ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ · ВЗАПЕРТИ

Я полулежала-полусидела, подложив под спину целый ворох подушек, и отчаянно страдала от безделья.

Прошло уже двое суток с того момента, как Норберг обнаружил мое бесчувственное тело в одной из комнат на третьем этаже. Хвала небесам, я почти не пострадала. Ну, если не считать ссадин на щиколотках и запястьях от туго врезавшейся веревки. Они до сих пор не зажили, однако не причиняли мне особого беспокойства благодаря повязкам с обезболивающей мазью.

Естественно, меня тут же перенесли в спальню. Естественно, Дариан хлопотал около меня день и ночь, выполняя мою малейшую прихоть. Но при всем этом мне было запрещено вставать! И никто мне не мог внятно объяснить, почему. Но любую мою попытку выбраться из постели и хоть немного прогуляться по дому тут же пресекала хмурая, очень высокая и плотного телосложения особа неопределенных лет. На ее принадлежность к женскому полу указывало лишь серое строгое платье, потому что фигурой она больше напоминала шкафоподобного амбала. Даже волосы у нее были коротко острижены и убраны под платок. Понятное дело, никаких украшений или хотя бы слабого макияжа и в помине не было.

В принципе, ее внешность меня интересовала лишь постольку-поскольку. Если рассудить здраво, то женщины отнюдь не обязаны красиво одеваться и пользоваться косметикой. По большому счету это нужно нам самим. Как говорится, женщины красятся не ради мужчин, а чтобы досадить другим женщинам.

Но меня безумно раздражала привычка этой дамы, которую, кстати, звали Хольгон Трис, обращаться со мной как с маленьким неразумным ребенком. Помнится, в первый день я вздумала взбунтоваться и вылезла без спроса из кровати. Так она, не тратя времени на лишние уговоры, просто взяла меня на руки и отнесла обратно, уложила в постель и накрыла одеялом, не обращая внимания на мои многочисленные проклятья в ее адрес. А после повторной попытки сбежать сурово предупредила, что при необходимости спеленает меня так, что я и пальцем на ноге не сумею пошевелить.

И я поверила ей. По-моему, это вообще не женщина. Это какой-то горный тролль, ради веселья решивший нарядиться в платье. Но вместо сердца у нее осколок скалы.

Конечно, вечером после этой выходки я устроила Дариану громогласный скандал и разбор ситуации. Но он лишь виновато улыбнулся и предусмотрительно очень быстро сбежал из комнаты, не дожидаясь, пока я запулю в него подушкой. После чего из-за закрытой двери объяснил, что все это сделано для моей безопасности. Мол, после всех произошедших покушений на мою жизнь будет лучше, если я некоторое время побуду взаперти. А Хольгон приставлена ко мне не как тюремщица, а как охранница. Между прочим, она принадлежит древнему роду, из которого выходили признанные воины и самые знаменитые телохранители. Да, ей не повезло родиться женщиной, но она решила последовать семейной традиции и доказать, что слабый пол совсем напрасно называют слабым. При должной подготовке он способен дать много очков форы сильному. К тому же в некоторых случаях, например, как в моем, нужна именно женщина-телохранитель. Право слово, он бы вряд ли позволил другому мужчине жить со мной в одной комнате и присутствовать при всех моих гигиенических процедурах. Хватит с него и того потрясения, что Сесилия оказалась парнем, а ведь домоправительница частенько помогала мне при переодевании. И потом, мне, мол, все равно надо отдохнуть и набраться сил.

Ох, как долго я тогда бесновалась! Какие кары призывала на его голову! Как ругалась и сыпала проклятьями! Наверное, кричала целый час без передыха. Наконец-то меня насторожила подозрительная тишина за дверью. Я попросила Хольгон выглянуть, и оказалось, что мой вероломный муженек давным-давно смылся, не желая выслушивать мои претензии.

Я угрюмо хмыкнула и с вызовом сложила на груди руки. Дариан даже не подозревает, какую ошибку совершил! Он не сможет вечность держать меня взаперти. Рано или поздно, но я выйду из этой проклятой спальни. И тогда он у меня узнает! Они все узнают!

Но вопреки боевому настрою предательские слезы то и дело щекотали мои глаза. Вот и сейчас я почувствовала, как обстановка в комнате начинает расплываться. Моргнула раз, другой.

Нет, мне было просто необходимо чем-то заняться! Иначе я сойду с ума от безделья!

Решив так, я покосилась на Хольгон. Женщина молча сидела у окна и бесстрастно смотрела на метель. Она проводила так часы напролет, не шевелясь. Такое чувство, будто спала с открытыми глазами.

Кстати, а вообще, спала ли когда-нибудь Хольгон? Я ни разу этого не видела. Когда я засыпала — она сидела у окна. Когда просыпалась — она была все там же. Спокойная, равнодушная, отстраненная. Ну точь-в-точь каменная статуя, а не женщина.

Однако Хольгон тут же перевела на меня взгляд, почувствовав, что я смотрю на нее. Вопросительно изогнула бровь.

— Мне нужна бумага и перо, — ворчливо сказала я. — И какая-нибудь подставка, чтобы писать. Надеюсь, это не запрещено?

Женщина отрицательно мотнула головой и встала. Спустя неполную минуту на моих коленях лежало все необходимое.

— Ты не в курсе, виер Норберг все еще в доме? — спросила я, почти не надеясь на ответ.

Как и следовало ожидать, Хольгон ничего не сказала. Лишь неопределенно пожала плечами и опять вернулась к окну.

Я раздраженно хмыкнула себе под нос. Нет, все-таки, очень интересно, где Дариан ее отыскал? Не удивлюсь, если в ее жилах вместо красной теплой крови течет ледяная вода.

Кстати, насчет Норберга. Я в упор не понимала, почему за все это время он ни разу не навестил меня. Как-то это на него не похоже. Неужели ему неинтересно, о чем я разговаривала с тем ментальным магом, за которым он ведет охоту?

Я сама не заметила, как вывела по центру листа его имя. Виер Норберг Клинг.

Немного подумав, в стороне написала свое. Алекса Врейн. Добавила Дариана. И кончик пера замер в воздухе.

Надо было как-нибудь обозначить того типа, который устроил все это безобразие и несколько раз пытался убить меня. Он мне своего имени так и не назвал. Но признался, что является родственником Норбергу и Фелану. Полагаю, что братом. Ладно, пусть будет просто Клинг. И я написала эту фамилию чуть ниже.

Итак, начнем с мотивов. По словам злодея, он устроил эту охоту на меня лишь по одной причине: из-за того, что я занялась изготовлением амулетов, блокирующих ментальную магию. Якобы это мешало ему плести свою паутину интриг, всегда оставаясь в тени. Тем более что сам королевский наместник купил у меня один из талисманов.

Я прикусила кончик пера, напряженно размышляя. Одного убийства злодею было мало, он хотел полностью дискредитировать меня как мастера. Поэтому все покушения на мою жизнь были так или иначе связаны с амулетами. Неупокоенный дух Гастона Гальера пробудился в моем кабинете. Так легко поверить, что я сама была в этом виновата, неосторожно активировав какой-нибудь талисман! Нападение на ночной дороге. Никто не собирался похищать меня. Преступник знал, что Дариан будет сражаться до последнего. Он собирался ударить в него чарами и сделать так, чтобы мой муж расправился со мной. И опять-таки окружающие решили бы, что я сама намудрила что-нибудь с амулетами. Потому что обычно любящий супруг не убивает свою вторую половинку. Точнее, в жизни разное случается, но мало кто пойдет на преступление в присутствии большого количества народа. Такие дела стараются спланировать заранее и отвести от себя подозрения.

И я не сомневалась, что в любом случае преступник сумел бы придать разговорам, ведущимся в обществе, нужную тональность. Ему бы не составило особого труда повернуть ход всеобщих рассуждений в русло того, что я сама намудрила, а Дариан — лишь жертва какого-нибудь взбесившегося амулета. Для того, кто обладает магией внушения, провернуть подобное — раз плюнуть.

Блямс! Это капля чернил упала с кончика пера и растеклась на бумаге неаккуратной кляксой. Я невольно поморщилась. Стоит быть осторожнее, а не то всю постель испачкаю.

Опять уставилась невидящим взглядом на четыре имени. Дариан, я, Норберг и неведомый злодей. Что же меня так настораживает во всем этом?

Немного подумав, я соединила тонкой пунктирной линией имена Норберга и фамилию Клинг. Между ректором гроштерской Академии колдовских искусств и тем преступником, который так упорно старался отправить меня в лучших из миров, как оказалось, много общего. Оба обладают способностями к ментальной магии, оба не пришли в восторг от моих работ по созданию блокирующих амулетов, оба были бы не против, если бы я вернулась в столицу.

