ГЛАВА 1

День пошел не по плану с самого утра. Маша и Миша вконец довели маму — она собрала сумку и рванула на дачу. И это в десятиградусный-то мороз! Как ни пыталась я разубедить ее, наша любимая бабуля была непреклонна: — Дороги чистят. До леса как-нибудь доползу. А по улице и того пройти легче, чем оставаться в вашем бедламе. Если остыну — вернусь к новому году! А раньше не ждите. Буду закатывать банки с компотом и морально восстанавливаться. Меня от полной эмоциональной капитуляции спасал только тот факт, что на даче построили хороший дом, в котором можно было пережидать и не такие морозы. И вода из скважины имелась, и отапливалось все довольно быстро. И мама, как знала, осенью там запасы в подполе оставила! Зато теперь будет чем руки занять. До нового года оставалась неделя… У меня оставался вопрос: как продержаться эту неделю одной с тремя детьми?.. Лешка оказался не единственным сюрпризом от Двайра. Три года назад я случайно повстречала его, когда у меня выдалась свободная минутка. Я сидела в кафе, наслаждаясь там вкуснейшим кофе. Семь лет после моего дурацкого письма — достаточный срок для того, чтобы перестать ждать этого космического крокодила. У меня все наладилось. Леша ходил в школу, в нем не чаяли души. Мама потихоньку успокоилась и начала отпускать меня на волю. Вот я и сходила… Он внезапно показался в окне. То ли заметил меня, то ли просто ноги привели его сюда. Не знаю. А у меня все было настолько хорошо, что я не решилась рассказать о сыне. Может быть, сообщение не дошло до Двайра? Что ж, значит, так расположились звезды. В любом случае, у меня оставался незакрытый гештальт. Хотелось проверить, каково это — быть с ним, когда не находишься под его влиянием. И я решила дать волю своим желаниям. Тем более что очарование Двайра действительно не работало. Больше — нет. И я не могла дать этому объяснения. Он был почти таким же, как и в первую нашу встречу. Только ничего не говорил о моем письме. А я не спрашивала. Не хотелось. Очень скоро я поняла, что встреча с донной Розой могла оказаться просто дурацким стечением обстоятельств, а я сама поступила очень глупо, отправив Двайру сообщение. То, как сложилась моя жизнь после этого, было лучшим подтверждением. Я выкарабкалась. К чему пытаться ворошить прошлое? А утром я ушла из гостиницы, в которой он остановился, с просьбой больше меня не беспокоить. Я же не думала, что снаряд может попасть в одну и ту же воронку дважды! Видимо, этот снаряд оказался снайперским… Иначе как объяснить тот факт, что на первом же УЗИ меня обрадовали двойней? Дети, словно чувствовали величину моего везения, всю беременность вели себя лучше некуда. Даже родились в срок, не причинив особого вреда. Врачи разводили руками, называя это чудом. Педиатр подозрительно косился каждый раз, когда наш веселый табор приезжал на осмотр в течение первого года. Мы прошли все мыслимые и немыслимые проверки на то, что дети смогут жить со мной. Мы — справились! Понятно, что дома не обходилось без катаклизмов. Я даже думать боялась о том, во что нам встанет ремонт прихожей, где все стены украшала наскальная живопись двойняшек. Но я училась видеть во всем хорошее. И со временем эта вера начала мне помогать. Правда, на новый год судьба точно решила испытать меня. Хорошо, что я успела взять отпуск на работе, хотя там и так все заранее расслабились и не требовали постоянного присутствия за ноутбуком. Я скорее по привычке включала машину, увеличивала громкость динамиков и занималась детьми. Но внезапный отъезд мамы подорвал веру в чудо довольно сильно. Леша пришел из школы тише воды ниже травы. Когда я выглянула в коридор, чтобы спросить у него, как дела, он стоял с понуро опущенной головой. — Витальна объявила, что сил ее больше нет, и она увольняется. И на радостях налепила всем двоек под конец четверти… — Как же так-то? Ирина Витальевна была их классной руководительницей. Да, строгая женщина, к ней нужно было искать подход, однако она была справедливой. И вот теперь — двойки под конец четверти? — Она собирает внеочередное родительское собрание. Явка обязательна… — добил меня Леша. Хорошо, что я стояла рядом со стеной. Так на нее и откинулась. Не прийти на собрание означало подписать себе смертный приговор, а уж на внеочередное — и тому подавно. Ирина Витальевна не любила нынешних электронных нововведений и предпочитала живое общение всему остальному. В какой-то