ЧАСТЬ ВТОРАЯ · ПОДОЗРЕВАЮТСЯ ВСЕ

Я не люблю терять сознание. По-моему, это некое клише: трепетные девушки должны падать в обморок при любом мало-мальски серьезном испытании или же взрыве эмоций. Но меня тяжело назвать трепетной девицей. Тем более мой вес не располагает к тому, чтобы меня постоянно таскали на руках. Хоть Дариан и сильнее, чем может показаться с учетом его худосочной комплекции, однако я прекрасно понимаю, что даже ему подобный подвиг на постоянной основе вряд ли будет в радость.

Говоря откровенно, за всю свою жизнь я падала в обморок не так уж и часто. И, по иронии судьбы, каждый раз это было связано с интригами Норберга и его деятельным вмешательством в мою судьбу. Подумать только, за месяцы, минувшие с момента моих невеселых приключений в Гроштере, я ни разу не теряла сознание, предпочитая крепко держаться за эту реальность. Но стоило только мне повстречать Норберга — как я уже дважды за неполные сутки оказываюсь в плену небытия. Удручающая и весьма тревожащая статистика!

Я уныло раздумывала о своей печальной судьбе, не торопясь открывать глаза. Судя по всему, в комнате помимо меня присутствовал еще кто-то. Я слышала негромкое дыхание человека, сидевшего, по всей видимости, на стуле около кровати. Наверное, это Дариан ожидает моего пробуждения. Но мне не хотелось сейчас с ним разговаривать. Более всего я боялась, что на меня опять накатят беспричинные гнев и раздражение. Даже страшно представить, что по этому поводу думает мой муж! Очень неприятно осознавать, что человеку, который настолько дорог тебе, вдруг становится в тягость твое присутствие. Да, я нахожусь под действием чар. Но в обществе бытует мнение, будто истинная любовь сильнее любых заклинаний. И я уверена, что в глубине души Дариана уже поселился противный червяк сомнений: так ли счастлив и прочен наш брак.

— Можете прекратить притворяться, Алекса, вашего мужа тут нет, — вдруг раздался голос… Нет, не Дариана, а Норберга.

Я изумленно распахнула глаза. Недоверчиво уставилась на менталиста.

Он и в самом деле сидел около кровати, правда, не на стуле, а подтащил для этих целей глубокое удобное кресло. Судя по всему, за время моего обморока он успел переодеться и сменить испачканную зеленой слизью рубашку на другую.

Я невольно смутилась, вспомнив, что свой камзол Норберг отдал мне на хранение в кабинете. Что я с ним сделала? Демоны, по-моему, просто выкинула в сторону, когда над моей головой завис разъяренный призрак, желающий испепелить меня на месте.

— Ваш камзол, — виновато протянула я, — простите, кажется…

— Забудьте о нем, — оборвал меня Норберг и слабо улыбнулся. — Он мне никогда особо не нравился. А после того, как по нему пронесся в своих сапогах ваш супруг, его можно смело выкидывать.

Я беззвучно охнула, внезапно осознав, что не чувствую на себе платья. Повыше подтянула одеяло, борясь с невыносимым желанием нырнуть под него с головой. А то вдруг Норберг обладает способностью видеть под тканью.

— Не беспокойтесь, вас раздела Сесилия, — без особых проблем понял причину моего смущенного румянца Норберг. — Естественно, при деятельном участии вашего супруга. Ваше платье… В общем, боюсь, оно тоже загублено. При падении вы испачкали его той зеленой дрянью.

— О, понятно, — сказала я лишь потому, что надо было что-то сказать. Кашлянула и продолжила, стараясь, чтобы мой голос прозвучал как можно более спокойно: — А где Дариан?

— Мне с величайшим трудом удалось убедить вашего мужа оставить вас на мое попечение, — как-то очень витиевато выразился Норберг.

— Но почему? — Я немедленно надулась, почувствовав себя даже несколько оскорбленной.

— А вы бы хотели увидеть его сейчас? — невежливо вопросом на вопрос ответил Норберг. — Только скажите правду, Алекса. Клянусь честью, что не передам ваши слова глубокоуважаемому виеру.

Я опустила голову. Желание забраться под одеяло усилилось многократно. Все, что угодно, лишь бы спрятаться от его изучающего взгляда!

— Не знаю, — глухо ответила я. — То есть, я, конечно, очень хочу его увидеть и обнять! Но боюсь, что при виде его вновь почувствую отвращение.

— Что же, вы честны, и это, несомненно, положительная черта характера, — отметил Норберг. — Именно эти доводы я попытался привести вашему мужу. Я сказал ему, что вы не властны сейчас над собственными чувствами. И он должен проявить снисхождение. В конце концов, под действие этих чар вы угодили потому, что спасали его. В итоге виер Дариан согласился со мной и сказал, что попытается пореже попадаться вам на глаза, пока мы не разберемся в природе заклятия и не найдем способ его снять. К тому же он обещал, что перестанет так демонстративно обижаться на вас.

— Вы действительно все это сказали Дариану? — ужаснулась и одновременно восхитилась я.

— А зачем мне вас обманывать? — Норберг пожал плечами. Затем вдруг ловко накрыл своей ладонью мою руку, которую я не успела убрать под одеяло, наклонился и прошептал, глядя мне в глаза: — Я не враг вам, Алекса. Сколько раз можно повторять это? И я очень хочу, чтобы вы научились видеть во мне друга.

Видеть в Норберге друга? Хм-м, забавное предложение. Особенно если учесть, что я знаю, какую изощренную ловушку он подстроил Санфорду. В результате этого бедный старик был вынужден покончить с собой, не сумев совладать с угрызениями совести за поступок, которого не совершал. А ведь бывший ректор гроштерской Академии колдовских искусств наверняка считал Норберга если не другом, то уж приятелем точно. Интересно, сколько раз они распивали вместе вино и делились новостями о студенческой жизни? Поди, не счесть. Нет уж, я предпочитаю учиться на чужих ошибках, а не только на своих.

— Не верите мне, — скорее утвердительно, чем вопросительно протянул Норберг. В его тоне послышалось отчетливое сожаление, и он чуть сильнее сжал пальцы на моем запястье. — Ну что же, у меня будет время доказать вам обратное. Я терпелив, Алекса, и в этот раз не сделаю столько ошибок, сколько в прошлый.

В прошлый раз Норберг сделал какие-то ошибки? По-моему, я только чудом вырвалась из столицы и таким образом избежала участи примерить черные одежды «вороны».

— А теперь вернемся к насущному, — прохладно проговорил Норберг. — Алекса, я приглашу служанку. Она поможет вам одеться, после чего я настоятельно рекомендую вам хорошо подкрепить свои силы горячим обедом.

Обедом? Мои брови сами собой поползли на лоб. О каком обеде, хотелось бы знать, он говорит? Неужели я пробыла в обмороке так долго?

— Или вернее сказать — подкрепить силы ужином? — задумчиво исправился Норберг. — Дело-то ближе к вечеру.

— К-как — к вечеру? — слегка запинаясь, спросила я. — Сколько же я была без сознания?

— Достаточно долго, — сказал Норберг. — Видимо, такое количество приключений далеко не лучшим образом сказалось на вашем организме, и он воспользовался первым удобным случаем, чтобы восполнить свои силы долгим сном.

Я нахмурилась. А не воспользовался ли кое-кто сонными чарами? Хотя уверена: если я спрошу напрямик, то Норберг обязательно начнет отпираться. Вон как честно и преданно смотрит на меня. А на самом дне зрачков так и прыгают насмешливые искорки.

— Предлагаю продолжить наш разговор после всего этого, — завершил Норберг и встал. Задумчиво обронил, глядя на меня сверху вниз: — Сдается мне, Алекса, в этот раз вы угодили в действительно неприятную и очень опасную ситуацию.

От таких слов я аж подпрыгнула на кровати. Открыла было рот, желая обрушить на Норберга водопад своих вопросов, но он поспешно ретировался, напоследок подарив мне ободряющую улыбку.

***

Я сидела за обеденным столом и мрачно ковырялась вилкой в великолепнейшем жарком, не испытывая никакого аппетита.

Естественно, после ухода Норберга я голодным клещом вцепилась в пришедшую помочь мне Сесилию, желая вызнать, чем же завершилась прошлая ночь. Увы, служанка ничего не знала. По ее словам, после происшествия в моем кабинете и изгнания призрака в мир мертвых, Норберг с Дарианом уединились в гостиной и долго о чем-то спорили. Оба при этом говорили настолько тихо, что нельзя было понять, о чем ведется речь. К тому же она в этот момент хлопотала возле меня в спальне. Сняла испорченное платье, смазала лечебным бальзамом парочку найденных ожогов, благо, что они оказались несерьезными.

После того, как она укрыла меня одеялом и уже приготовилась уходить, пришел Дариан. Попросил оставить нас наедине и около часа провел около моей кровати. Затем его в буквальном смысле слова выгнал прочь Норберг, приказав идти отдыхать. С тех пор хозяина она не видела. Он не вышел на завтрак, проигнорировал обед. Наверное, тоже отсыпался после ночных приключений.

Кстати, брата Норберга, Фелана, в доме не было, и Сесилия понятия не имела, когда именно он покинул наше жилище.

Я наколола на вилку особенно аппетитный кусочек мяса, поднесла его ко рту, но тут же с гримасой отвращения положила обратно. Нет, ком в горле стоит от волнения. Как говорится, если хочешь похудеть — то вляпайся в какое-нибудь смертельно опасное приключение. Тут уже не до жиру, быть бы живу.

— Алекса? — вдруг негромко окликнул меня знакомый голос.

Я удивленно повернулась и увидела Дариана.

Мой несчастный супруг стеснительно переминался с ноги на ногу на пороге обеденного зала, не делая ни малейшей попытки приблизиться ко мне.

— Виер Норберг запретил мне общаться с тобой, — совершенно несчастный тоном произнес Дариан. — Сказал, что чары, под действием которых ты находишься… В общем, он почти уверен, что рано или поздно ты не сумеешь совладать с насланными эмоциями и попытаешься убить меня. И будет лучше для всех нас, если этот момент произойдет как можно позже.

Я попытаюсь убить Дариана? Я открыла было рот, желая с гневом опровергнуть столь смехотворное утверждение Норберга, но с ужасом почувствовала, что не могу вымолвить и слова.

Убить Дариана… Я невольно покосилась на нож, лежащий на столе передо мной. Убить этого человека, одно присутствие которого заставляет мою кровь кипеть от негодования… А почему бы и нет?

Я издала тихий тоскливый стон, осознав, о чем только что подумала на полном серьезе. Закрыла глаза и несколько раз с силой мотнула головой, пытаясь избавиться от настолько страшных мыслей. Затем с силой ущипнула себя за локоть. Боль отрезвила меня, и я опять посмотрела на Дариана, более не испытывая навязчивого желания наброситься на него.

— Это правда, — совсем тихо констатировал он. — Ты на самом деле способна на такое.

— Дариан, — негромко сказала я. — Я не понятия не имею, под действие каких чар угодила. Да, мне очень тяжело сдерживать свои эмоции при виде тебя. Однако не забывай, что этот удар предназначался тебе. Кто-то очень хотел, чтобы ты возненавидел меня.

— Но я не понимаю, кому бы это могло понадобиться! — Дариан всплеснул руками. Шагнул было ко мне, и одновременно я отодвинула стул, резким движением едва не опрокинув его. Встала, благоразумно стараясь держаться как можно дальше от собственного супруга.

— Ох, прости! — опомнившись, Дариан остановился. Кашлянул и продолжил: — Я в самом деле не понимаю, Алекса, кому бы это могло понадобиться!

— Ну вот, так и знал, что вы, виер, не сумеете остаться в стороне и обязательно попытаетесь нарушить мой запрет, — оборвал его Норберг.

Менталист так беззвучно появился в обеденном зале, что я вздрогнула от неожиданности, а Дариан так вообще подпрыгнул на месте. Скорчил настолько виноватую физиономию, будто строгий учитель поймал нерадивого воспитанника за подглядыванием на экзамене, и неохотно повернулся к вновь прибывшему.

— Вы же обещали, — укоризненно проговорил Норберг, подойдя ближе и встав так, чтобы оказаться между мной и Дарианом.

— Я хотел проверить, все ли в порядке с Алексой! — с вызовом ответил Дариан. — В конце концов, она моя супруга, и я волновался…

— А еще вы не поверили моим словам, что Алекса способна убить вас, — опять не дал ему договорить Норберг. — Посмотрите на нее. Как вы думаете, о чем она сейчас так усердно размышляет, глядя на этот прекрасно наточенный столовый нож?

Дариан споткнулся на полуслове и воззрился на меня с нескрываемым ужасом в глазах.

Беда была в том, что Норберг застал меня врасплох. Я действительно смотрела на нож и с непонятным сладострастием представляла, как будет здорово вонзить его в шею Дариану. Это заставит его замолчать. И тогда мне больше не придется слышать его голос.

— О небо, Алекса! — чуть слышно простонал Дариан, прочитав ответ по моему смущенному лицу. Отступил на несколько шагов.

— И не забывайте, виер, что Алекса сейчас испытывает эмоции, предназначенные для вас, — немного сбавив тон, произнес Норберг. — Это вы должны были возненавидеть ее. Смею напомнить, что ваша супруга — маг. И маг неплохой, что бы там она о себе ни думала со своей природной скромностью. А еще по собственному опыту скажу, что она обладает неплохим иммунитетом к ментальной магии. Чары, под действием которых она сейчас находится, относятся именно к этому виду колдовского искусства. То бишь, ваша жена еще неплохо сопротивляется заклятью. Будь вы на ее месте, как планировали нападающие, то история завершилась бы уже вчера. И завершилась бы очень и очень трагично.

— Вы намекаете на то… — Глаза Дариана от ужаса и изумления стали совершенно совиными — так сильно они округлились.

— Я не намекаю, а говорю прямо: вчерашнее нападение имело своей целью убийство вашей супруги, — перебил его Норберг. — Кто бы ни спланировал его, он прекрасно знал ваш характер и понимал, что вы будете сражаться до последнего. Пока пятерка нанятых головорезов разыгрывали спектакль, изо всех сил стараясь не причинить вам ненароком вреда, шестой подкрался к карете с другой стороны. И если бы не боевой характер Алексы, которая без малейшего сожаления оглушила того негодяя, то ее убили бы уже тогда. Когда этого не произошло — в ход пошел запасной вариант.

Я от изумления совершенно некрасиво раззявила рот. Ой, такая трактовка событий мне как-то не приходила в голову! Но Норберг говорит так уверенно, будто у него не оставалось ни малейших сомнений в том, что его версия — единственно верная.

— Давайте переместимся в гостиную и обсудим все, — уже обычным своим спокойным голосом предложил Норберг. — Разговор предстоит долгим и тяжелым. Я бы предпочел провести его не на ногах.

— Да-да, конечно, — первым спохватился Дариан. Покачнулся было в мою сторону, явно желая взять за руку, но тут же опомнился и остановился.

— Идите первым, виер, — насмешливо посоветовал ему Норберг. — Будет лучше, если между вами и вашей прелестной супругой некоторое время побудет третий. Так, на всякий случай.

Я недовольно нахмурилась. Да, конечно, Норберг прав. Прежде всего так будет безопаснее и для Дариана, и для меня. Но мне не понравилось как это прозвучало. Как нечто… не совсем приличное.

***

В гостиной Норберг первым делом отправился к столику с напитками. Придирчиво изучил этикетки бутылок, выставленных строгой шеренгой. Выбрал одну и откупорил, после чего налил два бокала. Один вручил Дариану, другой, сделав приличный круг по комнате, — мне.

Мой муж крайне серьезно отнесся к предупреждению менталиста о том, что не стоит меня лишний раз провоцировать. Поэтому занял кресло в самом дальнем от меня конце комнаты. И все равно мне было не по себе от его присутствия в комнате. Пожалуй, оно и к лучшему, что Норберг предпочел остаться около меня. Если я брошусь на Дариана, то он успеет меня остановить.

Я невольно усмехнулась от своих мыслей, потому что вспомнила, с какой легкостью Дариан расшвырял ту пятерку нападающих. Да нет, пожалуй, мой супруг без особых проблем выйдет победителем из подобной схватки. Но лучше не проверять это на собственном опыте.

— Откуда вы знаете про того рябого мужика, который рвался в карету? — первым делом спросила я у Норберга, грея между ладонями бокал и медленно опустившись в кресло. — Я ведь не успела о нем рассказать, потому что ворвалась Сесилия с воплями о том, что Гисберг нуждается в срочной помощи.

Менталист задумчиво пожевал губами, глядя то на меня, то на Дариана, словно прикидывая, достаточное ли расстояние нас разделяет. Затем пожал плечами, подвинул одно из кресел так, чтобы оно почти соприкасалось с моим, и тоже сел.

Я украдкой поежилась. Выглядело все это очень странно. Будто я и Норберг — пара, а Дариан — так, в гости заглянул. Судя по кислому выражению лица моего супруга, он подумал о том же. Но возражать никто из нас не осмелился.

— Я видел ваши воспоминания, когда проводил сканирование ауры, — честно ответил Норберг. Торопливо добавил, заметив, что я гневно вскинулась: — Нет, я не изучал вашу память, Алекса. Просто переживания от нападения были слишком свежи, поэтому я не смог игнорировать ваши эмоции. И знаете, что меня удивило больше всего?

— Что же? — полюбопытствовала я.

— Что напавший на вас был без маски, тогда как пятеро других предпочли закрыть лица. — Норберг нервно забарабанил пальцами по своему колену. — Почему?

— Потому что этот негодяй знал, что Алекса не сумеет опознать его, поскольку погибнет, — прошипел Дариан и с такой силой сжал кулаки, что его костяшки побелели от напряжения.

Я взглянула на мужа и опять поежилась. Было в его лице что-то такое… не совсем хорошее. Точнее, совсем не хорошее. И на какой-то миг мне стало даже жаль того, кто устроил все это. Не сомневаюсь, ему придется очень несладко, когда мы выясним, кто стоит за всем этим.

«Если выясним».

Я покачала головой и украдкой взглянула на Норберга. Нет, никакого «если» тут не может быть. Я не сомневалась, что с помощью Норберга мы быстро вычислим злоумышленников.

Правда, совсем другой вопрос, что он за эту помощь потребует.

— Но Алекса умудрилась отбиться, и тогда в ход пошел запасной вариант, — продолжил Норберг. — Чары. И опять неудача. Заклятье угодило в Алексу, поэтому ей выпала сомнительная честь возненавидеть своего законного супруга. Иначе вы почти сразу после этого убили бы ее собственными руками, воспылав ненавистью.

По моей спине в очередной раз промаршировали ледяные мурашки. Я представила, как это было бы. Вот я подбегаю к Дариану, желая проверить, не пострадал ли он. А он поворачивается ко мне, и в его глазах нет ни капли узнавания и только обжигающая злость… Бр-р, жуть какая!

— Но этого неизвестному преступнику показалось мало, — проговорил Норберг. — Была и еще одна попытка покушения на вашу жену, виер Дариан.

Еще одна? Я испуганно заерзала на кресле. О чем это он?

— Вы о призраке? — первым догадался Дариан. — Но, право слово, я считал, что неупокоенный дух появился из-за неудачного опыта.

— С каких это пор средство для усмирения непослушных волос стало одним из ключей для открытия дверей между мирами? — с сарказмом спросил Норберг. — В данном случае мы имеем дело с простейшим совпадением, а точнее сказать — с хитрым расчетом. Призрак виера Гастона Гальера материализовался в вашем доме далеко не просто так, поскольку место гибели сего приснопамятного мужчины находится не здесь. Ваша жена рассказала мне о том, как ловко ей вручили блокнот с записями, прежде принадлежащий Гастону. Я более чем уверен, что он был зачарован должным образом. В вашем жилище, виер, умеет колдовать только Алекса. При первом же применении любых чар призрак должен был пробудиться от многовековой спячки. По воле слепого случая вышло так, что это совпало с изготовлением воистину проклятого эликсира, пятна от которого ничем нельзя вывести с одежды. Но если Алекса вместо этого посвятила бы прошлый вечер изготовлению амулетов — то итог оказался бы точно таким же. А вы знаете, виер, чем печально известен этот самый Гастон?

— Понятия не имею, — буркнул Дариан.

Выглядел он сейчас настолько ошеломленный, что я невольно улыбнулась. Правда, тут же посерьезнела, напомнив себе, что особых причин для веселья у меня нет. Даже более того — плакать пора! По всему выходит, что кто-то всерьез задумал меня убить. Но кому я успела перейти дорогу?

— Барон Гастон Гальер очень не любил женщин, — пояснил Норберг. — Всех женщин, но особенно молодых и симпатичных. А среди последних истово ненавидел тех, кто обладал хотя бы искоркой магического дара. Ему принадлежало поместье в окрестностях Хельона. Вы только недавно переехали сюда, но наверняка слышали про Кровавого барона, которым любят пугать местных детишек.

Я невольно кивнула, подтверждая его слова. Действительно, пару раз Сесилия в моем присутствии горячо призывала этого самого барона в кошмары нерадивых разносчиков из всевозможных лавок, доставляющих нам продовольствие.

Значит, вот оно как. Н-да, даже не знаю, стоит ли гордиться знакомством со столь известной исторической личностью.

— Кто бы ни подсунул этот блокнот Алексе, он точно знал, что именно на ее голову в первую очередь падет гнев барона Гастона, — со зловещим смешком завершил Норберг. — Она бы пробудила призрак от многовековой спячки, и она бы погибла первой. Возможно, пострадала бы еще Сесилия. А вот вам, виер Дариан, было бы совершенно нечего опасаться. Вы мужчина. К тому же не обладаете и зачатками магического дара.

Я вспомнила о бокале с вином, который все это время держала в руках. Поднесла его ко рту, но мои пальцы так сильно тряслись после услышанного, что я едва не расплескала все содержимое на платье. Сделала глубокий глоток и зажмурилась, силясь осмыслить услышанное.