Хм-м…

Еще одна клякса упала на бумагу, но я почти не обратила на это внимания, увлеченная одной мыслью. А может ли быть такое, что это Норберг спланировал все это? Натравил одну из своих «ворон», желая таким образом заставить меня отказаться от изготовления амулетов, а в идеале — намереваясь вернуть беглянку в Гроштер? Внешнее сходство преступника и его слезливая история о голодном детстве еще ничего не опровергает. Как я успела убедиться, этот негодяй удивительно ловко меняет шкуры. Неделю он жил в моем доме, и никто не заподозрил, что под обликом строгой седовласой женщины на самом деле скрывается молодой мужчина!

Прежде я знала лишь одного человека, способного на такие чудеса преображения.

Моя рука словно сама собой вывела простое имя из пяти букв. И я замерла, глядя на него.

Фелан. Возможно ли, что он замешан во всем этом? Норберг поклялся, что не имеет к этому ни малейшего отношения. Но старший брат вполне мог действовать самостоятельно, не ставя младшего в известность. И вообще, два совершенно разных дела: знать и участвовать. Норберг мог обо всем знать, но стоять в стороне от активных действий. И сама идея могла принадлежать Фелану. Тогда, получается, Норберг не покривил душой, когда уверял меня, будто ни при чем.

Я вспомнила, с какой непринужденной ловкостью негодяй поигрывал моим амулетом. Его длинные тонкие пальцы. Помнится, у Фелана такие же. Хотя это может быть фамильной чертой. Но все-таки… Я никогда не видела Сесилию и Фелана одновременно. Фелан вообще удивительно мало времени провел в нашем доме. Интересно, присутствовала ли домоправительница, когда Дариан принес меня, бесчувственную, после ночного нападения?

«Не присутствовала, — сама ответила я на свой вопрос. — Она якобы спала в своей комнате».

Я нервно забарабанила пальцами по небольшому столику, который вместе с принадлежностями для письма поставила на кровать Хольгон. Все так складно получается! Неужели именно Фелан — тот загадочный негодяй, который изводил меня последние дни?

Но почти сразу я с огорчением вздохнула. Нет, все равно не получается. Да, в тот момент, когда Норберг проводил сканирование моей ауры после нападения, в комнате отсутствовала Сесилия. Но она именно в этот момент хитростью заставила Гисберта залезть в мой кабинет через окно. Фелан, конечно, гад редкостный. Но он вряд ли способен быть в двух местах одновременно.

Однако моя идея казалась мне настолько интересной, что я не торопилась от нее отказаться. Ладно, пусть не Фелан участвовал в этом безобразии. Но как насчет предположения, что это Норберг натравил на меня одного из своих подопечных? Именно ему будет выгодно, если я откажусь от изготовления амулетов. И что насчет совета преступника вернутся в Гроштер?

«Он обронил фразу о моем отце, — неожиданно вспомнила я. — Сказал, что отец сильно скучает по мне».

Я обмакнула уже высохшее перо в чернильницу и написала в самом низу листа имя своего отца. Виер Грэг Гриан. Помнится, он был в настоящем отчаянии, когда я заявила о своем желании покинуть Гроштер. А проститься по-настоящему нам так и не довелось, поскольку мы с Дарианом бежали из столицы, словно какие-нибудь преступники. Правда, почти сразу я написала покаянное письмо. И, что удивительно, отец ответил мне. Заверил, что все понимает и не обижается. Мол, он не сомневается, что я так поступила из-за необходимости, и будет терпеливо ждать нас в гости.

Это было очень непохоже на отца, который всегда отличался крайне взрывным темпераментом! Я бы не удивилась, если его ответное письмо было бы целиком и полностью заполнено проклятьями в мой адрес, а в конце стояло гордое — отрекаюсь от тебя. Правда, при этом я не сомневалась, что уже через пару недель отец непременно остыл бы и первым сделал попытку к примирению, прислав какую-нибудь короткую записку с вежливым «как дела?». Однако тогда я решила, что недавнее приключение заставило отца вспомнить о сдержанности, ведь, как ни крути, он лишь чудом избежал тюрьмы и суда, после которого об его деловой репутации можно было бы забыть. Точнее, не чудом, а благодаря моему вмешательству, но это уже частности.

А может ли быть такое, что это отец нанял какого-нибудь менталиста и хорошо ему заплатил с просьбой вернуть блудную дочь в лоно родной семьи?

Рядом с именем отца я поставила несколько жирных вопросительных знаков. Хотела бы я гордо заявить, что подобные методы не в духе моего отца. Но, увы, он не так давно поступил примерно так же, чтобы устранить заклятого конкурента.

Немного подумав, я добавила к имени отца и парочку восклицательных знаков. Неужели все-таки он? Но тогда я не знаю, что с ним сделаю, когда правда откроется!

«Если откроется», — привычно возразил внутренний голос.

Я неполную минуту молча смотрела на лист бумаги с несколькими именами. Я, отец, мой муж, загадочный некто, которого я определила исполнителем чужой воли, Норберг и его брат. Понятное дело, меня можно исключить из числа подозреваемых. Я, конечно, иногда начинаю сомневаться, в порядке ли мое психическое здоровье, но раздвоением личности все-таки не страдаю. Остается четверо. Неужели все это безобразие устроил кто-то из моих знакомых? Но я даже в самом страшном сне не смогу представить, чтобы Дариан отдал приказ напугать меня до полусмерти. Если бы он хотел вернуться в Гроштер — то просто сказал бы мне об этом. Норберг поклялся, что не имеет к этому отношение. Да, я уже рассуждала на тему того, что он мог лукавить. Не лгать, но просто не говорить всей правды. Однако в данной ситуации я почему-то готова поверить ему. Фелан или мой отец? Или же все-таки надо искать третьего?

Я раздраженно мотнула головой. Так, долой сантименты. Надо рассуждать логически. Итак, убить меня все-таки не хотели. Это уже радует. Хотели просто припугнуть и заставить отказаться от изготовления амулетов, в идеале — вернуть домой в Гроштер. И все-таки я не думаю, что отец пошел бы на столь крайние меры. Он бы не подверг мою жизнь опасности, а я ведь действительно едва не погибла, когда пробудился дух Гастона.

«Но не погибла же, — возразил внутренний голос. — Кстати, это любимая тактика менталистов. Вспомни королевский маскарад. Тогда твоя жизнь тоже висела на волоске, хотя Норберг клялся, что тебе ничего не угрожало. Однако стоило старику Санфорду, к примеру, ударить чарами тебе не в грудь, а в лицо, то твоя история закончилась бы уже тогда. Как это называется? Оправданный риск? Кто-то вполне мог пойти на него и в этом случае. Или думаешь, что кровожадный призрак просто так пробудился именно в тот вечер, когда здесь был Норберг, неплохо разбирающийся в делах подобного толка? И вспомни, тот неизвестный парень сразу признался, что не дал духу набрать достаточной мощи, вместо этого предпочел поднять тревогу загодя. Тоже своего рода гарантия, что ты не пострадаешь».

Да, но что насчет того рябого мужика, который рвался ко мне в карету? Я недоуменно пожала плечами. Как-то не вписывается он в нарисованную мной картиной. Если его целью было лишь припугнуть меня, то почему он был без пресловутой маски? Неужели все-таки намеревался убить меня?

«Или же этот мужик вообще здесь лишний».

Я замерла, обдумывая эту мысль. А что, вполне может быть. При осуществлении любого, даже самого гениально спланированного плана нельзя исключить такую вещь, как случайность. Несчастный рябой мужик вполне мог быть случайным прохожим, который увидел некую разборку на ночной дороге, решил, что это грабеж, и вздумал в нем поучаствовать, самым логичным образом рванув в карете, где должны были находиться основные ценности. Увидел меня, опешил, а я в него с перепугу заклятьем ударила.

Кстати, мужика я приложила от души. Он наверняка провалялся не меньше часа, оглушенный. Куда он вообще пропал? Если он был случайным прохожим, решившим поживиться, то его вряд ли забрали те, кто на нас напал. Зачем он им? Оставили валяться. Но тогда выходит, что я ошибалась, и меня действительно пытались убить в тот раз.

«Или же мужика никто не трогал, просто Норберг забыл мне сообщить о результатах проведенного допроса, — мудро заключила я. Подумала немного и добавила: — Если рассудить здраво, он вообще об очень многом забывает мне рассказать».

Я уныло вздохнула, осознав, что в результате раздумий так ни к чему и не пришла. Эх, только зря бумагу замарала!

И я со злостью скомкала лист. Зашвырнула его в дальний угол комнаты и откинулась на подушки, нервно грызя ногти.

Хольгон укоризненно вздохнула, встала и отправилась поднимать отброшенный комок. Кинула его в корзину для бумаг, после чего положила на столик передо мной чистый лист и беззвучно вернулась на свое место.

