Глава 41

– Я обязательно, ты слышишь? – сказал Медвежонок.

Ежик кивнул.

– Я обязательно приду к тебе, что бы ни случилось. Я буду возле тебя всегда.

Ежик глядел на Медвежонка тихими глазами и молчал.

– Ну что ты молчишь?

– Я верю, – сказал Ежик.

«Ежик в тумане»

Яромир мотнув головой, осмотрелся и замер в ступоре. Оказался он на поляне, покрытой изумрудной травой, окружённой лесом. Вовсю пригревало полуденное солнце, пели птицы, в щебетание которых вплетался детский голосок. Беззаботно напевая, на поваленном бревне сидела девочка.

– Ты кто такая? – Яромир ожидая увидеть совершенно другую картину, изумленно осмотрел девчушку.

– Ой, дяденька, – рыжая малышка лет шести с конопушками, рассыпанными по всему лицу, радостно улыбнулась: – А я тут тебя жду.

– Меня? – опешил сыскарь. Нахмурился, пытаясь понять – почему Горыныч перекинул его сюда.

– Ну да, тебя. Мне было велено тебя дождаться и сопроводить в наше поселение, – девчушка указала в сторону деревьев: – Пойдём, там тропка есть.

Шагая за девочкой, Яромир подумал: «Что-то не похожа местность на гиблые места. Может это дочь проводника, про которого сказывал Горыныч?»

– Меня Елишка звать, – щебетала девочка, весело подпрыгивая при ходьбе и с любопытством посматривая на спутника: – Вообще-то Елиславия, но это долго говорить, вот все и кличут – Елишка. А тебя знаю – Яромир. Ты ратник да? Большой, я таких как ты здоровенных ещё не видала.

– Отец твой чем занимается? – спросил Яромир пытаясь понять – зачем мужчина, у которого есть дети, рискует своей жизнью и отводит таких как он в гиблые места. «Малышка одета не богато, но хорошо, да и не тощая. Видно – в достатке живут!» – размышлял сыскарь.

– Какой отец? – рыжие бровки взлетели на лоб девчушки: – Нет его у меня. И мамки нет, сирота я.

Яромир от новости аж с шага сбился. Остановился и растерянно посмотрел на девочку:

– А ты куда меня ведёшь? – спросил вкрадчиво.

– Так мы пришли уже, – Елишка не ответив, побежала дальше.

Быстро догнав девочку, Яромир вышел из леса и застыл ошарашенно. Перед ним раскинулась долина, усыпанная как горохом маленькими деревянными домами, а в центре, на невысоком холме высился храм, но не обычный, а будто из зеркал построенный.

– Горыныч, чтоб тебя… – Яромир с рудом сдержал ругательства, которые так и норовили слететь с языка, но в присутствии девочки, застряли в горле.

– Пойдём, тебя ждут, – Елишка как быстроногий жеребёнок помчалась вперёд.

Сыскарь только по материалу, из которого был выстроен храм, понял – куда его отправил дракон, и это место было на другом конце света от того, куда он хотел попасть. Яростно сжимая кулаки, дошёл до края поселения, не глядя на любопытных ребятишек, выглядывающих из-за домов, прошёл за Елишкой дальше, ближе к лесу и остановился у беседки.

– Тута жди, – девочка махнула в сторону воздушной деревянной постройки и убежала по своим делам.

– Подожду, – выцедил Яромир. Припечатывая шаг, вошёл в беседку и сел на лавку, укладывая кулаки на гладкую деревянную столешницу: – Я подожду, а после вернусь и выдеру хвост этой поганой ящерице!

– Ругаешься? – послышался за спиной мелодичный голос, но Яромир не обернулся. Дождался, когда молодая женщина обойдёт лавку, сядет напротив, одаривая её мрачным взглядом. На вид ей было лет двадцать пять, но сыскарь знал – внешности жрицы не стоит доверять.

– И злишься, – улыбнулась женщина.

