Глава 21

К асадовской осаде я оказываюсь совершенно не готова. Не то, чтобы я не ждала с его стороны никаких шагов, нет. Артем с самого начала проявлял ко мне интерес.

Но до недавнего времени этот интерес был довольно ограниченный. И направленность у него была тоже вполне определенная.

А вот персик да. Персик уже совсем другой уровень.

Я когда этот персик брала, у меня даже коленки затряслись от волнения. Надо было отказаться, как я отказалась от кофе с бутербродами. Но когда Артем на меня так смотрит, я не только персик готова взять.

В общем, тряпка я, признаю. Так клялась себе, так обещала, что буду холодной и неприступной, а слилась при первом же тесном контакте.

Не в смысле тело к телу, а в смысле глаза в глаза. Когда тело к телу, почему-то сопротивляться легче. Там срабатывает совсем другая система защиты, зашитая в подкорку — коробка с тремя парами розовых пинеток.

Я чувствовала, что Артем нарочно все это затеял, чтобы сократить между нами дистанцию. В городе я не давала ему ни малейшего шанса. В своей стихии легко получалось прятаться в кокон повседневных дел, работы и заботы о детях.

Теперь я чувствую себя полностью безоружной. Глупо улыбаюсь, даже смеюсь когда Артем путает дракона с динозавром. Хотя как их можно спутать?

Дальше я падаю еще ниже, позволив Асадову взять себя за руку и увлечь на диван. Хорошо, что мы не одни, что с нами дети. Кто знает, что я еще готова ему позволить. А так сижу, сказку рассказываю.

Из головы напрочь вылетает, что там идет дальше по сюжету. Да если бы и помнила, все равно не смогла бы ничего толкового выдать. Поэтому несу полную ерунду, как принцесса решила испечь на день рождения дракона торт «Наполеон».

На удивление, сам рецепт помню. Память вообще довольно избирательная штука. Весь процесс рассказываю подробно, особое внимание уделяю заварному крему.

Дети послушно зевают, маленькие веки тяжелеют, глазки слипаются. Их папочка вырубается еще раньше. К моменту готовности первого коржа он уже похрапывает, разлегшись на диване по диагонали. Пока остывает крем, девочки присоединяются к отуц и укладываются у него под боком.

Можно тоже прилечь рядом и подремать, места достаточно. Но мне жаль, так приятно смотреть, как спят мои дети, прилепившись по бокам к большому мускулистому мужчине.

Я снова и снова рассматриваю Асадова и не устаю поражаться, как у нас с ним получились такие хрупкие изящные девочки. Вот был бы мне сюрприз, если бы они пошли в отца.

Хотя все могло быть еще забавнее. У меня могли родиться трое мальчишек. Интересно, кому больше обрадовался бы Артем? Кто мог подумать, что он так сойдет с ума по дочкам.

Он с удовольствием с ними играет, много о них расспрашивает. Пересмотрел все фото, которые у меня были. А больше всего меня трогает, как серьезно он относится к их детским проблемам.

Надо было видеть его лицо, когда Миланка порезала пальчик! Я не знала, кого больше следует утешать, дочку или ее перепуганного папу.

Не скрою, мне очень приятно за этим наблюдать.

Сажусь поудобнее и смотрю на спящих Асадовых. Или Плохих? Наверное, Плохих Асадовых правильнее всего. И когда стюарт приходит сообщить, что самолет начинает снижение, мне даже жаль их будить.

***

— Мне нужно кое-что вам сказать, — Артем садится перед диваном на корточки и обнимает детей за коленки. — Это важно.

К самолету уже подвезли трап, и мы готовимся к выходу. Но Артем задержал нас, усадив в ряд на диван.

— В вашем городке меня мало кто знал. Здесь ваш папа достаточно известная личность. Я не люблю афишировать свою жизнь, но частично она все равно на виду. У меня появилась семья, которой у меня никогда не было. Вы. Естественно, к вам будут проявлять интерес и журналисты, и медийщики и мои знакомые. Я постараюсь максимально вас оградить, но иногда вам нужно будет появляться со мной на разных мероприятиях, особенно благотворительных. Главное, ничего не бойтесь, помните, что ваш папа вас защитит. Тебя тоже это касается, Алена, — он касается моей руки, и я вздрагиваю.