Кстати, кое о ком я забыла, когда в прошлый раз расписывала лист. И я по центру вывела имя своей свекрови. Кристобальда. Весьма незаурядная личность, как оказалось. Она пыталась наслать на меня смертельное проклятье! Можно сказать, мне сказочно повезло, что моя так называемая вторая мама наткнулась на мошенников, которые выманили у нее деньги, а сами ничего не сделали. Если бы Криста связалась с настоящими мастерами сего дела, то я бы сейчас лежала бы не на кровати, а в могиле!

Конечно, немного утешал тот факт, что она перепутала меня с Ами. Но все равно. Обидно умереть в столь молодом возрасте. А быть убитой по ошибке — еще обиднее.

Забывшись, я написала на бумаге имя «Амикша». Рядом — «Кристобальда». Замерла, глядя на ровные буквы.

Ами наверняка имеет на меня огромный зуб. Еще бы, увела практически из-под венца столь перспективного жениха, а потом вообще уехала из города, лишив ее сомнительного счастья зубоскалить в мою сторону на светских приемах и распускать отвратительные слухи. Такая маленькая, понятная и приятная женская месть…

Месть? Я нахмурилась, подчеркнув имя бывшей невесты Дариана. А ведь она тоже могла бы отправить по моему следу убийцу. А что, если я имею дело с двумя разными преступниками? Один только пытался запугать меня и заставить отказаться от изготовления амулетов. Это тот самый загадочный менталист, который в последний момент все-таки передумал меня убивать. А второй — тот самый рябой мужик, желавший под шумок убить меня.

Вообще, если рассудить здраво, то приключение по дороге с приема вообще выбивается из общего ряда. Никто не мог угадать, что я проявлю чудеса неслыханной шустрости и успею выбить Дариана из-под магического удара, сама при этом угодив под действие заклятье. Как я тогда брякнула в сердцах? Мол, чувствуется женская рука? А что, это именно по-женски: рассорить супругов, отомстить ненавистной разлучнице чужими руками.

Опять возвращаемся к Ами?

Я опять подчеркнула ее имя. Немного подумав, то же сделала и с именем Кристобальды. Мать Дариана тоже была не в восторге от его выбора. Ну, то есть, она была уверена, что он все-таки женился на той девице, которая его оскорбила. Про мое существование Криста вообще до поры до времени не догадывалась. Один раз она уже заплатила деньги для устранения невестки. Следовательно, вполне могла сделать это еще раз.

Нет. Я отчаянно замотала головой и перечеркнула имя свекрови. Кристобальда бы на такое не пошла. По одной простой причине: отвечать за мое убийство пришлось бы ее сыну. Она любит Дариана и ни за что не отправила бы его на рудники, а скорее всего — на эшафот. Кара за убийство у нас одна — смертная казнь. А подчиняющие волю чары тем и хороши, что быстро рассеиваются и почти не оставляют после себя следов в ауре. Попробуй докажи, что некое заклятье вообще существовало.

Я опять откинулась на подушки, беззвучно застонав. В висках запульсировала головная боль, решившая посетить меня впервые за несколько дней. Видимо, некий смысл в моем постельном режиме все-таки имелся. Я еще недостаточно окрепла для столь изощренных мысленных рассуждений.

Второй лист бумаги постигла та же участь, что и первый. Я со злостью смяла его и отправила в тот же угол, куда чуть ранее полетел первый.

Хольгон опять угрюмо вздохнула, но вновь безропотно отправилась убирать последствия моего безобразия. Затем подошла ко мне с чистым листом бумаги.

— Не надо! — Я мотнула головой. Показала на столик с письменными принадлежностями. — Лучше убери это.

— Как скажете.

Я изумленно вскинула брови, услышав глубокий бас женщины. Нечасто она балует меня подобным. Первый день я вообще была уверена, что имею дело с немой.

По моим внутренним ощущениям день едва перевалил за полдень. Еще час — и подадут обед. Правда, я совершенно не чувствовала голода. Напротив, из-за тревоги и постоянного раздражения на вынужденное заключение меня ощутимо подташнивало. Ничего удивительного. Дариан поступает верно, что держится подальше от меня. Иначе я не удержалась бы и все-таки устроила бы безобразную сцену, добиваясь своего скорейшего освобождения из своеобразного домашнего плена.

— Подать вам какую-нибудь книгу? — осведомилась Хольгон, не торопясь вернуться на свое неизменное место около окна.

Я досадливо поморщилась. Надоело читать! Надоело лежать! Надоело мучиться от догадок! Что бы такое предпринять, чтобы выбраться из этого тряского болота неизвестности и безделья?

Рука сама собой потянулась к амулету, с которым я отныне предпочитала не расставаться ни днем, ни ночью. Дариан запретил мне выходить из комнаты. Хольгон будет свято выполнять его приказ и не даст мне и носа высунуть в коридор. Но есть ведь и другие способы путешествия. Так сказать, не физические, а ментальные. Что, если попробовать расспросить Норберга?

Но ответит ли он? А если ответит — то не потребует ли за свои ответы слишком большую цену?

Я прикусила нижнюю губу, напряженно размышляя над этой дилеммой. Затем легкомысленно махнула рукой, ведя сама с собой мысленный спор. А, да ладно! Попробовать все равно стоит. В любом случае, если Норберг потребует от меня что-нибудь невыполнимого — то я всегда смогу отказаться. И потом, даже если он ничего мне не расскажет, то вдруг обронит несколько намеков, которые дадут мне новую пищу для размышлений? Ректор гроштерской Академии любит дразнить подобным образом. Хоть маленькое, но развлечение. Иначе действительно с ума от скуки сойду.

— Мне не нравится выражение вашего лица, — неожиданно сказала Хольгон. — Оно слишком… хитрое. Что бы вы ни задумали, рекомендую отказаться от этого. Меня вы все равно не проведете.

Я возмущенно фыркнула. Ишь ты, выражение моего лица ей не угодило. Ну-с, посмотрим, как ты поймаешь меня на такого рода побеге.

— Я хочу вздремнуть, — сухо уведомила я женщину, которая продолжала угрюмо выситься около моей кровати. — Надеюсь, ты не против?

Хольгон пожала плечами, подвинула к кровати стул и удобно расположилась всего в нескольких шагах от моего ложа.

Ишь ты, какая подозрительная! Я недовольно покачала головой. Если говорить откровенно, то мне было бы приятнее, если бы Хольгон вернулась к окну. Но если попросить ее об этом, то она насторожится стократ сильнее. Ладно, пусть сидит и смотрит. Помешать она мне все равно не сумеет.

Решив так, я натянула одеяло чуть ли не до носа. Перевернулась на бок, скрыв свое лицо от внимательных глаз охранницы, и незаметно расстегнула цепочку амулета. Ну что же, виер Норберг. Будет надеяться, вы откликнитесь на мое мысленное приглашение.

И я смело закрыла глаза.

Я усердно представляла перед собой лицо Норберга и беззвучно шептала призыв прийти ко мне. Однако сперва ничего не происходило. Я слышала лишь ровное дыхание Хольгон.

Понятия не имею, сколько времени так прошло. Наверное, всего несколько минут, но мне они показались настоящей вечностью. Я лежала, ударами сердца отмеряя пройденные секунды, и изо всех сил представляла в своем воображении Норберга. Его ироничную усмешку, словно приклеившуюся к губам, его спокойные фиалковые глаза, на самом дне которых всегда тлеет насмешка, его губы, такие мягкие и нежные…

Я смущенно заерзала под одеялом. Ой, это меня куда-то не туда занесло. Попробую сначала. Итак, Норберг. Его…

И вдруг все изменилось.

Нет, я по-прежнему лежала на кровати и упорно жмурилась. Я прекрасно понимала, что могу в любой момент открыть глаза и по своей воле все прекратить. Но в то же время я была в теле зверя.

Снег пах добычей. Мягким беззащитным зверьком, который улепетывал от меня со всех лап. Страхом и отчаянием. Жертва знала, что ее смерть неминуема. И я знал, что вот-вот догоню ее, и мои клыки окрасятся чужой кровью. Мне было необходимо это. Я жаждал почувствовать на нёбе такой приятный и знакомый солоноватый привкус. Я так долго сдерживался, так долго заставлял себя быть человеком…

Я бегу по снежной равнине. Шумный, грязный и погрязший в грехах город остался позади. Там слишком воняет людскими пороками. Там я должен сидеть в шкуре, которая стала мне слишком мала. А здесь я впервые за долгое время являюсь собой. Огромным белоснежным зверем, которому чуждо сострадание и милосердие. Мне надо убивать, чтобы жить. И… Что это?..