степени я понимала ее. К тому же, после каждой такой встречи я возвращалась просветленной и точно знала, в каком направлении развивать Лешку. Он у меня и на конструкторский кружок ходил, и математикой иногда дополнительно занимался. Сейчас у нас появилась животрепещущая проблема: с кем оставить детей? Мама-то укатила на дачу и возвращаться не собиралась! А Леша, хоть и был уже двенадцатилетним, все равно за двоими сразу бы не уследил. Двойняшки, словно поняли, что мои мысли направились в их сторону, решили напомнить о себе. В большой комнате что-то с грохотом упало. Когда я метнулась обратно, было уже поздно: Президента разбили. Президентом мы назвали купленный саженец гортензии, неожиданно начавший расти в квартире. За стойкость. И за то, что выдерживал любые свалившиеся на его голову испытания. До сегодняшнего дня… Окрепший стебель сиротливо лежал среди земли и находящегося поодаль пластикового горшка. Мне было его так жалко, что я поначалу даже не знала, что делать. Сбоку протиснулся Лешка и присвистнул: — Мам, ты только на мелких посмотри! Я сделала, как он сказал — и сердце замерло во второй раз, окончательно потеряв надежду на то, что сможет восстановиться. Машенька, этот луч света в темном царстве, как-то умудрилась достать до ящика комода и вытащить оттуда лак для ногтей. Нет, брать всякие гадости в рот она, как и ее брат Мишенька, давным-давно отучилась. Просто говорила «кака», подходя ко мне и протягивая вредную гадость. Зато она феерично переняла умение выкручивать разные интересные мелочи, и лак для ногтей был ее настоящим фетишем. Ума не приложу, как не убрала этот последний флакончик. Все же выкидывала давным-давно! Машенька была весьма изобретательной натурой. А брат ей во всем и везде потакал. Вот поэтому прекрасные вьющиеся волосы Миши и оказались обмазанными вишневым лаком. Со стороны могло показаться весьма интересно, но я уже начала прикидывать, как все это отмыть и оттереть… Вдобавок ко всему, Миша еще и не хотел отставать от Маши, а Маша никогда не шла против Миши, поэтому у дочки в лаке оказались измазанными и руки, и свободные от шорт ноги. — Мам, кажется, у нас ЧП, — тихо проговорил Леша. Он тоже не знал, за что хвататься. У меня в голове зрел только один вопрос: как они умудрились растянуть содержимое флакончика на двоих? Там же оставалось всего ничего! Словно в довершение всех моих мучений, в дверь позвонили. Отобрав тюбик и колпачок у Маши, я побежала к двери, чтобы открыть. А там… — Рита, здравствуй. Я получил твое сообщение… Видимо, сегодня с моим сердцем точно никто решил не церемониться. На пороге оказался мой единственный и неповторимый залетный космический крокодил. Тот самый, со снайперскими снарядами. Двайр, чтоб его, Путешественник! Он нисколько не изменился за то время, что мы не виделись. А дата нашей последней встречи навсегда отпечаталась в моей голове. Маше с Мишей скоро исполнится два года… Пока я не знала, что сказать, сзади послышались шорох и копошение. Ко мне подошел Лешка, а затем из комнаты выглянули близнецы. — Филя! — заверещала Машка, и Мишка начал ей вторить. А у Двайра на плече действительно сидел филин. Только какой-то неправильный. Фиолетовый. Замерз в нашей зиме, что ли? Немая сцена продолжалась долго. А затем гость из подъезда отмер и еле слышно прошептал: — Рита…они что — все мои?.. А меня такая злость взяла. И он еще сомневался? Он что, думал, с одним ребенком будет легко устроить свою жизнь? Думал, я настолько ветреная, что сразу его забыла, как отправила сообщение? Злые слезы жгли глаза. Я схватила Двайра за грудки и с силой втащила в квартиру: — Вот и разберешься. А я — гулять! Навредишь детям — считай, что ты труп! Филин недовольно закурлыкал, слетая с плеча космического капитана, но мне не было до этого абсолютно никакого дела. Я накинула пуховик на плечи, машинально хватая смартфон, и выскочила из квартиры, не забыв захлопнуть дверь. Если Двайр действительно прилетел, только сейчас получив мое сообщение, у него еще был шанс реабилитироваться. И я не хотела спускать возможность примирения в трубу! Но мне требовалась перезагрузка. Минут на пятнадцать. Постою на свежем зимнем воздухе. Больше все равно не получится, я же в тапочках вылетела, пусть и теплых. А Двайр разберется. Надеюсь. *** — Ты кто? — спросил у него ребенок побольше, когда за Ритой захлопнулась дверь. Леша. Старший…сын. Он запомнил это имя, пока