Меня пытаются убить. Каким-то чудом и благодаря неслыханной удаче я пережила уже два покушения. Но, по всей видимости, неизвестный злодей на этом не успокоится. Судя по его маниакальной настойчивости, последуют и новые попытки. Но почему? Кому я успела так насолить? Я ведь в Хельоне меньше года и не успела обзавестись никакими знакомствами!

— О небо, но кому это могло понадобиться? — услышала я восклицание Дариана, которое удивительно точно повторило мои мысли.

— Вам лучше знать, — хмыкнул Норберг. Помолчал немного и вкрадчиво добавил: — А вообще, в подобных случаях убийцу надлежит искать в ближайшем окружении жертвы. Чаще всего именно безутешный супруг или супруга бывают повинны в трагедии.

— Что?!

Я аж подскочила на месте от разъяренного рыка Дариана. Открыла глаза и увидела, что мой супруг вскочил с места и сделал несколько шагов по направлению к Норбергу, весьма недвусмысленно сжимая кулаки.

— Сядьте! — резко приказал ему Норберг и глазами показал на меня.

Дариан тут же как-то испуганно съежился и попятился, прекрасно поняв, на что намекает менталист. Грохнулся обратно в кресло, но кулаки не разжал.

— Я никогда и ни за что не причиню Алексе вреда! — гневно воскликнул он. — Одно предположение настолько оскорбительно…

— Я ни в коем разе не обвинял вас, глубокоуважаемый виер, — досадливо поморщившись, перебил его Норберг. — Я просто говорю о статистике. В данный момент я склонен подозревать всех. Увы, сейчас на вас амулет, защищающий ваши мысли. Поэтому я просто не имею права вычеркнуть вас из числа подозреваемых.

— Ах так? — Дариан прищурился. Затем вдруг резко сдернул цепочку с шеи, от злости даже не удосужившись расстегнуть ее. С ледяным презрением обронил: — Считайте это моим разрешением воспользоваться ментальной магией.

Ох! Я покачала головой. Я понимала, что Дариан находится под властью эмоций, но все-таки не стоило так поступать. Вполне вероятно, Норберг провоцировал его на такой поступок, по какой-то причине желая заглянуть в его мысли. И, судя по довольной усмешке, проскользнувшей по губам менталиста, он добился-таки своего.

Правда, улыбка сразу же пропала, словно только почудилась мне. Норберг моментально стал очень серьезным. Подался вперед, с жадным интересом впившись глазами в Дариана.

Мой супруг с горделивым вызовом вскинул подбородок. Но я слишком хорошо знала его, поэтому догадывалась, какие чувства на самом деле одолевают Дариана в этот момент. Очень неприятно осознавать, что в твоей голове сейчас кто-то копошится, с придирчивой доскональностью изучая все твои воспоминания, мысли, стирает пыль с самых давних и тщательно забытых постыдных секретов и поименно знакомится с каждым твоим тараканом.

Спустя неполную минуту Норберг опять расслабленно откинулся на спинку кресла.

— Можете надеть свой амулет, — небрежно разрешил он. — Вы невиновны, виер.

Дариан с нескрываемым облегчением перевел дыхание и взял бокал, который прежде поставил на подлокотник. Одним глотком осушил его. Затем взял амулет и изо всех сил сжал его в ладони.

— Алекса, недавно вы высказали интересную мысль, — тем временем продолжил Норберг, теперь все свое внимание сосредоточив на мне. — Когда вы ссорились с мужем, то в сердцах крикнули, что, по вашему мнению, без женского участия в этом деле не обошлось. Почему вы так подумали?

Ох. И мои щеки потеплели от смущения. Н-да, стоит отметить: наблюдательности Норбергу явно не занимать. Ну да, ляпнула, не подумав. Но тогда я была слишком раздражена и обижена, поэтому почти не контролировала свои слова.

— Обычно сказанное в сердцах является самым честным и откровенным, — негромко добавил Норберг, каким-то чудом уловив мои мысли. — А вы к тому же, Алекса, обладаете неплохими способностями к ментальной магии, хоть и предпочитаете их не развивать. Однако вы лучше кого бы то ни было изучили вашего мужа, буквально проросли в него своими мыслями и нервными окончаниями, пусть это и прозвучит странно. Значит, что-то вынудило вас так сказать. Я хочу знать — что именно.

— Ну, это уж слишком! — не выдержав, прервал его разглагольствования Дариан. Опять встал, небрежным движением случайно смахнув бокал с подлокотника. Тот с нежным хрустальным звоном разлетелся вдребезги, однако Дариан не обратил на это ни малейшего внимания. Пылая от возмущения, он выпрямился во весь свой немаленький рост и прорычал, глядя побелевшими от ярости глазами на Норберга: — Сначала вы обвинили меня в том, что я пытаюсь убить жену. Теперь начали намекать, будто я неверен ей. Знаете, это уж чересчур! Пойдите вон отсюда и никогда больше не появляйтесь в нашем доме!

Я испуганно втянула голову в плечи. Ого! Пожалуй, я еще ни разу не видела Дариана настолько разъяренным. В его голосе звенела непривычная сталь, глаза метали молнии, да что там, он даже стал словно выше ростом.

Затем я с любопытством посмотрела на Норберга. Интересно, как он отреагирует на это? Неужели встанет и действительно уйдет? Стыдно признаться, но мне не понравилась эта мысль. Я не хочу, чтобы Норберг уходил. Рядом с ним я чувствовала себя спокойной и защищенной. Все-таки, как ни крути, но от злобного призрака спас меня именно Норберг. Если бы не его вмешательство, то, скорее всего, я бы уже предстала перед судом богов.

— Пойдите вон! — вновь грозно рявкнул Дариан, когда осознал, что пауза несколько затянулась.

— И не подумаю, — хладнокровно отозвался Норберг, по-прежнему восседая в кресле и с откровенной насмешкой взирая на моего разгневанного супруга.

— К-как? — От подобной наглости несчастный Дариан начал запинаться. По-моему, он всерьез ожидал, что Норберг смутится, встанет и немедленно покинет наш дом. А тут оказалось, что тот даже пальцем не желает нужным пошевелить.

— Как? — чуть окрепшим голосом повторил Дариан и с весьма недвусмысленными намерениями опять сжал кулаки. — Ну, знаете ли!.. Это переходит всяческие грани…

— Вы предлагаете устроить самую настоящую драку на глазах вашей очаровательной супруги? — оборвал его Норберг и широко улыбнулся, наблюдая за тем, как пунцовый румянец гнева начал медленно, но верно заливать лицо Дариана. Снисходительно обронил: — Не стоит, глубокоуважаемый виер. Право слово — не стоит. Вы ведь понимаете, что проиграете, и вашему самолюбию окажется нанесен непоправимый удар. Стоит ли так рисковать?

Дариан угрюмо молчал. Его явно впечатлили доводы менталиста, но идти на попятную он не торопился, видимо, не желая выглядеть смешным в моих глазах. И это было приятно. Ну, то есть, я продолжала испытывать глухое раздражение, которое только усиливалось от малейшего взгляда на мужа. Но где-то очень глубоко в душе я почувствовала себя польщенной. Надо же, Дариан прекрасно осознает, что эту схватку ему не суждено выиграть, но все равно готов биться до последнего.

По всей видимости, Норберга тоже впечатлила отчаянная храбрость противника. По крайней мере, в его глазах мелькнула тень уважения.

— Я не покину ваш дом до тех пор, пока не буду абсолютно уверен в том, что Алексе ничего не угрожает, — уже мягче сказал он. — И позволю себе сообщить, что она сама разрешила мне принять участие в расследовании.

— Это правда? — Дариан требовательно посмотрел на меня.

Я лишь виновато потупилась и едва заметно кивнула. Да, разрешила. А что я еще могла сделать? К тому же, как ни крути, но, скорее, это я должна просить Норберга о помощи. Он спас мне жизнь, не дав призраку испепелить меня заживо!

В гостиной после этого повисла такая полная всеобъемлющая тишина, что я услышала, как где-то на улице заунывно завыла собака, приветствуя наступление еще одного морозного вечера.

— Что же, вижу, ты не учишься на печальном опыте прошлого, — наконец, сказал Дариан.

Нет, он больше не угрожал и не кричал. Напротив, весь его воинственный пыл растаял на глазах. Он разжал кулаки, потер переносицу, даже не пытаясь скрыть предательскую дрожь пальцев.

— Я думал, события в Гроштере ясно дали тебе понять, что есть люди, от которых стоит держаться как можно дальше, даже если они предлагают тебе помощь, — негромко добавил он. — Как говорится, бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

Почему-то мне стало стыдно. Я опустила голову и принялась с преувеличенным вниманием разглядывать ковер под своими туфлями, опасаясь даже на миг встретиться глазами со своим супругом.

— Надеюсь, вы меня извините, — произнес Дариан, когда понял, что ответа от меня так и не последует. Устало понурил плечи и медленно отправился прочь из гостиной.

— Куда ты? — не выдержав, окликнула его я.

Удивительное дело, но сейчас глухое раздражение на супруга, которое мучило меня, почти улеглось. А на смену ему пришло новое чувство, более всего напоминающее раскаяние.

— Не буду мешаться под ногами, — не оборачиваясь, кинул Дариан. — К тому же, как я понял из слов достопочтенного виера Норберга, мне надлежит держаться как можно дальше от тебя. Во избежание, так сказать, всяких неприятных неожиданностей. Вот и постараюсь следовать его рекомендациям.

Я хотела было еще что-то сказать. Даже открыла рот и попыталась подняться из кресла. Глаза почему-то обожгли непрошенные слезы. Но я перехватила предупреждающий взгляд Норберга. Тот едва заметно покачал головой, и я послушно опустилась обратно в кресло.

Наверное, Дариан все-таки ожидал, что я остановлю его. По крайней мере, на пороге гостиной он почти остановился, но на меня по-прежнему не глядел. Однако, осознав, что я ничего не скажу ему, почти выбежал прочь.

Я тяжело вздохнула. Меня раздирали сейчас совершенно противоположные эмоции. С одной стороны, хотелось броситься за Дарианом и попросить у него прощения. А с другой… С другой, как ни печально осознавать, но мне словно стало легче дышать после его ухода.

— Не переживайте, — с сочувствием сказал Норберг. — Он вернется. Обязательно вернется.

— Вы уверены в этом? — тоскливо протянула я, глядя на закрывшуюся дверь.

— Никогда и ни в чем нельзя быть абсолютно уверенным. — Норберг пожал плечами. — Алекса, а вдруг через мгновение на вашего супруга упадет кирпич, а я вам тут наобещал с три короба?

Я вздрогнула и с нескрываемой опаской посмотрела на него. Уж не намекает ли он на то, что вздумал расправиться с моим супругом? Но в голосе Норберга не было и намека на угрозу. Он просто констатировал факты.

— Я хочу сказать, что если не произойдет ничего непоправимого, то ваш супруг обязательно вернется к вам, — пояснил Норберг, перехватив мой взгляд. — Если, конечно, по-настоящему любит.

Если! Я горько усмехнулась. Да, воистину, Норберг не был бы Норбергом, если бы не добавил в последнюю фразу чуточку скрытого яда.

— Ну а теперь к делу, — продолжил он намного серьезнее. — Чем быстрее мы выясним, кто стоит за этими нападениями, тем быстрее ваша жизнь вернется к обычное русло, чего вы, насколько я понимаю, желаете всем сердцем.

— А что взамен? — уныло вопросила я. — Что вы потребуете взамен вашей помощи?

— Ничего невыполнимого для вас!

И Норберг показал в широкой ослепительной улыбке все свои белоснежные зубы.

Правда, мне было совсем не до веселья. Ох, ну и в ситуацию же я угодила! Как бы в итоге мне не пришлось стать одной из верных «ворон» Норберга. Но, с другой стороны, на чаше весов моя жизнь!

***

Был ранний вечер, но февраль, пожалуй, один из самых темных месяцев в Хельоне. Порой солнце не видно неделями, поскольку оно не в силах пробиться через плотные снеговые тучи. Вот и теперь за окнами вновь мело, укутывая деревья и улицы города в белые одежды.

Я невольно передернула плечами и задвинула занавески, чтобы вид ненастья не отвлекал меня. Что скрывать, я никогда не любила зиму и, особенно, метели. Казалось, будто бесконечные снегопады способны стереть всю мою прошлую жизнь, заставив все начать заново. Так легко заблудиться в буране, не узнав знакомых мест, и так тяжело найти дорогу домой, где тебе всегда рады и ждут.

— Придется начинать без Фелана, — в этот момент проговорил за моей спиной Норберг, чем заставил меня вынырнуть из философских рассуждений.

Мы сейчас расположились в моей мастерской, которая находилась на достаточном отдалении от дома. Нет, это была не моя идея и, говоря откровенно, она мне не нравилась. Как бы Дариан не взбесился пуще прежнего, узнав, что я уединилась тут с Норбергом. Он ведь прекрасно знает, как последний относится ко мне, полагаю, даже догадывается о том, что менталист пытался меня соблазнить. В доме мне было бы намного спокойнее. Мало кто способен заняться развратом, если в комнату в любой момент может заглянуть тот же Гисберт. А тут… Установи сигнальные чары на дорожке, ведущей от дома к мастерской, и делай, что знаешь. Все равно успеешь привести себя в порядок.

Но, увы, Норберг остался глух к моей просьбе расположиться для беседы в гостиной. По его словам, мы бы не смогли там нормально поговорить. Мол, языки у слуг часто бывают длинными. Нет, он не обвиняет, конечно, Гисберта и Сесилию в том, что они могли снабжать злоумышленников информацией, поскольку заглядывал в их мысли. По крайней мере, сознательно. Но, вполне возможно, они делают это случайно. Опытный преступник без особых проблем способен разговорить кого угодно. А там и не заметишь, как сам о себе все великие тайны выложишь без малейшего принуждения.

В общем, так или иначе, но мы оказались здесь. И теперь я нервничала, то и дело выглядывая в окно — не спешит ли к мастерской разъяренный Дариан, решивший, будто я тут развлекаюсь с Норбергом.

— А где ваш брат? — поинтересовалась я, когда до меня дошел смысл последней фразы менталиста.

— Занят, — коротко ответил тот. Недовольно хмыкнул, заметив, что я продолжаю на него выжидающе смотреть, после чего неохотно добавил: — Знаете ли, я не лукавил, когда сказал, что в Хельон меня прежде всего привело дело государственной важности. Фелан был так любезен, что согласился взять это на себя, позволив мне разбираться с проблемами, так сказать, личного характера.

— И вы, конечно же, не желаете рассказать мне, что за беда привела вас в Хельон, — скорее, утвердительно, чем вопросительно сказала я, недовольно передернув плечами.

Ишь ты, я для него — проблема личного характера! Даже не знаешь, чувствовать ли себя польщенной или оскорбленной. Но одно ясно, мы слишком сблизились за последние сутки. И мне надлежит быть настороже. Все-таки Дариан прав: бесплатный сыр бывает только в мышеловке, и Норберга нельзя назвать альтруистом, свою выгоду он умудряется извлечь из любой ситуации.

— Не желаю, — как и следовало ожидать, ответил Норберг. Помолчал немного, но вдруг добавил: — Хотя нет, пожалуй, пару слов скажу. Алекса, как вы относитесь к новому королевскому наместнику?

— К Кеймону Регасу? — удивленно переспросила я. Пожала плечами. — Да никак, в общем-то. Я сделала для него амулеты, защищающие мысли от проникновения извне, но мы практически не общались.

— И продолжайте с ним не общаться, — от души посоветовал мне Норберг. — Кеймон одно время был тесно связан с почитателями бога-пасынка. Он вроде как раскаялся, но кто знает, искренне ли это чувство. Как говорится, черного кобеля не отмыть добела.

Я невольно хихикнула, услышав столь простонародное изречение из уст холеного и обычно весьма высокомерного мужчины.

— Если все так, то почему Кеймона не арестуют? — поинтересовалась я. — Ведь, насколько я понимаю, служение богу-пасынку требует человеческих жертвоприношений.

— Сам Кеймон никого и никогда не убивал, — ответил Норберг. Подумал немного и исправился: — Ну, до недавнего времени. Однако в данном случае его поступок можно охарактеризовать, скорее, как самооборону и защиту.

Я невольно поежилась. Надо же, какие интересности я узнала про нового королевского наместника! То-то он мне не понравился с первого взгляда. Ну, то есть, мы достаточно вежливо пообщались, однако мне было явно не по себе в его присутствии. Я вряд ли сумею внятно сформулировать свои мысли в тот момент, но от Кеймона веяло таким холодом, что я после его ухода до отказа забила камин дровами и потом еще долго сидела около жарко пылающего огня, не в силах согреться.

— Тогда почему я должна быть осторожна с ним? — продолжила я расспросы, хотя видела, что Норберг был бы рад прекратить разговор на эту тему.

— Потому что, — веско сказал он. — Служение богу-пасынку — это не шуточки. Однажды он впустил в душу зло. И это зло будет медленно, но верно разъедать его душу. Возможно, он сумеет победить в этой схватке, а скорее всего — нет. И мне было бы спокойнее, если бы я знал, что вы, Алекса, не попадетесь ему под горячую руку невзначай.

— Если наместник так опасен, как вы говорите, то почему вы не арестуете его? — с недоумением повторила я свой недавний вопрос.

Норберг очень не хотел мне отвечать. Во время разговора он сидел в моем рабочем кресле, но теперь встал. Неспешно прошелся по просторной комнате, сложив за спиной руки. Остановился около книжного шкафа, тронул было пальцем корешки томов, но почти сразу обернулся ко мне.

— Вы достаточно умны, чтобы найти ответ самостоятельно, — с кривой ухмылкой проговорил он.

— Вам невыгодно это, — протянула я. — Вы ведь помешены на власти и контроле. Кеймон отныне знает, что вы в курсе его грязных секретов и постыдных тайн. То бишь, будет поступать так, как вы ему прикажете. Правильно?

— Прозвучало не слишком вежливо, но суть вы уловили верно, — прохладно проговорил Норберг.

Я открыла было рот, желая резко сказать, что такое поведение неприемлемо и недопустимо. Если он считает, что Кеймон опасен, то обязан изолировать его от общества, пока не произошло какой-нибудь беды! Но так ничего и не сказала Норбергу. Нет, это пустой спор. Он вряд ли прислушается к моему мнению, а будет и дальше поступать так, как выгодно прежде всего ему.

Норберг с усмешкой наблюдал за мной, видимо, ожидая, что я взорвусь гневной проповедью и обличительной речью. Но я закрыла рот и поспешила занять кресло, из которого он только что встал. Больше никаких стульев в моей мастерской не было, поскольку гостей я сюда предпочитала не приглашать. Пусть теперь сам постоит.

— Предлагаю вернуться к моим проблемам, — сухо сказала я. — Итак, как вы собираетесь искать злоумышленников?

В фиалковых глазах Норберга заискрился смех. Должно быть, его повеселил мой командирский тон. Мол, шмакодявка такая — а приказывать вздумала. Но менталист послушно склонил голову, пряча в тени улыбку, скользнувшую по его губам.

— Сначала обговорим оплату за мою помощь, — мягко проговорил он, вновь посмотрев на меня. — Алекса, вы боитесь, что я потребую от вас по окончанию этого дела примерить черные одежды моей верной «вороны». Так вот, это не так. Как я уже говорил вам, ничего невыполнимого я не потребую. Вы останетесь в Хельоне подле вашего горячо любимого супруга. — Подумал немного и чуть слышно добавил: — Если, конечно, сами того пожелаете.

Я изумленно кашлянула. Ого! Как-то я не ожидала подобной любезности со стороны Норберга. С чего вдруг такая доброта?

— Чары, под чье влияние вы попали, являются ментальными, что я опять-таки вам уже говорил, — пояснил Норберг. — И я сам безумно хочу узнать, кто это тут забавляется колдовством такого вида. Считайте, что задета моя профессиональная гордость и честь.

— Помнится, в Гроштере вы пели похожие песни, — скептически произнесла я.

— Я уже поклялся вам, что не имею к покушениям на вашу жизнь ни малейшего отношения. — Норберг горделиво вскинул подбородок, и его глаза опасно потемнели. По всей видимости, его всерьез задело мое недоверие, потому что в голосе проскользнули почти забытые мною неприятные стальные нотки, когда он произнес: — Алекса, еще раз повторю: я расследую нападение на вас, потому что здесь замешен кто-то, обладающий способностями к ментальной магии. И я должен — слышите? — должен найти его, пока он не натворил куда больших бед!

— А о каком одолжении вы говорили, когда завели речь об оплате? — недоверчиво переспросила я. — Получается, ваша помощь все-таки не бескорыстна. Что именно я должна буду сделать?

— Сущий пустяк. — Норберг покачал головой и хитро улыбнулся. — Я понимаю, что любопытство гложет вас. Однако потерпите немного. Я ведь обещал, что выполнение моей просьбы не составит для вас особого труда.

— Ага, помнится, так же вы утверждали, когда приказали сопровождать Фелана на королевский маскарад, — фыркнула я. — А в итоге меня едва не убили!

— Но ведь не убили, — парировал Норберг. — Однако не тревожьтесь: в этот раз все будет совсем иначе. Вам не надо будет никуда идти. Вам не надо будет ни с кем разговаривать. Вашей жизни ничто не будет угрожать. Даю вам слово чести.

Я задумчиво почесала переносицу. Затем пожевала губами. Потом потеребила волосы. Хм-м, и где подвох? Если я его не вижу, то это не значит, что его не существует!

— Впрочем, вы вольны отказаться, — тут же добавил Норберг, видимо, уловив мои сомнения. — Естественно, я не покину вас в беде и продолжу расследование. Но, прошу, не делайте этого!