Я вскрикнула от неожиданности, когда кто-то самым подлым образом вылил мне на голову очень холодную и очень мокрую воду. Распахнула глаза и с обидой воззрилась на Хольгон, которая стояла рядом с кроватью и мрачно улыбалась, держа в руках пустой графин. Судя по всему, его содержимое только что перекочевало в мою постель.

— Что ты творишь? — возмущенно воскликнула я.

— Я предупреждала, что мне это не нравится, — спокойно ответила Хольгон. — Магия… Это подлая наука. Все эти чары и заклятья — оружие труса, который боится сразиться мечом. Но меня не обмануть. Я видела, что на самом деле вас здесь не было. Тут оставалось лишь ваше тело, пустая оболочка. Я не люблю подобные игры. Больше не делайте так. Иначе в следующий раз вас разбудит не вода, а моя оплеуха. И мне плевать, что на это скажет ваш муж.

Ого, какая длинная прочувственная тирада! Я с невольным уважением покачала головой. Не ожидала такой речи от обычно немногословной женщины. Видимо, она действительно очень не любит магическую братию.

Но на самом деле я не сердилась на Хольгон и ее самоуправство. В некотором роде я была даже рада, что она прервала меня. Норберг, точнее, тот зверь, которым он был в этот момент, почувствовал мое присутствие. И я не сомневалась, что при желании он сумел бы задержать меня в своем сознании даже против воли.

Я невольно передернула плечами, вспомнив ту будоражащую смесь ужаса и восторга, которую ощутила, когда заглянула в сознание менталиста. Теперь многие странности в его поведении становятся понятны. Хотя бы мое чувство, будто из его глаз иногда смотрит хищник.

— И что мне теперь, так в луже и лежать? — сварливо осведомилась я и многозначительно провела рукой по простыням.

— Встаньте, — с усталым вздохом попросила Хольгон. — Я перестелю.

— Сначала подай мне платье, — попросила я.

Охранница удивленно вскинула бровь и грозно сложила на груди руки, видимо, подумав, что я опять начну проситься на волю.

— Я думаю, нам стоит ждать гостей, — объяснила я. Помолчала немного и добавила: — И вообще, надоело валяться! Уже всю спину себе отлежала. Лучше рядом с тобой у окна посидеть, право слово.

На обычно бесстрастном лице Хольгон отразилось некоторое смятение. Должно быть, она пришла в замешательство от моей простой просьбы. Я без проблем поняла, какие сомнения ее сейчас терзали. Да, Дариан запретил выпускать меня из комнаты, но про строгий постельный режим он ничего не сказал. И в любом случае эту самую постель надлежало просушить. Было бы весьма глупо заставлять меня все это время разгуливать по комнате в ночной рубахе. Особенно если учесть мое предупреждение о скорых гостях.

— Я надеюсь на ваше благоразумие, — наконец, с тяжким вздохом сдалась Хольгон. — Не делайте глупостей и не заставляйте меня прибегнуть к силе.

Я в ответ постаралась изобразить как можно более невинную улыбку и усердно захлопала длинными ресницами, глядя на Хольгон безмятежным взором. Ну разве можно такую лапочку, как я, заподозрить в чем-нибудь крамольным?

Хольгон еще раз одарила меня тяжелым изучающим взглядом, покачала головой и скрылась в глубинах гардеробной.

Я тут же откинула подальше опостылевшее одеяло и встала. Шлепая босыми ногами по полу, с огромным удовольствием прогулялась по комнате от стены к стене. Хорошо-то как! А как было бы славно глотнуть свежего морозного воздуха!

И я с тоской подошла к окну, уставившись на внутренний двор, чьи очертания с трудом угадывались за пеленой метели.

— Будь вы моей женой, то спали бы исключительно обнаженной.

Я вздрогнула от вкрадчивого голоса, прозвучавшего почти мне на ухо. Стремительно обернулась и с немалым удивлением увидела Норберга.

Менталист стоял всего в нескольких шагах от меня. Он выглядел так, будто совсем недавно ему пришлось хорошенько побегать. Темные волосы прилипли ко лбу, одежда смята, словно он надевал ее впопыхах. Но в глазах по-прежнему горели насмешливые огоньки, а губы кривила привычная усмешка.

Стоит ли говорить, что при этом я не слышала, как он вошел.

— Отлично выглядите, Алекса, — мурлыкнул Норберг, окинув меня плотоядным взглядом.

Я зарделась от смущения, вспомнив, что на мне лишь ночная рубашка, чья полупрозрачная ткань не оставляет особого простора для фантазии. Скрестила на груди руки, пытаясь хотя бы таким образом прикрыть себя от изучающих жадных глаз менталиста.

Почему-то вспомнилось, как Норберг смотрел на Кристу при ее первом эффектном появлении. Эх, все мужчины одинаковы! Хлебом не корми — дай поглазеть, а еще лучше — пощупать.

— Простите, — опомнился Норберг, видимо, прочитав мои недовольные мысли. С усилием отвел взгляд, кашлянул и сдавленно предложил: — Но вам в самом деле будет лучше накинуть сверху что-нибудь. Иначе я постоянно буду отвлекаться во время разговора на всякие… неподобающие мысли.

Я с сомнением посмотрела в сторону гардеробной. Как бы в самый неожиданный момент тут не появилась Хольгон. Вряд ли суровая дама, приставленная моим мужем ко мне с целью охраны, обрадуется, лицезрев мужчину в непосредственной близости от объекта ее усиленной заботы.

— Не беспокойтесь по поводу этой милейшей особы, — улыбнулся Норберг, по-прежнему с величайшим интересом разглядывая что-то на противоположной стене и не позволяя себе даже взгляда в мою сторону. — Она сейчас немного не в форме. Скажем, задремала на боевом посту. А когда проснется — ничего не будет помнить.

Я с завистью цокнула языком. Эх, мне бы так уметь! Тогда бы я не томилась несколько дней в этой комнате, а уже давным-давно разобралась бы во всем происходящем и жестоко покарала того, кто осмелился угрожать мне!

— У вас есть выбор, — со странным смешком отозвался Норберг. — Алекса, и вы прекрасно знаете, о чем я говорю.

Я досадливо поморщилась. Ну вот, опять старая песня. Ну не хочу я примерять черные одежды одной из «ворон»! Не хочу — и все тут! К тому же вспоминается грустный рассказ Фелана про его невесту Тимиан. Полагаю, не всегда способности к телепатии — это благо. Для моих родных и близких мой дар наверняка станет самым страшным кошмаром. Да, порой так тянет хотя бы немного, хотя бы одним глазком заглянуть в мысли Дариана… Но потом я представляю, как ему будет неприятно жить рядом со мной, осознавая, что у него нет больше права ни на малейший секрет, ни на самую маленькую тайну. Говорят, недоверие и недосказанность убивают чувства. Но куда вернее их убьет стремление дражайшего супруга или супруги во всем контролировать твою жизнь. Тирания, даже в любви, к хорошему вряд ли приведет.

— Оденьтесь, Алекса, — на удивление сухо прервал мои слегка затянувшиеся размышления Норберг. — Я наконец-то хочу перестать разглядывать эту унылую стену и посмотреть вам в глаза.

Я удивленно хмыкнула. Было такое чувство, будто Норберг чем-то раздосадован. Голос аж звенит от сдерживаемой с трудом обиды. Неужели его так задели мои мысленные рассуждения? Какой он, однако, чувствительный.

Однако перечить ему я не стала. И действительно, как-то глупо продолжать разговор, будучи при этом почти неодетой. Поэтому я послушно подхватила со спинки кровати халат и туго перепоясалась. Вот так-то будет лучше.

— О чем вы хотели со мной поговорить, Алекса? — прохладно поинтересовался Норберг и наконец-то посмотрел на меня.

Я невольно вздрогнула, когда заметила, что его зрачки сейчас имеют вертикальную форму. Интересно, он это сделал специально?

— Просто не вижу смысла скрывать от вас то, кем я являюсь. — Норберг улыбнулся и вкрадчиво добавил: — Вы ведь все равно все видели. Можно сказать, побывали в моей шкуре.

— Вы оборотень? — прямо спросила я, поняв, что после таких слов будет глупо продолжать ходить вокруг да около.

— Мне не нравится это слово. — Норберг едва заметно поморщился. — Скажем так, данное понятие дискредитировано народными преданиями и детскими страшилками, в которых оборотни обычно представляют кровожадными хищниками, не способных контролировать жажду убивать.

Я озадаченно промолчала. Ого, как завернул! А разве это не так? Разве оборотни не теряют человеческий облик в ночь, когда на небе царит полная луна? Разве они не выходят на охоту, не в силах противиться зову своей животной половины?

— Разве сейчас ночь? — в тон мне ответил Норберг. — И разве на небе царит полная луна?

