ГЛАВА 11

Единственным, кто ничему не удивился и не воспротивился, оказался Жорик. У него просто сменилась кормящая рука, когда меня вынудили присоединиться к Двайру, стоящему рядом с плитой. А наши бабушки незаметно ретировались сначала на табуретки к выходу, а затем и вовсе сослались на тяжелый день и необходимость выспаться. Залечь они решили в маминой комнате («Диван большой, разложим — выспимся!»), хотя я подозревала, что после уединения в отдельном помещении начнутся такие бурные обсуждения, что впору хвататься за голову. Исходя из поведения Жорика, я сделала вывод: сговорились. Не зря же фильдибурс ретировался в комнату к Лешке с легкой руки Ирины Витальевны, открывшей ему дверь. Вряд ли в этом принимал участие Двайр — он хлопал глазами вместе со мной — но вот его помощник к затее точно приложил крыло. Впрочем…положа руку на сердце, была ли я против? Думаю, что нет. Когда бы еще наступил момент, чтобы мы с Двайром могли остаться наедине? И я сейчас совсем не имела в виду то времяпровождение, что у нас с ним уже случалось дважды. Просто — наедине, без лишних глаз и ушей? Все же была своеобразная романтика в том, чтобы на новый год отправить всех спать пораньше. — Думаешь, они заодно? Двайр мягко улыбался, глядя на меня и бережно обнимая за спину. Мы начали кружиться в неизвестном и беззвучном танце, но, тем не менее, удивительно угадывали движения друг друга. — Однозначно. Договаривались все то время, что мы с тобой ходили за подарками. — Как ты думаешь, им понравилось то, что я выбрал? — А то ты не заметил блестящих глаз? — Если честно, я был немного на нервах и пытался нормально поговорить с Лешкой… — Выдыхай, бобер, — я положила руку ему на плечо и осторожно погладила, — все получилось в лучшем виде. Мама от тебя глаз не могла отвести. Признавайся: использовал влияние? — Вообще нет, Рита. У меня переключилось что-то. Она же твоя мама, как я могу так с ней поступать? — Какой ты избирательный форгетонец. — Понимаю, что это звучит не очень правдоподобно. Но не хотелось бы портить впечатления. — Почему? — Хочу работать на будущее. Рита… — Да? — Потрясающе выглядишь. — М-м-м, что-то новенькое, Двайр, — поддразнила я, прищурившись с хитрой улыбкой. — Решил использовать тяжелую артиллерию — комплименты? — Наверное, — признался он, притягивая меня ближе и ласково проводя костяшками пальцев по щеке. — Ты сильно изменилась. Не знаю, как к тебе подступиться. — А зачем ко мне подступаться? — Хочу остаться с тобой, Рит. В тот день, когда меня нашла донна Роза, я разговаривал с О-Лейр-Оном, и он сказал мне странную вещь. Что я без тебя чахну. Что давно стоило тебя найти. А я, наверное, трус. Испугался, что ты за это время давно устроила жизнь, и я тебе буду не нужен. А теперь…мы вроде и по-дурацки ходили по магазинам, но это оказалось так здорово. И я бы никогда не поменял воспоминания об этом ни на что другое. — Справедливости ради надо сказать, что жизнь я действительно устроила, — заметила я. — Но ты появился очень вовремя, Двайр. — Но появился ли я настолько к месту, чтобы ты разрешила мне остаться? Я помнила это ощущение: словно ты находишься в правильном месте в правильное время. Тогда, в нашу первую встречу с Двайром, оно сыграло со мной злую шутку, в результате которой я психанула и велела ему больше не приближаться ко мне. Сейчас, когда мы провели бок о бок довольно много времени, я могла без стеснения рассматривать его до боли знакомое лицо. Темные глаза, в глубине которых сияли ум и неподдельный интерес, непослушные волосы, которые он время от времени взъерошивал пальцами еще больше. Я невольно подалась еще ближе, чтобы ощутить то невесомое состояние защищенности, которое начала испытывать вместе с появлением Двайра в моей жизни. И посмотрела прямо в его глаза. — Давай попробуем, Двайр. И будем надеяться, что у нас все получится. Я не знала, как ощущается надежда. Но именно ее олицетворением в тот момент стал для меня поцелуй Двайра. — У меня есть для тебя подарок, Рита. Двайр отстранился, не скрывая сожаления, и принялся рыться в заднем кармане своих джинсов. Все это время там прятал что-то? Правда, когда он