Глава 20

Я долго еще ворочаюсь в постели, но просыпаюсь достаточно рано. На цыпочках выхожу в коридор — девочки еще спят, их отец тоже. Подхожу ближе, стараясь ступать как можно тише.

Артем спит на животе, раскинув руки и ноги. Они не помещаются на раскладушке, свисают по сторонам. Простыня тоже сползла, обнажив загорелую мускулистую спину.

С трудом заставляю себя оторваться от этого зрелища. Спина Асадова как и остальные части его тела слишком сильно на меня действуют. Плохо. Возбуждающе.

Особенно в обнаженном виде.

Единственный раз, когда я трогала обнаженного мужчину, было в тот мой первый раз шесть лет назад. Моя внезапная первая любовь и первый опыт оказались слишком болезненными.

До сих пор помню прищуренный взгляд и пренебрежительно кривящиеся губы.

«И что мне теперь, жениться на тебе?»

«А почему нет? Если можно приятно провести время просто так, без обязательств? Я и сейчас бы не против…»

«Все, что я сейчас могу тебе предложить — роль временной любовницы. Встречаться со мной, когда мне удобно. Прилетать, когда у меня будет время. Ты согласишься? И да, верность хранить не обещаю».

Артем и не догадывался, что тогда запер мою чувственность за тяжелой бронированной дверью, задвинул засов и повесил пудовый замок. Ключ от замка или потерял, или выбросил.

С тех пор и замок, и засов, и сама дверь покрылись толстым слоем ржавчины и пыли. И с тех пор тема секса для меня под запретом.

Не стану говорить, что мужчины не проявляли ко мне интереса. Я слишком на виду, чтобы этого не случалось. Особенно когда закончилась учеба, девочки подросли, и я перестала мечтать о тридцати шести часах в сутках вместо двадцати четырех.

Я пробовала общаться с мужчинами. Пусть даже в каждом сказанном комплименте мне чудился подвох, а в каждой фразе я искала скрытый смысл. Но как только доходило до чего-то большего, чем поцелуи, во мне словно срабатывал предохранитель.

Коробка с тремя пинетками розового цвета так ясно вставала перед глазами, что мне хотелось с криками бежать куда глаза глядят. Подальше. Никакого секса, нет. Это не про меня.

— Аленка, тебе нужно сходить к психологу, — уговаривала бабушка, — это ненормально, когда красивая молодая женщина шарахается от мужчин как от огня.

— Схожу, бабуль, — соглашалась я и никуда не шла. Потому что это была моя броня, мой щит. Я так привыкла к своей железной двери со ржавым замком, что сама боялась без них остаться.

А теперь появился Артем, и я будто наяву вижу, как вся моя броня рушится и рассыпается на глазах. Вместе с замком и засовом.

Подношу руку к его плечу — у меня и правда очень белая кожа. Шоколадный Асадов и три наши «зефирки» — лучшее сравнение, которое только можно придумать. Не буду лгать самой себе, что не хочу поддаться на его уговоры уехать вместе с ним.

Я прекрасно понимаю, какую цель преследует Артем — он надеется, что море, солнце и роскошный отель не оставят мне никаких шансов.

И пусть я провалюсь сейчас через три этажа нашего дома, если это не так. У меня от одних мыслей кожа покрывается мурашками.

На цыпочках отступаю, быстро принимаю душ, одеваюсь и выскальзываю на улицу. Еще очень рано, шесть утра, город только начинает просыпаться, а в отеле жизнь уже кипит. Ну кухне так точно.

Обожаю свою работу! И не только за то, что даже в такую рань можно устроиться с круассаном и чашкой кофе на открытой террасе. За все обожаю.

В кабинете открываю ноутбук и отрываюсь от экрана только когда вижу в нижнем углу «десять ноль-ноль». Это то время, когда я могу позвонить мистеру Ричу без опасения отвлечь пожилого джентльмена от завтрака.

На экране появляется улыбающееся лицо мистера Рича, и улыбка вмиг сменяется неподдельной тревогой.

