь.
— Это мы принесли, — раздался голос Эльзы.
Я обернулась. В кресле у камина сидели мои призраки. Эльза, графиня-кошатница, садовник, служанка, мальчик Томас. И, кажется, даже две императрицы маячили в углу.
— Вы что, следили? — я натянула одеяло до подбородка.
— Мы за тобой следим всегда, — назидательно сказала Эльза. — Особенно когда ты в опасности.
— В какой опасности? — возмутилась я. — Меня похитили, но…
— Но ты была не против, — кивнула графиня. — Мы видели.
— И слышали, — добавил садовник, и я почувствовала, как краснею до корней волос.
— Вы… вы подглядывали?!
— Мы заботились о твоей безопасности, — невозмутимо сказала императрица-мать. — А эти трое, хоть и принцы, всё же мужчины. Мало ли что.
— А мы, — добавила вторая императрица, — принесли герань. Она волновалась. И требовала, чтобы мы тебя проведали.
Я посмотрела на Медового. Он довольно покачивал цветами, а Просто Кусачий, который тоже был тут, жевал уголок простыни. Полынный выпускал лёгкий дымок, который пах не горечью, а чем-то успокаивающим.
— Вы невыносимы, — сказала я, но улыбнулась.
— Мы знаем, — хором ответили призраки.
В дверь постучали. Вошёл граф — заспанный, в расстёгнутой рубашке, с подносом в руках.
— Алисия, я принёс завтрак… — начал он и замер, увидев призраков. — О. Вы здесь.
— Мы всегда здесь, — веско сказала Эльза.
Граф поставил поднос на столик и сел на край кровати.
— Барон и принц скоро подойдут. Они… э-э… обсуждают, как лучше обеспечить вашу безопасность.
— С призраками? — усмехнулась я.
— В том числе.
Я взяла чашку с кофе, сделала глоток и почувствовала, как тепло разливается по телу. Призраки смотрели на меня, герани ворковали, за окном вставало солнце.
— Знаете, — сказала я, — кажется, я наконец-то выспалась.
— Мы заметили, — кивнула Эльза. — Ты не храпела.
— Я не храплю!
— Храпишь. Но сегодня было тихо. Даже мы удивились.
Я хотела возмутиться, но передумала. В конце концов, какая разница? У меня был кофе, была герань, были призраки, и скоро придут трое мужчин, которые решили, что быть моими — лучшая идея в их жизни.
— Эльза, — сказала я. — Передай вдовам, что я на них обижена. За похищение.
— Передам, — кивнула она. — Они, кстати, прислали записку. Извиняются. И просят не желать им чирьев на причинных местах.
— Слишком поздно, — усмехнулась я. — Уже пожелала. Мысленно.
Графиня-кошатница захихикала. Герани защёлкали. Мальчик Томас, который всё это время молчал, вдруг спросил:
— А они теперь всегда будут с тобой жить? Эти трое?
Я задумалась.
— Не знаю. Наверное, нет. У них свои дома, свои дела.
— А ты?
— А я буду жить в своём доме. С геранью, с котами, с вами. А они будут приходить. Когда захотят. И когда я захочу.
— Это… это правильно? — спросил мальчик.
— Не знаю, — честно ответила я. — Но мне так нравится.
Он кивнул, как будто это был исчерпывающий ответ.
Вошли барон и принц. Принц был в своём обычном виде — высокомерный, самоуверенный. Но, увидев призраков, чуть поморщился.
— Опять вы?
— Мы всегда там, где наша Алисия, — парировала Эльза. — Привыкайте.
Принц вздохнул, но спорить не стал. Барон молча сел рядом со мной и взял за руку.
— Как ты? — спросил он.
— Хорошо, — ответила я. — Впервые за долгое время — хорошо.
Мы сидели вчетвером на огромной кровати, пили кофе, завтракали, и призраки кружили вокруг, комментируя происходящее. Герани ворковали, коты (которых принёс граф, потому что они требовали мяса) устроились в ногах.
— Знаешь, — сказала я, глядя на это великолепие. — Я думала, что счастье — это тишина.
— А что теперь? — спросил граф.
— А теперь я думаю, что счастье — это когда есть с кем разделить эту тишину. И этот шум. И всё остальное.
— То есть, ты согласна? — спросил принц, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность.
Я посмотрела на него, на графа, на барона. На призраков, которые замерли в ожидании. На герань, которая затихла.
— Согласна, — сказала я. — На эксперимент. Посмотрим, что из этого выйдет.
— А что, если выйдет хорошо? — спросил барон.
— Тогда будем продолжать, — улыбнулась я. — До тех пор, пока всем будет хорошо.
Граф поцеловал меня в щёку, барон — в руку, принц — в губы. Призраки одобрительно зашумели. Герани защёлкали. Коты мяукнули.
— Ну что, — сказала я, поднимая чашку с кофе. — За новую жизнь?
— За новую жизнь, — ответили они хором.
За окном вставало солнце, и его лучи золотили комнату, призраков, герани, котов и нас. Я сидела, окружённая теми, кого успела полюбить, и чувствовала, что всё правильно. Всё именно так, как должно быть.
Может быть, необычно. Может быть, безумно. Но это была моя жизнь. И я собиралась жить её так, как хочу.
Герани на тумбочке довольно ворковали. Они привели меня к счастью. Пусть и не к такому, как я себе представляла. Но к настоящему. К моему.
— Спасибо, проводники, — прошептала я, и Медовый качнул цветком, выпустив облачко сладкого аромата.
Конец? Нет, не конец. Только начало. Самое интересное всегда начинается, когда кажется, что всё уже случилось.
А впереди у нас были ещё долгие годы. С призраками, с геранью, с котами, с тремя мужчинами, которые решили, что делить женщину — это не слабость, а сила. И с тишиной, которая наконец-то стала такой, какой я её хотела. Не пустой, а полной. Полной жизни.