Глава тридцать первая

— Здравствуйте, Елизавета Петровна. Отлично выглядите!

Лиза усмехнулась. Утро понедельника — отвратительный день, но всегда приятно получать комплименты. Прежде она не обращала внимания на подобное… ладно, себе лгать не стоит, раньше ей никто такого и не говорил. Все считали Лизу рабочей лошадкой, и она сама с их мнением была согласна.

Но сегодня она и впрямь была другая. Конечно, не надела то платье, в котором ходила по деревне, коротенькое донельзя, другое, деловое, но хорошо подчёркивающее фигуру. Ей впервые в жизни захотелось выглядеть красиво и на работе.

Владимир вчера не звонил. И Лиза его номер не набрала, а могла бы…

— У вас сегодня какой-то повод?

— Нет, Ольга Семёновна, — ответила она. — Просто отдохнула в отпуске, вот и решила прийти в нормальном виде.

— Вам идёт этот оттенок синего.

— Спасибо.

В лифте воцарилось холодное молчание. Ни Ольга Семёновна, ни Лиза его не нарушали, хотя обе чувствовали себя неловко и то и дело переглядывались, отдавая друг другу право проявить в этом разговоре инициативу.

— Как проходит ревизия? — наконец-то решилась Лиза. — Я удивлена, что до меня всё это время никто не пытался дозвониться и вытребовать какие-то документы.

— Ревизор проводил проверку удалённо и, как мне кажется, ещё до того, как нам о нём огласили. Вчера, в законный выходной, готовили итоговую отчётную документацию, сегодня он наконец-то должен прибыть лично.

— Отчётную документацию? Да, конечно, — Лиза сглотнула. — Вас предупредили?

— Позвонили вчера утром, сообщили, что он наконец-то захотел познакомиться с нами всеми лично и провести более тщательную проверку. Шеф и позвонил, — Ольга Семёновна тяжело вздохнула. — Мой этаж. Хорошего дня, Елизавета Петровна.

— Взаимно.

Их предупредили. А она сегодня что будет показывать, воздух? Лиза отчётливо понимала, что её не в меру ленивые коллеги ничего не сделали. Ну, а что? Они с Володей торчали в этой гадской деревне, Верочка… Что от Верочки толку, она всё равно уже уволена, осталось только всё оформить. София занимается СМИ и спецпроектами, отчёты — это не её удел, логично, что даже в руки ничего не брала. Наташа — просто менеджер среднего звена. Анна занимается стратегиями продаж, с этой частью она, предположим, способна справиться, а вот дальше? На аналитику, которая всегда ложилась на плечи Соколова, никто из этих женщин не способен, они и Владимира-то приняли в их тесный змеиный коллектив только потому, что срочно надо было найти соответствующего специалиста.

Конечно, где-то в глубине души забрезжила надежда на то, что Владимир потому и уехал раньше — дозвонились до него, например, или где-то поймал интернет и узнал, что надо готовить отчёт. Но, во-первых, это можно было не таить от Лизы, а во-вторых, она ж его всё равно уволила. Откуда такой альтруизм? Допустим, вчера он не звонил, потому что считал, что она в деревне…

Вчера он не звонил, потому что сбежал. И хотя Лиза обещала дать себе шанс, хотя бы мысленный, она не могла подавить клокочущий в душе гнев.

Девушка толкнула дверь в отдел с такой силой, что, кажется, все до единого сотрудницы догадались, кто пришёл.

Наташа, сидевшая ближе всех к двери, вздрогнула. Софья вжалась в стул. Анна просто не сводила глаз с начальницы.

— Елизавета П-п-петровна… — прошептала она. — А м-мы думали, вы з-завтра…

— Завтра будем разговаривать о взыскательных мерах, — ледяным голосом ответила Лиза. — А сегодня, будьте добры, не мешайте мне работать. Я к себе, принесите мне кофе.

— В ваш кабинет нельзя!