Я несколько раз глубоко вздохнула. Ох, даже не знаю, как на все это реагировать! С одной стороны, так и тянет категорически отказать Норбергу, раз он признался, что все равно поможет мне. Мало ли какая блажь взбредет ему в голову. Но с другой… Как-то некрасиво будет с моей стороны.

— Ну ладно, посмотрим, — наконец, пробурчала я. Тут же назидательно подняла указательный палец, торопливо добавив: — Но учтите: если ваша просьба мне не понравится — то я имею полное право отказаться!

— Естественно, — не стал со мной спорить Норберг.

И его непривычная покладистость не понравилась мне еще сильнее.

— А теперь, если не возражаете, вернемся к сути нашего визита сюда, — продолжил менталист и опять неспешно прошелся по комнате.

Я настороженно наблюдала за ним, от волнения вцепившись в подлокотники кресла. И что он теперь намерен делать?

— Я бы мог, конечно, снять с вас заклятье, — медленно продолжил Норберг, остановившись напротив меня. — И ваша семейная жизнь тотчас же вернулась бы в привычное русло. Но пока предпочитаю этого не делать.

— Почему? — требовательно спросила я, слегка обескураженная такой неподдельной правдивостью.

— Потому что после этого вы немедленно кинетесь мириться с Дарианом. — Норберг снисходительно улыбнулся, словно удивленный, что надо пояснять настолько прописные истины. — И примирение наверняка выдастся очень страстным. Ваш супруг будет коршуном веять вокруг вас, не подпуская никого постороннего. И как, скажите на милость, мне тогда вас охранять? Право слово, не могу ведь я прятаться в вашей спальне в тревожном ожидании — не нанесет ли неведомый злодей новый удар прямо в разгар ваших постельных утех.

Я не выдержала и прыснула со смеха. Понимаю, что, наверное, это было невежливо с моей стороны. Однако неуемное воображение тут же нарисовало презабавную картину того, как Норберг сдавленно кряхтит под кроватью и прислушивается к весьма недвусмысленным звукам, которые доносятся сверху…

Нет, пожалуй, он прав. На такое я точно не соглашусь даже ради спасения собственной жизни! Еще, не приведи небо, захочет стать третьим в нашей супружеской постели…

И я немедленно смутилась от этой шальной мысли. Проклятое воображение теперь нарисовало такое, что я невольно схватилась за кулон, защищающий мои мысли, желая проверить, точно ли он на моей шее.

— Хотел бы я знать, о чем вы сейчас подумали, — мурлыкнул Норберг, который, оказывается, внимательно наблюдал за моей реакцией на свои слова. Тут же продолжил уже серьезным тоном, не дожидаясь, пока я найду, что сказать: — Это первая причина. Вторая, как вы наверняка помните по гроштерским приключениям, любые чары — это прежде всего связующая нить. И этим можно воспользоваться.

— О да, те приключения я вряд ли когда-нибудь забуду, — со злой насмешкой отозвалась я, вспомнив, что тогда искренне считала, будто доживаю свои последние дни.

Норберг никак не отреагировал на мой сарказм. Если он и испытывал угрызения совести за те испытания, которым меня тогда подверг, то предпочитал не демонстрировать мне этого.

— Так или иначе, но возможно провести особый ритуал, — продолжил он после краткой паузы. — И тогда чары сами укажут нам на преступника.

— Тогда чего же мы ждем? — обрадовалась я. — Приступайте!

— То бишь, вы опять готовы впустить меня в свои мысли? — поинтересовался Норберг.

Ах да, мой амулет. Он защищает от чтения мыслей, а следовательно, блокирует ментальную магию. Норберг вряд ли сумеет что-нибудь сделать, если он будет на мне.

Я недовольно поджала губы. Не нравится мне, что в моей голове постоянно роются всякие посторонние. Но, с другой стороны, если так надо для дела…

— Хорошо. — Пробурчала и подняла руки, желая расстегнуть цепочку.

Как назло, тугой замок никак не поддавался. Я дернула раз, другой…

— Позвольте. — Норберг скользнул мне за спину, и через мгновение я ощутила прикосновение его рук к своей шее. — Эдак вы порвете цепочку.

Наверное, стоило строго одернуть его, сказать, что и сама справлюсь. Но я промолчала, здраво рассудив, что так будет лучше. В самом деле, сколько можно вздрагивать от малейшего прикосновения Норберга? Он ведь просто хочет помочь.

Между тем, кулон лег на стол передо мной, но Норберг все так же оставался за моей спиной, и его руки по-прежнему лежали на моих плечах.

— Алекса, а вы знаете, чем именно ваш муж занимался до знакомства с вами? — неожиданно спросил он, мягко поглаживая меня.

Я смущенно заерзала. А вот теперь ситуация перестала напоминать нормальную. Или так надо для ритуала?

— Откуда же мне знать? — грубо ответила, пытаясь не обращать внимания на неожиданную ласку со стороны Норберга. Запнулась на миг, но все-таки добавила: — Я в курсе, что юность Дариана была весьма бурной. Однако он лишь дразнит меня намеками, но не рассказывает подробности.

— Весьма жестоко с его стороны, — проговорил Норберг и пощекотал меня за ушами.

Я прикусила губу, не давая себе сорваться на стон наслаждения. Норберг едва касался меня, но от его ладоней шла такая волна теплой энергии, что я едва не подпрыгивала на месте.

В следующее мгновение Норберг нагнулся ко мне и чуть слышно прошептал:

— Ваш муж был пиратом, Алекса.

И чуть прикусил за мочку уха, правда, тут же выпрямился, оставив меня гадать, было ли это на самом деле или лишь почудилось мне.

От услышанного я онемела. Дариан был пиратом? В принципе, это объясняет его умение драться, фехтовать и блефовать в картах. Но все равно это не укладывается в моей голове! Дариан ведь всего на несколько лет старше меня! И он ходил под парусами, нападал на другие суда и грабил их?

«А вдруг он убивал невинных торговцев?»

От этой мысли мне совершенно подурнело. Нет, я готова была смириться с тем, что мой супруг в прошлом был пиратом. Есть в этом нечто… романтическое. Бушующий океан, крики чаек и он, стоящий на палубе и сурово глядящий в морскую даль. Но я прекрасно понимала, что такие радужные картины возможны лишь в любовных романах. Пиратство — это прежде всего грабеж, который нередко заканчивается смертями невинных. Жить рядом с убийцей… Нет, это не для меня!

— Не беспокойтесь, он никого не убивал, — заверил меня Норберг, который вновь получил возможность читать мои мысли. — По крайней мере, я не увидел этого в его воспоминаниях. Поединки были, конечно. Но не до смертельного исхода. В действительности вашему мужу неслыханно повезло. Он умудрился за кратчайший срок стать самым молодым капитаном пиратского корабля. И сразу после этого в одной из портовых таверн он выиграл в кости обрывок старинной карты. Прежний ее владелец — опустившийся пьянчужка, некогда плавающий на корабле самого Кровавого Крюка, — клялся, будто легендарный капитан зарыл все награбленные сокровища на одном из островов. И, мол, карта способна привести к кладу.

— Ну да, конечно, — не удержалась я от вполне понятного сарказма. — Если все так, то почему сам пьянчуга не сплавал к острову и не разбогател? Но самое главное, почему Кровавый Крюк дал ему обрывок карты? Насколько я помню, этот пират предпочитал не оставлять свидетелей того, где он зарывал свои сокровища. Обычно он брал с собой пару-тройку товарищей, чьи тела потом оставлял сторожить зарытый клад.

— Можете поинтересоваться у Дариана подробностями той истории, — спокойно сказал Норберг. — Я лишь случайно зацепил это воспоминание, поскольку по вполне понятным причинам больше интересовался другим. Так или иначе, но Дариан решил поверить словам случайного собутыльника. И, как видите, ему повезло. Вашему супругу хватило ума пожертвовать львиную долю найденного клада в королевскую казну. Таким образом он купил себе дворянство и сделал так, чтобы на его разбойное прошлое закрыли глаза. А потом он занялся торговлей. Достаточно успешно, стоит заметить, и во многом благодаря сохранившимся связям среди пиратского братства.

Я молчала, ошеломленная обрушившейся на меня истиной. Дариан — бывший пират. Ну надо же! Никогда бы не подумала.

Наверное, именно поэтому он пока так и не познакомил меня со своей семьей. Боится, поди, что его мать случайно разболтает мне, как провел свою бурную юность ее сын.

Норберг по-прежнему держал руки на моих плечах, и не думая их убирать. И неожиданно я ощутила, как они потяжелели. Кожу обожгло от чужих чар.

«Ах, вон оно что! — успело промелькнуть в моем сознании. — Он специально заговаривал мне зубы, чтобы я расслабилась и не сопротивлялась его магии».

Казалось, будто меня подхватила теплая волна. Веки вдруг стали такими тяжелыми, что глаза сами собой закрылись. Я клюнула носом раз, другой…

— Вот так-то лучше, — прошептал Норберг, и я почувствовала его губы в опасной близи от своей шеи. Нет, это был не поцелуй, лишь намек на него. Но все равно мне, наверное, стоило возмутиться. Если бы еще найти силы побороть эту негу…

Я почти сдалась чарам Норберга, почти позволила черному небытию взять себя в плен. Но вдруг…

— Ага, вот чем вы тут занимаетесь! — внезапно кто-то гневно гаркнул.

От неожиданности я подпрыгнула. Малейшие остатки дремы слетели с меня. Неужели Дариан все-таки не утерпел и заявился проверить, чем мы тут с Норбергом занимаемся? Но нет, голос был женский.

Я испуганно распахнула глаза и увидела незнакомую мне даму, которая стояла на пороге.

Видимо, увиденное настолько разъярило ее, что она не удосужилась закрыть дверь, ведущую в темную холодную прихожую. Порыв ледяного ветра влетел в комнату и разметал бумаги на моем столе. Я, испуганно вскрикнув, кинулась спасать записи, успев лишь мельком оценить внешность нежданной гостьи, облаченную в тяжелую шубу и меховую шапку. Одно было ясно — я ее прежде никогда не видела. Кто это?

— Глубокоуважаемая, закройте дверь, — прохладно посоветовал Норберг и поторопился занять кресло, которое я вынужденно покинула.

Я лишь раздосадованно крякнула, подбирая с пола бумаги. Быстро сориентировался! Теперь мне придется стоять. Надо бы попросить Гисберта притащить сюда еще парочку кресел.

— И не подумаю! — воинственно заявила незнакомка, скрестив на груди руки. — И вообще, сейчас отправлюсь в дом и расскажу своему сыну, что его жена тут всяких мужчин привечает в тайне от него! Я сразу заподозрила неладное, когда Гисберт мне про мастерскую сказал! Лучше места нет, чтобы мужу рога наставлять. И тепло, и от дома недалеко.

Я испуганно икнула и выронила из рук собранную было стопку бумаг. Села прямо на пол и уставилась во все глаза на женщину. Ой, так что же получается, это — мать Дариана?

— Закройте дверь, — медленно повторил Норберг, когда новый порыв ветра заставил огонь в камине недовольно затрещать, а магический огонек, освещающий комнату, заметался под потолком. — Немедленно!

Это было сказано таким властным беспрекословным тоном, что я едва не встала и не отправилась выполнять поручение Норберга самостоятельно. Но поведение матери Дариана меня изумило. Она даже не пошевелилась, продолжая презрительно разглядывать Дариана.

— Да счас, — грубо отозвалась она. — Тебе надо, красавчик, ты и закрывай. А я и не подумаю. Мало ли что ты задумал. Вдруг убивать начнешь, поскольку я вас на горячем поймала. А так я возьму и выскочу.

Кстати, если эта женщина — действительно мать Дариана, то, получается, она моя свекровь, то бишь, как некоторые любят говорить, вторая мама. Ой, как-то нехорошо получилась. Знакомство со свекровью при столь двусмысленных обстоятельствах произошло!

Судя по всему, отказ гостьи весьма удивил Норберга. Он даже встал с кресла и сделал было шаг к ней.

— Только подойди! — визгливо предупредила она, и что-то нестерпимо острое блеснуло в ее руках. — Всю тебе харю порежу, урод!

Чем дальше, тем удивительнее. Даже не думала, что моя свекровь умеет так выражаться. И она носит с собой кинжал! Откуда она его выхватила-то? Неужели из рукава шубы?

Норберг изумленно кашлянул. Посмотрел на меня, видимо, предлагая каким-то образом поучаствовать в разрешении неприятной ситуации.

— Добрый вечер, — ляпнула я первое пришедшее в голову, продолжая восседать на полу в окружении своих бумаг.

Женщина перевела на меня взгляд. Хмыкнула и свободной рукой стащила с себя бесформенную меховую шапку, продолжая в другой держать кинжал.

Черные блестящие волосы рассыпались по воротнику шубы. Я со свистом втянула в себя воздух, с неожиданной завистью осознав, что мать Дариана является настоящей красавицей. Демоны, сколько ей лет? Она выглядит очень молодо, как будто ей всего тридцать! И не скажешь, что у нее есть взрослый сын. А какие глазища! Огромные, окаймленные пушистыми длинными ресницами, темно-карие.

Я услышала, как Норберг приглушенно вздохнул, должно быть, тоже очарованный незнакомкой.

— Добрый вечер, невесточка моя ненаглядная, — в этот момент ответила мне свекровь. — Ну-с, оправдывайся, и почему ты сейчас не в доме рядом с мужем, а не пойми с кем в так называемой мастерской прохлаждаешься.

— Позвольте представиться, — с достоинством проговорил Норберг, видимо, покоробленный данным ему определением. — Виер Норберг Клинг. — Помолчал немного и внушительно добавил: — Ректор гроштерской Академии колдовских искусств.

— Да хоть свинопас, — невежливо оборвала его мать Дариана. — Ты чего к моей невестке руки свои загребущие протянул? Давно у вас шашни?

— Нет у нас никаких шашней, — хмуро ответила я. Немного подумав, поднялась с пола, осознав, что иначе рискую простудиться, поскольку от открытой двери ощутимо тянуло холодом. — Мы тут… Делом занимались. Между прочим, очень важным!

— Не сомневаюсь, — с иронией хмыкнула моя свекровь. — Разве может быть что-нибудь важнее, чем процесс наставления рогов молодому супругу?

Я аж икнула от возмущения. Умоляюще взглянула на Норберга. Ну почему он ничего не делает?! Он же маг, один из сильнейших менталистов во всем Лейтоне, а скорее всего — и в мире! По-моему, самое время продемонстрировать свое колдовское искусство и сделать так, чтобы незванная гостья забыла все увиденное!

Нет, мне, конечно, не за что оправдываться и краснеть. Но все-таки, будет лучше, если моя свекровь забудет об этой сцене и ничего не расскажет Дариану. Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь. А то еще решит, что дыма без огня не бывает. Самое противное на свете занятие: оправдываться в том, чего не совершал!

— Мы ничем предрассудительным не занимались, — твердо повторила я, осознав, что Норберг по каким-то причинам пока не желает прибегнуть к ментальной магии. — Просто… Как бы это сказать…

Я осеклась, осознав, что буду вынуждена слишком о многом поведать своей свекрови. Боюсь, мой рассказ изрядно затянется, потому что придется начать с того момента, как на меня и Дариана напали.

— Начни с главного, — сурово посоветовала мне женщина. — Куда ты дела моего сына?

— А что, он куда-то исчез? — невежливо вопросом на вопрос ответила я. — Дариан был дома, когда мы с Норбергом… Ну, решили уединиться здесь.

— То бишь, ты хочешь сказать, что мой сын в курсе всего этого безобразия? — недоверчиво переспросила женщина и широким взмахом обвела мою мастерскую рукой.

Я невольно покраснела. Сказано это было таким тоном, что не оставалось ни малейших сомнений: мать Дариана всерьез считает, будто моя мастерская является настоящим гнездом порока и разврата.

— Конечно, он в курсе! — воскликнула я, сердясь на то, что вынуждена терпеть постоянные оскорбления. — И вообще…

— Войдите в комнату, закройте дверь и снимите с себя шубу, — неожиданно перебил меня Норберг.

Я удивленно взглянула на него. Было в его голосе что-то такое… не совсем человеческое. Точнее, я была почти уверена, что он ничего вслух не говорил. Неужели я случайно уловила его мысленный приказ, обращенный к матери Дариана?

— Душно мне что-то, — между тем пожаловалась она. Сделала робкий шаг к нам навстречу и небрежно скинула шубу прямо на пол.

Я мысленно ахнула, когда увидела наряд своей свекрови. Роскошное узкое платье вызывающего алого цвета облегало ее, словно вторая кожа. Когда женщина повернулась закрыть дверь, то я едва не подавилась слюной. Сзади у этого наряда оказался просто-таки неприличный вырез, заканчивающийся где-то на уровне ягодиц. Словно таким образом женщина пыталась скомпенсировать отсутствие декольте.

Я скосила глаза на Норберга, желая понаблюдать за его реакцией. И, что скрывать, увиденное меня весьма позабавило. Потому что практически всесильный ректор гроштерской Академии и один из самых могущественных людей в нашем королевстве стоял сейчас, краснее вареного рака, и самым непристойным образом пялился на волнующую ложбинку, видную в вырезе.

— Так-то лучше, — пробормотала свекровь и опять повернулась к нам. Посмотрела на Норберга, который с трудом сдержал разочарованный стон, когда лишился столь великолепного вида. Расплылась в понимающей улыбке, снисходительно кинув магу: — Что, понравился мой задок? Ты еще мой перед не видел. Грудь у меня еще ого-го!

И гордо подбоченилась, позволив тонкой ткани обрисовать предмет ее очередной гордости.

В этот момент я с восхищением осознала, что моя свекровь предпочитает обходиться без нижнего белья. Это было понятно по тому, как ее напряженные соски просвечивали через ткань. Ого, ну и мать у Дариана! Завидую ее дерзости. По-моему, ей абсолютно плевать, что ее поведение вряд ли можно назвать добропорядочным. Скорее, это самый настоящий вызов обществу.

Я услышала, как Норберг с усилием сглотнул, не в силах оторвать взгляда от груди.

— Кстати, деточка, — проговорила мать Дариана, снисходительно поглядев на меня, словно на поверженную соперницу, — ты хоть в курсе, как меня зовут?

Я открыла было рот, желая заявить, что глупо спрашивать настолько очевидные вещи. И тут же с отчаянием захлопнула его обратно. Демоны, а ведь Дариан так ни разу и не назвал мне имени своей матери! Как так могло получиться? Ну, то есть, мы, естественно, говорили о ней. Точнее, это я расспрашивала, а он предпочитал отмалчиваться. Лишь изредка, когда мне удавалось все-таки припереть его к стенке, отшучивался, что его мать — единственная на миллион. Мол, мне легче будет увидеть ее один раз, потому что иначе я все равно не поверю его рассказам. Но при этом он то ли случайно, то ли намеренно не сказал, как ее зовут!

— Понятно, — обронила моя свекровь, когда поняла, что я ничего не могу ей сказать. Криво ухмыльнулась. — В принципе, этого следовало ожидать.

И в ее нарочито небрежном тоне неожиданно скользнули такие горечь и обида, что мне невольно стало не по себе. Ох, сдается, отношения между Дарианом и его матерью далеки от радужных!

— Мое имя Кристобальда Ариер, — наконец, представилась свекровь. Хмыкнув, обронила: — Но ты можешь звать меня просто Кристой. И никаких обращений на «вы». Поняла?

При этом она с таким угрожающим видом ткнула в мою сторону сверкающим кинжалом, что я невольно попятилась, пока не уткнулась спиной в один из книжных шкафов.

Затем недоуменно хмыкнула, заметив, что у моей свекрови и Дариана разные фамилии. Как-то странно. Впрочем, Дариан никогда не рассказывал о своем отце, скорее всего, Криста давным-давно овдовела и второй раз вышла замуж.

— Алекса, — жалобно пискнула я, подумав, что, скорее всего, Криста тоже не в курсе, как меня зовут. Но та словно пропустила это мимо ушей, принявшись с искренним любопытством озираться по сторонам.

— Что за дыра! — посетовала она, как следует оглядев помещение. — Даже сесть негде. И как вы тут кувыркались, спрашивается? Неужто на столе развлекались?

И многозначительно подмигнула мне.

— Да не развлекались мы! — неожиданно даже для себя рявкнула я в полный голос, устав по сто раз повторять одно и то же. — Мы тут работали! Понимаете? Работали! На меня и Дариана напали вчера вечером. И…

— Что? — грозно перебила меня Криста. — Что ты сказала, девчонка? На вас напали?

— Ага. — Я выразительно передернула плечами, вспомнив ту внезапную встречу на ночной дороге. — И по Дариану ударили заклятьем. А я его оттолкнула, и сама угодила под чары. А потом оказалось, что я стала его ненавидеть. И призрак еще этот дурацкий с его воплями о том, что он — карающий меч бога. Он попытался меня убить! И…

— Так! — решительно оборвала меня Криста и дрожащей рукой смахнула выступившую испарину на лбу. Попросила: — Не части так, девочка. Я не поспеваю за твоим ходом мыслей. Давай сначала и подробно.

Я с немалым удовлетворением заметила, что моя свекровь вздумала сменить гнев на милость. Теперь ее голос звучал не грозно, а мягко, я бы даже сказала — умоляюще. По всему видно, что рассказанное сильно удивило и напугало ее.

— Присаживайтесь. — Норберг любезно взмахнул рукой, показав Кристе на единственное кресло в этой комнате. — Разговор будет долгим.

Я досадливо цокнула языком, когда моя свекровь тут же воспользовалась предложением менталиста и с достоинством заняла указанное место. Правда, кинжал из рук не выпустила, поигрывая рукоятью. Судя по тому, с какой ловкостью она это делала, опыт в обращении с оружием у нее имелся, и явно немалый. Н-да, с такой воинственно настроенной особой точно не поспоришь. Ну вот, а я рассчитывала сама сесть. Нет, точно надо пару кресел сюда еще притащить!