Я невольно покосилась в окно, за которым, несмотря на продолжающийся снегопад, было все-таки достаточно светло. Ну, предположим, ночью это вряд ли можно назвать. Скорее, ранний вечер. Но я понятия не имею, какая сейчас фаза у луны. Вполне возможно, что и полнолуние.

— Если вам так интересно, то сегодня новолуние, — холодно уведомил меня Норберг. — То бишь, луны и в помине на небе нет.

— То есть, вы не оборотень, — по-своему интерпретировала я его слова. — Но кто же тогда?

— Не верьте всему, о чем рассказывают сказки, — пренебрежительно фыркнул Норберг. — Оборотни — это необязательно волки. И для смены обликов нам не нужна ночь и луна. Можете называть меня двуединым. Это название нам нравится больше.

Нам? Я изумленно хмыкнула. То бишь, существ, подобных Норбергу, много?

— Вы даже не представляете, насколько. — Слабая улыбка коснулась уголков рта менталиста. — Просто мы предпочитаем не показывать нашу вторую суть людям.

— А ваш брат? — спросила я. — Фелан тоже обор… — На этом месте Норберг недовольно кашлянул, и я послушно исправилась: — Фелан тоже двуедин?

— Да. — Норберг кивнул. — Однако если мой второй облик — волк, то у него — снежный барс.

Я вспомнила ярко-зеленые глаза Фелана, его тягучую ленивую грацию, светлые волосы… Да, вполне могу представить его в роли огромной хищной кошки.

Однако стоит признать: секретов у ректора гроштерской Академии колдовских искусств хватает. Интересно, а его студенты знают, что их преподаватель — не совсем человек?

Или вернее будет сказать: совсем не человек?

Глаза Норберга сухо и остро блеснули, и я поспешно опустила голову. Ого, сдается, он обиделся на меня за эту невольную мысль.

— Поэтому мы и предпочитает держать наши способности в тайне, — ледяным тоном произнес он. — Люди… Люди полны предрассудков. Хотя, поверьте, Алекса, среди людей чудовища встречаются намного чаще, чем среди подобных мне.

Это был спорный вопрос. Очень спорный. Но я предпочла не начинать его. Сейчас у меня были проблемы куда важнее.

— Вы выяснили, кто стоит за покушениями на меня? — прямо спросила я, присев на краешек кровати.

Норберг тяжело вздохнул и медленно прошелся по комнате, сложив за спиной руки.

Я видела, как он нервно то сжимает, то разжимает кулаки. Хм-м, почему, интересно, он так волнуется?

— Я знаю, в чем вы подозреваете меня, — наконец, глухо сказал он, остановившись напротив окна и все внимание устремив на бушующую снаружи непогоду. — Но, поверьте, Алекса, я непричастен к нападениям. Да, я был бы очень рад, если бы вы решили вернуться в Гроштер. Но на такие меры я бы никогда и ни за что не пошел. Я бы не подверг вашу жизнь опасности. Есть множество других способов. Менее драматичных и более безопасных.

Я пригорюнилась. Ну вот, получается, Норберг выпадает из числа подозреваемых. Почему-то я нисколько не сомневалась в том, что он говорит мне чистую правду. К тому же он несколько раз клялся мне. А Норберг — не тот человек, который преступил бы через слово чести.

По крайней мере, мне бы хотелось на это надеяться.

— Поверьте, я не такой человек, — мягко подтвердил он.

Но что, если все это устроил Фелан за его спиной?

— Нет, мой брат тоже вне подозрений, — поспешил опровергнуть мои измышления Норберг. — У нас просто нет друг от друга секретов. Мы как… Даже не знаю, как бы понятнее объяснить. Пафосно было бы назвать нас двумя половинами единого целого. Но это ближе всего по смыслу к тому, что я испытываю по отношению к брату. Пусть кровь в наших жилах лишь на половину общая, однако это не мешает нам чувствовать друг друга на уровне инстинктов и эмоций.

— А что насчет того парня, который пытался убить меня? — подала я голос. — Он сказал, что тоже является вашим родственником. Судя по тому, как он похож на вас, то я бы сказала – братом. Он рассказал мне очень слезливую историю про то, как голодал и побирался на улицах Хельона.

В отражении стекла я увидела, как болезненно исказилось лицо Норберга, словно по незнанию я угодила в самое больное его место. Менталист до побелевших костяшек стиснул кулаки и замер, по-моему, на некоторое время даже перестав дышать.

— Кстати, а что вы сделали с Магнусом? — полюбопытствовала я, когда пауза слишком затянулась. — И что увидели в его воспоминаниях?

— Магнус досрочно закончил каникулы и вернулся в Гроштер, — медленно протянул Норберг, словно соображал, какую информацию мне стоит выдать, а какую — придержать при себе. — Если честно, я не совсем определился с его дальнейшей судьбой. Да, он заслужил позорное исключение из Академии, но…

— Но он оказался слишком хорош в иллюзорных чарах, — догадливо завершила я за него.

— Вот именно, — сухо подтвердил Норберг, по-прежнему не торопясь повернуться ко мне лицом. — Видите ли, Алекса. Прежде всего я — ректор крупнейшего магического заведения в Лейтоне. И, как ректор, я должен осознавать, что мои выпускники рано или поздно составят щит и меч государства. Любой недоучка, выгнанный за проказы или какие-либо другие нарушения, — суть чрезвычайно опасный субъект. Как вы прекрасно знаете, людям свойственно копить обиды и преумножать их в своем воображении. И такой студент в дальнейшем может принести массу проблем, поскольку почти наверняка постарается отыграться и отомстить своим обидчикам, в чей стан он готов причислить все общество. Юношеский максимализм — страшная вещь. Наверное, каждый из нас в эту золотую пору мнил себя непризнанным гением, не меньше. А тут такой щелчок по носу! Нет вернее способа заставить человека свернуть на дурную дорожку. Ведь каждый начинающий преступник уверен, что уж с его-то умом не составит особого труда избежать правосудия.

Я озадаченно хмыкнула. Ого, ну и речь! Такое чувство, будто Норберг долго репетировал ее.

— Репетировал, — спокойно подтвердил он. — Объяснял самому себе, почему я должен оставить Магнуса в Академии, хотя, видит небо, более омерзительного типа давненько не встречал. Естественно, он будет наказан, и наказан серьезно. Естественно, я с него теперь глаз не спущу. Но отпускать в вольное плавание столь перспективного специалиста по иллюзорным чарам… Нерационально, по крайней мере.

— Ясно, — пробормотала я.

Не могу сказать, что меня обрадовало решение Норберга. Но я вполне понимала его резоны. Пожалуй, так действительно будет правильно. А правильно — это не всегда справедливо.

— Вы вообще уникальная женщина, Алекса, — с непонятной грустью в голосе отозвался Норберг. — Нет на свете такого человека, который понимал бы меня лучше, чем вы. — Подумал немного и исправился: — Ну, если не считать Фелана. Однако, как вы уже знаете, совсем человеком его как раз нельзя назвать. И мои слова подтверждает то, что вы умудрились проникнуть в мои мысли.

— Так что насчет покушений на мою жизнь? — резко перебила его я, испугавшись, что иначе разговор может свернуть на весьма опасную тему.

— А что именно вас интересует? — с откровенной насмешкой вопросом на вопрос ответил Норберг.

Я вспыхнула от злости. Нет, ну что за человек! Прекрасно ведь понимает, что я с ума от любопытства схожу, силясь вычислить, кто же стоит за всеми этими нападениями! И продолжает самым жестоким образом дразнить меня!

Я покосилась на корзину, куда не так давно Хольгон отправила исписанные мною листы бумаги. Ох, сдается, Норберг мне так ничего и не расскажет. Придется опять ломать голову, пытаясь самостоятельно собрать эту головоломку.

Норберг проследил за направлением моего взгляда, подошел к корзине и выудил из нее два смятых листа бумаги.

— Позволите? — вопросительно протянул он.

Тут же, не дожидаясь моего разрешения, разгладил их. С сарказмом хмыкнул, уставившись на плоды моих напряженных раздумий.

Я почувствовала, что краснею. Ну да, похвастаться мне нечем. Всего несколько имен и парочка живописных клякс.

— Алекса, в прошлый раз, помнится, путем каких-то совершенно диких рассуждений вы вычислили моего брата под обликом скромного полицейского следователя, — мягко сказал Норберг. — Так что я очень серьезно отношусь к вашим умственным способностям. Просто, как и почти все женщины, вы предпочитаете действовать не логикой, а нечто таким… — И он сделал замысловатый жест рукой.

Я слегка нахмурилась. Это он о чем сейчас?