– Отнюдь, – Яромир скривился, не обращая внимания на подошедших девушек. Те быстро сервировали стол и молча поклонившись жрице, ушли. – Размышляю – сколько мне придётся потратить времени, чтобы добраться до нужного места. Я так понимаю – переход не откроешь куда мне нужно?

– Отчего же? – не переставая добродушно улыбаться, жрица налила из пузатого чайника в чашки крепкий травяной настой, открыла краник самовара, и долила в них кипяток: – Открою, куда скажешь. – Заметив недоверчивый взгляд Яромира, усмехнулась, ставя перед ним чашку: – Но, после разговора.

– О чём же сказывать? – прищурившись, сыскарь отпил ароматный чай: – Вы жрицы в своём храме видите всё, что происходит в мире.

Яромир никогда не был в подобном месте, но знал, что материал для храма выбран не для красоты. Вливая свои силы, жрицы в зеркалах могут увидеть каждый уголок их мира. Если же случается что-то необычное или странное, сразу же докладывают той – кому служат.

– Я уверен, такое событие как появление в нашем мире Алёны вы не пропустили и наверняка следили за её судьбой, – он зло скрипнул зубами. Яромира безумно возмущало то, что жрецам известно – что происходит в мире, но они просто наблюдают, даже не пытаясь помочь, хоть как-то вымолить у своих богов помощь несчастным.

– Да, – кивнула жрица: – наблюдали. И я вижу в твоих глазах боль и ярость и понимаю отчего они возникли, но…

– Это вряд ли, – процедил сыскарь, на что жрица усмехнулась:

– А теперь подумай, полукровка, что если бы мы вмешались? Помогли иномирянке и сразу провели к царским чертогам Тридевятого. Ты бы не встретился с Алёной, не было бы вашего пути…

– И не было бы её уговора с Негославом, который принёс Алёне душевную боль, – гнул своё Яромир.

– И Негослав не передал бы тебе осколок погасшей звезды, и ты бы не смог помочь племяннице, – криво улыбнулась жрица.

– Я бы и сам его нашёл, – упрямо заявил сыскарь.

– Уверен? – жрица насмешливо выгнула бровь, что ещё больше взбесило Яромира. – Но не время спорить. Ты расскажи мне – какая она? – жрица чуть подалась вперёд. Заметив, в глазах мужчины недоумение, пояснила: – Как ты и говорил, мы наблюдали, но лишь безликие картинки. Расскажи, какая она – Алёна?

Что-то странное Яромир заметил в глазах жрицы. Не мог понять, что его царапнуло, но возникло понимание – от его ответа зависит многое. Готовая сорваться резкость, осела на языке горчинкой. Тряхнув головой, Яромир посмотрел вдаль и тоскливо улыбнулся:

– Алёна… она прекрасна. Её душа и сердце чисты. Ради Милавы заключила договор с Негославом, а ведь малышка ей чужая, никто по сути. Её глаза отражают мысли, чувства, – Яромир сам не заметил, как углубился в воспоминания, не видел с какой жадностью его слушает жрица. – Её смех как звонкий ручеек – чистый, искристый. Её запах ни с чем не спутаешь, настоящая весна. Ласковые лучики солнца, прикосновение тёплого ветра, нежный аромат первоцветов и главное, надежда – вот что в её запахе.

Очнувшись, посмотрел на жрицу и вздрогнул от её взгляда. Глаза женщины заволокло обсидианом тьмы и глядела на него женщина взором, в котором клубился чуждый разум. Яромир тотчас вскочил на ноги и склонился в почтительном поклоне:

– Ягинья*, матушка, – выдохнул, испытывая трепет и глубочайшее уважение к хранительнице врат в мир Нави, места, куда уходят души после смерти.

– Встань Яромир, – разрешила Ягинья. – Присядь, да побеседуй со мною.

– О чём же я могу тебе сказывать?

– Например о том – почему ты решил отправиться к жрецам-охранникам острова Буяна?

– Ты же знаешь – куда я стремлюсь и кого хочу отыскать. Те жрецы могут в этом помочь, – без утайки ответил Яромир.

– И ты, зная, что не сможешь пройти через гиблые земли, преодолеть охраняемый рубеж, всё равно стремишься туда?

