Глава 39

Морозко спрашивает:

– Тепло ли тебе девица, тепло ли тебе, красавица?

– Да просто охренеть, дедушка! Не сугроб, блин, а солярий!

– Нет, нет, – шептала Алина, покачивая головой и замерла, не помня – что произошло, не понимая, почему так болит душа и хочется кричать от горя.

Судорожно выдохнув, вскинула голову, проморгалась, потому что перед глазами всё плыло и сев, попыталась осмотреться.

Опустив голову, увидела, что сидит на мокрой земле, провела ладонью по мокрой щеке, не понимая – это дождь или слёзы. Когда зрение более-менее восстановилось, заметила идущего по асфальтированной дорожке парня.

– Помогите, – позвала хрипло, зябко обхватывая себя руками и всхлипнула с надеждой, когда парень торопливо подошёл ближе.

– Девушка, что случилось? – незнакомец смотрел на неё озадаченным взглядом.

– Я… я не помню, – призналась Алина.

– Пьяная что ли? – парень скривился и, сплюнув, ушёл, не обращая внимания на выкрики Алины:

– Пожалуйста, стойте. Я не пьяная! Помогите мне, – закончила едва слышно. Попыталась встать, но ноги не слушались, и она опять упала на попу.

– Девушка, что произошло? – раздался рядом голос. Алина вскинув голову, увидела пожилого мужчину с зонтиком.

– Я не пьяная! Я честно не пьяная, но я ничего не помню, – заплакала и вдруг память подкинула имя: – Меня Алиной звать.

Мужчина подошёл и протянул руку:

– Давай-ка помогу тебе встать. Ты упала что ли?

– Нет, – Алина, схватившись за ладонь мужчины, кое-как поднялась на подкашивающиеся ноги. Обхватив себя руками, закрутила головой: – Я не помню, как здесь оказалась.

– А где живёшь, помнишь?

– Нет, – Алина опять заплакала.

– Ну ничего, ничего. Держись за меня. Сейчас помощь найдём, – пожилой мужчина накинул на плечи девушки свою куртку и подставив локоть, повёл её по дорожке в сторону проспекта. Он видел по телевизору репортажи о том, что находят людей без памяти и потом оказывается, что тех либо держали в плену, либо похищали, чтобы забрать что-то из органов для черного донорского рынка.

Заметив стража порядка, он прибавил шаг, стараясь не кряхтеть от веса девушки, уцепившейся в его локоть.

– Товарищ милиционер, – позвал старик.

– Дед, мы теперь полицейские, – усмехнулся тот, внимательно осматривая странную парочку. – Что произошло?

Пересказав всё что знал, пожилой мужчина передал опеку над Алиной в руки стражей правопорядка, но прежде чем те посадили девушку в машину, показал на неё пальцем:

– Мне бы куртку мою отдали, денег стоит.

Выстукивая зубами чечётку, Алина, обняв себя руками, смотрела в окно машины. Она пыталась воскресить воспоминания и по чуть-чуть, через вспышки головной боли, ей это удавалась. Вскоре она уже сидела в кабинете следователя, отвечала на десятки вопросов:

– Да, я Алина Довлатова. Да я жила по этому адресу. Отца звать – Дмитрий, сестру…

В конце не выдержав, возмутилась:

– Вместо того, чтобы помочь, вы меня задержали неизвестно почему и…

– Всё дело в том, что вы находитесь в розыске, – устало пояснил следователь.

– Я? – опешила девушка. – Но я не преступница! Я не то что воровать, даже врать не умею. Мою сестру – Людмилу спросите!

– Вы не поняли. Вы находитесь в базе пропавших без вести людей.

Икнув от такой новости, Алина неверяще помотала головой:

– Бред. Я же… я же… – она нахмурилась: – Я вспомнила! Я пошла в ветклинику, относить крыса и…

– Да. Есть показания вашей сестры и ветеринара. Именно они вас последние и видели. Хотя нет, ещё продавщица в парке, у которой вы приобрели булку. С того дня прошло два с половиной месяца… извините, – следователь отвлёкся на телефонный звонок. Посматривая на девушку, подтвердил, что она находится у него в кабинете.

– Скоро приедут ваши родные, – отложив телефон, вздохнул, утомлённым взглядом посмотрел в экран ноутбука: – А пока мы ещё раз пройдёмся по списку вопросов.

Алине казалось – из неё допросом выжали все соки, потом ещё и судмедэксперт добавил, который провёл осмотр на выявление физических повреждений, да ещё и мазок взял:

– Вполне возможно вы подвергались насилию, но не помните этого, – прокомментировал врач, подавая Алине вместо мокрого, испачканного сарафана белый халат. – А по остаткам во влагалище биологических следов можно будет точно установить личность насильника.

Не успела Алина задать вопрос, как постучав, вошёл молодой полицейский.

– Вот что удалось найти, – он положил на стул вещи, поглядывая в сторону девушки заинтересованным и одновременно сочувствующим взглядом. – Правда кроссовки на размер больше, но зато жать не будут, – ободряюще улыбнулся. – Я за дверью подожду.

– Спасибо, – растерянно поблагодарила девушка.

– Одевайтесь, – судмедэксперт отвернулся, сел за стол и начал что-то писать. – Потом Андрей вас обратно к следователю проводит.

Быстро натянув чужие, но чистые джинсы, теплую кофту и обув кроссовки, Алина поплелась на выход.