— Хорошо, Артем, мы поняли, — героически подавляю порыв спрятать руку за спину. А лучше сунуть ее под холодную воду, настолько горит кожа в месте прикосновения.

— Я не прошу вас быть лучше или хуже, — мягко продолжает Артем, сильнее сжимая ладонь. — Я хочу, чтобы вы были сами собой. Договорились?

Он смотрит на меня точно так же, как когда протягивал персик. Невольно опускаю глаза.

— Договорились! — дружно отвечают дочки.

— Вот и хорошо, — он протягивает руку к моему затылку. — Позволь тогда, Аленька…

Не успеваю опомниться, как он распускает тугой узел, и волосы рассыпаются по плечам. А я так старательно их закручивала…

— Хочу, чтобы мне завидовали, — негромко говорит Артем, расправляя локоны.

Он смотрит прямо в глаза, и мне остается только ждать, кто первый меня сожрет изнутри — мои мурашки или мои бабочки.

***

Артем недооценил интерес медийщиков к своей персоне. В аэропорту нашего прилета ждет довольно приличная толпа людей с камерами и микрофонами.

Стоит оказаться в зоне видимости, они на всех парах бросаются к нам. Охрана вмиг окружает нас плотным кольцом, но медийщиков это мало волнует.

— Господин Асадов, расскажите, как вы нашли своих детей?

— Господин Асадов, как вышло, что вы шесть лет не знали о детях?

— Господин Асадов, в ваши планы входит женитьба на матери ваших дочерей?

— Мисс Плохая, это правда, что отельер Павел Плохой ваш отец?

— Мисс Алена, почему вы прятали дочерей от Артема Асадова?

— Он действительно отец ваших детей? Вы делали тест ДНК?

Такое внимание выбивает из колеи, я останавливаюсь и с растерянным видом оглядываюсь по сторонам.

— Аля, пойдем, — слышу над ухом резкий голос. Оборачиваюсь.

Трое охранников поднимают девочек на руки и закрывают их личики от представителей медиа. Артем крепко берет меня за локоть и ведет по направлению к машине.

Перед нами распахивается дверца черного лимузина, и Артем первой усаживает меня внутрь. С интересом кручу головой по сторонам. Впервые вижу лимузин вживую! Внутри это целая комната, ненамного меньше, чем салон самолета.

Охранники передают Артему девочек, а он в свою очередь передает их мне. При этом умудряется каждой улыбнуться и подбадривающе подмигнуть. И я благодарна ему, потому что вижу, как девочки напуганы.

— Что они все хотят от тебя, Артем? — спрашиваю, когда он подсаживается к нам в салон. — Какое им дело до твоей личной жизни?

— Людям всегда есть дело до чужой жизни, Алена, — отвечает он. — Ты должна быть готова, что у тебя будут просить интервью. Даже предлагать деньги. И это могут быть немаленькие деньги.

Он пристально смотрит мне в глаза, и меня от его слов мороз пробирает до косточек.

— И что… — непроизвольно сглатываю, — что я должна буду говорить?

— Они будут спрашивать обо мне, о детях, но на самом деле от тебя будут ждать грязных подробностей. Чего угодно, лишь бы посильнее размазать Асадовых, — ровным голосом говорит Артем, и меня бросает в жар.

— Разве я не могу отказаться? Это же необязательно, давать интервью?

Артем продолжает сверлить взглядом, на его лице не дергается ни один мускул.

— Ты имеешь право говорить все, что посчитаешь нужным, Аля. С какими тебе захочется подробностями. Единственное, я хочу попросить, чтобы своими признаниями ты не навредила девочкам.

— За кого ты меня принимаешь, Артем? — вскидываюсь возмущенно. — Если бы я хотела тебя облить помоями, давно бы это сделала.

Отворачиваюсь к окну, щеки продолжают гореть. Он так до сих пор и не понял, что мне ничего от него не нужно было ни тогда, ни потом. И я не собираюсь мешать с грязью его имя…

Внезапно меня будто холодной водой окатывает. Со шланга.

Он не наши с ним «грязные подробности» имеет в виду. То, что шесть лет назад произошло между мной и Артемом, происходит каждую минуту между миллионами мужчин и женщин в мире.