летел на сверхсветовой к Земле. Дорога заняла неделю, но он и так безвозвратно потерял кучу времени. Почему не пошел против решения Риты? Почему не почувствовал, что на Земле она осталась не одна? — Отец, — коротко отозвался Двайр, стойко выдерживая насупленный взгляд из-под бровей. Как в зеркало смотрелся, честное слово. Пробрало до самых костей. — Оте-е-е-ц, молоде-е-е-ц, — противно протянул Жорик, изображая напускную радость. — Каков папашка, да, малой? Троих заделал, а ни сном — ни духом! — А ты кто такой? — в темных глазах Леши загорелся нешуточный интерес. — Инопланетный филин? Наши разговаривать не умеют! — Ну, вообще-то я фильдибурс. С Форгетона я, как и этот, — птица кивнула на стоящего на коврике у двери мужчину, который не решался и шага ступить. — Жорик меня зовут. Будем знакомы! Я очень общительный. Помогу наладить контакты. — Я еще подумаю, стоит ли с ним, — Лешка повторил движение фильдибурса, — что-то налаживать. Сто лет его не видел — не думаю, что что-то потерял. Я Леша. — Тут, понимаешь, малой, какая беда, — заметил Жорик. — Мама ваша ушла. Когда вернется — неизвестно. Из взрослых только этот, — он снова кивнул в сторону Двайра, — остался. — Мама без сапог ушла, — уверенно возразил Леша. — Скоро вернется. Остынет только. От нас бабушка сбежала — вот это да, проблема. А мама придет. Она всегда приходит и никогда нас не бросает. — Ну, ты этого-то со счетов тоже не сбрасывай. Он только неделю назад узнал, что отцом стал. А тут еще тройной подарочек. Давай его хотя бы по назначению используем. — Это еще по какому? — удивился Лешка. — Да вон, смотри, у сестры твой штанцы намокли. Надо бы в сухое переодеть, как считаешь? Сам сможешь? — спросил фильдибурс. — Не-а. Я только по кормлению. — Ну, вот и бери его на поруки. Авось, до прихода мамы разберемся. — Ладно, — великодушно разрешил Лешка, глядя на Двайра с укором. — Раздевайся и проходи. Будем Машку одевать. Форгетонец только и успел, что сглотнуть. Пока Лешка направился к сестре, чтобы снять с нее мокрые штанишки и оставить в футболке, Двайр заметил знак от Жорика, которым тот показывал, что крылом перережет ему горло, если капитан сейчас же не очухается. Двайр аккуратно почистил сапоги от уличной грязи, поставил их в уголок, дошел до двери в комнату и остановился там, где была лужа, сделанная девочкой, и оставленные Лешей трусы и детские штаны. Подумав, он протер мокроту и оставил влажные вещи на пороге. Нечего детям с этим рядом делать. Испачкаются еще. Дети ведь должны быть в чистоте, да?.. Однако картина, представшая перед ним внутри комнаты, уверила его в обратном. Рядом с окном в куче земли лежало какое-то отцветающее растение. Видимо, постарался кто-то из мелких. На шторах висело животное, в котором Двайр признал кошку, и с интересом поглядывало на Жорика. При всем при этом ей было совершенно наплевать, что у нее на хвосте завязан самодельный бант, а ухо стянуто резинкой. Кошка нашла свою добычу. А Жорик, обнаружив слежку с явным намерением полакомиться его пухлым тельцем, взлетел повыше, примостившись на приоткрытой дверце платяного шкафа, и принялся наставлять Двайра на путь истинный. — Надо бы прибраться. Да девочку переодеть. Замерзнет же, маленькая. Недолго думая, Двайр подхватил дочку на руки, отчего она радостно заверещала, и постарался аккуратно обойти грязь на деревянном полу, усаживаясь на диван. Кажется, покрытие называлось ламинат. И вроде бы должно было мыться без проблем. Поэтому заняться стоило проблемами посерьезнее. Машка увлеченно ковыряла заклепки на его облегченном скафандре. Второй малыш, которого Лешка назвал Мишаней, тоже заинтересованно стал подбираться к большому и необычному мужчине. Переодеваться Двайр не стал — в условиях земной непогоды было самое то. Ну а натиск двух малолетних детей он надеялся как-нибудь выстоять. Форгетонец достал из кармана переносной коммуникатор и, быстро набрав на нем знакомый вызов, установил прибор на столике неподалеку. Ему требовался профессиональный совет. Кто еще мог дать его, как не молодая земная мама, вышедшая замуж за его друга-айдеанца? Вызов с коммуникатора дошел. В кадре появилась улыбающаяся Кира. Но когда она оценила обстановку вокруг Двайра, ее лицо вытянулось. — Космический же ты крокодил... — с чувством выдала Кира, рассматривая детей, столпившихся вокруг Двайра. В кадре появилось удивленное лицо О-Лейр-Она, а затем айдеанец отошел