протянул мне мешочек из серого бархата, завязанный шнурком, внутри которого я на ощупь распознала драгоценность, у меня перехватило дыхание. — А я забыла приготовить тебе что-нибудь приятное… — Рита, — усмехнулся Двайр, — ты приготовила мне семью. И мне с тобой никогда за это не расплатиться. С этими словами он достал из мешочка вещицу и ловко надел на запястье моей правой руки. — Мне так будет спокойнее. К чему относилась фраза, я так и не поняла. Но зато с удовольствием рассматривала браслет из серебристого металла, внутри которого находились удивительные камни черного цвета. В свете бра они казались колдовскими: внутри них словно закручивались спиральные вихри. Смотрелось завораживающе. — Это ведь не с Земли? — догадалась я. — С моей родины, — подтвердил Двайр. — Минерал, по названию которого именуется и вся планета, форгетон. Он отводит всякое воздействие нашего брата. — Но на меня ведь это не действует. — Да, поскольку ты родила от меня детей. Но я на всякий случай. Для спокойствия, — пояснил Двайр. — Кто бы мог подумать, что непревзойденный Двайр Путешественник будет бояться честной конкуренции, — снова подколола его я. — Спасибо. Очень красивый браслет. Я постараюсь носить его аккуратно. Это же серебро? — уточнила я, кивая на основу вещицы. — Это… — замялся Двайр. — Да, ты права, это именно оно. Я по глазам поняла сразу: врет. Окончательно и бесповоротно врет. Но бывала в совместной жизни такая допустимая ложь, которая шла от самого сердца: когда ты просто боялся побеспокоить родных и близких. Именно к такой лжи и прибег сейчас Двайр. Разве я могла его за это корить? — Можно я приглашу тебя на свидание на Форгетоне? — блеснув глазами, предложил внезапно Двайр. — Надо подумать. А что будет на него запланировано. — Ну…хотел показать тебе наши достопримечательности. И рогатого космопуха. — Это что-то страшное? — на всякий случай уточнила я. — Добрейшей души животное. Очень любит, когда его гладят и дарят положительные эмоции. Он чувствует все, и если к нему подходят с настоящим восторгом, отдает потом намного больше. И он пушистый — недаром так называется. Он тебе понравится — обещаю. — А что насчет рогов? — Они не для того, чтобы ими бодаться, — туманно ответил Двайр. — Вот увидишь, тебе точно понравится космопух. — Уговорил. Согласна. А потом мы убирали со стола посуду, стараясь не шуметь, и пытались доесть то, что было жалко прятать в холодильник. Я напоила Двайра горячим кофе с мороженым и с удовольствием смотрела, как смешно он чертыхается от внезапного перепада температур. Потом дверь из большой комнаты открыла Дуся и засеменила к нам, одаривая обиженным взглядом. Двайр, вздохнув, понял, что место грелки для кошки отсутствует и его нужно занимать, иначе это грозит нам обоим многими небесными карами. Поэтому мы ускорились и, выключив свет на кухне, отправились в комнату. У нас оставалось последнее дело — разложить под елкой подарки для малышни и осторожно оставить вертолет в комнате у Лешки. С последним мы, кстати, справились довольно быстро, правда, наткнулись на светящиеся в ночи глаза Жорика. Но Двайр нехитрыми движениями объяснил товарищу, что мы пришли ненадолго и с миром, и Жорик понятливо вернулся к своему занятию. — А что он, кстати, делает по ночам? — полюбопытствовала я. — Подключается к вашему инфополю и черпает оттуда знания. Жорик очень помог мне с вашим новым годом, кстати. На Форгетоне сейчас тоже зима, но такой суматохи нет. — Боюсь даже спрашивать, что такое инфополе… — Я бы сказал, что это из области фантастики, — широко улыбнулся Двайр. — Но фильдибурсы тем и хороши, что умеют любую фантастику превращать в реальность. Вернувшись в большую комнату, мы принялись укладывать подарки для малышни. Деда Мороза решили не изображать: узнать папу в любом наряде у детей не составило бы труда. А приглашать кого-то извне мы не стали. Слишком уж теплая дома собралась компания. Два небольших трехколесных велосипеда уютно устроились рядом с елочкой. На них мы усадили зайцев, а Маша с Мишей утром уже сами разберутся, какое из животных им больше придется по душе. Когда все было сделано, я с улыбкой