Лиза остановилась на полпути.

— И что вы хотите сказать этим, Наталья? — вскинула она брови. — Что за то время, пока в процессе исполнения была одна диверсия, вы успешно справились со второй?

Наталья уцепилась пальцами в подлокотники своего кресла.

— Верочка… То есть, Вера ещё не пришла.

— Вера не придёт. Она уволена и уведомлена об этом. Но я надеюсь, что вашей компетенции, которой хватило для составления разнообразных коварных планов, будет достаточно и для приготовления напитка. Не заставляйте меня продолжать сокращения штата.

— Елизавета Петровна, погодите! — прежде чем Лиза сделала хотя бы ещё один шаг в направлении своего кабинета, на её пути возникла София. — Понимаете, там… — она сглотнула. — Там Сергей Юрьевич…

— И ревизор, — совершенно мёртвым голосом дополнила Анна. — Ещё рано утром пришли. Сказали, что в отчётах не нуждаются…

— Просили не беспокоить…

— Пока я — начальник этого отдела, — отсекла Лиза, — я буду заходить в свой кабинет, когда я этого захочу. А если у вас есть претензии по этому поводу, то можете предъявить их ревизору. Это понятно? Замечательно. А теперь отойдите в сторону, будьте добры, и не злите меня ещё больше. Вы и так сделали всё, что было в ваших силах, чтобы теперь ожидать скорого увольнения. Это понятно?

Она дождалась, когда София отступит в сторону, дошла до входа в кабинет, расправила плечи, сделала глубокий вдох и наконец-то открыла дверь, а потом, не позволяя себе замешкаться, пересекла порог.

— Добрый день! — не особенно присматриваясь к ревизору, стоявшему к ней спиной, и к ошеломлённому дяде. — Меня зовут Елизавета Петровна, я — начальник маркетингового отдела, и все вопросы, относящиеся к нему, можно решить со мной. Сергей Юрьевич, полагаю, мы не будем вас задерживать?

Ревизор — высокий мужчина в деловом костюме, — едва слышно хмыкнул и так и не повернулся к Лизе лицом, только почему-то ещё ниже опустил голову. Зато дядя, кажется, был повергнут в шок внезапным появлением племянницы, закрутился на своём месте, взглянул на проверяющего, почесал затылок и скривился.

— Лизонька, ты же должна быть в отпуске… — вкрадчиво произнёс он. — Ещё один день…

— Один день — не беда, я решила досрочно из этого отпуска выйти, — пожала плечами Елизавета. — Сергей Юрьевич, действительно, нет смысла в вашем пребывании. Простите, как я могу к вам обращаться? — последнее относилось уже к ревизору.

Дядя медленно обогнул стол, прокрался мимо Лизы, кажется, ожидая, что вспыльчивая племянница сейчас схватит какой-нибудь колюще-режущий предмет, и осторожно выскользнул за дверь. Мог бы — закрыл на ключ. Лиза же не сводила взгляда с ревизора. Неужели он так страшен, что дядя, опытный человек, так сильно испугался? Да не может этого быть! Дядю вообще мало что пугало, и уж тем более какой-то там ревизор!

Мужчина продолжал стоять к Лизе спиной, и она с трудом подавила желание и вправду схватить так удачно подвернувшуюся под руку печать и швырнуть в него.

— Я думаю, — наконец-то, уже порядком испытав терпение Лизы, — вы можете называть меня просто Владимир.

И наконец-то повернулся к ней лицом.

Лиза, конечно, не упала в обморок, у неё была не настолько слабая нервная система. Но печать, загодя высмотренная на столе, полетела аккурат ревизору в голову — благо, он был готов к подобной реакции и успел уклониться.

— Соколов! — прошипела Лиза. — Обманщик!

— Елизавета Петровна, внутренняя проверка — самая лучшая. Зато о маркетинговом отделе я знаю практически всё и уверен, что он функционирует, как… — Соколову пришлось вновь присесть, — ваши швейцарские часы.