Яромир прикрыл глаза, чтобы Ягинья не заметила вспыхнувшую в них злость. Но злился он на самого себя, потому как знал – его волшбы не хватит на то, чтобы справиться с чудовищной нечистью тех мест.

– Я попытаюсь, – с упрямством посмотрел на жрицу.

– А дальше что? – не отступала Ягинья. – Допустим попадёшь в мир Алёны и?..

– Я постараюсь уговорить её вернуться со мною. Имение я продал, за годы жизни накопил внушительно, а чтобы Алёнка жила в достатке и спокойствии, увезу её в Земноморье. Там к полукровкам относятся благожелательно. Цесаревичу прошение на отставку с должности подал и Златозар конечно подписал его, так что я полностью свободен от обязательств.

– А если она не согласится? У неё ведь есть родные.

– Значит – я останусь, – Яромир пожал плечами.

– И умрёшь! – припечатала Ягинья.

– А здесь я разве буду жить без неё? – сорвалось у Яромира порывистое. – Пусть в её мире мне останется лишь малый отрезок времени, но я проживу его в радости, потому как буду рядом с нею.

Жрица улыбнулась и взгляд её, чуждый, пронизывающий, полыхнул мраком, после чего женщина, закрыв глаза, начала покачиваться. Яромир понял – в этот момент Ягинья решает его судьбу, а потому ожидал вердикта с сумасшедшим напряжением.

Прошли долгие минуты, прежде чем жрица вышла из транса и кивнула:

– Матушка поможет тебе, – произнесла устало, но с ободряющей улыбкой. – Вспомни – как Алёна в наш мир попала.

– Ей вручили артефакт, – ответил Яромир, ещё не понимая – куда клонит жрица.

– А изготовили его здесь, – она указала рукой на храм. – Давным-давно супруга царя Велибора пришла сюда, и мы согласились ей помочь. Но не из-за того, чтобы её месть свершилась. Боги уже тогда знали, что Тридевятое царство смотрит на закат благополучия. Когда подошло время рубежа тёмных времён, артефакт по нашему приказу изъяли из царской сокровищницы, – жрица тактично заменила слово «выкрали», – и отправили в зеркальный мир. Но наш посланник амулет вручил не той девице.

– Ошибся? – съязвил Яромир, с намёком на то, что жрицам следует тщательней отбирать помощников.

– Не совсем, – понимающе хмыкнула женщина. – Вручил не той сестре. Предназначенная цесаревича – сестра Алёны. Именно от поступков Людмилы и будет в ближайшем будущем зависеть развитие Тридевятого царства. – Жрица отвернулась глядя вдаль и про себя добавила: «Да и будущее нашего спокойствия и мира будет зависеть от неё».

Несколько мгновений Яромир оторопело обдумывал услышанное, гадая: не сошла ли жрица с ума?

– От поступков иномирянки, – скептически выгнул бровь. – От поступков женщины будет зависеть развитие государства? Женщина изменит политическое направление…

– Не женщина, – мягко улыбнулась жрица, глядя на мужчину как на скудоумного: – любовь.

Яромир замер на мгновение и, откинув голову, расхохотался.

– Серьёзно? – спросил отсмеявшись.

– Более чем, – женщина поджала недовольно губы, но вдруг улыбнулась: – А давай я вспомню о твоих стремлениях и мечтах. Что от них осталось? – Теперь уже она насмешливо смотрела на мужчину. – Разве мог ты ранее подумать, что бросишь всё чего достиг ради женщины? Мог предположить, что будешь готов умереть, только бы быть рядом с иномирянкой? Любовь, мой мальчик, – продолжила снисходительно, потому как видела – её слова попали в цель, – любовь подчас творит невозможное. Это поистине великое чувство. Страшное, ведь ради любви совершаются ужасные поступки и одновременно прекрасное. Любовь меняет тьму на свет.

Яромир покачал головой:

– Я не могу позволить, чтобы Алёнка переживала, тревожилась из-за сестры. Потому как со Златозаром той не будет счастья!