Я глубоко вздохнула, намереваясь начать долгий обстоятельный рассказ о произошедшем. Но Норберг предупреждающе сверкнул на меня глазищами и тут же повернулся к Кристе, расплывшись в широкой обворожительной улыбке.

— Позвольте мне все вам рассказать, — глубоким чарующим голосом проговорил он.

Странно, но в этот момент я почувствовала себя уязвленной. Поневоле вспомнишь поговорку о драконе на горе золота. Видимо, я настолько привыкла, что все внимание Норберга всегда обращено только на меня, что сейчас, когда он с нескрываемым интересом посмотрел на другую женщину, намного привлекательнее меня, ощутила что-то вроде горького разочарования и злости на Кристу. Ишь ты, пришла вся такая в красивом платье. Хотелось бы знать, а как Дариан относится к вызывающим нарядам своей матери? Сдается мне, вряд ли ему это нравится. Еще бы, кому будет приятно, если твоя родная мать примется ягодицами и грудью потрясать перед всеми подряд!

В этот момент мой взгляд упал на кулон, призванный защищать меня от ментальной магии, и я мысленно выругалась. Демоны, я ведь забыла его надеть! А следовательно, Норберг слышал все мои размышления.

Тот бросил на меня лукавый взгляд и едва заметно подмигнул, доказывая тем самым верность моего предположения. И я тут же схватила со стола кулон и дрожащими от злости руками принялась застегивать цепочку. Все! Больше никогда и ни за что не пущу этого наглого беспринципного типа в свои мысли!

Норберг опустил голову, пряча в тени понимающую усмешку. Затем перевел взгляд на Кристу, и теперь его лицо было как никогда более серьезным.

— Итак, начнем, — проговорил он.

Естественно, я не стала слушать пересказ того, свидетельницей чему была. Вместо этого я собрала наконец-таки бумаги с пола и отошла к окну. Осторожно отодвинула занавеску, вглядываясь в буран.

Снежинки липли к стеклу, которое заметно дрожало от порывов стихии. Некогда я лично зачаровала окна, поэтому никакой шум непогоды в мастерскую не проникал. Но я не сомневалась, что снаружи сейчас творится настоящее снежное безумие.

Кстати, Криста сказала, что не сумела отыскать Дариана в доме. Неужели мой муж куда-то отправился? Но куда? В такую погоду добрый охотник за нечистью и вампира из гроба не выгонит.

И мое сердце закололо от тревоги. Я слишком хорошо знала упрямый нрав мужа. Если он решит, что в состоянии сам провести расследование — то обязательно примется всюду совать свой нос и задавать неудобные вопросы. Конечно, вроде бы, опасность непосредственно ему не угрожает, поскольку убить пытались меня. Но кто знает, не решит ли неизвестный злодей заодно уничтожить и моего супруга, таким образом стерев семейство Врейн с лица земли.

— Обалдеть! — кратко резюмировала Криста, когда Норберг закончил свой рассказ. Покачала головой и нервно забарабанила длинными тонкими пальцами по столешнице.

Я наблюдала за ее реакцией в отражении стекла. Норберг был удивительно откровенен с ней, рассказал абсолютно все без утайки. Интересно, с чего вдруг такая честность? На его месте я бы не вычеркивала Кристу из списка подозреваемых. Как-то очень вовремя она решила навестить семью сына.

Кстати, а где, собственно, она жила до сего визита? Почему-то у меня такое чувство, будто не в Хельоне. Иначе почему до сего момента мы с ней не встречались? Неужели она только что приехала в город? Но почему выбрала такой наряд для путешествия? Или она уже давно здесь проживает, просто не торопилась объявиться и, так сказать, засвидетельствовать почтение? Но тогда почему она явился в наш дом именно сегодня? Я уже говорила, что не верю в совпадения, особенно когда их настолько много. Как-то все это очень… непонятно. Какие же на самом деле отношения связывают Дариана с его матерью?

Но следующий поступок Кристы поразил меня до глубины души. Она глубоко вздохнула раз, другой. А потом вдруг жалобно сморщила свой прелестный вздернутый носик и громко, от души разрыдалась.

Это было так неожиданно! Я порывисто обернулась к Кристе, недоуменно воззрилась на Норберга, молчаливо требуя от него объяснений. Что это с ней? Или он под столом умудрился отдавить ей ногу, и она обиделась на столь вопиющее проявление неуважения?

— По-моему, Алекса, глубокоуважаемая Кристобальда Ариер желает вам кое-что сообщить, — медленно проговорил Норберг и отступил на пару шагов от безутешно плачущей женщины.

Я отметила, что Норберг, при обращении к матери Дариана, опустил неизменную и обязательную при разговоре почти незнакомых людей приставку «виера». Не думаю, что ректор гроштерской академии умудрился за недолгое знакомство настолько воспылать к Кристе теплыми чувствами. Грудь и попа у нее, конечно, хороши, но для того, чтобы сразить Норберга, надо оружие посущественнее. Думаю, он уже пришел в себя после первой оторопи, вызванной таким эффектным появлением. Вон с какой нескрываемой иронией глядит на бедняжку, обливающуюся слезами. Интересно, что бы это значило? Некое проявление пренебрежения, или же констатация низкого происхождения?

— Я не знала, что мой сын женился на тебе, Алекса! — провыла она и пальцами вцепилась себе в волосы, не замечая, что тем самым безжалостно лохматит тщательно причесанные и завитые тугие локоны.

Я озадаченно хмыкнула. Н-да, все-таки я была права: отношения между Дарианом и его матерью далеки от идеала. Неужели он ничего не сообщил ей о столь важном событии в жизни?

— Я рвала все письма, которые получала от него, — продолжила Криста, и я немного расслабилась. — Ведь я… Я была очень зла на него. Наверное, ты не в курсе, но до тебя он встречался с какой-то пустоголовой красоткой. Как ее там звали-то, запамятовала совершенно…

— Амикша, — негромко подсказал ей Норберг.

— Да, точно! — Лицо Кристы неожиданно исказила самая настоящая гримаса ненависти.

Ого! Я мысленно присвистнула. Нет, я тоже не питаю теплых чувств к Ами, но, по всей видимости, Кристе она умудрилась насолить по-крупному.

— Эта девчонка оскорбила меня, — глухо от затаенного бешенства продолжила мать Дариана. — Она… В общем, при нашем знакомстве я немного увлеклась вином и рассказала ей кое-какие забавные факты из своей биографии. Дариан предупреждал меня, чтобы я держала язык за зубами, но не могла же я весь вечер сидеть как каменный истукан и только глазами хлопать! Захотелось, так сказать, разрядить обстановку. Ну и разрядила на свою беду. Амикша, правда, действительно посмеялась. А потом…

На этом месте Криста запнулась и презрительно поджала губы.

Я понимающе хмыкнула. Знаю я высокомерный норов Амикши. Не сомневаюсь, что она ляпнула что-нибудь в высшей мере пренебрежительное.

— Она оскорбила меня, — тихим свистящим шепотом проговорила Криста. — Сравнила с портовой шлюхой. Ну, не прямо таким выражением, но близко по смыслу. Наверное, не думала, что мне хватит ума разгадать ее якобы остроумную игру слов. Я вспылила, вскочила из-за стола и хотела надавать дерзкой девчонке пощечин. Но Дариан меня перехватил. Сказал, что я слишком перебрала алкоголя, вот мне и мерещится… всякое. И вообще, он не ожидал от меня такого поведения. Представляешь, как мне обидно было? Меня оскорбили в собственном доме, а сын вместо того, чтобы поддержать, начал защищать мою обидчицу. Ну я и выгнала эту парочку. В сердцах накричала всякого.

Криста говорила все это, не поднимая на меня взгляда. По ее щекам поползли некрасивые пятна волнения. Ого! Сдается, ссора действительно вышла знатная.

— После этого мы несколько месяцев не общались, — сухо продолжила она после краткой паузы. — Раз или два Дариан приходил ко мне, но я отказывалась принимать его. Письма и записки рвала, не глядя, чтобы не бередить душу. Потом от знакомых я узнала, что он уехал из города с молодой женой. Естественно, решила, что мой сын женился на Амикше. И…

На самом интересном моменте своего признания Криста замолчала. Облизнула пересохшие губы и с нескрываемой мольбой посмотрела на Норберга, который стоял неподалеку и с искренним любопытством слушал ее признание.

— Смелее, Кристобальда! — подбодрил он ее. — Умейте держать ответ за свои проступки.

— Я наведалась в одну из магических лавок и заказала обряд, — на одном дыхании выпалила Криста, по-прежнему не глядя на меня. Стыдливо опустила голову и чуть слышно завершила: — Я прокляла тебя, Алекса. Заплатила за то, чтобы на тебя наслали смертельный сглаз.

Я аж подавилась от этого известия. Нет, я была готова к любой новости, но явно не к такой. Говорят, что не стоит ждать особой любви между свекровью и невесткой. Между ними всегда будет идти пусть и негласная, но борьба и соперничество. Но все равно, должны ведь быть хоть какие-то пределы в этой войне за любовь и внимание одного мужчины!

— На тот момент я понятия не имела, что Дариан расстался с Амикшей, — жалобно пробормотала Криста и вновь начала тихонько всхлипывать. — И вообще, действовала на эмоциях. Дариан даже не пригласил меня на свадьбу! Естественно, я еще сильнее обиделась.

— Так ты сама сказала, что рвала от него все письма, — не выдержав, напомнила я.

— Да, но он мог бы проявить настойчивость. — Криста слабо усмехнулась. — Поверь, Алекса, мой сын при желании спокойно бы штурмом взял мою комнату и заставил бы меня выслушать его. Да и потом, мог бы, в конце концов, отложить торжество до того момента, как мы помиримся. Все-таки мать есть мать!

В последней фразе Кристы прозвучал нескрываемый вызов, и она гордо уставилась на меня. Правда, почти сразу смутилась и отвела глаза, видимо, вспомнив, в какой страшном злодеянии призналась.

— Но я — не Амикша, — ляпнула я первое, что в голову пришло. — Наверное, проклятье не сработает. Оно ведь должно быть направлено на определенного человека.

— Признаюсь честно, у меня всегда были трудности с запоминанием имен, — неохотно произнесла Криста, вычерчивая круги на столешнице перед собой. — Тем более я была так зла на Амикшу, что постаралась выкинуть из головы все подробности той злополучной встречи. Я боялась, что не сумею правильно сказать, кого именно надо проклясть. Но в лавке меня уверили, что обойдутся без этого. Смертельный сглаз был сформулирован таким образом, чтобы в кратчайший срок свести в могилу жену моего сына, Дариана Врейна.

Мельчайшие волоски на моем теле встали дыбом от последней фразы Кристы. Ну что же мне так не везет-то! Постоянно умудряюсь в какие-нибудь неприятные приключения угодить. Не успели еще мои нервы прийти в порядок после одного смертельного проклятья, как уже новое ему на смену подоспело.

Норберг как-то странно хрюкнул, и я устремила на него негодующий взор. Он что, смеяться над моими бедами вздумал?! А еще обещал, что поможет мне!

— Скажите, Криста, а вы много заплатили за это проклятье? — словно невзначай осведомился маг, продолжая самым наглым образом лыбиться во весь рот.

— Достаточно, — прохладно отозвалась она.

— И когда вы узнали о своей ошибке? — полюбопытствовал Норберг.

— Около недели назад, — хмуро ответила Криста. — Я встретила давнюю подружку. Она спросила, что я знаю про разрыв помолвки между моим сыном и Амикшей. По ее словам, последняя никак успокоиться не может и поливает Дариана всякими ругательствами. Я удивилась, мол, как так, разве они не поженились? Тут-то вся правда и всплыла.

— И вы поняли, что из-за вас смертельное проклятье отправилось к совершенно невиновному человеку, — продолжил за нее Норберг.

— Да, — покаянно призналась Криста и шмыгнула носом, после чего невоспитанно вытерла его кулаком. Затараторила: — Я пришла в ужас! Бросилась в дом Дариана, но он оказался выставлен на продажу. Тогда я отправилась в ту злополучную лавку, но…

— Но ее владельцы куда-то испарились, — догадливо завершил за нее Норберг.

— Тогда я поняла, что должна ехать в Хельон и предупредить Дариана, — совсем тихо завершила Криста. — Я только сегодня прибыла в город. Тут же кинулась в дом сына. Ну а дальше вы знаете.

Я угрюмо скрестила на груди руки, буравя злым взглядом повинно склоненную голову свекрови. Вот так знакомство с родителями мужа вышло! Точнее, с одним родителем. И что мне теперь делать?

— Прости, Алекса, — прошептала Криста. — Я очень, очень перед тобой виновата! — Подумала немного и добавила: — Если ты все-таки погибнешь, то я буду ухаживать за твоей могилой. Цветочки там носить…

Я гневно засопела, нисколько не успокоенная таким обещанием. Ишь ты, цветочки она собирается на мою могилу носить. Я вообще не хочу умирать! У меня только жизнь начинает налаживаться, можно сказать, а меня так настойчиво всякие посторонние личности в гроб пытаются уложить!

Норберг опять подозрительно захрюкал, торопливо отвернувшись от нас. Нет, это просто неслыханно! Он действительно самым наглым образом давится смехом! Да как ему не стыдно!

— Вы, вы!.. — прошипела я срывающимся от негодования голосом, обвиняюще ткнув в менталиста указательным пальцем. — Вы… Вы невыносимы! Я тут погибнуть должна в ближайшее время, а вы веселитесь!

— Простите, Алекса. — Норберг обернулся ко мне, безуспешно пытаясь вернуть серьезное выражение на лицо. Но его губы беспрестанно разъезжались в широкой улыбке, а в глубине глаз плясали искорки затаенного смеха.

— Простите, — повторил он и вдруг самым неприличным расхохотался.

Я сжала кулаки. Хотелось бы знать, что именно так развеселило Норберга? Неужели я настолько надоела ему, что он мечтает как можно быстрее спровадить меня в земли мертвых? Тогда зачем спасал от призрака? Мог бы сделать шаг в сторону и спокойно насладиться зрелищем того, как неупокоенный дух Гастона Гальера разделался бы со мной. А он в драку полез. Сам себе противоречит!

Криста изумленно вскинула брови, тоже не понимая причин такого приступа безудержной радости. Затем посмотрела на меня и негромко спросила:

— А у твоего приятеля вообще все дома? Или он тогось?

И выразительно покрутила пальцем около виска.

Я лишь пожала плечами. Если честно, до сего момента я искренне считала Норберга одним из самых здравомыслящих людей в нашем королевстве. Но теперь начинаю сомневаться в этом. Боюсь, он болен какой-то разновидностью безумия.

Мимо внимания Норберга не прошел наш негромкий обмен репликами. Он глубоко и протяжно вздохнул, силясь успокоиться. Затем отер кулаком заслезившиеся от смеха глаза и наконец-то умолк.

— Простите, — в третий раз сказал он. — Это было… некстати. Но, Алекса, честное слово, вы, пожалуй, единственная знакомая мне особа, которая с таким завидным постоянством притягивает к себе всевозможные неприятности и смертельные проклятья!

Последнюю фразу он произнес с нескрываемым восхищением и зацокал языком, не в силах совладать с эмоциями.

А вот я пригорюнилась, поскольку не видела ничего замечательного в моем так называемом даре.

— Да не переживайте вы так, — мягко добавил Норберг, испытующе взглянув на меня. — Вы не погибнете. По крайней мере — не от проклятья Кристобальды. Неужели вы забыли, что не так давно я провел сканирование вашей ауры и не обнаружил на ней и следа какого-нибудь сглаза?

Я радостно встрепенулась. А ведь и впрямь — забыла! Но как такое возможно?

— Как такое возможно? — эхом повторила мои мысли Криста. — Я ведь отдала целое состояние…

— Мошенникам, — завершил за нее фразу Норберг. — Вы отдали целое состояние мошенникам, Кристобальда. Поверьте человеку, который пусть немного, но разбирается в магии смерти. Нельзя проклясть человека, зная только его социальный статус и ни разу не видя его в глаза. Иначе, боюсь, все более-менее заметные и богатые личности в нашем королевстве давным-давно вымерли. Уж промолчу про то, какая чехарда тогда началась бы на престоле.

— Вот как? — В голосе Кристы прозвучало явное разочарование.

Я невольно хмыкнула, покосившись на свекровь, которая выглядела в этот момент весьма расстроенной. Н-да, такое чувство, будто она жалеет, что ее затея с проклятьем провалилась.

— Прости, Алекса! — торопливо извинилась она, опомнившись. — Естественно, я очень рада, что с тобой все в порядке. Но… Ты себе не представляешь, сколько денег я отдала!

И она с досадой вздохнула.

— Пусть это послужит вам уроком, — прохладно проговорил Норберг, явно не испытывая сочувствия. — Кристобальда, смею напомнить, что вы собирались убить человека! Пусть чужими руками, но все-таки! Вообще-то, это незаконно и преступно. Более того, вам грозит наказание, если это станет известно.

Я уставилась на Норберга. Ох, по-моему, он в настоящем восторге от открывшихся обстоятельств! Вон как глазки-то радостно заблестели. Того и гляди от восторга подпрыгивать и хлопать в ладоши начнет. Не стоит быть провидецей, чтобы понять: Норберг обязательно попытается воспользоваться этой промашкой Кристы. А следовательно, Дариану придется попрыгать, лишь бы не допустить раздувания скандала и последующего заключения в тюрьму матери. Помнится, на такую же приманку Норберг не так давно поймал меня, правда, тогда в качестве виновной стороны выступал мой отец.

— Но ты же не сердишься на меня, деточка? — виновато поинтересовалась у меня Криста и захлопала длинными ресницами.

Я вместо ответа лишь неопределенно пожала плечами. Стоит признать, знакомство со свекровью у меня вышло весьма необычным. Но сейчас есть проблемы куда важнее выяснения отношений.

— Но если это не мое проклятье так мешает тебе жить, то что же тогда? — продолжила Криста. — Алекса, кто пытается тебя убить?

— Вот именно это мы и пытались выяснить, когда ты нас прервала, — пробурчала я, не испытывая особой радости от мысли, что, скорее всего, Норбергу опять придется проводить ритуал. А для этого мне снова надлежит открыть ему все свои мысли.

— Мой сын! — внезапно патетично возопила Криста, да так громко, что от неожиданности я вздрогнула всем телом, и вскочила на ноги. — Мой сын! Его не было в доме! А вдруг его тоже похитили, пока вы тут всякими заклятьями балуетесь?!

Криста озвучила мой страх. Мне самой было не по себе от мысли, что Дариан куда-то запропастился. Но, с другой стороны, он вполне мог отправиться по делам, здраво рассудив, что не стоит мешать нам с Норбергом, раз уж я все равно не могу выносить его присутствия рядом.

«Ага, ты сама-то в это веришь? — насмешливо фыркнул внутренний голос. — Чтобы Дариан да остался в стороне, когда речь идет о твоей жизни? Нет, Алекса, он, конечно, обиделся на тебя, но все равно переживает. Наверняка решил начать собственное расследование».

Я окончательно пригорюнилась. Ох, не нравится мне все это.

— Я не думаю, что вашему сыну грозит какая-нибудь опасность, — проговорил Норберг, опять плотоядно уставившись на грудь Кристы, благо, что платье туго обтянуло ее. — И потом…

Договорить он не успел, так как многострадальная дверь, ведущая из моей мастерской в холодную прихожую, в очередной раз отлетела в сторону, едва не соскочив при этом с петель. Очередной порыв ветра вновь разметал по всей комнате бумаги, которые я чуть ранее аккуратно собрала с пола и положила на краешек стола. Но мне было плевать на это, потому что на пороге предстал чрезвычайно взволнованный Гисберт.

Бедняга дворецкий, по всей видимости, преодолел расстояние между мастерской и домом бегом, не удосужившись при этом накинуть одежду. На седых встрепанных волосах несчастного таял снег, в глазах метался заполошный ужас.

— Там, — сипло прошептал он. — Виера Алекса, там хозяин…

И столько было отчаяния в его голосе, что меня продрала ледяная дрожь. О небо, что случилось с Дарианом?

Не дожидаясь, пока Гисберт выдавит из себя хоть что-нибудь более-менее связное и объяснит, что все-таки случилось, я бросилась бежать. Прямо так, как была: в платье и туфлях, плюнув на бушующую метель и наметенные на дорожке к дому сугробы. И только одна мысль билась в этот момент в моей голове. Лишь бы успеть!

***

В гостиной было светло и тепло. Под потолком металось сразу с десяток магических искорок, жарко растопленный камин яростно плевался оранжевыми искрами.

А на ковре перед ним сидел пьяный веселый Дариан и обнимал какую-то девицу.

Нет, вы представляете? Обнимал. Девицу. На моих глазах! А девица, кстати, была ярко-рыжей и наверняка очень бесстыжей, если судить по тому, насколько нескромное декольте было у ее наряда. Если это вообще можно назвать декольте. Всю грудь на всеобщее обозрение вывалила — и даже не стыдится.

Я со свистом втянула через плотно сжатые зубы воздух и стиснула кулаки. Больше всего на свете хотелось подскочить к этой нахалке и силой оттащить ее от моего супруга. А потом бы я ей так наваляла! Она бы у меня не рыжей, она бы у меня лысой стала!

И я перевела разъяренный взгляд на Дариана, надеясь, что вот-вот он опомнится и строго осадит эту бесстыдницу.

Но, увы, моим мечтаниям было не суждено исполнится. В этот момент Дариан икнул, сделал несколько глотков прямо из горлышка бутылки с вином, которую держал в руке, и со смачным звонким звуком запечатлел поцелуй на полуобнаженном плече своей спутницы.

Перед моими глазами все побелело от бешенства, и я негромко замычала от душившей меня ярости.