Швейцарские часы теперь висели на уголке доски, на которой этот же ревизор и рисовал аналитические кривые, отчитываясь перед начальством.

— Надо же, — прошипела Лиза, — какой ответственный подход! Однако, я должна предъявить отчёт! — она метнулась к столу. — Где-то здесь была аналитика за предыдущий месяц, за июнь, — она выудила бумаги в тонкой папке. — Готовил её, правда, не слишком старательный сотрудник, эдакий Соколов, но не беспокойтесь, он уже уволен. Без выходного, — она сделала шаг вперёд, — пособия!

Владимир отступил назад.

— Как жаль. А мне казалось, это был хороший сотрудник.

— А вы изучите отчёт! — Лиза двинулась к нему. Соколов, что логично, попятился. — Посмотрите, и одного листа не хватает, потому что этот уволенный сотрудник чертил на нём какой-то график, — девушка встряхнула бумагами. — Что это вы, господин ревизор, не хотите просматривать наши бумаги? — Владимир за это время успел обогнуть стол, но Лиза от него не успевала. — Неужели вам неинтересно? Ах, как жаль!

На этот раз Соколов увернуться не успел, и Лиза изо всех сил ударила его бумагами по плечу.

— Внутренняя, значит, проверка! — прорычала она. — Самая лучшая! — Соколов вскинул руки, защищаясь от прицельных ударов папкой, наносимых всё в большем и большем количестве. — И что ты проверял? Функционирование деревни Лучинец? Подход местной полиции к работе? Реакцию начальства отдела маркетинга на непредсказуемые ситуации? Уровень влияния снотворного на организм женщины?! Или, может быть, проверял, как сотрудницы отдела маркетинга в постели?

Бумаги, не выдержав такого отношения, разлетелись в стороны. Лиза застыла, сжимая руки в кулаки. Ей хотелось либо очень сильно врезать Соколову, либо выцарапать ему глаза, либо сделать и первое, и второе одновременно, и желательно как можно скорее.

— Чего ты улыбаешься? — прошипела она. — Ну чего?!

— Насчёт последнего, — протянул Соколов, — то этот тест проходило только начальство.

— Ах ты ж!

Лиза искренне собиралась дать ему пощёчину. Ну, поймал за запястье, подумаешь.

И глаза она ему выцарапать хотела. Или хотя бы шею оцарапать. Или…

Нет, целоваться с Соколовым она не собиралась. А он явно не собирался спрашивать, хочет она того или нет.

Казалось, она вновь чувствовала привкус яблочного варенья — привкус любви, может быть, и…

— Отпусти, козёл! — Лиза изо всех сил толкнула Соколова в грудь, но тот продолжал крепко сжимать её в объятиях. — Пусти, сказала! Я тебя… Я тебя… Не лезь! — она отшатнулась, когда Владимир вновь потянулся за поцелуем. — Я тебя удушу, гада, на месте!

— Ну, не сердись, — улыбнулся Владимир. — Я того не стою.

— Гад!

— Ну, Лиза, — вкрадчиво прошептал он, нагло сгребая только-только высвободившуюся девушку в охапку. — Такая красивая девушка — и такая несговорчивая. Хочет, чтобы её фирма проверку не прошла… А ведь я так надеялся на то, что мы договоримся, — Владимир усадил её на стол, и Лиза, нашаривая одной рукой средство борьбы с излишне настойчивыми ревизорами, второй теперь вынуждена была то и дело смахивать его ладонь со своего бедра. — Как я только с тобой этот месяц прожил? Господи, в кого я вообще влюбился, в какую-то безумную ведьму?

Лиза аж зашипела от гнева в ответ на эти слова.

— А в кого я, спрашивается, влюбилась? — выпалила она, не до конца понимая, что именно только что сказала. — В какого-то гадкого обманщика, который полгода был якобы моим подчинённым, а потом совершенно неожиданно оказался ревизором из столицы!