Артем имеет в виду другое. Причину, почему он переспал со мной. Из этого вполне можно было бы сделать сенсацию, вздумай я запятнать репутацию Асадова. Достаточно упомянуть его бывшую девушку и ее измену с бывшим другом Сергеем Гордеевым.

Меня снова бросает в жар. Теперь уже от страха, что об этом узнают журналисты, пресса и медиаресурсы. Пусть это сто раз будет правдой, но я не хочу, чтобы мои девочки думали, будто они появились на свет в результате ошибки.

Нет, нет, нет. Я на такое не подписывалась. Мне все равно, какую цель преследовал Артем, я его любила. Влюбилась по-настоящему и надолго.

Артем теперь на меня не смотрит, он полностью занят детьми. Расспрашивает, не хотят ли они есть или пить. Достает лимонад из бара, помогает Миланке открыть бутылку. Разворачивает шоколадку Маргаритке. Поправляет резинки на хвостиках Марьяшке.

Что бы ни случилось в прошлом, сейчас он заботливый отец. И у меня ни за что не хватило бы духу вывалить перед чужими людьми грязное белье. Но Асадов явно уверен в обратном, и мне хочется схватить его за воротник рубашки и трясти, пока он не признает свою ошибку.

К тому времени, как лимузин въезжает на территорию отеля, я немного успокаиваюсь. Откуда мне знать, с кем Артем общался раньше? Вполне возможно, в их среде в норме дела поливать бывших помоями. С чего ему думать обо мне лучше?

И все равно обидно.

Но стоит войти внутрь, как я вмиг забываю обо всем на свете. Какие могут быть обиды, когда тут такое! Смотрю по сторонам, восхищенно распахнув глаза, и ловлю на себе довольный взгляд Артема.

— Прикрой рот, Аленка, у тебя такой вид, будто ты сейчас закричишь, — наклоняется он и шепчет мне на ухо. И при этом улыбается.

— Но, Артем, это потрясающе! — сама не замечаю, что держусь за его локоть. Когда я успела схватиться? Он его еще и приподнял, чтобы мне было удобнее.

— Правда? Тебе нравится? — он ухмыляется, и я в изумлении хлопаю ресницами.

Не может быть. Для него действительно так важно мое мнение? Для миллиардера, владельца сети этих фантастических отелей важно мнение обычной управляющей? Еще и не самой опытной.

Чудеса чудесные.

— Очень нравится, Артем. Очень! — отвечаю честно, и его глаза признательно вспыхивают.

В холле нас уже ждут. Персонал отеля встречает как настоящую королевскую семью, но сейчас это действительно приятно и нимало не коробит. К моим девочкам в «Трех звездах» тоже относятся как к принцессам.

Артема тепло поздравляют с отцовством, мне улыбаются и желают приятного отдыха. Но все это тактично и ненавязчиво, и основной поток внимания адресуется, конечно, девочкам.

Им вручают яркие подарочные коробки с конфетами, подписанные именем каждой. И я с удовольствием наблюдаю, как к моим девочкам возвращается привычная уверенность. Они снова чувствуют себя в своей стихии, улыбаются и охотно болтают, не забывая время от времени оборачиваться на нас с Артемом.

Поворачиваю голову, Артем тоже наблюдает за ними с довольной улыбкой. Он гордится нашими детьми, об этом кричит даже его расслабленная поза. Отец моих детей испытывает те же чувства, что и я, и меня захлестывают необычные ощущения.

Так непривычно и в то же время приятно разделять свои чувства к детям не с бабушкой и не с подругой, а с мужчиной, который стал причиной их появления на свет. Как будто делишь это чувство на двоих. Мы сейчас кажемся мне двумя частями чего-то целого, общего.

Неосознанно дотрагиваюсь к его руке, и внезапно Артем сжимает ладонь, захватив в плен мои пальцы. Вторую руку кладет мне на талию и крепко прижимается сзади бедром.

— Вы все еще не готовы выйти за меня замуж, мисс Плохая? — слышу над макушкой смешок, и не чувствую никакого желания выдернуть руку, а тем более оттолкнуть твердое бедро.

Или это уже не бедро?..