вспомнила, как мы вместе выбирали подарки. — Ты только посмотри, как они двигаются! — уговаривал меня Двайр, когда объяснял свой выбор накануне. — Машенька садится сверху на Мишину машинку и может сломать ему кузов! В итоге все останутся недовольными. — Подкуп, — правильно расценила я его действия, и Двайр с этим согласился. Подарки мы поставили рядом с елкой уже в собранном виде. В коробках решили не оставлять — первого января станет дорога каждая секунда. Ну и, если подарки понравятся, заберем их с собой на Форегтон и вернем обратно. Чтобы детям было, чем заняться в дороге. — Трясти не должно, — пообещал Двайр. — Но до Иммерсина вы с корабля выходить не будете. Дети обладают моими генами, а значит, в большинстве миров союза смогут передвигаться нормально. Но мы все равно купим им нормальные скафандры. — А я?.. — С тобой сложнее, Рита. Если не испугаешься, сделаем так, что ты тоже получишь недостающие гены. Потом я ненадолго отпросилась в ванную — переодеться и сполоснуться перед сном. Двайр остался сторожить покой детей, поскольку я сняла бордюр вокруг дивана. И когда вернулась, он сидел на полу рядом с ним, поглаживая уютно устроившуюся на его руках Дусю. Кажется, наш папа и сам успел задремать, поскольку дернулся, когда я опустилась рядом с ним на колени и положила руку на плечо. — Отдыхай, — велела я тихо, чтобы не разбудить детей. — Завтра будет трудный день. — Уже сегодня, — усмехнулся Двайр, быстро оглядев мою смешную пижаму. — Спокойной ночи, Рита. — Спокойной ночи, Двайр. Он бесшумно поднялся с пола, стараясь не потревожить Дусю, и устроился с ней на кресле, прикрывая глаза. Я еще некоторое время разглядывала его — не знаю, почему. То ли обдумывала будущее свидание, то ли просто не успела насмотреться. Просто мне нравилось присутствие Двайра в нашей жизни, и больше не осталось причин, чтобы это отрицать. А потом я и сама устроилась на краю дивана, чтобы не разбудить двойняшек, и постепенно уплыла в страну снов. Что и говорить, а этот праздник однозначно удался. Проснулась я, как и обычно, из-за того, что по мне начала сползать на пол довольная Маша. — Па-па! Ма-ма! — вдохновенно вещала она, пробираясь к елке. — Мы-ня! «Мы-ней», как ни странно, у нас называлась машина, и это вообще было прогрессом по сравнению с тем, что раньше дети все движущееся именовали «би-би». Было время, когда я читала умные форумы и пыталась увести детей от всяких «кач-кач» и «плюх-плюх» к нормальной речи, но потом поняла, что это неблагодарное дело. И дети отозвались — они сами показали, как им удобнее развиваться. — Да, мы-ня, — согласилась я, открывая глаз и понимая, что на улице все так же темно, как и ночью, а в Маше просто проснулся непотопляемый жаворонок. Дальше посыпался ворох восторгов на тему примерно следующего содержания: «мы-ня» (машина), «иссё мы-ня» (еще машина), «ма-ма», «па-па», «абисся»! (обнимемся). Под конец пламенной речи Машки проснулся даже Мишаня, а снаружи зашуршали наши бабушки. Двайр только делал вид, что спит. Он сидел и подглядывал за Машкиными живыми эмоциями с легкой улыбкой. Как мало нашему папе оказалось нужно для счастья: просто знать и видеть, что ребенок доволен. Конечно, Мишка оказался менее выразителен в чувствах. Однако он сразу заинтересовался технической стороной вопроса, а потому Двайру пришлось подниматься и показывать, как оседлать велосипед. Дуся, понятное дело, выразила глас протеста. Очень уж тепло было спать в объятиях большого человека. Но и ей пришлось смириться — дети ведь, что с них возьмешь? Мишка был счастлив. Его радости не было предела, когда он принялся наворачивать круги из одной части комнаты в другую. Исследовательская жилка проявилась в полном объеме: пока Машка восторгалась обновками, ее брат усиленно изучал принцип действия новой игрушки. Нужно же потом показать сестре, кто в доме самый умный! На этой оптимистичной ноте мы и решили подниматься и выходить из комнаты наружу. Где и обнаружили, что наши бабушки шуршали не просто так. На столе уже стояли салаты, разложенные в небольшие блюда и заправленные майонезом. На плите грелся чайник, а сами наши умудренные опытом женщины уже