Теперь ясно, почему Гисберт был в таком виде, когда ворвался в мастерскую. Пожилой дворецкий воспитан в строгих традициях. Для него появление в доме пьяного Дариана в обнимку с какой-то вульгарной девицей, выглядящей так, будто ее подобрали в портовом борделе, оказалось сродни шоку. И он поторопился сообщить об этом безобразии настоящей хозяйке дома.

Я немедленно преисполнилась к дворецкому самыми теплыми чувствами. Пожалуй, стоит поднять ему жалование. Естественно, когда все неприятности завершатся.

«Если завершатся».

Но я предпочла не заметить этот вкрадчивый опасливый шепоток. Сейчас меня занимало совсем другое. Мой муж обнимал какую-то…

Мысленный голос тут же дал емкое определение этой девице, но я предпочла пока не озвучивать его. Где-то очень глубоко в душе все-таки теплилась надежда, что все это — какое-то дикое досадное недоразумение.

— Ох, наконец-то догнал! — в этот момент раздался позади меня восклицание запыхавшегося Норберга. — Алекса, ну и шустры вы…

Впрочем, менталист тут же замолчал, тоже увидев настолько поразившую меня картину.

— Я ей сейчас глаза выцарапаю, — бесцветным от гнева голосом заявила я, благо, что парочка была настолько увлечена поглощением вина и любованием на всполохи в камине, что ни на что иное не обращала внимание. — А ему кое-что оторву. Так сказать, причиню тяжкие телесные и необратимые повреждения.

— Мой сын! — вскричала между тем в прихожей Криста, которая в сопровождении Гисберта последней примчалась из мастерской. — Что вы так столпились на пороге? Я же ничего не вижу! Что, он умирает?

Норберг посторонился, и Криста мгновенно осеклась.

— Ой, — тихо прошептала моя свекровь, и я ощутила, как она с сочувствием положила руку мне на плечо. — Ой-ой. Как-то неловко получилось.

Неловко? Я зло хмыкнула. Ну все, мое терпение окончательно иссякло! Иду на разборку.

— А может, не стоит? — жалобно пискнула Криста, когда я решительно шагнула вперед, видимо, без особых проблем догадавшись, что за этим последует.

А вот Норберг, как ни странно, предпочел сохранять молчание. Жаль, что я не видела сейчас выражение его лица. Но почему-то мне казалось, что на его губах сейчас играет обычная саркастическая усмешка.

— И что все это значит? — срывающимся от ярости голосом вопросила я, подойдя ближе к обнимающейся парочке.

Дариан поднял на меня пустые глаза и совершенно бессмысленно заулыбался.

— О, Алекса пришла! — обрадовался он и подпихнул плечом свою подружку.

Сейчас, когда меня от супруга отделало лишь несколько шагов, опять накатило раздражение. Но теперь оно не застилало глаза слепой пеленой и не требовало немедленно наброситься на Дариана и удушить его. Напротив, мой гнев был сейчас направлен больше на девицу, бесстыдно прильнувшую к моему супругу. Вот ее я готова была убить голыми руками!

— Кто это, милый? — томным жеманным голоском вопросила бесстыдница, даже не подумав отодвинуться от моего мужа. — Твоя домоправительница?

— Почти. — Дариан захихикал от данного мне определения.

— Она его убьет, — печально констатировала за моей спиной Криста.

— Я… Да я… Да ты…

Как назло, слова никак не шли из намертво перехваченного спазмом горла. Я так хотела грозно потребовать от Дариана объяснений, осыпать его остроумными оскорблениями, сказать что-нибудь такое, чтобы он немедленно устыдился и прекратил все это. Но вместо этого получился какой-то писк полузадушенной мыши.

— Тогда притащи нам еще вина, голубушка! — приказала рыжая девица и покрепче прижалась к Дариану.

— Ага, еще, — согласился тот и пьяно икнул. — И вообще, Алекса, посиди с нами.

— Вот еще! — возмутилась его спутница. — Со всякими служанками еще сидеть. И вообще, что она тут застыла и на меня смотрит? Прогони ее прочь, странная она у тебя какая-то.

— Вообще-то, это вас я должна прогнать прочь! — ледяным голосом отчеканила я, наконец-то совладав с эмоциями. — Вы хоть понимаете, кто перед вами?

Девица озадаченно посмотрела на меня. В ее ярко-голубых глазах вдруг промелькнуло некое подобие мысли. Промелькнуло — и тут же утонуло в безмятежной синеве.

— Какие у тебя слуги невоспитанные, — пожаловалась она Дариану и изогнулась таким немыслимым образом, что одна из бретелек ее легкомысленного наряда окончательно соскользнула с плеча, и показался сосок на правой груди.

— А это не служанка! — радостно оповестил ее Дариан, к моему счастью, даже не заметив, что его спутница начала раздеваться. — Это моя жена, Алекса!

Рыжая и бесстыжая гостья вздрогнула. Недоуменно уставилась на меня, тут же торопливо поправив бретельку и спрятав грудь от посторонних взглядов.

— Как жена? — простодушно удивилась она. — Ты же вдовец!

— С чего ты взяла? — в свою очередь удивился Дариан, по-моему, от такого известия даже немного протрезвев. — Моя жена жива и здравствует. — Подумал немного и добавил с явной обидой: — И вообще, наслаждается жизнью, жаль, что не в моем обществе.

— Что?! — препротивно взвизгнула я, услышав столь смешное и нелепое обвинение. — Я наслаждаюсь жизнью? По-моему, это ты неплохо устроился! Пока я пытаюсь выяснить, кто планирует меня убить, ты всяких… всяких…

— Работниц борделя, — вовремя подсказала мне Криста, не дав высказаться совсем уж ругательно.

— Работниц борделя домой водишь, — согласилась я с мягким определением свекрови, все-таки не позволив себе сорваться на грубую базарную брань.

Теперь уже Дариан вздрогнул. С трудом сфокусировал взгляд своих мутных от алкоголя глаз на матери, которая стояла чуть позади меня.

— Матушка, — пробормотал он и с подозрением покосился на бутылку в своих руках, на дне которой еще плескались какие-то жалкие остатки. Видимо, гадал, не стал ли жертвой пьяной галлюцинации.

— Да, сынок, это я, — поторопилась подтвердить Криста. Насмешливо улыбнулась: — Вот, решила наконец-то с твоей женой познакомиться. Но, сдается, мне выпал небывалый шанс одновременно и твою любовницу увидеть.

Дариан, который как раз поднес бутылку ко рту, намереваясь допить ее содержимое, замер. Уставился на свою спутницу с таким изумлением, будто впервые увидел ее.

К слову, самоуверенная особа как-то мигом утратила большую часть своей наглости и принялась потихоньку отодвигаться от Дариана, сообразив, что дело может обернуться для нее весьма дурно. Вон сколько народа набежало на скандал. Даже волосы плутовки словно стали менее рыжими.

— Она мне не любовница, — оповестил нас Дариан. — Она… Да, кстати, а кто ты?

И он с искренним недоумением пожал плечами.

Вот ведь гад! Попался на жареном, а ведет себя, словно невинный агнец! Тьфу! Даже самой интересно, какие оправдания он найдет для себя в столь очевидной ситуации. Я ведь видела, как он обнимался с этой рыжей девахой, даже целовал ее. Пусть и не в губы, но кто знает, что тут происходило до нашего появления!

— Прошу прощения, — вежливо и сухо уведомила незванная гостья. Встала и скрестила на груди руки, пытаясь прикрыть нескромное декольте, после чего продолжила, обращаясь сразу ко всем: — По-моему, мне лучше удалиться.

— Стоять!

Я даже не сразу поняла, что этот бешеный рев вырвался именно из моего горла. Раздражение, так долго копившееся во мне, наконец-то вышло наружу. Я подскочила к мерзавке, вздумавшей миловаться и обниматься с моим мужем в моем же доме. С силой вцепилась в ее волосы…

И вдруг с ужасом ощутила, что ее скальп остается в моих руках.

— Не трогайте меня! — почему-то басом крикнула девица, отскочив от меня на несколько шагов и оставив все свои волосы в моей хватке. — Я… Я вообще мужчина!

После чего залилась горькими горючими слезами.

Я неверяще посмотрела на свои пальцы, которые по-прежнему крепко сжимали огненно-рыжую шевелюру бесстыдницы. Перевела взгляд на рыдающую девицу, которая сейчас была абсолютно лысой, а ее глянцево блестящий череп опоясывала какая-то татуировка на незнакомом мне языке.

— Мамочка, — тихонько пискнула я, почувствовав, как сердце опасно закололо от увиденной сцены. Покачнулась и вряд ли устояла бы на ногах, если мгновением ранее Норберг не подхватил бы меня любезно под локоть, решив хоть таким образом поучаствовать в развитии событий.

— Мамочка, — прошептал Дариан, стремительно изменившись в лице. По-моему, несчастный мгновенно протрезвел, осознав, что все это время провел в обнимку с незнакомым щуплым пареньком в женской одежде.

Да, чужая внешность быстро слезала с юноши, как старая кожа со змеи во время линьки. Его фигура, задрожав, принялась изменяться. Сдулась восхитительная грудь, истончились крутые соблазнительные бедра. Теперь платье болталось на незнакомце, словно на вешалке. Правда, макияж с лица никуда не исчез, поэтому парень радовал густо подведенными глазами и ярко-накрашенными губами.

— Меня сейчас вырвет, — пробормотал Дариан, ощутимо позеленев. После чего вскочил и стремглав ринулся куда-то прочь, невежливо оттолкнув Гисберта со своего пути.

Я невольно покачала головой, только в этот момент заметив, что дворецкий тоже не сумел устоять перед любопытством и предпочел незаметно присоединиться к нам в гостиной.

Гисберт густо покраснел, перехватив мой укоризненный взгляд. Шмыгнул в дальний угол комнаты, но никуда не вышел, видимо, решив досмотреть столь захватывающее представление до конца.

— О небо, мой сын — извращенец! — в этот момент очнулась от ступора Криста. С отчаянием провыла, потрясая в воздухе кулаками: — Теперь понятно, почему у меня еще нет внуков! Он… Он спит с мужчинами!..

— Я с ним не спал! — зло огрызнулся парень, кулаком утирая слезы. — Это не входило в мое задание. И вообще, я не предполагал, что вляпаюсь во все это…

— Так, — веско обронила я, немного придя в себя. — Так-так.

— Так-так-так, — согласился со мной Норберг, продолжая поддерживать под локоть.

— Вы знали, что эта бесстыжая рыжая девица — парень? — негодующе спросила я у него и гневно выдернула руку из его хватки. Сама способна на ногах устоять! — Почему сразу не предупредили? У меня чуть сердце не остановилось!

— Лишь догадывался, — миролюбиво заверил меня Норберг. — Алекса, этот незнакомец использовал иллюзорные чары действительно высокого порядка. Я просто чувствовал что-то неладное, но не понимал, почему мне не по себе. К тому же ваш муж не расстается со своим амулетом, подавляющим чтение мыслей. И я совсем было решил, что виер Дариан мог угодить под действие подчиняющих волю чар.

— Но что все это значит? — гневно вопросила я Норберга

— Откуда же мне знать? — Тот меланхолично пожал плечами и вперил немигающий взгляд в почти успокоившегося паренька, добавив: — По-моему, это у него стоит спрашивать, зачем он устроил этот спектакль.

— Он извращенец! — с железной уверенностью в голосе произнесла Криста, правда, теперь ткнула указательным пальцем в сторону бывшей лже-девицы. — Он завлекает молодых привлекательных мужчин, опаивает их, а потом грязно надругивается.

— О небо! — простонал очень бледный Дариан, который как раз появился на пороге гостиной. По всей видимости, слова матери оказали на него неизгладимое впечатление, потому что несчастный опять позеленел, зажал рот ладонью и стрелой вылетел прочь, видимо, опять торопясь очистить желудок.

Я проводила его без малейшего сочувствия во взгляде. Так тебе и надо! Будешь знать, как с незнакомыми девицами развлекаться и вино пить!

— Ни над кем я не собирался надругиваться! — возмутился парень. От такого смелого предположения он мгновенно перестал рыдать и гневно выпрямился, а его немного оттопыренные уши залились ярко-алым огнем стыда.

— А что ты хотел сделать с моим сыном? — въедливо спросила Криста, явно не удовлетворенная словами незнакомца.

— Я… В общем, я… — Парень замялся, словно признание жгло ему горло. Понурил голову и принялся вычерчивать на ковре загадочные узоры носком туфельки. Правда, почти сразу скинул обувь и остался босиком, чуть слышно обронив: — От каблуков уже ноги ломит. И как только женщины в них постоянно ходят?

— Не уводите разговор в сторону, молодой человек! — сурово потребовала я. — Это вы пытались меня убить?

Несчастный парень аж подпрыгнул, возмущенный новым обвинением.

— Да что вы на меня так навалились-то? — запричитал он. — То я надругаться над кем-то хотел, теперь еще и убийцей выставить решили. Я не думал, что эта шутка так далеко зайдет! Поймите, я виноват, конечно, что вообще согласился участвовать во всем этом. Но я не виноват во всех тех ужасах, в которых вы меня обвиняете.

— Я виноват, но при этом не виноват, — не удержавшись, вставил ехидную реплику Норберг. — Замечательное оправдание, вир Магнус Элрор, учащийся второго курса Академии! Однако, замечательно вы проводите зимние каникулы! Очень интересно, что об этом скажет куратор вашего курса, который уверен, что вы отправились навестить родителей.

Несчастный парень подавился и отчаянно закашлялся. Попятился, с нескрываемым ужасом уставившись на Норберга.

— А откуда вы знаете, как меня зовут? — робко поинтересовался он.

— Я уже все про вас знаю, — с нехорошей усмешкой отозвался Норберг. — Но разочарован, что вы до сих пор не узнали меня. А ведь до промежуточных испытаний Академии, знаменующих конец первого этапа обучения, осталось всего ничего!

Поскольку больше покраснеть Магнус не мог при всем желании, то он начал сереть. Ого, как бы несчастному с сердцем плохо не стало! Не хочу ко всем своим проблемам и бедам заполучить еще свежий труп в гостиной. К тому же, насколько я поняла, паренек пусть начинающий, но маг. А с этой братией даже после смерти частенько бывают проблемы. Любят они вернуться неупокоенными духами и мешать жить остальным.

— Виер Но… Нор… — запинаясь, прошептал он, страшась произнести имя ректора полностью.

— Виер Норберг Клинг к вашим услугам. — Ректор гроштерской Академии колдовских искусств едва заметно склонил голову, лишь намечая поклон. Затем опять уставился на нерадивого студента своим жутким немигающим взором.

— Простите! — Бедолага вдруг отчаянно взвыл и рухнул на колени. Пополз к Норбергу, цепляясь руками за ковер и опасаясь даже немного приподнять голову. — Виер Норберг, во имя всех богов, простите! Я понятия не имел, что это ваш дом! Я… Это была лишь шутка, понимаете? Розыгрыш! Меня взяли на слабо!

Если честно, я мало что разобрала в бессвязных выкриках Магнуса, щедро приправленных новыми рыданиями. Но одно поняла: по всей видимости, он не имел никаких преступных намерений, когда предстал перед Дарианом в виде развязной нагловатой особы, с легкостью готовой провести пару часов в обществе незнакомого мужчины. Для него это было своего рода шуткой. Но кто и почему решил столь своеобразно разыграть моего мужа? Мне приходит только одно объяснение на ум: его пытались таким образом скомпрометировать. Возможно, планировали сделать несколько пикантных магиснимков и шантажировать потом, угрожая в противном случае открыть общественности порочную связь. Репутация Дариана была бы уничтожена, если бы вся эта мерзость выплыла на свет! Одно дело: внебрачная связь и хорошенькая любовница, но совсем другое — крепкие и отнюдь не дружеские объятия мужчины.

— Мерзавец, я вызываю тебя на дуэль! — в этот момент громогласно провозгласил Дариан, в очередной раз появляясь на пороге гостиной.

Судя по тому, насколько мокрыми были его волосы и рубашка, прилипшая к телу, мой несчастный опозоренный муж не иначе как вылил на себя целый ушат ледяной воды, стремясь как можно скорее протрезветь. Его язык еще немного заплетался от остатков хмеля, но глаза были абсолютно трезвыми и метали молнии.

— Защищайся, негодяй! — продолжил вопить Дариан и вытащил откуда-то из-за спины шпагу, чей кончик нестерпимо остро сверкнул в свете магической искры.

Я с невольным восхищением вздохнула, ощутив, как по жилам пробежало волнующее тепло. Ах, как мой супруг был хорош в этот момент! Темные волнистые волосы откинуты назад, в карих глазах горит огонь! И я совершенно не сомневалась, что он без особых проблем тонко нашинкует этого Магнуса, мстя ему за поруганную честь.

— Господин ректор! — совсем по-девичьи тонко завизжал бедолага студент. — Прошу, спасите меня от него! Я в самом деле не хотел ничего дурного.

С удивительной скоростью преодолел расстояние, все еще отделяющее его от ног Норберга, после чего прильнул к коленям менталиста, умоляюще глядя на мага снизу вверх.

Я едва не рассмеялась в полный голос от этой картины. Понимаю, что момент вроде как был наполнен трагическим пафосом, но уж больно красноречивую физиономию скорчил в этот момент Норберг: нечто среднее между отвращением и польщенной гордостью.

— Я убью тебя! — Дариан в один гигантский прыжок преодолел половину комнаты, и кончик шпаги ткнулся Магнусу прямо между лопаток. — Имей мужество и честь принять смерть, как настоящий мужчина: стоя и лицом ко мне!

— Виер Дариан, смею заметить вам, что негодяй, которого вы вызвали на дуэль, без оружия, — мягко проговорил Норберг, за чьи колени продолжал отчаянно цепляться нерадивый студент. — Боюсь, это будет не честный поединок, а самое настоящее и подлое убийство, поскольку Магнус лишен возможности защищаться. И вы никогда не сумеете смыть кровь со своих рук.

На лице Дариана отобразилось замешательство. По всей видимости, о подобном он не подумал. Немного поразмыслив, он немного отвел шпагу в сторону, и Магнус испустил громкий вздох облегчения.

— Сейчас я найду тебе оружие, — пригрозил ему Дариан. — И мы продолжим!

После этого недвусмысленного обещания Магнус издал еще более громкий стон отчаяния и вновь прильнул к ногам Норберга, видимо, считая его единственной надеждой на спасение.

— Осторожнее, — сквозь зубы процедил несчастный ректор, от пыла студента едва не рухнувший на пол. Затем сказал уже громче, обращаясь к Дариану:

— Глубокоуважаемый виер, я понимаю, что вы взбешены сверх меры всем произошедшим. Но, быть может, стоит обсудить все это? Магнус клянется, что не желал вам ничего дурного. Давайте выслушаем его историю. А потом продолжите его убивать. Ну, или смените гнев на милость.

— Конечно, он не желал мне дурного! — не выдержав, взорвался криком Дариан. — Просто намеревался уничтожить меня как личность. Сделать так, чтобы мое имя стало нарицательным в Хельоне! Чтобы меня вспоминали лишь как гнусного мужеложца!

И кончик его шпаги вновь опасно качнулся в сторону спины Магнуса.

— Да не хотел я этого! — плачущим голосом заявил он. — Честное слово, не хотел! Это был лишь спор. Понимаете?

— Так, — негромко обронил Норберг, и Магнус тут же замолчал.

Я уважительно посмотрела на менталиста. Как он это делает? Ведь не кричал, даже на полтона голос не повысил. А перебивать и спорить сразу же расхотелось.

Судя по тому, как Дариан смущенно отвел шпагу, он тоже почувствовал себя неловко. А Магнус наконец-то перестал всхлипывать, но от сапог ректора упорно не отцеплялся.

— Встаньте наконец-то! — потребовал от него Норберг. — Хватит мои ноги тискать! Предлагаю всем рассесться по креслам и спокойно побеседовать. Обсудить, так сказать, что произошло.

— А он меня не тронет? — опасливо поинтересовался Магнус, не торопясь выполнить приказание ректора.

— Не тронет, — заверил его Норберг. Многозначительно посмотрел на хмурого Дариана и добавил с нажимом: — Виер не будет делать глупостей, не правда ли?

— Пока нет, — неохотно согласился Дариан. — Дождусь, что этот хмырь в оправдание скажет.

После чего отошел к ближайшему креслу и с размаха бухнулся в него, положив злополучную шпагу себе на колени. Правда, при этом не удержался и кинул на меня виноватый взгляд.

Я немедленно скорчила как можно более презрительную физиономию и укоризненно закачала головой.

Если честно, я не злилась на Дариана. То есть, немного все-таки злилась, но та слепящая ярость, что меня одолела, когда я увидела его в обнимку с какой-то девицей, уже улеглась. Сейчас мне было искренне жалко беднягу. Но я не торопилась этого показывать. В конце концов, повел он себя все-таки некрасиво. Зачем покинул дом, ведь знал, что на чашу весов поставлена моя жизнь! А вместо этого предпочел отправиться в какой-то трактир и там знатно набрался, запивая свои смехотворные обиды на меня.

Магнус тоже встал, но в отличие от Дариана никуда садиться не стал, предпочитая держаться около Норберга. По-моему, он с трудом удерживался от того, чтобы схватить ректора за руку, лишь бы быть рядом с ним.

— Сядьте! — устав от такого навязчивого внимания со стороны своего студента, рявкнул менталист. — Немедленно! Иначе вопрос вашего исключения будет решен уже сегодня и далеко не в вашу пользу! Мне такие трусы в Академии не нужны!

По гостиной пробежал невнятный шум. Это все присутствующие, кто еще оставался на ногах, предпочли занять свои места, как будто опасаясь, что Норберг может направить свой гнев на любого стоящего.

Да что там, даже я поторопилась бухнуться на диван, благо, что стояла рядом с ним. А то мало ли что может сотворить разъяренный Норберг.

