Глава 14

— Так просто взял и увез? Вот паразит, — бабушка возмущенно хлопает себя по бокам, а я сбегаю в детскую.

Знаю, если она сейчас начнет дальше расспрашивать, я не выдержу и снова начну плакать. Но я больше не хочу плакать из-за Асадова, и так уже целый океан слез из-за него выплакала.

Сейчас я держусь. Сама не знаю, откуда силы берутся, но я стараюсь не думать о том, что Артем может так со мной обойтись. Просто взять и отобрать девочек.

Есть еще кое-что, помогающее мне не скатиться в истерику — Галина Асадова. Конечно, она как любая мать старается обелить своего сына. Но есть крохотная надежда, что она знает его лучше. Как она утверждает, когда Артем успокоится, он поймет, что разлучать меня с детьми жестоко и бессердечно.

А главное, Галина на моей стороне, и это тоже внушает пусть и слабую, но надежду.

Беру рюкзачки девочек и складываю туда пижамы, зубные щетки, расчески, заколки, тапочки. Уже и места нет, рюкзачки маленькие, как и мои девочки. Гадаю, куда деть Максимилиана, но он у нас парень габаритный. Так ничего и не придумываю, просто беру его под мышку.

— Ба, я ушла, — кричу из коридора. Бабушка выглядывает, в руках у нее телефон. Она вытирает уголки глаз и машет мне рукой.

До «Параллели» беру такси. В нашем городе асадовский отель не такой огромный, как отели на побережье. У нас и город небольшой. Но уровень сервиса от этого точно не пострадал.

По дороге к отелю придумываю десятка два способов похитить своих детей, сменить имена и фамилии, улететь на другой конец земного шара и спрятаться от Асадова до их совершеннолетия. И ни один при детальном рассмотрении не тянет даже на средний балл.

Единственный беспроигрышный вариант — все та же смена пола. Но для реализации этого плана у меня по-прежнему катастрофически не хватает времени.

Выбираюсь из машины и иду к парадному входу. Я никогда не была внутри, так, видела издали. Но и без того догадывалась, что «Три звезды» по сравнению с «Параллелью» — скромная гостиница.

Внутри ожидаемо дорого и элегантно. В каждой детали, в каждом элементе интерьера в меру блеска и изысканной роскоши.

В другое время я бы жадно оглядывалась по сторонам, стараясь все рассмотреть и запомнить, но сейчас мне это абсолютно безразлично. Поудобнее перехватываю Максимилиана и направляюсь к ресепшену.

— Здравствуйте. Мне нужен Артем Асадов, — говорю администратору и, видя как у нее округляются глаза, спешу пояснить: — Я Хелена Плохая. Господин Асадов меня ждет. Передайте ему, что я привезла вещи.

Администратор кивает и отходит в сторону с телефоном, и вот теперь я оглядываюсь. А ведь это только один отель. Сколько их всего у Асадова? И… — внутри пробегает неприятный холодок — у моих дочек..?

В памяти четко всплывает фраза: «Наследницы Асадова находятся не каждый день». Про установление отцовства Артем тоже говорил. Он хочет признать дочерей, дать им свое имя и сделать наследницами отельной империи Асадова.

Эта мысль так накрывает, что я вздрагиваю. Моя мама оставила меня без отцовского наследства. Конечно, она думала, что так будет лучше, и всегда об этом говорила.

— Дочка, я хотела, чтобы Ярослав заменил тебе отца, — твердила в свое оправдание.

Сейчас я планирую поступить точь-в-точь как она. А ведь отцовские отели ни в какое сравнение не идут с асадовскими. Так имею ли я право лишать своих дочерей того, чего сама была лишена? И дело не только в деньгах.

Мои девочки мечтали о папе. Они втайне от меня присматривали себе подходящую кандидатуру. И выбрали Артема не зная, что он на самом деле их отец.

Если судить объективно, то такой отец как Асадов — просто мечта. Перед глазами до сих пор стоит картинка, как он сидит на полу за игрушечным столом и делает вид, что старательно жует пластмассовую курицу.

И следом прошибает холодный пот. А что, если я теперь стану девочкам не нужна?

Что я могу предложить своим детям? У нас даже квартиры своей нет. На какую поддержку и защиту с моей стороны они могут рассчитывать в сравнении с возможностями их отца? Правильно, на очень скромную.

Эта мысль так меня шокирует, что я не сразу замечаю Артема, который идет ко мне от лифтов через холл.