— Большинство женщин неплохие эмпаты, — уже серьезнее проговорил маг. — Вы улавливаете информацию из жестов, полутонов в разговоре, скрытых намеков. Словом, из того, на что мужчины обычно не обращают особого внимания. Это еще не телепатия, но близко к ней. Многие потешаются над женской способностью раздуть из мухи дракона и обидеться, вроде бы, на самый обычный пустяк. А вот я отношусь к этому более чем уважительно. За каждым пустяком может таиться целая бездна недоговоренностей и скрытых обид.

Я против воли расплылась в широкой улыбке. Что скрывать очевидное, мне очень понравились слова Норберга. Эх, все-таки безумно приятно, когда тебя хвалят!

— Итак, расскажите мне о своих выводах, — попросил Норберг. Подошел ближе и присел рядом.

Я моментально напряглась и попыталась незаметно отодвинуться подальше. Ой, что это он такое творит? Вообще-то, не очень прилично неженатому мужчине находиться в одной комнате с замужней дамой без свидетелей. И особенный смак этой ситуации придает то, что я не совсем одета. Если сюда ворвется Дариан или же если в самый неподходящий момент очнется Хольгон, то скандала точно не избежать!

Норберг наверняка услышал мои встревоженные мысли, но предпочел никак на них не отреагировать. Вместо этого он бережно расправил на своих коленях листы бумаги и, нахмурившись, уставился на написанные имена. Затем вздернул бровь и насмешливо посмотрел на меня.

— Да, всю голову себе сломала, пытаясь вычислить преступника, — неловко пошутила я.

— Вы кое-кого забыли, — отметил Норберг, кинув еще один быстрый взгляд на бумагу.

— Кого же? — удивленно поинтересовалась я, в свою очередь уставившись на исписанные листы.

По-моему, я перечислила всех, кто хотя бы теоретически мог иметь к этому отношение. Разве не так?

— А что насчет вашего прекрасно вышколенного дворецкого?

От тихого вопроса я в буквальном смысле слова остолбенела, некрасиво раззявив рот.

Норберг говорит о Гисберте? По всей видимости, да, потому что именно он наш дворецкий. Но неужели он мог бы пойти на такое? Неужели он настолько ненавидит меня, что готов убить?

— О ненависти тут речи не идет, — исправил меня Норберг. — Алекса, вы ведь сами решили, что основной задачей было напугать вас и заставить отказаться от изготовления амулетов, подавляющих ментальную магию. А еще преступник был бы рад, если бы вы вернулись в Гроштер.

— Вы перечислили резоны, которыми могли бы руководствоваться сами, — пожалуй, слишком резко заметила я. — Именно вам выгодно, если я откажусь от своего занятия и опять перееду в столицу.

— Но я не единожды поклялся в том, что не имею к этому отношения, — парировал Норберг. — Ни я, ни Фелан. Алекса, вы, как я уже не раз говорил, весьма осторожная личность. И это, безусловно, достоинство. Но не доводите эту черту характера до абсурда. К тому же мне очень не нравится повторять и повторять вам то, что вы должны были уяснить с первого раза.

Я раздраженно фыркнула в ответ. Ишь ты, повторять ему не нравится. Пусть терпит.

«Спокойнее, — предупреждающе пробурчал внутренний голос. — Не забывай, что это ты позвала Норберга, а не он попросил тебя об одолжении».

Однако я почти не обратила внимания на этот опасливый шепоток, занявшись новыми рассуждениями. Итак, может ли Гисберт иметь к этому отношение? Демоны, наверное, может, если Норберг на это намекает! Я не в силах понять лишь одного: зачем ему это?

«Гисберт — человек в возрасте, — тут же откликнулся мой глас рассудка. — Большую часть жизни, если не всю, он провел в столице. Пожилым людям очень тяжело привыкать ко всему новому. Дариан не спрашивал его мнения о переезде. Он просто взял — и выдернул преданного слугу из привычной среды обитания. Естественно, Гисберт не осмелился возражать, хотя вряд ли пришел в восторг».

Но все равно, даже эта причина не выглядела для меня достаточно убедительной. Я при всем своем желании была не в силах представить Гисберта, милейшего, вежливого Гисберта в качестве врага. К тому же не стоит забывать, что он тоже пострадал при взрыве в моем кабинете.

«Он просто перепачкался зеленой слизью, — скептически возразил мой внутренний голос. — Да, неприятно, но несмертельно. И потом, он мог сделать это специально, чтобы отвести от себя подозрения. Вспомни, кто послал его в кабинет и с кем он больше всего общался. С Сесилией, в облике которой скрывался незнакомый менталист».

Так, стоп-стоп-стоп! Я с силой мотнула головой, словно это могло помочь мне собрать воедино разбегающиеся мысли. Вычленим главное. Иначе я действительно поверю, будто Гисберт, в жизни и мухи не обидевший, имеет ко всему этому отношение. Глянь, как Норберг веселится!

И я сурово взглянула на менталиста.

Тот подарил мне спокойную улыбку, явно с большим интересом наблюдая за ходом моих мыслей. Вот ведь… нехороший человек! Я почти уверена, что он уже во всем разобрался. Но упорно не желает говорить мне, кто главная злыдня и бяка. Неужели ему нравится мучить меня?

— Я просто хочу, чтобы вы немного подумали, — возразил Норберг. — Алекса, я уверен, что вы без особых проблем справитесь с этой загадкой и сами. Или сдаетесь?

Я насупилась, уловив в его последней фразе откровенный сарказм. Ну нет, так быстро я свое поражение не признаю! Немного потрепыхаюсь, так сказать.

Итак, необходимо вычленить главное. А что у нас главное? То, что во всем происходящем участвовал некий менталист. И менталист неплохой, то бишь, прошедший обучение…

— Неверный вывод, — мягко исправил меня Норберг. — Этот парень, который представился вам моим родственником, как маг — полное дерьмо.

Я вспыхнула от грубого слова. Ой, нельзя же так выражаться в присутствии дам!

— Простите, Алекса, — искренне покаялся Норберг, хотя в его глазах запрыгали веселые огоньки, доказывающие, что на самом деле он не испытал каких-либо угрызений совести. — Само как-то вырвалось. Злюсь на себя, что так долго позволял этому недоучке водить себя за нос.

— Почему вы считаете его недоучкой? — спросила я. — Он ведь чуть ли не негласный правитель всего Хельона! По-моему, одно это стоит уважения.

— Это он вам так сказал, — перебил меня Норберг, кисло поморщившись. Помолчал немного и добавил: — Знаете, мне нравится имя Вентор. Давайте будем звать преступника именно так. А то все «он» да «он». Неудобно как-то.

Вентор? Я сделала очередную мысленную заметку. Ага, не сомневаюсь, что именно так и зовут преступника. Но тогда выходит, что Норберг уже знает ответы на все загадки! Почему тогда не накажет преступника? Или на самом деле слишком увлекся охотой?

— Умение выжидать, пожалуй, одно из самых главных качеств охотника, — как-то слишком уж загадочно отозвался Норберг.

— Так почему вы считаете, что этот самый Вентор — плохой маг? — повторила я недавний свой вопрос. — По мне так наоборот.

— Чем же он так хорош? — вопросом на вопрос ответил Норберг. — Те чары, под действие которых вы угодили, продержались около суток. Это ничтожно мало даже для начинающего мага. Причем, учтите, я делаю поправку на вашу устойчивость к ментальной магии, которая выше, чем у обычных людей. Да, недолгое время вы весьма раздражались от присутствия супруга. Но не сделали ни единой попытки напасть на него, хотя часто находились с ним в одной комнате. И это тоже говорит о том, что как маг Вентор — так себе. Я бы сказал: студент, едва начавший изучать основы ментальной магии.

И глаза Норберга как-то странно блеснули при этом.

Я нахмурилась. Так-так-так. Получается, он намекает на одного из своих студентов-«ворон». А что, если Магнус приехал в Хельон на каникулы, то и учащихся факультета ментальной магии вполне могли отпустить погостить к родным.

— Или же он самоучка, — торопливо добавил Норберг. Недовольно качнул головой. — Алекса, я еще раз повторяю: мои студенты не способны на преступления. Я знаю их, как облупленных. Я вижу их сны, чувствую их эмоции, в курсе их самых потаенных и грязных секретов. И, самое главное, у студентов моего факультета нет каникул и выходных. Им запрещено покидать Гроштер до самого выпуска.

Я невольно поежилась. Ого, ну и строгости! И как тут не радоваться, что некогда я отказалась от этой чести — примерить черные одежды одной из подопечных Норберга.

— А еще заклятье, под действие которого вы угодили, могло быть покупным, — прохладно проговорил Норберг, видимо, опять покоробленный моими размышлениями. — И что тогда получается?

Я со свистом втянула в себя воздух, почувствовав, что начинаю закипать. Ну что он ко мне привязался? Почему мучает и мучает новыми загадками? Неужели так трудно просто взять — и рассказать, кто же главный виновник? То заставил меня подозревать несчастного Гисберта, теперь намекает, что основной виновник вообще какой-то студент-недоучка, вздумавший сыграть роль негласного повелителя Хельона. Чем какому-нибудь студенту могло помешать мое скромное занятие по изготовлению амулетов?