Магнусу кресла не хватило, поэтому он, не долго думая, рухнул прямо на пол и устремил на ректора полный обожания и безмолвного восхищения взгляд.

— Так-то лучше, — пробурчал Норберг и глубоко вздохнул, явно удовлетворенный таким всеобщим повиновением. Правда, почти сразу опять грозно нахмурился и ткнул указательным пальцем в сторону моего мужа, сухо повелев: — Вы. Виер Дариан, сначала я хочу услышать вашу версию. Рассказывайте, куда вы ушли из дома на ночь глядя.

— Да так. — Дариан пожал плечами и низко-низко наклонил голову, носом почти уткнувшись себе в грудь. Глухо сказал: — Прогулять перед сном решил. Подумать обо всем… этом…

И он неопределенно взмахнул рукой, обведя широким жестом всю гостиную.

Я грустно хмыкнула. Понятно, о чем там Дариан поразмыслить в одиночестве решил. О нашем браке, который сейчас трещит по швам. Увы, мой супруг никак не может смириться с тем, что моя любовь к нему оказалась настолько уязвимой перед чужими чарами. А ведь всеобщее мнение гласит, что истинное чувство сильнее любой магии. Тогда получается, что нас связала лишь страсть, но никак не любовь.

— Дальше, — холодно поторопил его Норберг, когда Дариан замолк. — Вы пошли погулять и подумать. Много надумали?

— Я замерз, — чуть слышно признался Дариан, по-прежнему не глядя ни на кого. Его уши трогательно алели от смущения. — Да еще переоценил свои силы в метель. Едва ноги переставлял под ударами ветра. Увидел вывеску трактира, решил передохнуть и немного согреться за бокалом вина.

— Бокалом вина? — не удержавшись, влез с ехидным замечанием Магнус, который, видимо, слегка осмелел от близости к ректору. — Я бы сказал: за стаканом самогона. По крайней мере, когда я подсел за ваш столик, виер, вы почти допили бутылку.

— Это не суть важно, — перебил Норберг студента, вздумавшего наябедничать. — Хоть желчь дракона вы пили. Что дальше?

— А дальше ко мне подсел этот хмырь. — Дариан с откровенной ненавистью взглянул на Магнуса и крепче стиснул пальцы на эфесе шпаги. — Ну, то есть, тогда я не знал, что этот хмырь — парень. Симпатичная рыжеволосая девушка попросила разрешения посидеть со мной.

— Ага, — веско обронила я, почувствовав, как внутри все начинает клекотать от гнева.

— Просто только за моим столиком оставались еще свободные места, — виновато зачастил Дариан и украдкой покосился на меня. — Честное слово, Алекса, все остальное было занято!

— И ты согласился, — как можно более небрежным тоном продолжила я.

— И я согласился, — покаянно выдохнул Дариан и надолго замолчал, опять уткнувшись носом себе в грудь.

— Дальше! — приказал Норберг. Криво усмехнулся. — Глубокоуважаемый, не заставляйте меня каждое слово из вас клещами вытаскивать. В конце концов, умейте держать ответ за свои поступки. Что было дальше?

— Мы разговорились, — словно через силу проговорил Дариан. — Я…

— Он сразу же начал плакаться мне на свою семейную жизнь, — опять перебил его Магнус. — Мол, жена его не любит, а он без нее жизни не мыслит. Плакался, плакался, и незаметно уговорил бутылку. Я лишь хмыкал да подливал ему.

— Ага, — опять сказала я, но уже мягче.

Ну что же, могло быть и хуже. Как говорится, что у пьяного на языке, то у трезвого на уме. Значит, Дариан без меня жизни не мыслит. Было бы намного хуже, если бы он начал расписывать первой попавшейся красотке, какая у него жена стерва и гадина. А так… Терпимо. Я думала, будет хуже.

— Потом почти не помню, — признался Дариан. — Наверное, этот хмырь предложил перебраться ко мне домой. В памяти осталось лишь то, как я расплачивался с трактирщиком. И все.

— Если бы не я, он бы не дошел до дома, — горделиво произнес Магнус. — В такую метель упал бы где-нибудь под забором и замерз насмерть. Так что он еще мне благодарен должен быть! А не со шпагой наголо бросаться.

И студент опасливо посмотрел на оружие, лежащее на коленях моего мужа.

— Теперь ты, — сухо приказал ему Норберг. — Зачем в платье вырядился и иллюзорными чарами воспользовался?

— Ну… — Теперь уже Магнус начал медленно багроветь от смущения. Он, как и Дариан, поторопился опустить голову, лишь бы не встречаться взглядом с Норбергом. Неохотно выдавил из себя: — У меня строгие родители. Особенно отец. Считает, что в моем возрасте самая пора самому себя обеспечивать. Любой медяк приходится выпрашивать чуть ли не на коленях.

— И что? — не удержалась я от вполне резонного замечания. — По-моему, твой отец справедливо считает.

Магнус метнул на меня рассерженный взгляд, явно недовольный высказанным мнением.

— Ага, легко так говорить! — продолжил он плачущим голосом. — Я ведь учусь! Знаете, как тяжело в Академии приходится? Днями и ночами напролет за книгами сижу. А отец никогда и грошика мне запросто так не даст. Я вынужден голодать…

Норберг многозначительно кашлянул, и Магнус вдруг осекся, словно вспомнил, что рядом с ним находится человек, способный читать мысли.

— Ладно, немного денег он мне все-таки присылает, — неохотно признал он. — Но их именно что хватает только на еду! И то не самую хорошую. Хлеб да каша. А мне хочется с друзьями иногда кутнуть! Вина выпить, заказать хорошо прожаренный бифштекс. Да не в какой-нибудь дыре, где крысы по столам бегают, а в нормальном заведении. А в Хельоне все стало еще хуже. Он тут за пару недель мне всего пару медяков дал. Мол, кормят меня дома неплохо, одежду мать заказала и оплатила. Что тебе еще требуется? А мне развлекаться нужно! Я от скуки чуть на стены не лез! Проклятый город! Скорее бы в Гроштер вернуться!

— Не отвлекайтесь, — посоветовал ему Норберг, устав слушать претензии избалованного молодчика. — Итак, все мы поняли, что ваш отец урезал вас в средствах и не давал гулять в свое удовольствие. Поэтому, должно быть, вы наряжались девушкой и подсаживались в трактирах к одиноким молодым мужчинам, желая хорошо выпить и наесться на халяву. Так?

Магнус вспыхнул от насмешливых ноток, прозвучавших в голосе Норберга. Отчаянно замотал головой.

— Нет, что вы! — воскликнул он. — Вы все не так поняли! Просто… Просто у меня есть девушка в Гроштере. И я хотел привезти ей подарок из Хельона. Какую-нибудь красивую безделушку. А отец сказал, что если надо — заработай сам. Мол, ему как раз в лавке рабочих рук не хватает. Если потружусь каникулы, то он, так и быть, даст мне денег.

— И? — выжидающе протянул Норберг, когда студент грустно замолчал. — Что вас не устроило в этом предложении?

— Я ему был нужен лишь для того, чтобы таскать тяжелые тюки, — обиженно заявил Магнус. — Я чуть не сдох в первый день! А надо было отработать целых три недели! Да я бы умер к концу этого срока!

— Как полагаю, вы отказались, — с легкой ноткой неудовольствия резюмировал Норберг.

— Да, — смущенно признался Магнус. — Решил, что лучше на еде как-нибудь сэкономлю. Или мать упрошу. Она бы наверняка подкинула мне втайне от отца пару серебряных.

— Понятно, — сказал Норберг.

Я невольно поежилась. Было в тоне ректора гроштерской Академии что-то такое… недоброе. Сдается, бедняге Магнусу придется очень постараться, чтобы остаться в рядах учащихся этого заведения. По всей видимости, его поведение пришлось отнюдь не по вкусу Норбергу.

— И зачем же, молодой человек, вы рассказали эту душещипательную историю? — с иронией поинтересовался Норберг. — Желали рассказать, как тяжкие жизненные обстоятельства подтолкнули вас на опасный преступный путь?

— А? — растерянно переспросил Магнус, не сразу разобрав смысл высказывания. Тут же вспыхнул пуще прежнего и жалобно замямлил: — Да не преступник я! Просто деньги мне были нужны. Пусть бы даже с подарком Миане мне мать помогла, но потом опять бы пришлось считать каждый грошик и отказывать себе во всем. В общем, сегодня утром я сидел в трактире и грустил за кружкой пива.

— Не самая лучшая идея — пить с утра, — не выдержав, вставила я реплику.

— Да в этом Хельоне что день, что ночь — постоянная снежная хмарь, какая разница, когда пить, — пробурчал Магнус. — К тому же вчера опять с отцом поцапался, поэтому хотел залить горе, так сказать. И тут ко мне приятель подсел. Сто лет его не видел! С того самого момента, как в Гроштер уехал учиться! Ну то да се. Разговорились, он меня еще пивом угостил. Спросил, как учеба, как отношения с отцом. Он в курсе, что я с батей постоянно не ладил. Я ему и вывалил все как на духу. И про Миану, и про подарок, и про лавку эту проклятую с тяжеленными тюками и как чуть спину там не сорвал. Он мне посочувствовал искренне, затем спросил, не хочу ли подзаработать. Мол, он собирается разыграть одного своего знакомого. Не так давно у них спор вышел. Друг его якобы клялся, что всегда и в любом состоянии женщину от мужчины отличит. И вообще в магию не верит. Шарлатанство это одно, а студенты лишь зады себе отсиживают. Здоровые лбы книжную пыль глотают, а на них пахать надо!

Магнус выпалил все это на одном дыхании, на его щеках ярко тлел румянец возмущения. По всей видимости, он действительно всерьез воспринял речь своего приятеля.

— Дальше, — поторопил его Норберг, когда студент вздумал взять паузу и отдышаться.

— А что дальше? — Магнус смущенно пожал плечами. — Приятель сказал, что если мне удастся провести этого сноба и гордеца, то он мне кругленькую сумму отвалит. И предложил мне одеться в женщину. Еще уверил, что никто от этого не пострадает. Мол, друг его овдовел давным-давно, поэтому на любую более-менее смазливую девицу слюни до пола пускает.

— А почему он выбрал именно такой розыгрыш? — полюбопытствовал Норберг.

— Просто мне всегда особенно хорошо удавалось перевоплощаться в других людей, — с немалой долей гордости заявил Магнус. — В детстве постоянно всех родных и друзей разыгрывал. Приятель мой еще помнил, как однажды подал мне медяк, когда я изображал нищенку. А в Академии я еще в иллюзорных чарах поднаторел…

Стоп-стоп-стоп! Я мгновенно насторожилась, когда Магнус упомянул про нищенку. Внимательно пригляделась к нему. А не мог ли он сыграть ту старуху, которая вручила мне блокнот Гастона Гальера?

Итак, передо мной был тощий и невысокий парень, который крайне нелепо выглядел в женском платье. Благодаря откровенному декольте выбранного наряда я имела сомнительное удовольствие полюбоваться на его прыщавую грудь. Лысый череп блестит, глаза неопределенного серого цвета, нос крючковатый.

В принципе, парень как парень. Внешность совсем непримечательная. Такого случайно в толпе увидишь — на второй раз вряд ли узнаешь. Татуированная бритая голова, правда, внимание на себя обращает. Но это легко можно скрыть при помощи парика. Кстати, что там на его лысине написано? Я не специалист в древних языках, надо бы у Норберга спросить. Вон как он кривится, как только на татуировку смотрит. Ладно, сейчас это неважно. Главное: мог ли Магнус сыграть старуху? Наверное, мог. Вон какая обворожительная красотка из него получилась.

— Это ты подсунул мне тот дурацкий блокнот! — вскричала я, решив, что неожиданное нападение будет наилучшей тактикой. — Да я чуть не погибла из-за тебя!

К слову сказать, мое предположение полностью оправдалось. Магнус вздрогнул, как от удара, и вдруг опять залился слезами.

— Простите, — прошептал он. Встал на колени и пополз теперь по направлению ко мне. — Простите, милостивая виера! Я… Я…

— Вы просто пошутить решили! — гневно оборвала его я. — Что, опять приятель деньгами соблазнил?

— А ты лгун, оказывается, — мрачно пробурчал Дариан. — Так тут соловьем пел, будто сам несчастная жертва обмана, а на самом деле оказалось, что в этом деле по уши замешен. Наврал, поди, про приятеля.

Шпага со свистом разрезала воздух, когда Дариан направил ее на Магнуса. Тот опять препротивно взвизгнул, видимо, испугавшись, что его сейчас мелко шинковать на глазах всего честного народа начнут, шустро развернулся и ринулся обратно к Норбергу, после чего вновь трусливо припал к его коленям.

Несчастный ректор гроштерской Академии возвел очи долу и что-то прошипел себе под нос. Я не слышала, что именно, но не сомневалась, что Норберг сейчас припомнил все ругательства, которые только знал.

— А я-то думал, почему вы, виера, мне так знакомы показались, — захныкал Магнус, обнимая ноги Норберга.

— Так, теперь расскажите нам и эту историю! — приказал Норберг, страдальчески наморщив лоб.

— Да нет там никакой истории! — плачущим голосом заявил Магнус. — Просто… Просто я немного ошибся.

— Точнее, солгал, — исправил его Дариан с весьма неприятной улыбкой.

— Ну зачем же так грубо? — не согласился с ним Магнус и посмотрел на Норберга с заискивающей улыбкой. — Лучше так: не сказал всей правды. На самом деле приятеля я встретил где-то неделю назад. И он попросил меня помочь.

— Что, опять разыграть кого-то? — нарочито удивился Норберг.

— Почти, — неохотно согласился с ним Магнус. — По его словам, это был подарок. Ему нравилась одна девушка. И он хотел порадовать ее старинной книгой, причем преподнести все это как сюрприз. Я должен был обрядиться старухой и за сущие гроши продать ей некий блокнот. Правда, девушка оказалась въедливой и начала расспрашивать про книгу, но я выкрутился, придумав какую-то чушь. Я понятия не имел, что эта книга может быть опасна! Я ведь держал ее в руках!

Хм-м… Я недоуменно нахмурилась. По словам Норберга, дух Гастона пробудили мои чары. Но ведь этот трусливый студентишка тоже использовал магию — иллюзорную! Почему же призрак не напал на него? Или, как истинный женоненавистник, дух пробуждался лишь от женских заклятий? Похоже на правду.

А возможно, истина куда прозаичнее. Просто неизвестный злодей использовал некую защиту, которая позволила горе-шутнику спокойно вручить мне блокнот.

— И как же ваш приятель объяснил свое желание вручить некой особе книгу по некромантии? — прохладно спросил Норберг. — Только не говорите, что вы не посмотрели на обложку и не узнали имя автора! Вы родом из Хельона, а Гастоном Гальером до сих пор пугают тут непослушных детишек.

— Ну, посмотрел, — хмуро признался Магнус. — Но…

И замялся, явно не находя слов в свое оправдание.

Я зло хмыкнула. Все ясно. Это незнакомый мне приятель, видимо, столько заплатил Магнусу за пустяковую, в сущности, услугу, что тот и не подумал его о чем-нибудь расспрашивать и удовлетворился смехотворными объяснениями. А ведь наверняка подозревал, что дело нечисто, но блеск золота затмил ему глаза и заставил замолчать совесть.

— Понятно, — почти не разжимая губ, обронил Норберг.

Я взглянула на него и невольно поежилась. Ох, сдается, студенту придется очень непросто, когда он вернется в Академию. Бедняге Магнусу придется весьма постараться, чтобы завершить хотя бы первый этап обучения.

Но затем я вспомнила нападение на ночной дороге, кровожадного призрака, алчущего моей крови, мою боль и отчаяние, когда я увидела Дариана в обнимку с какой-то девицей. И все мое сострадание к нерадивому учащемуся моментально исчезло. Так ему и надо! Пусть в следующий раз думает, в какую авантюру ввязывается. А то ишь — тюки тяжелые ему не захотелось тягать, побоялся спину сорвать.

— Ну я же правда поверил другу! — залепетал Магнус, опять зашмыгав носом в явной попытке выдавить из себя новый поток слез. — Если бы я заподозрил, что он лжет мне, то ни за что и никогда бы…

— Выкладывай все, что знаешь о своем приятеле, — перебил его Норберг, не желая выслушивать новый виток уже знакомых оправданий. — Как зовут, сколько лет, где познакомились.

Магнус набрал полную грудь воздуха и с готовностью открыл рот. Постоял так неполную минуту и с настоящим ужасом захлопнул рот.

— Не помню, — пробормотал он. — Ничего не помню! Как так может быть? Пытаюсь вспомнить — а ничего. Его лицо словно пеленой закрыто. Ничего не понимаю! Я почему-то уверен, что он мой приятель. Но хоть убей не могу сказать, где и как мы познакомились.

Норберг многозначительно посмотрел на меня, и я вспомнила его слова о том, что чары, под действие которых мне не повезло угодить, имеют много общего с магией подчинения. Выходит, он не ошибался, и в Хельоне действительно объявился сильный маг-менталист. Но откуда? И почему он так взъелся именно на меня?

Хм-м… Я нахмурилась, силясь уловить промелькнувшую было незамеченной мысль. Почему ментальный маг взъелся на меня? По-моему, ответ очевиден. К этому наверняка имеет отношение мое занятие по производству амулетов. Если в Хельоне свил гнездо неучтенный маг-менталист, то его вряд ли привела в восторг моя работа. Чем больше таких амулетов — тем меньше ему возможностей для обмана населения. Между тем сам королевский наместник обзавелся защитой от чтения мыслей. Весьма неприятно, должно быть, для того, кто привык безнаказанно шариться в чужих головах. Особенно если он занимает высокую должность и частенько пользуется своим даром в личных целях.

— Честное слово, я ничего не помню! — зарыдал Магнус, должно быть, сочтя затянувшуюся паузу за знак недоверия к его словам. — Виер Норберг, вы должны мне поверить! Вы ведь читаете мои мысли и видите, что в них нет обмана!

— Я очень много вижу в твоих мыслях, — с нескрываемым презрением обронил Норберг. — Да, как человек ты полное дерьмо. Но в этом вопросе не лжешь.

— Вот видите! — возликовал было Магнус, однако тут же осекся, сообразив, что его только что оскорбили. Обиженно насупился, но протестовать не осмелился.

— А разве нельзя заглянуть под эту пелену? — полюбопытствовала я.

Норберг с удивлением взглянул на меня, явно не поняв, что я имею в виду.

— Не соблаговолите ли пояснить, виера? — переспросил он. — Как я могу заглянуть под эту пелену? Одно дело, если бы я встретился с этим загадочным типом лицом к лицу. Но лично я его не видел.

— Зато его видел Магнус. — Я пожала плечами, удивленная, что надо объяснять настолько очевидные факты.

— И? — вопросительно протянул Норберг, все равно упорно не понимая, куда я клоню.

— Вы можете читать его мысли, — пояснила я. — Если Магнуса в этот момент ввести в состояние глубокого транса и вернуть в прошлое, то вы увидите этого негодяя его глазами.

— Да, но в памяти Магнуса он остался размытым пятном. — Норберг покачал головой, упорствуя в своем заблуждении. Но тут же осекся, видимо, начав соображать, куда я клоню.

— А амулеты на что? — Я широко улыбнулась. — Полагаю, я смогу создать такой талисман, который очистит память Магнуса от остатков чужого влияния.

— И я увижу этого типа так же ясно, как вижу, к примеру, вас, — задумчиво завершил за меня Норберг, и я кивнула, подтверждая его слова.

Неполную минуту после этого в гостиной царила тишина, нарушаемая лишь негромким потрескиванием поленьев в камине. Магнус недоуменно переводил взгляд с меня на Норберга и обратно, так и не поняв, о чем мы вели разговор. Криста, сцедив зевок в раскрытую ладонь, осмелилась встать с кресла и подошла к столику с напитками. Замерла там, вдумчиво изучая этикетки у бутылок с вином. Дариан продолжал баюкать на коленях шпагу, буравя Магнуса ненавидящим взглядом. Не надо быть провидецей, чтобы понять очевидную вещь: в жизни нерадивого студента, ради денег готового на все, наступили черные дни. Одного злейшего врага из-за своего якобы безобидного розыгрыша он точно получил.

Я вдруг беззвучно ойкнула. А ведь за все то время, которое мы с Дарианом пробыли в одной комнате, я ни разу не захотела убить его! Ну, то есть, я была очень зла на него, когда увидела в компании незнакомой разбитной девицы. Так зла, что руки так и чесались надавать ему хлестких пощечин. Но при этом я не планировала вцепиться ему в горло мертвой хваткой. Сейчас я могу совершенно спокойно смотреть на него, и горло при этом не перехватывает спазмом от раздражения и желания убить его.

Это стоило проверить. И я вскочила со своего места. Быстро перебежала разделяющее нас расстояние и села на подлокотник кресла, в котором расположился хмурый Дариан.

— Алекса, ты чего? — Мой несчастный супруг аж вжался в спинку кресла, видимо, испугавшись, что я окончательно перестала владеть своими эмоциями и решила прикончить его. Правда, хвала его выдержке, шпагой махать не стал, напротив, во избежание неприятностей уронил его на пол и носком сапога откинул подальше, видимо, чтобы в случае чего я до нее не дотянулась.

Я улыбнулась. Нет, никакого раздражения или гнева! Неужели чары наконец-то закончили свое действие?

— Если ты примешься меня душить, то я буду вынужден защищаться, — с нескрываемой опаской предупредил Дариан, продолжая настороженно следить за каждым моим движением. — Алекса, прости, но я ненароком могу сделать тебе больно…

Я не дала ему договорить. Наклонилась и накрыла его губы своими, а пальцы запустила в густую шевелюру, еще влажную после вынужденного умывания.

Через мгновение Дариан с такой силой привлек меня к себе, что мы едва не опрокинули кресло. Прижал меня так, будто опасался, что кто-нибудь способен прервать наши объятия и поцелуй.