— Что случилось, Алена? Что-то с девочками? Или этот засранец тебя снова обидел? — спрашивает он участливым голосом, и меня переполняет благодарность. Как мне повезло, что я его встретила!

Одновременно приходит осознание, что разведка в лице бабушки работает исправно, и мистер Рич в курсе всего происходящего у нас дома.

— Нет-нет, спасибо, Джордж, все в порядке! — встряхиваю головой. — Мне просто нужен ваш совет.

Рассказываю ему о приглашении Артема и о том, как мне хочется это приглашение принять. Если я прошу совета, то не вижу смысла хитрить и изворачиваться.

— И что же тебя останавливает? — интересуется он с традиционной улыбкой с прищуром. — Иначе ты не стала бы мне звонить.

— Я боюсь, — признаюсь чистосердечно. — Боюсь, что снова втянусь в отношения, которые меня ранят. Боюсь захлебнуться и утонуть.

— Так не втягивайся, — придвигается он ближе к камере. — Если ты заранее ничего хорошего от этих отношений не ждешь, нечего и начинать. Другое дело, если ты позволишь самой себе начать жизнь с чистого листа. И это не обязательно отношения, Аленка.

Видя, что я не совсем его понимаю, объясняет:

— Позволь себе для начала отдых. Поезжай не выяснять отношения с отцом своих детей, который когда-то тебя предал, а отправляйся на шикарный курорт со своими малышками и мужчиной, который пытается тебя завоевать. Улавливаешь разницу?

Медленно киваю, а он продолжает вдохновенно:

— Никто не говорит, что ты должна ему что-то пообещать. А вот сменить обстановку, отдохнуть и встретиться со старым приятелем тебе никто не запретит. Не так ли, милая леди?

— Вы что… Вы там тоже будете? — радостно вскидываюсь.

— Да, я как раз буду в тех краях на будущей неделе. Конечно, остановлюсь не в отеле твоего Асадова, он мне не по карману. Но увидеться мы там с тобой сможем обязательно.

Я так рада, что не могу передать. Но тут же моя радость омрачается опасением.

— Я ни разу не брала отпуск, — говорю, шмыгая носом, — меня могут не отпустить.

— Ерунда какая, — возмущенно парирует мистер Рич. — Да пусть только попробуют! Мы натравим на них профсоюз, и им придется выплатить тебе компенсацию.

— А кто останется вместо меня? — шмыгаю теперь уже с надеждой.

— Как бы это тебя ни задевало, незаменимых людей нет, — решительно отвечает Джордж. — Люди не роботы, всем нужен отдых. За столько лет ты как никто его заслужила. Вот прямо сейчас отправляйся в офис и проси отпуск. Уверен, тебе не откажут.

Я прислушиваюсь к его советам и еду в офис «Цитадели». Надо ли говорить, что все решается в мою пользу самым волшебным образом? Мою просьбу воспринимают так, как будто только и ждали, когда я попрошусь в отпуск. Мое заявление оказывается подписанным за считанные минуты.

В полдень в отель влетает взмыленная Мария, которую в срочном порядке вызвали на работу на те дни, когда я буду в отпуске.

— Мне оплатили няню и пообещали двойной оклад, — с ошалелым видом сообщает она.

Через день я обнаруживаю себя в салоне частного бизнес-джета вместе с притихшими, немного испуганными детьми и их довольным, сияющим от счастья отцом. И даже когда самолет отрывается от взлетной полосы, я не могу поверить, что все это происходит со мной наяву.

***

Артем смотрел на притихших Плохих девочек и в который раз испытывал мучительное чувство вины. То, как они входили в салон его собственного джета, как с опаской посматривали по сторонам. Как несмело садились на обитые светлой кожей кресла выбивало наглухо.

— Он правда твой? — недоверчиво спросила Марьяшка. И когда Артем кивнул, с детской непосредственностью поинтересовалась: — А зачем тебе одному целый самолет?