Так, подожди! Я до боли в костяшках стиснула кулаки, опять ощутив, как начинаю теряться во всем этом многообразии догадок. Итак, факты. Факт первый. Меня не пытались убить, только напугать и заставить отказаться от изготовления амулетов, в идеале — вернуть в Гроштер. Факт второй: Вентор — нанят кем-то из моих знакомых или ближайшего окружения. Факт третий: он не имеет никакого отношения к семье Норберга и не является его братом.

Норберг благосклонно кивал головой на каждое мое утверждение. Но на последнем едва заметно поморщился. Хм-м, получается, Вентор все-таки его родственник? Ладно, это не суть важно на самом деле. Идем дальше. Факт четвертый…

На этом месте я запнулась и растерянно посмотрела на исписанные листы бумаги, которые Норберг все так же держал на коленях. Из всех этих фактов должен последовать вывод. Я не сомневалась, что имя настоящего моего мучителя написано здесь. Но кто это?

— Факт четвертый, — негромко продолжил Норберг. — Кто-то действительно хотел, чтобы ваш муж к вам охладел. Охладел, а не убил. Вентор слегка перестарался. Он был настолько дрянным студентом, что это заклятье можно назвать вершиной его колдовского искусства.

— Был студентом? — испуганно переспросила я.

Воображение мигом нарисовало ужасную картину жестокой расправы. Норберг в облике огромного снежно-белого волка стоит над растерзанным телом бедного юноши и скалит клыки, обагренные кровью.

— Я не ем человечину! — возмущенно фыркнул он. Подумал немного и чуть слышно добавил: — Мне не нравится ее вкус.

Я аж подавилась от этого известия и с трудом удержалась от такого понятного желания вскочить на ноги. Норбергу не нравится вкус человечины? Но тогда получается, что он уже пробовал ее…

Я осеклась, перехватив его смеющийся взгляд. Вот ведь гад! Издевается надо мной!

— В каждой шутке есть доля шутки, — весело добавил Норберг, чем окончательно меня запутал. Но тут же серьезным тоном проговорил: — Не будем отвлекаться, Алекса. Мы уже в шаге от разгадки. Итак, Вентора вы можете больше не опасаться. Он действительно был студентом, потому что пару дней как с позором исключен из числа учащихся. На сей раз я сделал исключение для своего правила, гласящего, что недоучки опасны. К тому же он не обладает никакими особыми способностями, как тот же Магнус, поэтому я счел его дальнейшее пребывание в стенах Академии нецелесообразным.

— То бишь, вы уже знаете, кто стоял за ним, — скорее, утвердительно, чем вопросительно протянула я.

— Знаю, — спокойно подтвердил Норберг. — И знаю не только я. Ваш супруг тоже в курсе.

Дариан в курсе, кто стоял за покушениями на меня? Я изумленно захлопала ресницами, ошеломленная этой новостью. Но почему он ничего не рассказал мне? Дариан ведь обязан понимать, как сильно я переживаю и как мучаюсь от любопытства!

— Похоже, не только я полон загадок для вас, — с легкой ноткой сарказма сказал Норберг. — Ваш муж тоже далеко не все вам рассказывает.

Я в бессильной ярости вскочила на ноги. Затем села. Потом опять встала. Да я сейчас!.. Я пойду и выскажу этому несносному типу все, что о нем думаю! Почему он держит меня взаперти? Как смеет он так обращаться со мной? Немедленно, сейчас же я возвращаюсь в Гроштер! И потребую развода у короля! Уверена, что отец поможет мне…

Я осеклась, услышав, как Норберг негромко рассмеялся. Гневно взглянула на него. Что он так развеселился, спрашивается? У меня, можно сказать, трагедия всей жизни только что произошла!

— Не разбрасывайтесь такими громкими словами, — посоветовал мне Норберг, прекратив смеяться так же резко, как и начал. — Алекса, «трагедия» — слишком сильное слово для того, что с вами случилось. Считайте это небольшим семейным недоразумением. Ваш муж просто хотел уберечь вас от неприятностей и действовал так, как мог.

— Но я не вещь, чтобы со мной так обращаться! — Я даже подпрыгнула на месте. — Я тут целыми днями с ума от неизвестности сходила, а он, оказывается, все знал! Почему не рассказал мне все сразу? И почему продолжает держать меня взаперти?

— Потому что истинный преступник еще на свободе, — медленно, чуть ли не по слогам, процедил Норберг. — Полагаю, ваш муж опасается, что, раз уж у этого злодея не вышло запугать вас, то он вполне может прибегнуть к более серьезным методам. Хельон — портовый город, но февраль — месяц, крайне скудный на заработки из-за морозов и прекращения судоходства. Поэтому сейчас на улицах полно всяческого отребья, готового за пару медяков отправить одну очаровательную, но любопытную сверх всякой меры особу на суд богов.

Я открыла было рот, желая возразить Норбергу. Но тут же захлопнула его обратно, осознав, что возразить, в общем-то, и нечем. Да, конечно, Дариан вполне мог поведать мне, кто же устроил все это безобразие. Но я знаю свой характер. Поэтому уверена, что не смогла бы удержаться от грандиозного выяснения отношений. Ведь получается, что змея притаилась в моем самом ближнем окружении!

«Хоть бы это была Криста, — мелькнула в голове постыдная мыслишка. — Пожалуйста, пусть это будет Криста! Я почти не знаю мать Дариана, поэтому вряд ли буду жалеть, если он окончательно разорвет с ней отношения. К тому же кому, как не ей, мечтать о возвращении сына в родной город? И она вполне могла заплатить Вентору за чары, которые заставили бы Дариана охладеть ко мне. Нет, не из-за злости или ненависти ко мне. Просто Криста искренне считала, будто ее сын женился на Ами».

Да, точно! Я воссияла самой радостной из всех возможных улыбок. Это наверняка Криста! Все сходится. Поэтому, наверное, Дариан так долго тянет время, не желая открывать мне имя настоящего преступника. Ему стыдно признаться, что все это устроила его мать.

— Ваш муж вряд ли откажется от очной ставки, — протянул Норберг. — И я решил оказать ему услугу и устроить ее.

— Устроить очную ставку? — переспросила я, решив, что ослышалась. Почему-то мне очень не понравился тон, которым Норберг произнес это словосочетание. Словно менталист предвкушал какое-то небывалое развлечение.

— Ну да. — Норберг пожал плечами, будто удивленный, что мне надлежит объяснять очевидные вещи. — Сегодня вечером я соберу вместе всех людей, имеющих отношение к этому делу. И преступник будет пойман, так сказать, за руку. Публично обличен и заклеймен позором.

И опять в голосе менталиста проскользнули веселые нотки, будто его весьма забавляла вся эта ситуация.

Я нахмурилась. Получается, тогда я ошибаюсь, и Криста — не злодейка. Конечно, Дариан бывает весьма жесток в решениях, но он бы ни за что не подверг свою мать такому постыдному судилищу. И потом, как ни прискорбно осознавать, но Кристе вряд ли есть какое-либо дело до моих амулетов. Чем бы ей могло помешать мое пристрастие к изготовлению определенных талисманов?

— Значит, вы ничего не расскажете мне? – совершенно несчастным голосом поинтересовалась я.

— Боюсь, что вам придется набраться терпения, — с издевательским сочувствием протянул Норберг. – Но не переживайте, все тайное рано или поздно станет явным.

Я уныло вздохнула. Ну вот, получается, мне еще несколько часов, не меньше, томиться в неизвестности.

— Терпение облагораживает человека! — высокопарно провозгласил Норберг, хотя в глубине его фиалковых глаз светилась отчетливая насмешка.

— А может быть, все-таки намекнете? — очень-очень жалобно попросила я и как можно усерднее захлопала ресницами.

— Алекса, вам не идет роль наивной дурочки. — Норберг фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха. — У вас для этого слишком умные глаза. — Затем наклонился ниже, так, что нас осталось разделять лишь мизерное расстояние, и прошептал, понизив голос до самого минимума: — Подумайте сами. Если выражаться любимыми терминами вашего мужа, то вы имеете все козыри на руках. Правда, одного своего недоброжелателя вы все-таки забыли.

— Кого же? — искренне удивилась я.

Схватила с колен Норберга мои записи и принялась лихорадочно их перечитывать. Затем вопросительно уставилась на менталиста в ожидании хоть какой-нибудь подсказки.

— Подумайте сами, — снисходительно повторил он.

А затем вдруг нагнулся ко мне и ласково поцеловал в лоб.