Я была уверена, что он пришлет Ларису или свою мать. В крайнем случае отправит кого-нибудь из своих помощников.

Асадова я видеть не готова. Все мысли вмиг испаряются из головы, остается лишь дикое желание вцепиться в ворот его рубашки и трясти с криком «Сейчас же верни моих детей, гад!»

Неимоверным усилием воли я этого не делаю, а молча отдаю ему рюкзачки и сверху всовываю Максимилиана. И только потом решаюсь.

— Как… они? — шумно сглатываю.

— Все отлично. Мы поужинали и теперь играем. Сейчас с девочками мама, — нахмурив брови, отвечает Артем, и у меня внутри все падает.

Все правильно. Все как я и думала. Девочки так счастливы с папой, что напрочь обо мне позабыли…

Мгновенно подступают слезы. Часто-часто моргаю, только в последний момент получается их остановить.

Асадов смотрится очень комично с девчачьими рюкзачками, которые у него в руках выглядят кукольными. И с динозавром под мышкой. Вот только смеяться мне не хочется.

Я жду чего-то. Может, он что-то скажет. Но Асадов поворачивается ко мне спиной, и я в отчаянии зову:

— Артем!

Он останавливается и нехотя оглядывается.

— У них аллергия на мед. У всех троих…

Его лицо вмиг приобретает точно такое же самое выражение, как сегодня в отеле. Когда он узнал про детей. Артем ничего не говорит, одаривает меня уничтожающим взглядом и уходит. А я смотрю ему вслед и понимаю, что не могу вернуться домой.

Я даже выйти из отеля не могу. Через десятки метров этажей я чувствую запах своих детей.

Подхожу к администратору.

— У вас есть свободные номера? Только не люкс, мне попроще…

— Минутку, — девушка смотрит в монитор и сокрушенно качает головой. — К сожалению, из свободных только апартаменты и делюксы.

Она называет цену, и я мысленно падаю в обморок. Выхожу из отеля и еле плетусь, с трудом переставляя ноги. Они отказываются уходить оттуда, где спят мои дети.

Взгляд падает на аллею, ведущую к отелю, вдоль которой расставлены скамейки. Дохожу до ближайшей, сажусь и обхватываю колени, упираясь в них лбом.

Как бы мне ни было тяжело на душе, от мысли, что я рядом со своими детьми, становится чуточку легче.

***

Артем поднимался в панорамном лифте, стекла которого сияли безупречной чистотой. Со стороны казалось, будто их и нет вовсе.

Лифт уносил его вверх, откуда открывались изумительные виды, но Артем виды не замечал. Он неотрывно смотрел на хрупкую фигурку, которая брела по аллее прочь от отеля.

Держал на весу три детских рюкзачка, прижимал локтем неудобного Максимилиана и думал, почему каждый раз, появляясь в жизни этой девушки, ведет себя как последний скот. У него по жизни такая ролевая игра? Или это его карма?

Сам понять не мог, как так получается.

Асадов ее обманул, когда сказал, что у них все нормально. Ничего нормального. Просто поначалу девочки растерялись, но тетке ненадолго удалось задурить им головы, пообещав, что мама совсем скоро к ним присоединится.

— А разве это неправда? — удивилась она, когда Артем попробовал ее упрекнуть. — Ты в самом деле отобрал детей у матери? Совсем что ли одичал, Тема?

Вместо ответа он лишь сильнее нахмурился и поджал губы. Потому что понятия не имел, что тут можно ответить.

Поднял детей на руки — всех троих, они же как пушинки легкие! — и занес в лифт. Пока поднимались, нес какую-то чушь, что вечером можно прийти покататься на лифте. Девочки смотрели настороженно и молчали.

Завел в номер.

— Располагайтесь. Выбирайте комнаты, а потом пойдем покупать одежду.

И хоть прокашлялся перед этим как туберкулезник, голос все равно звучал неестественно. Будто он рекламный ролик озвучивает. Фальшиво-радостный голос.

— А мама скоро приедет? — спросила Миланка.

— Мы не хотим покупать одежду без мамы, — подхватила Маргаритка.

Марьяша просто смотрела исподлобья, и под перекрестными взглядами трех пар голубых глазищ Артем чувствовал себя днищем.

Ужинать девочки тоже отказались. Нет, в ресторан они пришли, даже за стол сели. В душе Артем ждал… сам не знал, чего ждал. Наверное, надеялся их ошеломить и потрясти. А потом вспомнил пятилетнего себя.