Можно было солгать с серьезным видом, что он специально его купил, чтобы возить своих маленьких дочек, но Артему не хотелось обманывать. Потому что они бы поверили, они слишком доверчивые, его малышки. Пусть он и подсел на обожание, переполнявшее три пары голубых глаз.

Только девочки не заслуживали на обман, пусть даже такой незначительный. А особенно не заслуживала на него его самая взрослая Плохая девочка, Алена.

Аля, конечно, сдерживала эмоции, но все равно в ее глазах читалась та же робость, что и в глазах их малышек.

Больше всего крыло то, что все, ВСЕ четверо наследницы многомиллионного состояния. А робели перед обычным средством удобного и комфортного передвижения, будто это был не простой бизнес-джет, а волшебный ковер-самолет.

И если у Алены был хороший отец, просто ее мать оказалась эгоистичной и слабовольной дурой, то у ее дочек наоборот. С мамой у них все в порядке, им с отцом не повезло.

Малышки жались к Алене, они до сих пор так делали, если надо было их пожалеть или успокоить. Артема трогало то, как быстро у нее получается утешить их детей, ведь она сама хрупкая и беззащитная. И он очень старался не ревновать.

Девочки легко приняли Асадова как отца, но пока что для них он был как игра, как развлечение. Если случалась беда, они по-прежнему бежали к маме.

Недавно Миланка порезала пальчик о сломавшуюся пластиковую деталь кукольного домика. У Артема, когда он увидел ранку, было чувство, что это у него кровь идет. У самого чуть сердце не остановилось.

Алена прибежала, ранку обработала, на пальчик подула, и все. Все прошло. Он потом тоже дул, на всю мощь легких. Чуть саму Миланку не сдул, так старался. Но это же надо знать!

После взлета, когда самолет набрал высоту и выровнялся, Артем рассадил детей на диване. Стюарт принес бутерброды, фрукты и лимонад.

Девочки повеселели и уже не так неловко чувствовали себя в салоне самолета. Артем старался их отвлечь, а сам поглядывал на Алену.

Она сидела в кресле у иллюминатора и задумчиво смотрела на облачную равнину, тянувшуюся внизу. От бутербродов отказалась, от кофе тоже.

Зато теперь он мог беспрепятственно ее рассматривать. Дома Алена старалась с ним не пересекаться, из отеля возвращалась поздно, а убегала туда пока все еще спали.

— Мне надо столько всего сделать, бабуль! — услышал Артем, как она объясняла Елизавете Алексеевне, почему сидит на работе до темноты. — Я не представляю, как они без меня справятся.

И ему это было очень понятно и близко. Прошло немало времени, пока сам Асадов приучил себя к мысли, что ни один из «Параллелей» не уйдет под землю, если его владелец некоторое время не будет там появляться. И тем более если не будет лично осматривать все коммуникации.

Это была лучшая идея позвать ее с собой. Артем не представлял, как уедет от своих детей. Но настоящим сюрпризом для него стало то, что ему не хотелось оставлять Алю.

Конечно, мать сразу выбесила, нафантазировав, будто он влюбился.

— Я очень виноват перед ней, мама, — попробовал он возразить. — Я сломал ей жизнь, и теперь хочу все исправить. К тому же она мать моих дочерей.

— Ты как-нибудь просмотри записи с видеокамер, где ты на нее смотришь, Тема, — фыркнула мать.

— И как же я смотрю?

— Как кот на сметану! А еще сканируешь постоянно, следишь за ней. Даже когда к ней спиной поворачиваешься, у тебя там глаза появляются. И реакцию ее ждешь на каждое свое слово. А если она на шутку твою вдруг улыбнется, у тебя такой вид, будто ты в лотерее еще одну сеть отелей выиграл.

Тут Асадов не спорил, его влечение к девушке скрыть было сложно. Он и не собирался, наоборот. Пусть видит, как он мучится.

— И как ты такую чудесную девушку умудрился упустить, ума не приложу, — горестно покачала головой мама. — Дать бы тебе подзатыльник, так не дотянусь.

Здесь Артем готов был к матери присоединиться. Слишком мучительно было вспоминать, как холодно и равнодушно отнесся он к Алиному чистому и бесхитростному признанию в любви. И что он был у нее первым.

