Глава 42

Если когда-нибудь настанет такой день, что мы не сможем быть вместе, оставь меня в своём сердце. Я буду всегда там.

А. Милн «Винни-Пух и все-все-все»

Алина сидя на диване, уныло ковыряла ложкой мороженое в маленьком пластиковом ведёрке. Бросила тоскливый взгляд в окно, за которым в сгущающихся сумерках моросил противный дождь.

– Аля, – в зал вошла Людмила. Взяв пульт, выключила телевизор: – убери мороженое и иди ужинать.

– Я не хочу запеканку, – буркнув, девушка протестующе вздёрнула подбородок.

– Прекрати выделываться и…

– Оставь меня в покое, – повысила голос Алина: – хоть сейчас оставь! Ты меня своей опекой достала уже.

– Это не опека, а забота, – Людмила сердито сузила глаза.

– От твоей заботы выть хочется! Я без твоего надзора не могу ни дыхнуть, ни пёрнуть. Даже на улицу без тебя выйти не могу. И на работу меня таскаешь с собою, чтобы всегда у тебя на глазах была, хотя знаешь, как я ненавижу готовку.

– А ты и не готовишь! – фыркнула Людмила.

– О, спасибо, дорогая сестра, – Алина закатила глаза: – мне доверили чистку и нарезку!

– Это называется – заготовки!

– Плевать, как это называется! – Алина уже едва не кричала.

– Аля, ты должна…

– Да, да, я должна понять, что вы все за меня переживаете. А меня кто поймёт? А что, если бы я не пропала, а допустим мне на улице на голову что-нибудь свалилось? Ты бы что, меня вообще за порог не выпускала или до конца дней заставляла ходить в каске?

– Ой, – Людмила в попытке перевести разговор, натянуто улыбнулась: – у тебя телефон звонит.

– Дай я угадаю – кто это? – Алина наигранно задумалась и вздёрнула палец вверх: – Да я знаю – папа или Антошка в десятый раз за день звонят, чтобы удостовериться что у меня всё в порядке.

– Аля… – Людмила пыталась вклиниться в обвинительный монолог сестрёнки, но та опять её перебила, махнув ложкой в сторону выхода из комнаты:

– Ты что говорила? Хочу искупаться. Вот и иди – купайся, а я хоть десять минут без твоего присмотра проведу.

Вздохнув, молодая женщина покачала головой, вышла и вскоре до Алины донёсся звук льющейся воды. Протяжно выдохнув, девушка не удержала всхлип. После возращения она, не понимая почему, чувствовала себя чужой среди родных, в этом городе, да и вообще – в этом мире. Пыталась разобраться – отчего тоскует, почему душа ночами плачет, и кто тот мужчина, что ей снится, но вспомнить не могла. Ей отчаянно хотелось рассказать кому-нибудь о своих тревогах, но Алина боялась, что родные тут же потащат её к психологу, либо к следователю или что ещё хуже – усилят и так тотальный контроль.

Горестные мысли прервал звонок в дверь.

– Это кого на ночь глядя принесло? – нахмурившись, Алина направилась к двери.

– Аля, – донёсся окрик Людмилы из ванной: – не открывай! Я сейчас выйду!

– Ага, – буркнув, Алина, не посмотрев в дверной глазок, провернула ключ, распахнула дверь и забыла, как дышать.

На пороге стоял мужчина, герой её снов и смотрел таким пламенно жадным взглядом, что в горле вмиг пересохло, а сердечко сбилось с ритма.

– Алёнка, – незнакомец как завороженный шагнул вперёд. – Ладушка, душа моя, – шептал, протягивая руку, чтобы коснуться лица девушки.

Людмила тем временем спешно выскочила из душевой. Схватив полотенце, на бегу обернула вокруг тела, не обращая внимания на то, что оно едва прикрыло попу, выскочила из ванной. На миг замерла, охватывая взглядом развернувшуюся картину: открытая входная дверь, на пороге малолетняя девица и двое незнакомцев, один из которых протягивает к её сестрёнке руку.