Детей управляющей отеля сложно потрясти рестораном. Это их мама оценила бы роскошь, пусть даже с профессиональной точки зрения. Детям на пафосность и крутость глубоко наплевать.

Зато первое, что они у него спросили, когда приедет мама. Практически хором, только за стол сели.

— Мы же ее подождем? Не будем без нее ужинать? — не спросила, а объявила Марьяша.

Даже не подумала уточнять, кто.

А Артема при одном упоминании об их маме крыло от нахлынувших чувств. Первое желание, которое возникло, когда он увидел Алену — задушить. Потому что в момент стало ясно, откуда вся эта дичь с пластырями и масками.

Она его сразу узнала. Она все это время знала. Не посчитала нужным сообщить, что беременная. Что он стал отцом сразу троих детей, тоже не сочла нужным сказать. Не просто детей, девочек!

Как он мог повестись на эти россказни о постоялице, которая оставила кота? Где были его глаза, когда он в детях не разглядел собственную мать?

Его закрутило настоящим торнадо из чувств и эмоций. Захлестывал гнев, накрывала такая ярость, что даже в глазах темнело.

Целых пять лет на свете живут его дети, а он ни сном, ни духом. Девочки. Дочки. Похожие на оживших куколок. Вот только они не куклы, они живые дети, которым нужен был отец с самого рождения. Такой как был у Артема.

Фоном к этому торнадо служил жгучий, выжигающий нутро стыд. А он еще гадал, правду сказал Берсенев или нет, идиот.

Алена не спала ни со своим отчимом, ни с кем-то другим, Артем это знал точно. Потому что был у нее первым. И вспоминая, как она безропотно выпила таблетку, а затем без колебания раздала две тысячи долларов бомжам под собором, его снова скручивало в воронку.

Потому что она была ему не нужна, эта девушка, которая досталась ему по ошибке. Которой он воспользовался и без сожаления выбросил из своей жизни, потому что…

Потому что идиот.

А всего-то стоило прочесть отчет, скрупулезно подготовленный для него службой безопасности. Наверняка там было про дочь Павла Плохого. Потому он и ошибся, потому принял ее за девушку своего круга.

Она и была такой. Одежда, манеры, воспитание. А он ей тыкал, что ее папики богатые содержат. И поверил, что она может его шантажировать.

Идиот. Идиот. Безмозглый идиот. Феерический.

Артем ведь вспоминал ее, долго еще вспоминал. Запала она ему в память и не хотела оттуда выбираться. Так кажется, чего проще. Поставь задачу безопасникам, и к вечеру весь расклад будет лежать на столе.

И не было бы этих бездарно прожитых, потерянных пяти лет. И что у него дети будут, он сразу узнал бы. И что Алена перед ним виновата только в том, что у нее волосы охрененные, тоже бы узнал.

Но нет, Артем предпочел помириться со Златой. Решил, раз сам оказался способен на низкий поступок, то не ему ее и судить. А может он все-таки продолжал ее любить?

Вот только грабли по имени Злата живут на свете исключительно для того, чтобы учить жизни таких как Асадов. Все было замечательно, пока он однажды не пришел раньше времени домой и не услышал, как Злата говорит по телефону.

— Не получается пока подловить его, Алис. А мне надо залететь, кровь из носу, иначе он снова сорвется в любой момент. Беременность моя единственная гарантия. Думаешь? Да женится, куда денется. Пусть его «Параллели» готовятся встречать свою новую хозяйку. Столько времени на него убила, за бесплатно, что ли?

Он даже ничего говорить не стал. Вышел в дверной проем, оперся о косяк и дождался, пока Злата к нему лицом повернется. До сих пор эти сверкнувшие глаза помнит.

Собрал ее вещи молча, не говоря ни слова. И так же безмолвно выставил Злату из квартиры.

А Аля трех детей от него родила и ни цента не попросила. Да вообще, если бы не материн свадебный подарок, Артем никогда не узнал бы, что у него три дочки.

Бусинки. Зефирки. Карамельки.

От одной этой мысли взрывало мозг.

И сквозь весь этот темный тугой клубок терзающих и раздирающих чувств робко протискивался маленький и нежный росток осознания.

Он отец. Трижды. Самый настоящий. За которого его дети готовы были отдать все, что у них есть.

И вспоминая, как девочки приволокли все свои игрушки, только чтобы у них был папа, ему снова хотелось сжать ладони на нежной алебастровой шейке Плохой Алены.