Глава 25

Сидит Кай во дворце Снежной королевы,

перебирает льдинки и с возмущеньем восклицает:

– Ну не понимаю я, как из букв «Ж» «О» «П» и «А»

составить слово «ВЕЧНОСТЬ!»

– Сударыня… Алёна…

Поморщившись, Алина приоткрыла глаза.

– Не называй меня сударыня, – попросила молодую девушку Яниславу, приставленную управляющим к ней в помощь.

– Хорошо. Вставать надобно. Солнышко давно уж поднялось, а ты всё спишь. Я даже испужалась малёхо.

Алина осмотрелась и, не заметив Капитона, буркнула:

– Вот же крысяка гадостный! Поговорим, обсудим, а сам смылся! Янислава, а у вас тут случайно нет кота? Злого, здорового.

– Как же нет, есть. А тебе зачем?

– Да так, припугнуть кое-кого надо, – Алина, бурча, поднялась с постели.

– Ты про крысяка своего что ль? – хихикнула Янислава. – Забавный он. Цветочки горничным сегодня таскал.

Позавтракав, Алина попала в руки ожидающих мастериц. Те сняли с неё мерки и пообещали сшить самые красивые наряды.

– Ты, сударыня, не гляди, что мы от стольного града далече живём. Лучшие в царстве швейки у наших искусниц кружева скупают! Вот мы и выведаем – что дворянки ныне носят. Наряды тебе такие пошьём, что все ахнут, да от зависти удавиться захотят! – вещала одна из девушек.

Только когда мастерицы ушли, явился Капитон.

– Ну что, освободилась? – Проследил как Алина насупившись, сложила руки на груди. – И не гляди на меня так! Я, между прочим, пока ты дрыхла и ела, кое-что разузнал о твоём распрекрасном Яромире, – закинул Капитон наживку и не прогадал – Алина сразу забыла о своей обиде.

– Что узнал?

– Сама увидишь. Сейчас за мной иди, а кого встретишь, скажи, что хочешь под солнышком погулять. Хоздвор поглядеть, лошадок и лохар погладить, покормить. Потом за мной втихаря следуй, чтобы никто не заметил. Я проведу тебя куда надобно.

Следуя наставлениям Капитона, Алина прогулялась по заднему двору, заглянула на кухню, где поблагодарила поварих за вкусный завтрак и заодно уверила, что наелась так, что до ужина не проголодается. Направилась к конюшне, слушая рядом бежавшего Капитона:

– Главное, чтобы тебя не хватились и не искали. А так будут думать, что ты где-то рядом бродишь. Сейчас вон за ту изгородь заверни и затаись. Потом за мной пойдёшь.

Мелкими перебежками Алина ушла далеко в сторону от главного дома усадьбы и вышла к озеру.

– И что? Ты на фига меня сюда привёл? – возмутилась девушка.

– Гляди – вот здесь изгородь в воду заходит. Тебе надо раздеться и по воде стену кустарника обойти. Другого хода на ту сторону нет.

– Сначала расскажи – что там?

– Сама увидишь, – заупрямился Капитон.

Алина попререкалась с крысом, но всё же выполнила что он велел. Разделась, оставаясь в нательной рубашке и панталончиках и, удерживая над головой сарафан, зашла по пояс в воду. Обогнула изгородь, выходя на другой стороне.

– Одевайся и жди здесь, я позову тебя, – велел Капитон, убегая в сторону деревьев.

– Ага, счас прям, – бурчала девушка, натягивая платье. Из чистого упрямства сразу пошла в сторону, куда сбежал крыс, посматривая по сторонам, как вдруг услышала детский голос. Спряталась за цветущий куст и едва не вскрикнула, когда у ног раздался негодующий голос:

– Я же сказал тебе – жди! – Капитон возмущенно упёр в бока лапки.

– Это кто? – отмахнулась Алина, выглядывая из-за веток и всматриваясь в девчушку, которая пританцовывая шла в их сторону.

– А ты сама спроси, – усмехнулся крыс. – Только не напугай её. Закричит и всё, нам сбегать надо будет.

– Легко сказать – не напугай, – Алина задумалась: – А как это сделать? Просто выйти ей на встречу?

– Кто здесь? – раздалось требовательное рядом с кустом, и Алина пожав плечами, вышла из укрытия.

– Это я здесь, – улыбнулась черноволосой девчушке на вид лет десяти.