– Аля-я-я! – Людмила с воплем бросилась вперёд, но незнакомая девчонка, развернувшись, что-то прошептав, взмахнула рукой, и молодая женщина словно на невидимую стену с размаху налетела. Ошарашенно ощупав незримую преграду, начала стучать по ней кулаками, не оставляя попыток докричаться до сестры.

– Тише ты! – одёрнула её девчонка на вид лет пятнадцати и, опять взмахнув рукой, кинула в Людмилу какую-то туманно-болотистую гадость, отчего у той разом пропал голос.

Алина же, как в трансе, стояла не шелохнувшись. Затаив дыхание, смотрела на шикарного незнакомца и едва не подалась вперёд, чтобы он к ней прикоснулся. Не было страха или паники, только непонятное чувство сумасшедшей радости, счастья заполняло по самую макушку.

Крик сестры выдернул Алину из наваждения и она, отшатнувшись, начала отступать назад.

– Алёнка, – с горечью вырвалось у Яромира. Понимание того, что любимая его боится, выворачивало душу. – Ладушка, позволь коснуться тебя, – просил, осторожно приближаясь.

Они не слышали, как Людмилу остановили, как её лишили голоса, не видели, с каким отчаянием молодая женщина пытается пробиться через возведённую невидимую стену. Они смотрели друг на друга и мир сузился до крохотного пятачка, на котором они стояли.

– Кто ты? – тихо спросила девушка, наталкиваясь спиной на стену. Алина, широко распахнув глаза, разглядывала героя своих снов, но Яромир видел в её взгляде настороженность, испуг и это сводило его с ума.

– Ты вспомнишь. Милая, прошу тебя – не бойся. Позволь мне прикоснуться. Ладушка моя, ты должна вспомнить, – с этими словами он дотянулся до лица Алины, и когда она испуганно зажмурилась, невесомо коснулся её щеки, провёл костяшками пальцев по нежной коже: – Боги, как же я скучал по тебе!

Вздохнув, мужчина шагнул вперёд, одной ладонью зафиксировал голову Алины, второй мягко обхватил женское ушко, мочку которого украшало подаренное им украшение и начал читать заклинание, снимающее чары забвения. Боль яркой вспышкой опалила разум, и Алина закричав, попыталась вырваться, но Яромир прижал её к стене, не прекращая проговаривать старинные разрушающие руны.

– Нет, нет! Пожалуйста, – плакала Алина, разрывая сердце Яромира, но и отступить он уже не мог.

Людмила пыталась закричать, но из горла доносилось лишь булькающее мычание. Со слезами кидалась на невидимую стену, чтобы прийти сестрёнке на помощь и не заметила, что узел на полотенце развязался, отчего оно упало вниз. Не видела она, как Златозар, всё это время молча наблюдавший за ней, в этот момент плотоядным взглядом заскользил по её телу, рассматривая, при этом начиная часто, тяжело дышать. Желание безумной силы заволокло сознание цесаревича и он, не осознавая своих действий, шагнул вперёд.

– Стой, идиот! – Девчонка схватила цесаревича за руку, но тот отмахнувшись, швырнул в неё ударной волной. При этом ни на миг не отводя взгляда от прекрасных форм обнажённой женщины.

– Вот же гадёныш! – Девица, махнув рукой закрыла куполом чародейский всплеск, но часть силы всё равно вырвалась наружу. По квартире пронёсся гулкий звук, отчего все стекла в окнах звонко тренькнули и с потолка посыпалась штукатурка.

– Замолчите оба! – Яромир, подхватив на руки уснувшую Алину, посмотрел на Златозара и девицу таким яростным взглядом, что те невольно отступили. – Людмила, – повернулся к молодой женщине, направляясь в её сторону. Скривился, когда она заколотила по невидимой стене. – Убери преграду и голос ей верни, – бросил через плечо.

Девица, взмахнув рукой, подхватила полотенце, пытаясь прикрыть обнаженную Людмилу, но та захлёбываясь слезами, подлетела к Яромиру.