– Вы не переживайте, – молодой полицейский поддерживая девушку под локоток, вёл её по коридору: – мы обязательно найдём тех, кто вас похитил!

– Надеюсь, – Алина устало улыбнулась ему.

В кабинете следователя её ждали.

– Аля-я-я, – со слезами и рыданиями на неё налетела сестра.

– Доченька, – роняя слёзы подошёл её отец, и Алина сжатая в объятиях родных людей, разрыдалась.

Вечером того же дня, она искупанная, обласканная и сытая сидела на диване в гостиной родительского дома. С одной стороны к ней прижался и обнял братик Антошка, с другой стороны устроилась Людмила, при этом схватив и постоянно сжимая её ладонь, а в кресле напротив сидел отец.

В сотый раз Алина повторяла, убеждая родных, что не врала в полицейском участке и действительно ничего не помнит. По их просьбе досконально пересказала свой маршрут до момента, когда память обрывалась и при этом девушка для себя отметила, что когда говорит о крысе, в груди всё скручивает от боли утраты и отчего-то наворачиваются слёзы.

– Серьги-то не простые, – рассматривала Людмила украшение. Сначала она заставляла Алину снять их и убеждала, что надо их показать следователю, но девушка упёрлась и отказывала с категоричностью осла, не желающего сдвинуться с места:

– Не отдам! Не сниму! – повторяла она раз за разом. Алина и сама не понимала почему, но была уверена, что если снимет серьги, то произойдёт что-то очень плохое.

– Милые мои, – Алина зевнула: – родные, я честно-честно себя хорошо чувствую, и вы помните слова судмедэксперта – никто мне вреда физического не причинял. Но я очень устала.

– Пойдём, – Людмила встала и потянула Алину за руку: – в моей комнате поспишь, и я рядышком.

– Я тоже хочу с Алей спать рядом! – вскинулся братик.

– Разложите диван и ложитесь все здесь, – улыбался отец.

Так и сделали, и вскоре, Дмитрий сидя в кресле смотрел на своих спящих детей. Роняя слёзы, он молился и благодарил Бога, что его кровиночки живы и здоровы.

– Как уволилась? – Следующим утром за завтраком Алина узнала очередную новость. Ошарашенно посмотрела на хмурую сестру и возмутилась: – С ума сошла? Тебя же должны были повысить и назначить су-шефом!

– Вот зачем ты сказал? – Людмила бросила раздражённый взгляд на отца, но тот пожал плечами:

– Так она бы всё равно узнала. – Дмитрий повернулся к младшей дочери и добавил ябедничая: – А ещё она отказалась от квартиры, которую снимала и переехала сюда. Мол я без неё пропаду.

– Если уж говорить начал, – Людмила негодующе сузила глаза: – так расскажи, что у тебя, после того как узнал о пропаже Али, инфаркт был.

– Что? – пискнула Алина. Прикрыла ладонью рот и посмотрела на хмурого отца.

– И его в больницу положили, а он через пять дней сбежал, – сын сдал отца с потрохами. – Сказал, что не может лежать без дела, когда дочь пропала.

Алина вскочила со стула и бросилась к отцу, обнимая и в который раз за последнее время начала плакать: – Прости, прости меня, – целовала морщинистые щёки, а у самой сердце разрывалось от боли, когда представляла, что могла лишиться его.

– Да ты-то в чём виновата? – вздыхал Дмитрий, обнимая дочь.

– О, номер незнакомый, – Людмила отвлеклась на телефонный звонок. – Алло, – ответила, нахмурилась и встала: – Да-да, это я.

Людмила вышла, чем тут же воспользовался отец.

– Алечка, надо бы Людмилку обратно в областной центр отправлять. Она из-за меня уволилась, сидит в нашей дыре и работает в местной кондитерке. Но у неё же талант! Да и когда она из ресторана увольнялась, ей шеф сказал, что в любой момент возьмёт обратно. Я почему сейчас говорю об этом. Ты же знаешь – какая она у нас упёртая и на уговоры уйдёт время, потому и надобно начинать сейчас. Ты как раз за это время окрепнешь и когда захочешь – тоже к сестре поедешь. Жизнь на месте не стоит, а вам молодым здесь ловить нечего, – он постарался улыбнуться, но в глазах отца Алина видела грусть.

– А я должен здесь куковать, – буркнул Антошка, молчавший до этого.

– Вот школу закончишь, и езжай, поступай, – Дмитрий взъерошил волосы сына.

– Звонил следователь, – на кухню зашла Людмила и все сразу же уставились на неё с тревожным ожиданием. – В анализах, – немного смутившись, Людмила заменила слово «мазок»: – ничего не обнаружено. Ну, то есть ты не… тебя не… – Людмила замялась, поглядывая на отца и братика.

– Меня не насиловали, – продолжила Алина и усмехнулась: – Хоть что-то радует.

Неделя понадобилась на то, чтобы уговорить Людмилу вернуться в областной центр и устроиться обратно в тот же ресторан, а ещё через пару дней и Алина поехала к сестре. Она никому не говорила, что каждую ночь ей снится незнакомый мужчина. Черноволосый, широкоплечий, с волевым подбородком и пронзительным карим взглядом.

«Алёнушка… Ладушка… Свет мой», – слыша во сне зов, наполненный тоской и нежностью, Алина просыпалась и уткнувшись в подушку, тихонько плакала.