– А ты кто? – девчушка придирчиво осмотрела Алину.

– А ты?

– Это ты должна мне ответить! – заявила маленькая незнакомка, складывая руки на груди. – Ты вообще как сюда прошла? Кто такая?

– Я – Алёна и здесь в гостях. А тебя как звать?

– Алёна-а-а, – протянула девочка, скривилась: – полюбовница моего батьки что ль?

– Какого батьки? – опешила Алина. – Какая к чертям полюбовница!

– А ты меня за дурку не держи! Я слышала, как служки шептались и няньке моей сказывали, что папка мой девицу привёз, да заботиться о ней велел. А значит – ты и есть полюбовница! – заявила девчушка, а у Алины от услышанного на несколько мгновений пропал дар речи.

Осмотрев ещё раз внимательно девчушку, которая так и продолжала демонстративно кривить носик и губы, севшим голосом спросила:

– Ты… ты дочь Яромира?

– Милавой её кличут, – встрял Капитон. – Каково, а? Сам в шоке был, когда узнал.

Алина ошарашено смотрела на девчушку и той это явно не понравилось:

– Чего вытаращилась как рыба? Убирайся отсюда, иначе закричу, ой, – девочка глянула вниз и удивлённо моргнула, рассматривая крыса. Капитон решил задобрить малышку и протягивал ей в лапке цветок. – Это мне?

Капитон пискнул, поклонился и забавно передёрнул ушками.

– Это твой крысяка? – всё ещё враждебно покосившись на стоявшую столбом Алину, Милава присела на корточки и взяла цветок.

– Его Капитон зовут, – наконец пришла в себя Алина. – А я Алёна. Я в гостях тут, проездом, то есть – скоро уеду.

– А-а-а, – протянула девчушка: – не полюбовница, а я подумала… – Милава сконфуженно улыбнулась, погладила Капитона между ушками, и тот на удивление стоически выдержал эту ласку. – А то приезжала одна, я издалека видела её. Противная баба. Не по нраву она мне.

– А мама… – стоило Алине представить, что здесь же проживает и мама девочки, ей стало совсем неловко: – твоя мама, она тоже здесь живёт?

– Мама моя умерла, – Милава встала и вздохнула: – давно уже. Я совсем маленькая была.

– Моя тоже, – неожиданно для себя поделилась Алина. – И я тоже тогда маленькой была.

– А её убили? – с болью в голосе спросила девчушка. – Мою злые чародеи убили. Я её во сне иногда вижу, она мне поёт и воет. Она сильной волчицей была.

– Моя… был несчастный случай, всё случайно произошло, – с трудом выдавила Алина. Было странно говорить с малышкой о таком, но услышав, что и Алина потеряла мать, девчушка проявила к ней дружелюбие.

– А крыся у тебя откуда? – Милава переключилась на другую тему, потом попросила его станцевать, затем достала из кармана яркие ленточки, с гордостью показывая их Алине:

– Я буду очелье вышивать ими. Эти мне служка тайно принесла. Нянька не видала, иначе наругала бы. Горничная сказала, мастерицы приходили и ей подарили, а она мне. Жаль только не показала – как красиво сделать, но я сама смогу угадать, подобрать.

– Я могу для тебя кружева и ещё ленточек попросить, хочешь?

– Хочу, – Милава улыбнулась, кивнула и вздрогнула, когда услышала зов:

– Мила-а-а, куда делась проказница?

– Ой, ты прячься, а завтра опять приходи, хорошо? – девочка суетливо запихнула в карман ленточки и воровато оглянулась: – Нельзя чтобы тебя увидели здесь, ругаться будут! – Махнув ладошкой, убежала в сторону зова.

– Охренеть, – выдохнула Алина, возвращаясь к озеру и снимая сарафан.

Только когда перебралась за изгородь на другую сторону, начала осмысливать случившееся:

– Получается – малышка тоже полукровка.

– И заметь, – Капитон бежал рядом, указывая направление к главному дому: – сыскарь и словом не обмолвился о дочери!

Алина на мгновение прикусила губу. Да, ей было обидно и не понятно – почему Яромир скрыл, что у него есть дочь. Ведь она ему рассказала о своей семье. Но, тем не менее, затолкала горечь глубже и наигранно пожала плечами:

– А должен был? Нет. Это его жизнь и мне он не обязан раскрывать все свои тайны.