— Как мило! — услышала я удивленное восклицание Кристы. — Но с чего вдруг они начали целоваться?

— Просто ваш сын только что убедился, что его молодая жена действительно искренне любит его, — ответил Норберг, и в его голосе мне почудилась легкая нотка сожаления. Затем он глубоко вздохнул и уже громче продолжил: — Виера Алекса, если вы не против, то я бы все-таки занялся проверкой вашего предположения. Мне оно кажется не лишенным смысла. Я понимаю, что вы рады и счастливы из-за исчезновения заклятья. Но время сейчас играет против нас.

Я так хотела, чтобы наш поцелуй с Дарианом все длился и длился. Но мой супруг первым отстранился, услышав слова Норберга. Ласково потерся носом об мой нос и прошептал, глядя мне в глаза:

— Он прав, Алекса. Этого гада надо поймать, пока он не натворил еще больших бед.

Я кивнула, соглашаясь с ним. А затем неожиданно даже для себя залепила Дариану пощечину. Хорошую такую, аж пальцы загудели.

— Ты чего?! — возмутился он, глядя на меня круглыми от изумления глазами и прикрыв ладонью пострадавшую щеку. — Алекса, ты чего дерешься?!

— Еще раз посмеешь в трактире со всякими девицами напиваться — вообще убью! — прошипела я, отчаянно страдая от желания врезать ему еще.

— Но я же ничего дурного в уме не держал, просто столько всего навалилось, — извиняющимся тоном пробормотал Дариан.

— Напомнить тебе, чем закончились твои последние посиделки в трактире с бутылкой самогона? — раздраженно фыркнула я. Покосилась на Магнуса, который с нескрываемым удивлением наблюдал за нами, по-прежнему сидя у коленей Норберга, и исправилась: — Точнее, предпоследние? Мы поженились только из-за той пьянки!

— Ого! — не выдержав, подала голос Криста. — Чего только не узнаешь о любимом и единственном сыне.

— Мама, а с тобой я поговорю позже, — поморщившись, перебил ее Дариан.

— Кстати, заодно можешь расспросить свою мать о том, как она заказала мое убийство путем насылания смертельного сглаза, — не отказала я себе в удовольствии немного наябедничать.

— Что?! — Я думала, что это невозможно, но глаза Дариана стали еще круглее.

— Ну Алекса! — возмутилась Кристобальда, от неожиданности едва не выронив бутылку с вином, которую как раз вертела в руках, рассматривая этикетку. — Зачем ты так прямо? Я ведь уже извинилась за это!

— Мама! — процедил Дариан. — Кажется, нам надо серьезно поговорить. Ну-ка, Алекса, брысь отсюда! Иди давай, прогуляйся с виером Норбергом. И этого мутного типа заберите. А то я не уверен, что устою от искушения отрезать ему уши.

Я наклонила голову, пряча в тени пакостливую улыбку. Кто бы мог подумать, что Дариан сам отправит меня уединиться в компании с Норбергом. Зато благодаря моей кляузе на поступок Кристы он будет избавлен от необходимости размышлять, чем же мы там занимаемся за плотно закрытыми дверьми.

— А вы опасный человек, Алекса, — негромко проговорил Норберг, дождавшись, когда я подойду к нему. — С вами лучше не ссориться.

— У меня был хороший учитель, — ответила я. — А именно — вы.

— Вы так много почерпнули из общения со мной за столь короткий срок, — с польщенной улыбкой отозвался Норберг. Наклонился ко мне и чуть слышно завершил: — Представьте, какой вы станете, если наше общение начнет происходить на регулярной основе.

Нет, я не стала дерзить ему, хотя могла бы ответить, что подобного и врагу не пожелаю. Норберг не был бы Норбергом, если бы не сказал так. Вместо продолжения изначально пустого спора я многозначительно опустила глаза на Магнуса, который по-прежнему трусливо жался к ногам своего ректора, и проговорила:

— Как вы сами не так давно сказали, время работает против нас. Не пора ли заняться делом?

Норберг склонил голову, соглашаясь со мной. И мы наконец-то покинули комнату.

***

После недолгих раздумий я повела Норберга в библиотеку, которая располагалась на втором этаже нашего дома. Она занимала достаточное просторное помещение, чтобы не толкаться локтями. Кроме того, в отличие от моей мастерской, там имелось достаточно кресел. Не говорю уж о том, что в этой комнате мы не рисковали вляпаться в зеленую слизь, чьи гирлянды все еще украшали стены и потолок моего кабинета. Магнус послушно поплелся за нами, явно не помышляя о побеге.

На пороге темной комнаты я прищелкнула пальцами, пробудив от сна несколько магических искорок. Заморгала, силясь как можно быстрее привыкнуть к смене освещения.

Как и следовало ожидать, здесь никого не было, однако в камине еще тлели багрово-черные угли, покрытые толстым слоем пепла. Хм-м, интересно, кто это сюда заглядывал? Точно не Дариан. У него сегодня забот с избытком было, вряд ли он выкроил минутку для чтения. Неужели Гисберт?

Впрочем, я тут же выбросила эти мысли из головы, в которой и без того не было свободного места от более важных проблем. Зябко передернула плечами и подошла ближе, намереваясь подкинуть несколько поленьев.

И опять меня кольнуло удивление, когда я увидела камин вблизи. Такое чувство, будто тут жгли какие-то бумаги. Впрочем, ладно, наверняка это не имеет особого значения.

Угли сухо затрещали, получив новое подношение. Слабый и робкий язычок огня лизнул полено раз, другой. Затем окреп и осмелел, разбежавшись веселыми искорками по древесине.

— Итак, мне нужен талисман, Алекса, — напомнил мне Норберг, со всем мыслимым удобством расположившись в низком кожаном кресле.

Магнус, которому никто не предложил сесть, нерешительно мялся почти по центру комнаты. Высокий и долговязый, он выглядел очень смешно в женском платье и босой. Пожалуй, стоило предложить ему переодеться, но у меня скорее бы язык отсох. Пусть мучается, осознавая глупость и нелепость своего внешнего вида. Это будет для него самым маленьким наказанием за любовь к деньгам.

Я задумчиво почесала нос. Талисман. В моем кабинете имелось достаточное количество заготовок, но мне не хотелось видеть сейчас эту комнату, которая едва не стала местом моей преждевременной страшной гибели. К тому же мой стол по-прежнему был погребен под зеленой слизью, и вряд ли Норберг согласится пожертвовать еще одной рубашкой, чтобы нырнуть в его нутро.

Оставалась мастерская. Но, опять-таки, непогода за окном и не думала униматься. В доме было так тепло и спокойно. А на улице заунывно завывал ветер. Пока я добегу до мастерской, пока вернусь обратно… Наверняка замерзну и получу не одну пригоршню снега себе за пазуху. Послать Гисберта, конечно, идея, но дворецкий вряд ли поймет, что именно мне нужно. Да и некрасиво как-то пожилого мужчину гонять. Он тоже за сегодня сильно устал.

Я тяжело вздохнула, уставившись невидящим взором в окно, к которому с другой стороны липли снежинки. Значит, придется обойтись подручными, так сказать, средствами.

— И? — вопросительно протянул Норберг, когда пауза несколько затянулась. — Алекса, что насчет талисмана?

— Мне нужна прядь ваших волос, — проговорила я. Посмотрела на лысого Магнуса и с сомнением добавила: — И прядь его волос.

— Прядь моих волос? — переспросил Норберг и как-то странно хмыкнул.

Я прекрасно понимала причины его недовольства. Всевозможные колдуны очень любят использовать волосы других людей для собственных подлых целей. Считается, что в них хранится вся твоя память, а в случае с магом — и его сила. Недаром для порчи и сглаза чаще всего используют куколку, сплетенную именно из волос жертвы.

— Потом вы можете сжечь этот талисман, — милостиво разрешила я. Усмехнулась, лукаво добавив: — Честное слово, я не собираюсь вас приворожить!

— А почему вы думаете, что я был бы против? — вопросом на вопрос ответил Норберг, глядя при этом мне прямо в глаза.

Демоны, ну вот, теперь я смутилась! Как, ну как ему удается легко и непринужденно вывернуть любую шутку в такую сторону, что я начинаю чувствовать себя неловко?

— А меня вы не собираетесь, случаем, приворожить? — угодливо захихикал Магнус, тем самым избавив меня от необходимости что-нибудь промямлить в ответ Норбергу. — А то я тоже с удовольствием…

Он не договорил, поскольку перехватил преисполненный ледяного бешенства взгляд Норберга. Тот смотрел на него так, будто видел перед собой не человека, а некоего гадкого склизкого червяка.

— А вам я рекомендую держать язык за зубами, — с нескрываемым презрением процедил Норберг.— Для вашего же блага. Авось за умного сойдете.

Магнус сначала покраснел, затем побледнел и, наконец, обреченно кивнул, видимо, осознав, что глупо спорить с ректором, который способен в мгновение ока выгнать тебя из учебного заведения.

Между тем в руках Норберга сверкнул кинжал, отразив лезвием свет ближайшей магической искры. Я так и не поняла, откуда он его достал. Из рукава, что ли? Интересно, а шпаги там не спрятано?

Секунда, другая, и менталист протянул мне прядь своих темных волос. Затем посмотрел на Магнуса.

— Я сам! — дрожащим от страха голосом заявил студент, видимо, опасаясь, что Норберг все-таки не устоит от искушения и укоротит ему заодно уши.

Маг пожал плечами и любезно протянул ему кинжал рукоятью вперед. Магнус с такой неаккуратной поспешностью выдернул нож из его рук, что я невольно вздрогнула. Ох, осторожнее! Так же всю ладонь располосовать можно!

Норберг заметил мой мимолетный испуг. По губам менталиста скользнула даже не улыбка — лишь намек на нее. Но его глаза заметно потеплели.

Какое-то время мы молча смотрели друг на друга. Понятия не имею, почему я не отвела взгляд сразу же, как убедилась, что Норберг не порезался. А потом… Потом это стало выше моих сил.

Нет, Норберг не использовал никакой ментальной магии. Я знала это точно, поскольку мой амулет не проявлял никакого беспокойства. Тут было что-то другое. Какое-то магнетическое странное притяжение сродни животному влечению. Мрак на дне его зрачков затягивал, пульсируя в такт моему сердцу. И я почти не удивилась, когда его глаза вновь стали нечеловеческими. Кто же он? Оборотень? А если так, то какой породы?

— Ну и долго вы еще в гляделки играть будете? — недовольно осведомился Магнус, устав от затянувшейся паузы. — Вот, виера, держите мои волосы! И приступайте, что ли! Мне, вообще-то, домой пора. Или ночевать мне у вас прикажете? И так отец опять нравоучения читать начнет, что не предупредил о том, насколько ухожу. Мол, волновался и все такое.

Я с усилием моргнула, и тут же все очарование момента пропало. Я обнаружила, что глаза Норберга вновь совершенно обычные. Правда, в них тлело заметное раздражение. И я знала, из-за чего злится Норберг. Н-да, лучше бы Магнус послушался совета своего ректора и помалкивал.

— Вот! — Магнус ткнул в мою сторону слипшийся клок волос, которые небрежно отхватил с своей головы. Возмущенно заявил: — И вообще, вы теперь мне стрижку оплатить должны! По вашей милости изуродовал себе всю прическу.

Я скептически приподняла бровь. Изуродовал? Прическу? Он вот этот обкорнанный хохолок на голове именует столь гордым словом? Ну-ну, самомнения Магнусу явно не занимать. Я вообще удивлена, что он нашел хоть что-то, что можно было отрезать на его бритой голове.

— Иллюзорными чарами воспользуетесь, — оборвал его стенания Норберг. — Вы уже доказали, что превосходно овладели этим видом колдовского искусства.

Щеки Магнуса польщенно зарделись. Парень явно решил, что ректор только что похвалил его способности.

Вот ведь идиот! Я укоризненно покачала головой. Пусть я не очень хорошо знаю Норберга, но совершенно уверена, что он примерно накажет Магнуса за участие в этой темной истории. Так сказать, для острастки. Чтобы другим студентам не повадно было совать свои носы во всякие авантюры. Возможно, Магнус и останется в Академии. Но я почему-то все больше в этом сомневаюсь.

Ладно, демоны с этим горе-студентом! У меня есть занятие поважнее. Я все-таки надеюсь сегодня угодить в собственную кровать и нормально выспаться. Как-то не хочется вторую ночь подряд на ногах проводить.

И я присела за небольшой столик, стоявший около одного из книжных шкафов. Щелчком пальцев подозвала ближайшую магическую искорку, заставив ее зависнуть над моей головой. В подобных делах света мало не бывает.

В кармане платья очень кстати обнаружилась катушка суровой необработанной нити. Ну вот, а Дариан частенько смеялся над тем, что я постоянно таскаю с собой горы всякой всячины. Иногда дурные привычки могут принести и пользу. После чего я аккуратно перемотала нитью оба локона, затем крепко-накрепко привязала их друг к другу.

— Нож! — сурово потребовала я у Магнуса, который, не вытерпев, подошел ближе и сейчас старательно вытягивал шею, наблюдая за моими действиями.

Тот вздрогнул и протянул мне кинжал. Правда, при этом держал его за рукоять.

Я с некоторой опаской взялась за лезвие. Кто знает этого студента, вдруг в самый неожиданный момент дернет кинжал на себя и распорет мне руку. Просто так, чтобы пошутить или отомстить за многочисленные оскорбления и угрозы, которыми его сегодня осыпал мой муж. Но нет, хвала богам, Магнус спокойно позволил мне взять нож из своих рук.

Я завязала нитку тугим узлом и перерезала ее. Затем опять прищелкнула пальцами, после чего свечка, стоящая на столе, загорелась. Я не удержалась и украдкой покосилась на Норберга — оценил ли он мои успехи в магии. Огненное колдовство всегда было наиболее трудным для меня. Но именно это заклинание я довела до совершенства. И во многом именно из-за тех давнишних приключений в Гроштере. До сих пор мороз по коже, когда я вспоминаю, как металась по темному жилищу Дариана в поисках загадочного мага-менталиста.

Ирония судьбы, не иначе. Я невольно покачала головой. Теперь я в другом городе, но опять вынуждена спасать свою жизнь. И опять чувствуется присутствие рядом мага, привыкшего исподволь управлять чужими судьбами и мыслями.

Волосы весело затрещали в огне, когда я поднесла их к свече. Неприятно запахло паленым.

Я недовольно сморщила нос, при этом не забыв подставить лист бумаги, на который упала получившаяся зола. Отлично, этого количества вполне хватит для задуманного.

— Будьте так любезны, — обратилась я к Норбергу, который тоже следил за моими действиями с немалым любопытством, — налейте два бокала вина.

Тот перевел взгляд на Магнуса, должно быть, не желая покидать нагретого места, и несчастный студент послушно отправился к бару, поняв его без слов.

Через несколько минут передо мной стояло два до краев наполненных бокалов.

Я вдохнула пряный богатый аромат напитка и с трудом удержалась от недовольного замечания. Ишь ты, самое дорогое выбрал. Мог бы и попроще что-нибудь открыть. Даже жалко такое дорогое вино тратить на то, что я задумала.

Еще немного мысленно посокрушавшись, я сложила лист бумаги так, чтобы вся зола осталась на линии сгиба. И принялась осторожно высыпать ее в вино, стараясь, чтобы в каждый бокал попало примерно одинаковое количество. Затем накрыла оба фужера сверху своими ладонями и замерла. Негромко прошептала простенькое связующее заклинание.

Кожу обожгло от вырвавшихся на свободу чар. Вино забурлило, меняя цвет. Из темно-багрового оно стало ярко-алым, словно свежая кровь. Впрочем, почти сразу все вернулось в изначальное состояние.

— Пейте! — приказала я, протянув бокалы Магнусу и Норбергу. — И попытайтесь сделать это одновременно!

Магнус недоверчиво принюхался к содержимому своего фужера, словно подозревал, что я умудрилась непостижимым образом заменить вино на какую-нибудь гадость. А вот Норберг принял бокал из моих рук совершенно спокойно, едва заметно кивнув в знак благодарности.

— Сядьте у его ног! — продолжила я распоряжаться, кивком указав Магнусу на кресло, в котором расположился менталист.

Магнус с коровьей покорностью отправился выполнять мой приказ. Осторожно опустился прямо на пол и устремил на Норберга преданный взгляд.

Тот недовольно покачал головой, грея в раскрытой ладони бокал. Выжидающе посмотрел на меня.

— Пейте! — разрешила я.

Как ни странно, но и Магнус, и Норберг осушили вино удивительно синхронно. Затем паренек сонно кивнул головой раз, другой — да так и задремал.

Бокал выскользнул из его пальцев и покатился по полу, благодаря толстому пушистому ковру не разбившись.

Наверное, Магнус окончательно сполз бы на пол, если бы мгновением раньше на его плечи не опустились руки Норберга, и менталист без малейшего видимого усилия удержал его от падения.

Глаза ректора гроштерской Академии колдовских искусств остекленели. Он смотрел прямо на меня, но я не сомневалась, что на самом деле Норберг сейчас ничего не видел. Точнее, видел, но изучал прошлое Магнуса.

В томительном ожидании прошло несколько минут. Норберг и Магнус за все это время не пошевелились, не издали ни малейшего звука.

Я украдкой зевнула. Если честно, я предполагала, что ритуал пройдет быстрее. Хотя, с другой стороны, скорее всего, так и должно быть. Попробуй перевороши все воспоминания, отсеки драгоценные зерна нужной и ценной информации от пустых плевел скучного быта.

Между тем пауза затягивалась. Я еще раз зевнула и решила тоже выпить вина. А что, раз уж Магнус откупорил самую дорогую бутылку из бара, то надо воспользоваться удобным случаем. Все равно ведь выдохнется. И вообще, по-моему, я это заслужила. Последние дни выдались на редкость суматошными.

Сказано — сделано! И еще через некоторое время я стояла около окна и бездумно смотрела в белую снежную мглу, царившую снаружи. Интересно, сколько сейчас времени? Зимой темнеет рано, поэтому кажется, будто этот вечер тянется уже целую вечность. Но на самом деле по моим представлениям было не так уж поздно. Наверное, часов девять-десять вечера. Хм-м, интересно, а почему Сесилия не пригласила нас на ужин? В суматохе я об этом как-то позабыла, но сейчас желудок напомнил голодным бурчанием, что было бы неплохо перекусить.

Стоило мне так подумать, как в дверь кто-то осторожно постучал. Не дожидаясь разрешения войти, на пороге появилась наша домоправительница.

Сесилия выглядела очень уставшей и почему-то расстроенной. Наверняка пожилой женщине было нелегко выдержать все это нашествие незванных гостей и водоворот событий, в который она неожиданно оказалась втянутой.

Кстати, насчет водоворота событий. А я ведь не видела Сесилию в гостиной, когда начался весь этот скандал с Дарианом и его якобы пассией. Где она была?

— Простите, виера Алекса, что отвлекаю вас, — извинилась она и быстро промокнула платочком покрасневшие глаза, словно стирая готовые пролиться слезы.

Я недоуменно вздернула брови. Она плачет? По всему выходит, что так. Но почему? Или за то время, пока я разбиралась с Магнусом, в доме случилось еще что-нибудь страшное?

— Я хочу с вами поговорить, — продолжила Сесилия, шмыгая распухшим от недавних рыданий носом. Покосилась за мою спину на неподвижного Норберга и замершего у его ног Магнуса и нерешительно добавила: — Если вы, конечно, не заняты. — Подумала немного и почти беззвучно добавила, опять всхлипнув: — Но это очень, очень важно!

Я в свою очередь тоже обернулась и посмотрела на Норберга, который пока не проявлял признаков жизни. И что мне делать? Как-то не хочется прерывать ритуал, чтобы предупредить о моей временной отлучке. Тогда придется начинать все сначала. Но и уходить без предупреждения не очень красиво. Вдруг Норберг увидит в воспоминаниях Магнуса что-нибудь очень важное, что надо будет непременно тут же рассказать мне?

— Пожалуйста.

Я скорее прочитала это по губам служанки, чем услышала — так тихо это прозвучало.

Опять в нерешительности посмотрела на Норберга и неожиданно разозлилась на себя. А, да ладно, ничего страшного не произойдет, если я на пару минут выскользну из библиотеки! Что со мной такого страшного может произойти в собственном доме?

— Только поскорее, Сесилия, — попросила я.

Та, не говоря больше ни слова, развернулась и выскользнула прочь из комнаты. Я, недоумевая все сильнее и сильнее от странного поведения домоправительницы, последовала за ней.

Сесилия между тем быстро удалялась от меня по коридору. Что мне оставалось делать? Лишь последовать за ней. Хотя, что скрывать, я ощутила, как в моей душе заворочалось глухое раздражение на поведение служанки. Хотя бы могла объяснить, куда и почему меня ведет. И что за такое таинственное дело, если его нельзя обсудить прямо здесь?

Между тем Сесилия достигла лестницы и начала подниматься. Я нахмурилась. Куда она идет? Третий этаж нашего особняка еще толком не обжит. Дариан устроил там настоящий склад всевозможных вещей, до которых никак руки не дойдут после переезда. Со временем мы планировали все это разобрать и сделать несколько гостевых спален. Но сейчас комнаты на третьем этаже были по большей части заперты.

Сама того не замечая, я все больше и больше замедляла шаг. Как-то не хочется мне больше идти за Сесилией. Пусть сначала объяснит, что все это значит? И я окончательно остановилась, тяжело опершись на перила.

— Простите, виера. — Сесилия, уже достигшая площадки третьего этажа и поджидающая меня там, виновато улыбнулась. — Я понимаю, что все это несколько странно и необычно. Но вы должны это увидеть!

— Что именно я должна увидеть?

Донельзя заинтригованная ее словами, я поднялась еще на несколько ступеней.