То, что Алена влюбилась не в наследника отельной империи, а в простого парня в синем комбинезоне, вообще не имеет значения. Надо, он и сейчас наденет рабочую одежду, не проблема.

Но как сделать, чтобы она его простила? Чтобы исчезла настороженность и недоверие из больших шоколадных глазищ, в которых можно утонуть? Если бы только она согласилась его в них утопить…

Иногда Артем всерьез жалел, что Алена не пришла к нему с животом и не стала требовать, чтобы он женился. Ну или к матери, если уж к нему было не пробиться.

Кстати, Аля почему-то не показывала ему своих «беременных» фотографий, хотя детские он пересмотрел практически все. Начиная с рождения детей и заканчивая заказными фотосессиями.

Свои же показать отказывалась.

— Я там толстая и некрасивая, — выдвигался железный аргумент, и Артем замолкал. А так хотелось увидеть…

Но Алена выпускала все свои иголки, и тогда даже в шутку не получалось все перевести. Она и сейчас сидит похожая на нахохлившегося колючего ежика. А его все больше тянуло к ней не обязательно с сексом. Просто хотелось обнять, почувствовать ее запах. Как на чердаке после пожара, когда она плакала у него на груди.

Ну почему бы ей сейчас не прийти и не пожаловаться ему на какую-то проблему. Любую. В отеле, в офисе, в жизни. Все равно. Лишь бы она искала у него защиты.

Артему дико хотелось увидеть в ее глазах то выражение, с которым она смотрела на него, когда они познакомились. Так сейчас смотрят его дочки — восхищение смешанное с обожанием. А не с ожиданием очередного провтыка.

Она даже волосы стала скручивать в тугой узел на затылке. Конечно, можно подумать, что от жары. Но Артем прекрасно знал, что жара ни при чем, это все из-за него.

Алена поняла, как он сходит с ума по ее волосам, как не упускает возможности прикоснуться к ним руками. Если повезет, то и лицом зарыться. А что он может поделать, если они у нее такие притягательные? И к ней самой его как магнитом…

Вот и сейчас хочется, чтобы она рядом с ними на диване сидела, а не смотрела с грустным личиком в иллюминатор.

Артем выбрал самый красивый персик и подошел к девушке.

Она даже вздрогнула от неожиданности, но персик взяла и несмело улыбнулась. Надкусила персик, слизала выступивший сок.

Артем сглотнул. Кожей ощущал, как она неуверенно чувствует себя рядом с ним.

Ну почему? Как сломать эту чертову стену, которая выросла между ними из-за его тупой самоуверенности и эгоизма?

Артем присел перед креслом на корточки. Аля удивленно моргнула.

— Что с тобой, Асадов?

— Ничего, — он положил локоть на ручку кресла и уперся в локоть подбородком. — Я просто принес тебе персик.

Как же хорошо, что ей некуда деваться! Дома она бы уже придумала себе несколько срочных неотложных дел и сбежала из-под самого носа.

— А почему ты здесь сидишь? — она заметно занервничала.

— Тобой любуюсь, — это была чистая правда.

— Артем… — начала она, но он прижал к ее губам ладонь.

Ее губы мягкие и влажные от сока, а еще и сладкие. От этого зазвенело и внутри, и в голове, и внизу. Усилием воли Артем справился с собой, призвав на помощь все свое самообладание.

— Аля, пойдем к нам. Я так и не дослушал сказку про принцессу и динозавра.

И наконец-то она рассмеялась. Открыто и заразительно.

— Там было про дракона, Артем! На тебя слишком повлияло общение с Максимилианом!

— Тем более, — он поднялся, взял ее за руку и потянул вверх. — Пойдем, Аленька.

Ее глаза вспыхнули, но она быстро захлопала ресницами, опустив глаза. Но если он способен зажечь искру в шоколадных глазах хоть на долю секунды, может, не все еще потеряно?

Артем, не выпуская руки девушки, отвел ее к детям и усадил на диван.