– Но ты же рассказала ему! – пытался внести сумятицу Капитон.

– А меня разве кто-то заставлял? Хотела – рассказала и…

– А он не захотел. Значит – не доверяет!

– Капитон, – Алина остановилась: – чего ты от меня хочешь? Чтобы я устроила сейчас истерику? Это его жизнь, а я… – Алина сглотнула, отвернулась и тихо продолжила: – я всего лишь в ней мгновение. Чародей сказал, что через две или три седьмицы меня домой отправит. Меньше месяца осталось, так что…

– Эх Алька, Алька, – вздохнул Капитон: – лучше бы ты истерику сыскарю устроила, да обиду затаила. Гляжу – влюбилась ты, дурёха.

– Так ты для этого мне девочку показал? – Алина удивлённо посмотрела на Капитона.

– Ну-у-у, думал – ты обидишься на сыскаря, а потом отвлечёшься на поездки во дворец, а после не будешь переживать о чувствах.

Алина грустно улыбнулась. Она каждый раз отгоняла мысли о том, что ей надо вернуться обратно, о том, что предстоит расставание с Яромиром. Думать об этом было больно, и хотелось плакать.

– Поздно, Капитош, поздно, – прошептала и пошла вперёд, но споткнувшись от пришедшей в голову мысли, резко остановилась.

– Алька, – зашипел крыс: – давай быстрее! Наверняка уже спохватились и ищут тебя.

– Капито-о-он, – вытянула Алина, глядя на крыса округлившимися глазами: – а что, если я… а если я…

– Ну что? Что ты? – Капитон нетерпеливо ударил хвостом по траве.

– Мы же с Яромиром… Боже, я же не предохранялась! – выдохнула испуганно, а ладони тотчас легли на плоский живот.

– Тьфу ты, дурында! – шикнул крыс. – Ты, когда с Яромиром миловалась, о чём думала, а? Хотя нет, не отвечай! Так уж и быть, успокою тебя – не можешь от него зачать! – фыркнул, и на вопрос девушки «Почему?» махнул лапкой: – Пойдём, и слушай: когда ты с сыскарём в долине усвистала, я озаботился этим вопросом, но Горыныч рассказал, что у артефакта свойство любопытное есть. Пока ты его носишь, некоторое время дитя зачать не сможешь. Ну вроде связь с партнёром хорошая должна установиться. Только когда камень в амулете подстроится под тебя и цвет поменяет, зачатие возможно для носительницы.

– Я помню, как чародей, осматривая артефакт, сказал цесаревичу, что камень начал цвет менять, – вспомнила Алина, не забывая торопливо следовать за крысом.

– Да, я тоже слышал. Поэтому тебя и постараются обратно поскорей отправить, пока артефакт не начал тебя принимать. Я всех тонкостей не знаю, да и не надо нам этого.

– Кстати, а что тебе Горыныч рассказал?

– О тебе ни слова. Беседовали о моей персоне, на темы тебя не касаемые. И сразу скажу – молчать буду! Нельзя мне тайны раскрывать, иначе беде быть.

– Вот же ты жук, – надулась Алина.

– Крыс я, а не жук! – фыркнул Капитон, выбегая из-за куста изгороди на парковую дорожку.

Алине с трудом удалось отбиться от вопросов подозрительного управляющего. На его якобы тревогу что её искали, переживали, юлила, рассказывая, что гуляла и забыла о времени.

– Люблю я быть одна, – пожимала плечами. – Размышлять, думать, вот и не заметила, что время пролетело. А разве есть повод мне чего-то опасаться? – пошла в атаку, на что Бажен замахал руками:

– Нет конечно! Но мы-то все переживали.

Перед сном, расчёсывая волосы, Алина размышляла, высказывая свои мысли Капитону:

– Как-то странно это всё. Зачем Яромиру скрывать дочь? И девочка… на вид ей лет десять, а размышляет как шестилетняя. Может она немного отстаёт в развитии и в этом дело?

– Нет, – крыс покачал головой: – у волколаков дети умственно взрослеют медленнее, чем людские. Это как раз нормально. Странно то, что я не почувствовал в ней зверя.

– Так если она полукровка…

– Э-э-э нет, вспомни её слова, что мать была сильной волчицей. Сыскарь вот полукровка, но я чувствую его зверя. Он как бы спит, понимаешь? А в девочке зверя нет. Вообще нет! Странно это всё, – задумчиво кивал Капитон.