– Тише, тише! – прошипел, укрывая девушку от рук сестры. – Она спит. Алёна спит!

– Отдай, – срывающимся голосом попросила Люда, но Яромир покачал головой:

– Нет. Да и не удержишь ты её. Посмотри – Алёна дышит, кожа здорового цвета – с ней всё в порядке. А ты прикройся. Негоже нагой расхаживать.

Ощупав сестрёнку, Люда облегчённо выдохнула и наконец схватив полотенце, обмотала вокруг тела.

– Немедленно отдай её и выметайтесь! – Опять протянула руки, чтобы забрать сестрёнку, но Яромир бросив хмурый взгляд на готовящуюся возразить девчонку, покачал головой:

– Людмила, посмотри на меня! – приказал строго. – Алёна спит, и я её из рук не выпущу! Лучше покажи – куда пройти с ней можно.

Людмила забегала глазами, судорожно обдумывая варианты: «Закричу, так меня эта сволочная девчонка опять своим гипнозом голоса лишит или внушит ещё что-нибудь похуже. Позвонить в полицию? Телефон где-то на кухне валяется, не успею. Надо усыпить их бдительность, а уж потом действовать!» Нервно сглотнув, дрожащей рукой показала в сторону зала:

– Туда, – вытолкнула сдавлено. Схватила безвольную ладошку сестры и пошла за мужчиной следом. Села вместе с ним на диван, отметив, что он не положил Алину, а усевшись, продолжал держать её на руках. Причём бережно придерживал голову, постоянно носом как зверюга тыкался в её макушку. «Он явно психопат!» – промелькнула у неё паническая мысль.

– Людмила, – в комнату вошла девчонка и следом блондин. Молодая женщина, заметив масленый взгляд незнакомца, которым он осматривал её ноги, сверкнула яростью в глазах и одёрнула задравшееся полотенце. Так и хотелось подскочить к белобрысому и влепить пощёчину.

– Подойди, – отвлекла Людмилу девица, поманив к себе пальцем.

Стиснув зубы, Люда заставила себя встать. Она уже отметила, что эта девушка имеет странные способности и мужчины почему-то выполняют её распоряжения. Стоило ей подойти, та протянула ей кулон на витой верёвочке:

– Прикоснись, – велела незнакомка.

– Что это? – Молодая женщина с опаской покосилась на странное украшение, но после повторения приказа, дотронулась до кулона кончиками пальцев, отчего тот, засветившись, начал пульсировать, испуская желтоватое сияние.

Отдёрнув руку, Людмила оглянулась на Алину, заметила мрачный прищуренный взгляд того, кто удерживал сестрёнку, при этом незнакомец смотрел на блондина.

– Я считаю, что на сегодня ей потрясений хватит, – проговорил он приглушённо.

– Главное – мы удостоверись, что это она, – блондин с прищуром глянул на Людмилу и сразу перевёл взгляд на Яромира: – Как только твоя пассия проснётся, вели ей рассказать сестре о нашем мире.

От надменно высокомерного тона белобрысого у Людмилы даже глаз задёргался. Так и захотелось вытолкать паршивца из своей квартиры. Заметив её злой взгляд блондин едко усмехнулся, но не успел продолжить, как вмешался Яромир:

– Повелевать и указывать мне ты более не можешь, цесаревич, – последнее слово сыскарь протянул с издёвкой.

– Дерзить мне вздумал? – прищурился Злотозар. В груди цесаревича раскручивался буран негодования, который отразился чародейским всполохом в глазах.

– Довольно! – незнакомка одёрнула уже готовых ввязаться в спор мужчин. – Людмила, – повернулась к молодой женщине: – на сегодня с тебя действительно достаточно переживаний. Как только сестра твоя очнётся, из её уст узнаешь правду. Яромир, я полагаю ты останешься?

– Останусь, – кивнул сыскарь, что вызвало очередную волну возмущения у Людмилы. Но её терпение было вознаграждено – незнакомка и блондин наконец направились на выход, при этом что-то бурно обсуждая и через минуту с тихим хлопком закрылась входная дверь.