— Быстрее, быстрее! — поторопила меня Сесилия, от нетерпения даже приплясывая.

Я нахмурилась. Да что все это значит? То Сесилия рыдает, умоляя меня срочно пойти с ней куда-то. Теперь тащит на третий этаж, где кроме пыли и паутины ничего нет.

Тем не менее я послушно преодолела оставшиеся ступени. Встала около домоправительницы, ожидая услышать, что такого интересного она желает мне поведать.

В тот же миг где-то внизу хлопнула дверь, и раздался взволнованный крик Норберга, видимо, выбежавшего из библиотеки.

— Алекса! — позвал он меня. — Где вы, Алекса? Ни в коем случае не приближайтесь к вашей домоправительнице!

От столь неожиданного и странного приказа я вздрогнула. С испугом покосилась на Сесилию, стоявшую рядом.

Та медленно растянула губы в зловещей ухмылке, от которой меня мороз по коже продрал. Ее глаза сухо и остро блеснули.

А затем на меня словно опустился темный мешок. Мир вокруг перестал существовать.

***

Как ни странно, я не умерла. По крайней мере, по общепринятому мнению, мертвые не способны испытывать страданий, а у меня, между тем, от боли голова просто-таки раскалывалась. Именно эти ощущения вырвали меня из объятий небытия. Малейшее движение усиливало мои мучения многократно, на внутренней поверхности век расцветали огненные цветы, и тогда я тихонько стонала, как никогда ранее жалея себя.

Но все дурное имеет обыкновение заканчиваться. Через некоторое время я осознала, что и моя голова больше не грозит взорваться изнутри. Нет, я еще чувствовала боль. Но она затаилась тяжестью в затылке и небольшой ломотой в висках. Неприятно, но терпимо.

Тогда я рискнула открыть глаза и осмотреться, желая понять, куда угодила.

По всей видимости, я находилась в одной из комнат на третьем этаже. На это указывало огромное количество каких-то запыленных тюков и мебель, небрежно сдвинутая в один угол и накрытая белыми тряпками. Сама я лежала на каком-то дырявом матрасе, который, видимо, из милости бросила мне злобная похитительница. Над головой тускло мерцала магическая искорка, но ее света было недостаточно, чтобы я могла увидеть всю комнату. Поэтому углы помещения скрывались во мраке.

Я попробовала пошевелиться и тут же застонала вновь, поняв, что связана. Тугая веревка с такой силой врезалась в запястья и щиколотки, что я почти не чувствовала ни рук, ни ног. Ох, даже страшно представить, как будет больно, когда меня освободят!

«Если меня освободят».

Я предпочла не обратить внимания на этот испуганный шепоток. Рано еще паниковать. По сути, ничего совсем ужасного или непоправимого не произошло. Я по-прежнему нахожусь в собственном доме. Следовательно, мое обнаружение — вопрос ближайшего будущего. Помнится, Норберг не так давно хвастался, что владеет поисковыми чарами. Вот и будет у него возможность на деле проявить свое мастерство.

Впрочем, на мага надейся, а сам не плошай. Кто мне мешает как следует заорать? Наверняка по крику меня найдут гораздо раньше.

И я открыла рот, намереваясь завопить во всю силу своих легких…

— Один писк, и я тебе язык вырву, — оборвал мое благое начинание чей-то спокойный равнодушный голос.

Я подавилась слюной. Ого! Угроза прозвучала более чем весомо.

Тьма в самом дальнем углу комнаты была чуть гуще обычной. Через несколько секунд я услышала шаги, и под небольшой круг света, даваемой магической искоркой, вышел незнакомец.

Я нахмурилась. Кто это? На вид он был немного старше меня, но явно еще не достиг тридцатилетия. Волосы — темные, глаза… Демоны, при таком освещении не разберешь, какого цвета у него глаза. Вроде бы, светлые. В принципе, парень как парень. Симпатичный даже. Правда, почему-то черты его лица кажутся знакомыми, хотя я могла бы поклясться, что никогда прежде не видела этого мужчину…

Я мысленно осеклась и еще раз внимательно посмотрела на незнакомца. Ой, сдается, я начинаю понимать, почему он кажется мне знакомым. Неужели мне не повезло встретить еще одного брата Норберга? Помнится, тот говорил, что его отец является большим любителем женской красоты. Сколько же сыновей у него разбросано по свету?

— Вы брат Норберга? — робко поинтересовалась я.

— Я его близкий родственник, — равнодушно поправил меня парень. — Правда, вряд ли тот догадывается о моем существовании. — Подумал немного и завершил, не вдаваясь в подробности: — И оно к лучшему. Не желаю иметь с этим семейством ничего общего!

В последней фразе незнакомца проскользнула такая ярость, что мне невольно стало не по себе.

— И как вас зовут? — продолжила я осторожные расспросы, стараясь не обращать внимания на холодные мурашки, ровным строем промаршировавшие по моей спине.

— Зачем будущему трупу знать мое имя? — Парень пожал плечами. — Ты ведь уже почти мертва, Алекса.

Честно признаюсь, воодушевления мне эти слова не прибавили. От ужаса хотелось заорать во все горло. О, милый и почти всемогущий Норберг! Приди и скорее спаси меня!

— Только посмей пикнуть, — опять предупредил меня незнакомец. — Я ведь не шутил насчет твоего языка.

Хм-м, а почему он с такой легкостью читает мои мысли?

Незнакомец усмехнулся и медленно вытянул из своего кармана мой амулет, блокирующий ментальную магию. Несколько раз качнул его, любуясь отблесками света на хрустальной слезинке в обрамлении серебряной оправы.

Я огорченно вздохнула. Ах, вон оно как. Ну что же, это многое объясняет.

— Что я тебе плохого сделала? — обреченно спросила я, почти не надеясь на ответ и как-то незаметно отказавшись от излишней вежливости — все равно не я первая начала «тыкать». — Я ведь тебя даже не видела ни разу!

— Мне не нравится, когда кто-нибудь нарушает мои планы. — Парень пожал плечами и присел на краешек какого-то бесформенного тюка, стоявшего неподалеку.

— Как я могла нарушить твои планы, если я тебя не знаю? — возмущенно фыркнула я.

— Ой, не играй в невинность, — Незнакомец досадливо поморщился. — Все ты прекрасно понимаешь. Ты хочешь поставить производство амулетов, блокирующих ментальную магию, на широкий поток. И это ой как невыгодно мне! Ты даже новому наместнику умудрилась подсунуть эту безделушку! И как мне теперь прикажешь иметь с ним дело? Я намеревался стать его первым советником, но теперь понятия не имею, как к нему подобраться. Понимаешь, от какой шикарной кормушки ты меня отлучила? Я уже принялся обзаводиться нужными связями. Правда, пока сделок было не так много, но я только начал. Я беру половину от суммы сделки, если требуется, чтобы тот или иной человек принял нужное решение. И люди с радостью платят за мою помощь. А теперь…

И он огорченно махнул рукой.

Я заерзала на месте, пытаясь принять позу удобнее. Ну а кто виноват, собственно, в проблемах этого юнца? Я не заставляла Кеймона покупать у меня амулет. И я не представляю, как можно будет заставить королевского наместника отказаться от его использования.

— Насчет последнего не беспокойся, — холодно обронил незнакомец. — Кеймон Регас обязательно перестанет использовать твой амулет, когда узнает, что он может непроизвольно взорваться. И при этом разнести всю грудную клетку владельца.

Я нахмурилась, не понимая, о чем это он. Мои амулеты совершенно безопасны! Я могу поклясться в этом чем угодно!

— Тебя обнаружат мертвой с развороченной грудной клеткой, — абсолютно спокойно уведомил меня парень. — И я сделаю так, чтобы экспертиза определила — взорвался именно амулет. После этого в Хельоне не останется такого глупца, кто бы рискнул продолжить носить твои безделушки.

Самое страшное заключалось в том, что я верила: все так и будет. Этот молодой и симпатичный мужчина без малейших угрызений совести убьет меня. А все потому, что я помешала ему исподволь контролировать Хельон.

— Твое имя я могу узнать? — повторила я свой недавний вопрос.

— К чему тебе это? — Парень покачал головой. — Мертвым незачем знать имена. Кто знает, вдруг к твоим жалобам в царстве теней прислушаются боги. Я бы не хотел неприятностей.

— Но ты родственник Норберга, — возразила я. — И…

— И мне плевать на этого напыщенного самовлюбленного сноба, — перебил меня мужчина и скривился в неподдельной гримасе отвращения. — Плевать на него и его слащавого противного братца Фелана. Послали же небеса родственничков! Эти типы купались в роскоши и благополучии, когда я учился выживать в ледяном ужасе Хельона. Они никогда не знали горького вкуса унижения, когда вынужден на коленях просить куска хлеба.

Я осеклась от гнева, прозвучавшего в тоне незнакомца. Он с такой силой сжал кулаки, что от напряжения побелели костяшки. Ого! Сдается, взывать к родственным чувствам в данном случае не только бесполезно, но и опасно.

— Значит, тебе пришлись не по нраву мои эксперименты по созданию амулетов, — печально резюмировала я. Робко добавила: — Но зачем же надо было меня убивать? Мог бы поговорить сначала.

— Честно говоря, сначала я планировал лишь покалечить тебя. — Парень с равнодушной жестокостью усмехнулся. — Помнишь тот блокнот, принадлежавший прежде Гастону Гальеру? Да, это я подсунул тебе его. Но призрак не убил бы тебя. Ему не хватило бы на это сил. Однако из-за сильных ожогов твои пальцы утратили бы свою подвижность, а следовательно, ты бы не смогла заниматься прежним делом.

Я прикусила губу, воочию представив себе столь жуткую картину. Мое слишком бурное воображение мигом нарисовало мне очень печальную картину: мои руки превратились в обгоревшие культяшки, бесчувственные и бесполезные. Естественно, после этого и речи бы не шло о настолько тонкой и кропотливой работе, как изготовление талисманов.

— Я бы не сказала, что неупокоенный дух Гастона Гальера был слишком слаб, — осторожно заметила я.

Разговаривать! Я обязана говорить с этим типом как можно дольше, всеми мыслимыми способами оттягивая момент неизбежной расправы. Норберг наверняка уже прибегнул к поисковым чарам, а следовательно…

Я мысленно ругнулась, заметив, как серые глаза злодея блеснули насмешливым огнем. Как, все-таки, тяжело общаться с телепатом! Ничто нельзя от него в секрете сохранить.

— Я бы на твоем месте не рассчитывал на помощь Норберга, — ответил парень. — Видишь ли, поисковые чары могли бы сработать, если бы мы покинули твое жилище. Но ты сейчас в доме, где стены пропитаны твоим запахом, где твое незримое присутствие ощущается в воздухе. К тому же я принял кое-какие меры. Пока Норберг разберется, что к чему, будет уже поздно. Заклятие приведет его к твоему хладному трупу!

Последнюю фразу злодей выдохнул с таким нескрываемым восторгом, что меня передернуло от отвращения. Дался ему мой хладный труп! Что я ему дурного сделала, раз он меня настолько ненавидит?

— Но вернемся к нашему призраку, — резко переменил тему разговора преступник-менталист. — Я знал, что ты отнесешь блокнот в свой кабинет, где занимаешься экспериментами. К тому времени я уже нанялся в ваш дом под видом строгой пожилой домоправительницы, поэтому немного изучил твои привычки. И, опять-таки, это играло мне на руку. Если бы дух покалечил тебя в кабинете, то все бы решили, что ты по незнанию активировала какой-нибудь древний амулет. А кто рискнет использовать талисман мастерицы, которая так жестоко пострадала из-за собственной оплошности? Поэтому мне оставалось лишь терпеливо ждать, когда это произойдет. Но, право слово, я рассчитывал, что дух Гастона Гальера пробудится намного раньше. Любое твое простейшее заклятие должно было вызвать дух достопочтенного Гастона из мрака небытия. Однако этого не произошло. Почему?

Я растерянно пожала плечами. Почему? Наверное, потому, что прошлую неделю я почти не колдовала дома. Ну, если не считать той неудачной попытки создать средство для усмирения волос. Как-то так получилось. Нет, у меня были заказы, но не срочные. И вообще, на меня в последнее время навалились такая лень и апатия, что я по утрам с трудом заставляла себя из кровати выползти. Наверное, всему виной этот бесконечный снегопад, из-за которого кажется, что проклятая зима никогда не закончится. Только недавние события заставили меня хоть как-то встряхнуться. И в этом нет ничего удивительного: когда тебя с маниакальной настойчивостью пытаются убить, то волей-неволей начнешь шевелиться. Никому не хочется раньше времени отправиться на суд к богам.

— А когда дух все-таки пробудился, то, опять-таки, по совершенно непонятной причине он стал слишком сильным, — задумчиво продолжил злодей. — Наверное, благодарить надо ту зеленую слизь, которую ты создала. Так или иначе, но чем дольше он находился в твоем кабинете, тем быстрее возрастала его мощь. Если бы его не обнаружили до утра, то кто знает, чем бы это могло закончиться. Боюсь, он бы разнес весь дом и вырвался на свободу. Поэтому пришлось, так сказать, форсировать события. Я разбудил Гисберта, сказал, что слышу загадочные звуки из-за стены твоего кабинета. Старик дворецкий, кстати, влюбился в Сесилию, как мальчишка. Благо хоть не пытался зажать меня в укромном уголке и потискать, а то это могло бы весьма неприятно для него закончиться. Но нет, хвала богам, Гисберт был слишком хорошо воспитанным для таких пошлых радостей. Однако он оказался не в состоянии упустить такой великолепный случай для того, чтобы поразить избранницу своей отвагой и мужеством. Поэтому полез через окно. Ну а дальше ты в курсе. Так что поблагодари меня за то, что я не дал случиться самому страшному.

Поблагодарить его? За то, что он сначала подсунул мне блокнот, дождался, когда призрак пробудится от многовековой спячки, а потом осознал, что неупокоенный дух может натворить слишком много бед, и не дал ему напитаться мощью? Причем действовал он при этом чужими руками. А ведь бедняга Гисберт вполне мог стать первой жертвой разъяренного призрака.

— Ты спала с Норбергом? — вдруг поинтересовался у меня парень.

Я закашлялась от возмущения, поскольку не ожидала услышать столь прямой и некрасивый вопрос. Фу, разве можно спрашивать о настолько интимном?

— Я вижу в твоих воспоминаниях, что нет, — сам ответил незнакомец, не дожидаясь, пока я выдавлю хоть звук из перехваченного спазмом горла. — Но тогда почему он так носится с тобой? Я ведь видел тебя голой, когда помогал переодеваться. Скажу откровенно, похудеть бы тебе не мешало. Даже смотреть противно на твои бедра и живот! А он кудахчет над тобой, словно курица над золотым яйцом!

И он раздраженно сплюнул прямо на пол.

Норберг кудахчет надо мной? Я изумленно вскинула брови, привычно пропустив мимо ушей неприятное высказывание о недостатках своей фигуры. И без того в курсе, что изящной ланью меня назвать тяжело. Однако далеко не все мужчины предпочитают лишь худосочных девиц. Я бы не сказала, что тот же Дариан ложится со мной в постель с отвращением на лице. Вряд ли такую страсть возможно сыграть. Да и Норберг тоже периодически оказывает мне весьма недвусмысленные знаки внимания. Нет, точнее будет так. Он, конечно, обращает на меня чуть больше внимания, чем требуется. Но лишь потому, что по-прежнему желает превратить меня в одну из своих «ворон».

— Видишь, в чем-то мы с тобой похожи, — произнес парень. — Для меня тоже нет наказания страшнее, как попасть под тотальный чужой контроль. Я привык жить так, как хочу и умею. Мне невыносима мысль о том, что кто-то может читать мои мысли и управлять моими поступками. В детстве я голодал, хотя знал: стоит мне проявить свой дар, как я получу дом и пищу. Но нет, жить под постоянным незримым колпаком… Лучше смерть, чем такая участь!

Я изумленно хмыкнула. Странные рассуждения для ребенка. Неужели он сам додумался до такого в столь юном возрасте? Что-то сомневаюсь. Магический дар обычно проявляется очень рано. А малыш не способен на настолько сложные рассуждения. Особенно голодный малыш, который редко когда ест досыта. Да за пирожное он с радостью продемонстрирует все, на что способен!

— Ты права, мне повезло, — холодно согласился с моими рассуждениями парень и закинул ногу на ногу. — Если бы не моя мать, то я бы неминуемо рано или поздно попался в ловушку. Но она учила меня не высовываться. Учила, что свобода — это все. Что я должен ненавидеть остальных менталистов. Власть над чужими мыслями слишком сладка, чтобы добровольно отказаться от нее или каким-либо образом ограничить. А служить государству… Нет, я не патриот. Я слишком люблю себя, чтобы жертвовать своим временем, здоровьем и силами для решения каких-то смехотворных проблем. Люди в большинстве своем — безропотное тупое стадо. А я — волк. И я должен был примерить овечью шкуру, чтобы меня не поймали охотники.

Признаюсь откровенно, я мало что поняла из горячечной речи мага. Все эти сравнения, обобщения… Нет, я сейчас не настроена на философские размышления. К тому же у меня опять начала болеть голова, а тело окончательно затекло от неудобной позы.

— Ничего, вот-вот твои страдания закончатся, — приободрил меня парень. — Не волнуйся, скоро все закончится.

Увы, это обещание меня отнюдь не успокоило. Как-то не торопилась я на тот свет, совсем не торопилась. У меня слишком много неоконченных дел здесь.

— Знаешь, я не особенно рад из-за того, что тебя придется убить, — задумчиво продолжил злодей, не обратив особого внимания на мою мысленную жалобу. — Норберг испытывает к тебе какие-то чувства. Ты говоришь, что не спала с ним. Ну что же, я верю тебе. Однако он наверняка воспримет твою смерть как личный вызов. Вряд ли он поверит сказке про взорвавшийся амулет.

И он скорчил недовольную физиономию, глубокомысленно почесав подбородок.

— Вот именно! — возликовала я, обнаружив хоть одну причину, по которой меня не следовало убивать. — Ты же понимаешь, что Норберг весь Хельон перевернет, но найдет тебя и отомстит. Стоит ли так рисковать?

— Да, но если я отпущу тебя, то тем самым Норберг узнает про то, что в городе есть сильный неучтенный менталист, — возразил мне парень. — И он опять-таки перевернет город в поисках меня.

— Ну ты сравнил, — как можно более увереннее заявила я. — Сейчас у него нет к тебе особых претензий. Но после моего убийства появится. Да он землю будет рыть, но тебя достанет! — Подумала немного и добавила: — И потом, он и без того знает о твоем существовании. Просто глупо делать свое положение хуже, чем оно уже есть.

— Хм-м… — задумчиво протянул парень. — И как же мне поступить?

— Отпустить меня? — робко предложила я.

Неужели для меня еще не все потеряно, и, возможно, мне удастся выбраться живой из этой ситуации? Ох, ну пожалуйста, пусть он меня не убьет! Обещаю, что буду очень хорошей!

— Но мне не нравится твое занятие, — продолжил рассуждать вслух маг. — Твои амулеты по блокированию ментальной магии заставляют меня нервничать.

— Я перестану их изготовлять! — с готовностью выпалила я.

— Точно? — недоверчиво осведомился злодей.

Мой язык словно прилип к нёбу. Как же мне не хотелось подтверждать свои слова. Я так гордилась, что нашла способ защитить мысли от подслушивания! И это занятие только начало мне приносить хороший доход. А теперь мне придется взять — и отказаться от этого.

Парень, заметив мою нерешительность, криво ухмыльнулся и встал с тюка. Потянулся, разминая суставы после долгого сидения. И медленно вытянул руку, направив указательный палец на мою грудь. Его рука начала окутываться ярко-алым туманом смертельного заклинания.

— Клянусь! — испуганно выкрикнула я.

Да уж, на что только не пойдешь, лишь бы сохранить жизнь!

— Тебе и твоему мужу я, так и быть, позволяю сохранить амулеты, — снисходительно обронил парень, не торопясь опустить руку и окончательно развеять чары. — Но больше никакой торговли, Алекса! Если я когда-нибудь узнаю, что ты опять занялась изготовлением талисманов — то вернусь. И тогда пощады не жди. Поняла? И мне плевать будет на Норберга.

Я кивнула, не сводя перепуганного взгляда с лепестков пламени, танцующих на ногтях его длинных ухоженных пальцев.

Хм-м… В этот момент в моей голове шевельнулось какое-то полузабытое воспоминание. Но я была слишком напугана, чтобы сосредоточиться на нем. Поэтому оно тут же исчезло, оставшись неоформленным.

— Помни, что ты поклялась, — добавил парень. После чего наконец-то медленно опустил руку, продолжая пристально глядеть мне прямо в глаза.

Я усердно закивала. Да я готова была что угодно пообещать в этот момент! Что вообще откажусь от изготовления амулетов, что навсегда покину Хельон, что…

— В принципе, последнее твое желание мне нравится, — кивнул маг. — В самом деле, я бы не отказался, если бы ты переехала куда подальше из моего родного города. Возвращайся в Гроштер. Отец по тебе наверняка скучает.

И опять меня что-то царапнуло в его словах. Что-то крохотное, почти неуловимое. Так бывает, когда песчинка попадет в туфлю. Вроде и колет, но если увлеклась чем-нибудь, то не обращаешь на это крохотное неудобство особого внимания.

Однако я не успела ничего сделать или спросить. В этот момент откуда-то снаружи послышался шум, и парень тут же переменился в лице. Куда только делась его расслабленность! Он мгновенно посерьезнел, выпрямился во весь свой немаленький рост и замер, прислушиваясь к происходящему снаружи.

— А вот теперь мне пора, — обронил он. Перевел на меня взгляд и с нажимом добавил: — Помни свое обещание, девочка!

И мир вокруг меня опять раскололся в ослепительном взрыве, который бросил меня в привычные объятия небытия.