подальше, и Двайр увидел на его руках малышку Сири. — Нет, милая, на Земле есть другое прекрасное название для того, что сотворил наш с тобой общий знакомый. Он не крокодил. Он космический ксерокс — тот, кто делает точные копии себя. — Помогать будете или продолжите издеваться? — мрачно спросил Двайр. — Я тут трижды отцом успел сделаться, а вам лишь бы языками почесать. — Почему мне кажется, что это все без твоего участия происходило, Двайр? — хмыкнул О-Лейр-Он. — Потому что так оно и было. Я получил сообщение от Риты, в котором она рассказала только про старшего сына. Оказалось, что в нашу вторую встречу получились еще и младшие… — Ладно, обглодаем твои косточки попозже. Какая помощь требуется? — серьезно спросила Кира. — Машенька…намочила штаны. Я их снял и аккуратно сложил в углу. Что нужно делать дальше? Кира хохотала очень долго. Очень. И он не останавливал ее, прекрасно понимая, что Маше в его объятиях тепло. А когда жена О-Лейр-Она успокоилась, то сразу велела: — Показывай, что там у вас есть. И Двайр снял коммуникатор со стола, принявшись освещать разные уголки комнаты. — Так, смотри, умник, — деловито начала Кира. — Кто-то из твоих двоих точно ходит на горшок — я вижу агрегат в одном из уголков, куда ты не положил штаны Машеньки. Сарказма она не скрывала. То ли отыгрывалась за все его прошлые проколы, то ли просто настроение было соответствующим. Ну, что ж, Двайр не противился — поделом ему, что в свое время не настоял и не остался рядом с Ритой. Теперь придется долго расхлебывать последствия своего поступка. — Маша ходит на горшок, — подсказал Леша уверенно. — Просто увидела…этого, — небрежный кивок от Жорика, похоже, грозил превратиться в семейную традицию. — А Мишу я на унитаз приучаю. На стульчик встает и писает. — А тебя как зовут, юный герой? — донесся из коммуникатора голос О-Лейр-Она. — А я Алексей. Алексей Давыдович, — будто издеваясь, добавил мальчик. Двайру окончательно стало плохо. Но он продолжал держать себя в руках. Тем более что Миша, похоже, тоже принял его за своего и с удовольствием наблюдал за действиями отца. — Это мама хорошо придумала! — похвалила Риту Кира. — Чтобы подозрений не вызывало. Так-то вашего папку Двайром Путешественником зовут. — Пусть сначала докажет, что он папка, — угрюмо заявил Лешка. — Это обязательно, даже сомнению не подлежит! — согласилась Кира. — Должок у него перед вами огромный… Хотя внешне, конечно, никаких сомнений…причем трижды! Так, Двайр, стоп! — остановила она руку форгетонца с коммуникатором. — Там у тебя Жорик на дверце шкафа раскачивается, имущество чужое портит — давай туда! — Леша, посмотри, пожалуйста, за Мишей, — попросил Двайр старшего, аккуратно поднимаясь вместе с Машей с дивана. — Мы пойдем и посмотрим, вдруг там найдутся вещи для Маши. — Угу, — буркнул Леша, оставаясь на диване с младшеньким. Двайр оказался рядом со шкафом и, аккуратнее перехватив Машеньку, открыл дверь рукой, чтобы не сбросить Жорика с насиженного места. Все же кошка Риты, примостившаяся снизу, выглядела устрашающе. Затем форгетонец снова навел туда коммуникатор, и почти сразу же Кира радостно воскликнула: — Вот, смотри! Как у твоей Риты тут все аккуратно наложено. Такую женщину потерял, балбес… Двайр и сам уже увидел ровные стопки трусиков, штанов и футболок на явно маленькие размеры. Недостаток у них был только один: они, похоже, укладывались в шкаф сразу после того, как были высушены. Форгетонец помнил по прошлым посещениям Земли, что паровых душей у них пока не сделали. А если и сделали, то вряд ли нога прогресса успела добраться до обычных квартир. Так что здесь действовали по старинке: гладили вещи с помощью утюга. Винить Риту в том, что она не делала этого с детской одеждой, он бы даже мысли не допустил. У него уже поднялась паника просто оттого, что на него разом свалились трое детей, которые только по счастливой случайности не подняли ора, что в квартире кто-то посторонний. И пусть у них было кровное родство, в сложившейся ситуации это ровным счетом ничего не значило. Двайр был для них пустым местом. Или возможной интересной зверюшкой, которую только предстояло изучить. И пусть Машенька доверчиво жалась к нему, он понимал, что ее отношение еще нужно будет заслуживать и заслуживать. — Спасибо, Кира. Теперь попробую одеть Машеньку. Почти одновременно с этим прозвучал уставший голос Риты: — Да, Кира, спасибо. Где бы вы ни находились.