заняли свои места. — Покушаем на дорожку, — заявила мама. — И посидим тоже. Вы же вернетесь? — Обязательно, — кивнул Двайр. — Я же обещал Рите. И вам тоже. — Хорошо. Тогда я буду за всех спокойна. На шум из комнаты выглянул Лешка. Хотя, скорее, на запах вечерних деликатесов. Подтянулся на кухню и сказал так, как будто делает всем большое одолжение: — Я тоже полечу. Видимо, успел оценить все прелести подарка. Судя по лицу Двайра, он думал точно так же. Но ни словом не обмолвился об этом, только задорно улыбнулся, глядя на старшего: — Очень правильное решение. Дед тебе много интересного расскажет о Форгетоне. — Посмотрим, — хмыкнул старший и протиснулся к столу, затребовав тарелку холодца. «На дорожку», пока не достигнем Иммерсина, мама, кажется, отдала нам все имеющиеся дома контейнеры для продуктов. — Чем вы там питаться собрались? — вздыхала она. — Тюбиками космическими с супом и сухариками? А тут свое, домашнее, только приготовленное. У вас же там есть холодильник? — обратилась она к Двайру. — Конечно, — кивнул тот. — И разогреть сможем, если нужно, и остудить — тоже. — Вот и отлично, — хлопнула в ладоши мама. — Тогда и супа тоже положу, и холодца. Честно говоря, на моей памяти такое происходило впервые. Мама откровенно обхаживала Двайра в своем фирменном стиле. Даже простынь ему простила! Похоже, новый комплект белья сыграл свою нешуточную роль. Или она могла видеть что-то, скрытое от моих глаз. В любом случае, я только диву давалась на то, как она себя вела. Возможно, опасалась, что мы действительно можем не вернуться. Но это она зря. Пункт с возвращением мы с Двайром уже успели обсудить. И даже прийти к единому мнению. Лешке нужно было закончить учебу. Чем он решит заняться после, пока оставалось непонятно, поскольку сын понемногу увлекался всем. Конечно, учитывая его любовь ко всяким космическим штукам и отличное здоровье, он мог увлечься чем-нибудь, что связано с изучением новых рас Вселенной. Особенно теперь, когда узнал, кем на самом деле является его отец. Но, в любом случае, это точно произошло бы не завтра, поэтому школа и университет стояли в приоритете. А значит, и мы бы вернулись на Землю в любом случае. Когда мы покончили с завтраком и принялись собирать «гостинцы» по пакетам, я начала потихоньку отправлять вещи вместе с Двайром на корабль. Что он изменил там, чтобы мы могли лететь всем семейством с Ириной Витальевной, пока не освещалось. Двайр решил оставить это сюрпризом. После кухни отправились в комнату — собрать детские вещи. Ирина Витальевна отпросилась до дома, чтобы захватить самое необходимое. И пока наш папа переносил оставшиеся пакеты с кухни, я решила немного разузнать о маминых мыслях и самочувствии. — Мам, ты точно тут без нас справишься? — Куда же я денусь? — разумно удивилась мама. — Если прилетите обратно, как обещали, я обязательно дождусь. Заодно отпуск без вас тут устрою. Внеочередной. — С Владимиром Михайловичем в кино сходишь? — с улыбкой предположила я. — Почему бы и нет, кстати? — внезапно осенило маму. — Давно хотела его на чай пригласить, да все никак не получалось. Вы-то теперь, пожалуй, и уехать от бабушки можете… — Ты, мама, что-то совсем уж за нас решила, что и как произойдет в будущем, — фыркнула я с улыбкой. — Это ты у меня, хоть и выросла, осталась все такой же наивной, — мама внезапно остановилась и серьезно посмотрела на меня. — Но вот тебе мой совет: не испорти то, что может у вас получиться. И твоя ошибка в прошлом должна там и остаться. Не наделай новых, Рита. Теперь это имеет значение не только для тебя. Я еле заметно кивнула, принимая ее правоту. В каком-то смысле я была с ней согласна во всем. И стоило сказать Двайру о том, что у нас появился Лешка, еще давным-давно. А с другой стороны, я ни за что бы не променяла те воспоминания, которые у меня появились благодаря этой ошибке. Хотя, конечно, я собиралась приумножать только хорошие впечатления. Поэтому, когда Двайр зашел в комнату, где мы с мамой и детьми ждали его появления, а Ирина Витальевна успела вернуться из дома, я поднялась и с готовностью встретила его взгляд. Дорога в будущее начиналась прямо сейчас.