— Влюбилась? — застыл Соколов.

— Я не то хотела сказать!

— Но сказала же!

— Да, — сдалась Лиза. — Сказала! Но я — сильная женщина, и как влюбилась, так и развлюблюсь! Потому что ты… Ты — подлец и обманщик! И вообще, я…

— Это должно было оказаться просто короткой проверкой, — выпалил Соколов. — Я собирался менять место работы и возвращаться обратно в Винницу, Киев — не мой город, а тут предложили вас проверить. Несколько недель. Вот я и устроился к вам в отдел, чтобы узнать, так сказать, фирму изнутри. В это время собирался подыскать какой-нибудь хороший вариант, у меня были предложения. А потом… затянуло, и я предложил своему начальству провести более тщательную проверку. Потому что моя злая, стервозная начальница, которую все именовали грымзой, казалась совершенно несклонной к каким-либо романтическим отношениям, а я не мог позволить себе её отпустить.

Лиза перестала вырываться и, заслушавшись, даже не отбивалась от чужих рук.

— Но моя начальница оказалась женщиной непоколебимой. Мужа у неё не было, жениха или хотя бы парня — тоже, но ты попробуй подойти, когда Елизавета Петровна убьёт на месте! А я раньше никогда не встречал таких, как она — настолько упорных и преданных делу. Вокруг часто вьются всякие Верочки, хватает женщин, мечтающих нарожать много детей, а я был без ума от стервозной карьеристки. А потом мне предложили эту авантюру с похищением, и стервозная карьеристка вдруг оказалась способной и обустраивать дом, и быть простой и искренней. Самой лучшей из всех женщин, которых я когда-либо знал. Потому, как коварный дракон, своровавший принцессу, я просто обязан теперь на ней жениться.

— Как излишне самоуверенный рыцарь, — прошептала Лиза, — который своровал дракона, ты просто должен быть наказан. Потому дракон в моём лице согласен стать твоей женой и портить тебе жизнь.

— Это расценивать как согласие?

— А твои слова — как предложение?

— Да, — кивнул Владимир. — Да. Ты станешь моей женой?

— Стану, — хмыкнула Лиза. — И не думай, что это будет очень просто. И что меня можно воровать, накачав снотворным. И что я потерплю каких-то женщин вокруг тебя, вроде Верочки. И что…

Она не договорила. Владимир, решив, что столь пугающая тирада может не слишком содействовать их отношениям, просто прервал пылкую Лизину речь не менее пылким и страстным поцелуем, а она, за неимением варианта получше, вынуждена была ответить ему взаимностью.

…Под дверью раздалось шуршание, шепот, а потом она осторожно приоткрылась.

— Елизавета Петровна! — ахнула излишне любопытная Наталья, сунувшая нос в кабинет. — Володя…

— Соколов, — шепнула Лиза ему на ухо, — руки будешь распускать дома. Злому дракону пора принимать своё привычное обличие.

Она соскользнула со стола, одёрнула платье и взглянула на подчинённых.

— Ну что, девочки, — протянула Лиза, — я жду отчёт за месяц, вашу карту посещений… И не думайте, что вот это, — она кивнула на Соколова, — так легко сойдёт вам с рук.

— Елизавета Петровна… — прошептала Наталья. — Так мы же… Как лучше хотели.

— А получилось как всегда, — беспомощно пожал плечами Владимир. — Но ещё есть шанс реабилитироваться, правда, Елизавета Петровна? Наташа, узнайте, пожалуйста, когда можно будет сменить табличку на двери? — он поймал на себе злой и непонимающий взгляд Лизы и дополнил: — Как я понимаю, Елизавета Петровна собирается менять фамилию?

— Чтобы я, да стала какой-то птичкой?! — возмутилась Лиза. — Да никогда!.. Но вы, Наталья, узнайте, узнайте. Может, и пригодится…

Конец