– Как бы ты к этому не относился, – жрица поднялась и поманила мужчину за собою: – но, Людмила всё равно попадёт в наш мир. А вот как сложится судьба её отца, брата и сестры – зависит только от тебя! Златозар ведь не упустит возможность и заберёт их, а потом удерживая, будет использовать как рычаг давления на предназначенную. Не знаю почему матушка Ягинья дарует тебе помощь, но ты должен уяснить…

Жрица, направляясь к кромке леса несколько раз в разной форме повторила наказ Яромиру, что тот ни словом, ни делом, ни подсказкой или советом не имеет права помогать Людмиле и как-либо вмешиваться в её судьбу и Златозара, при этом твердила о наказании Богов за ослушание.

Рядом с деревьями остановилась, с нетерпением пристукивая ногой, снова повторила сказанное и улыбнулась, когда к ним подбежала запыхавшаяся девушка. Та, склонив голову, протянула жрице маленькую шкатулку.

– Спасибо, Мелянушка.

Достав из шкатулки браслет, женщина велела Яромиру его надеть, поясняя:

– Ты чувствуешь в нём волшбу? Этот наруч на некоторое время защитит тебя и зеркальный мир не будет вытягивать из тебя волшбу, укорачивая жизнь. А сейчас поторопись, – с этими словами достала рунный камень и прошептав заклинание, бросила его на землю. Вверх взметнулся дымный столб, образуя воронку перехода.

– У меня есть просьба, – замешкался Яромир. – Алёна в наш мир пришла с грызуном и так получилось…

– Да, я знаю, – спешно кивнула жрица: – эманациями перехода в тело крыса притянуло блуждающую душу. Чего ты хочешь?

– Он погиб, защищая девушку. Я не ведаю, что Капитон натворил в своей прошлой жизни и почему его не пропустили врата в мир Нави, но прошу обратиться к матушке Ягинье – найти душу грызуна. Он заслужил прощение, за что бы ни был наказан.

– Я передам твои слова матушке, – пообещала жрица и поторопила Яромира: – Тебя ждут. И помни наказ мой! Ослушаешься – беде быть! – договаривала жрица в спину, шагнувшему в портал сыскарю.

__________________________________________

* А вы знаете, кто был прообразом сказочной Бабы Яги?

Была она дочерью обычных людей усыновлённая после их гибели Богиней Макошь.

(Макошь у древних славян – покровительница семейного очага. Отвечала она за плодородие и рождение детей. Особым почетом пользовалась среди женщин, как богиня семейного счастья, женского колдовства, материнства и рукоделия)

Обращались к Ягинье за советом, но помогала она не каждому. Сначала испытания разные устраивала, потому как знания большие могут вред принести при неправильном использовании.

Со всего свету приходили учиться к ней мудрости. А в тяжелые времена, когда раздор и войны были, собирала Яга детей сирот и учила мудрости житейской. Многие из тех сирот волхвами стали, да жрицами.

Отчего же нога у Ягиньи была костяная?

Всё дело в том, что Ягинья была стражем границы между мирами Явью (наш мир) и Навью (мир мертвых). Являлась символом связи как со смертью, так и с жизнью. Отсюда и нога костяная – без плоти.

А что значит курьи ножки у её избушки?

Давным-давно произошла подмена понятий, отчего курьи ножки преобразились в куриные.

На самом деле в старину так называли дымные столбы. «Кур» – это дым, туман, а избушка некий пограничный пост между мирами, стоит на курьих ножках – двух дымных столбах, похожих на туго скрученные смерчи. Врата в иные миры.

Почему же так поменялся образ богини Ягиньи? Почему люди исковеркали образ «добра» в образ «зла»?

Определённых ответов на этот вопрос нет. Большая часть учёных полагают, что во времена Крещения Руси, все доброе и живое, что ценилось в язычестве, портили, оскверняли и уничтожали. Возможно, именно поэтому некогда добрая красавица Ягинья стала коварной и жестокой старухой с грязными косматыми серыми волосами, крючковатым носом (с горбинкой), железными зубами и длинноватыми руками, глаза которой горят красными сверканием.