Это было приятно. Даже очень. Его прохладные губы словно выпили боль, которая еще таилась на самом дне зрачков и глухо ворочалась в висках. Беда заключалась лишь в том, что сразу после этого послышался гневный окрик Дариана:

— А чем это вы тут занимаетесь?

Я отпрянула от Норберга с такой поспешностью, что едва не свалилась с кровати. Круглыми от ужаса глазами уставилась на разъяренного супруга, который, поигрывая желваками, стоял на пороге, грозно уперев кулаки в боки. И не нашла ничего лучшего, как виновато пробормотать:

— Это не то, о чем ты подумал. Честное слово!

***

Когда я вошла в гостиную, она уже была полна народа. За окнами опять мела метель, от особенно сильных порывов ветра изредка дребезжали стекла, но в комнате было тепло и уютно. Жарко растопленный камин весело трещал искрами, пахло горячим вином со специями. Правда, даже это не могло сделать царившую здесь атмосферу доброжелательной. Чувствовалось в воздухе нечто такое… мрачное и гнетущее. Наверняка каждый из приглашенных понимал, что именно сегодня будет оглашено имя преступника. И каждый боялся, что обвиняющий перст правосудия укажет именно на него. Ошибки при расследованиях случаются не так уж и редко. К тому же злодей постарался как можно тщательнее замести следы. Вдруг он подстроил так, что отвечать за его преступления придется совершенно невиновному человеку?

Я обвела присутствующих испытующим взглядом, силясь угадать, из-за кого же последние дни превратились для меня в настоящий кошмар.

Естественно, первым делом я отыскала глазами Дариана. Уж очень мне не понравилось то, на какой ноте мы расстались. Увы, мой супруг не стал даже слушать моих оправданий. Вместо этого вылетел из комнаты так, будто его кто-то ужалил. От досады за произошедшее я едва не набросилась с кулаками на Норберга. Я совершенно не сомневалась в том, что менталист знал о приближении моего мужа, иначе с чего вдруг принялся так любезничать. По крайней мере, раньше он ко мне так нагло целоваться не лез!

Но Норберг каким-то немыслимым образом ускользнул от объяснений. Видимо, он прекрасно понимал, что я в настоящем бешенстве, поэтому предпочел сбежать вслед за моим мужем. Лишь на самом пороге притормозил и снисходительно обронил, даже не удосужившись повернуться ко мне:

— Алекса, право слово, вы нашли самую худшую фразу, которую только можно было сказать в подобной ситуации.

После чего я в сердцах запустила в него подушкой. Увы, та угодила в захлопнувшуюся дверь. Я уж промолчу про то, что все оставшееся до этой встречи часы была вынуждена провести в обществе Хольгон. Моя телохранительница без проблем поняла, почему столь большой промежуток времени выпал из ее сознания. Нет, она ничего мне не сказала. Просто сидела на своем излюбленном месте около окна, буравила меня злым подозрительным взглядом, по-моему, даже не мигая, и изредка так душераздирающе вздыхала, что пробудила во мне настоящие угрызения совести.

Впрочем, я немного отвлеклась. Итак, мой муж не стал слушать, почему я сидела в халате на кровати, а Норберг целовал меня при этом. И сейчас он даже не посмотрел в мою сторону, когда я вошла. Вместо этого уставился на дно бокала с вином, который как раз держал в руках. Судя по длинной веренице фужеров, выстроившихся около его кресла, эта порция алкоголя была отнюдь не первой.

Я чуть слышно вздохнула, испытывая крайне противоречивые эмоции из-за произошедшей ситуации. С одной стороны, я хотела подбежать к Дариану, обнять его и попросить прощения, хотя не чувствовала за собой особой вины. Но с другой…

Почему-то вспомнилось, что не так давно мой муж был застигнут вусмерть пьяным в компании веселой разбитной девицы, которую он то и дело порывался поцеловать в щечку или в плечико. Да, потом оказалось, что Дариан сидел в обнимку с представителем своего же пола, но это его не особо оправдывает. Ему, значит, можно со всякими там сомнительными личностями миловаться, а мне нет? Несправедливо!

И я гордо вздернула нос, решив больше не переживать по этому поводу. Разберемся как-нибудь. Все равно сейчас не время и не место устраивать семейный скандал. Но если Дариан только попробует мне предъявить какие-нибудь претензии, то я ему все припомню! И его самоуправство, из-за которого я несколько дней провела взаперти, и Магнуса, переодетого в женское платье, и… Найду, в общем, чем ему ответить.

«Так и рушатся семьи, — печально сказал мой внутренний голос. — Один не может простить, вторая не в силах забыть… А потом обиды начинают нарастать как снежный ком».

Но я предпочла не обратить на предупреждение внимания, продолжив осматривать комнату.

Помимо Дариана, расположившегося с бутылкой вина и шеренгой бокалов в кресле напротив камина, в гостиной так же присутствовали братья Клинг, которые о чем-то негромко переговаривались у окна.

Норберг приветствовал меня легким наклоном головы, а когда выпрямился, его глаза мягко засветились от затаенной насмешки.

Я привычным жестом проверила, на месте ли мой амулет. Нет, точно висит на шее! Тогда почему он так веселится, будто только что прочитал мои гневные мысли? Наверное, просто радуется, что стал причиной разлада между мной и Дарианом! Вот ведь…

— Сволочь, — чуть слышно буркнула я себе под нос и перевела взгляд на Фелана.

Брат Норберга в свою очередь отсалютовал мне поднятым бокалом вина. Судя по всему, прошедшие дни выдались для него непростыми. Нет, Фелан, как и обычно, поражал изяществом наряда. Создавалось такое впечатление, будто он собрался на королевский бал, не меньше. Темно-лиловый камзол наверняка стоил целое состояние, а тонкие пальцы менталиста украшали массивные тяжелые перстни…

Хм-м… Я нахмурилась, глядя на руки Фелана. Помнится, у того парня, что угрожал убить меня и представился одним из семейства Клинг, тоже были тонкие изящные пальцы. Но Норберг сказал, что Вентор, а именно так, якобы, звали того преступника, не имеет никакого отношения к его роду.

«Разве он так сказал? — холодно удивился внутренний голос. — Нет, он вообще ни словом не обмолвился о происхождении Вентора. Просто обронил, что тот является студентом-недоучкой. Точнее сказать, в настоящем уже бывшим студентом-недоучкой».

Да, но если бы Вентор был одним из сыновей любвеобильного отца Норберга, то последний наверняка бы почувствовал в юноше родственную кровь. Ведь сейчас именно Норберг возглавляет Академию…

«Ты тоже в свое время закончила Академию, — возразил тот же въедливый голос. — Скажи, часто ты видела виера Санфорда? Ну, то есть, ты его, конечно, видела частенько, потому что он был лучшим другом твоего отца. Но все эти встречи происходили во внеучебное время. Будь ты обычной студенткой, то довелось бы тебе хоть раз встретиться с ректором с глазу на глаз?»

Я неопределенно пожала губами. Пожалуй, нет. Если не нарушать правил Академии и не балансировать на грани отчисления, то у обычного студента почти нет шансов пообщаться со столь высокопоставленным лицом наедине. Все мелкие проблемы решает куратор курса. С чем-нибудь посерьезнее обращаются к декану. А ректор это, так сказать, последняя инстанция. И обычно приглашение к нему в кабинет не означает ничего хорошего.

«Ну вот, — прозвучало в моей голове удовлетворенное. — Что и требовалось доказать. Если этот самый Вентор вел себя в Академии тише мыши, то Норберг наверняка его не замечал. Конечно, все бы это продлилось до поры до времени. После окончания второго курса Вентор должен был принять участие в обязательных для всех студентов испытаниях, призванных определить, на какой именно факультет он после этого отправится. Однако до сего момента он мог считать себя в полной безопасности. Если хочешь спрятаться — спрячься в толпе. Тогда тебя точно никто не заметит».

Я тяжело вздохнула. Ну вот, опять начинаю тонуть в никому не нужных размышлениях. Я вроде как пришла к твердому выводу, что Вентор — обычный наемник, выполняющий чей-то заказ. А заказчик, увы, относится к числу моих близких. Кому же так не нравились мои занятия по изготовлению амулетов?

И я вперила тяжелый испытующий взор в Гисберта.

Несчастный дворецкий явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он притаился в самом дальнем уголке гостиной и нервно мял в руках какое-то полотенце. Увидев, что я смотрю на него, пожилой мужчина немного воспрянул духом и шустро перебежал комнату, как-то испуганно втянув голову. Его при этом провожало сразу три взгляда: насмешливый — Норберга, усталый — Фелана и раздраженный — Дариана.

— Хотя бы вы хозяину скажите, — свистящим шепотом принялся жаловаться мне дворецкий. — Виера Алекса, ну не могу я просто стоять и ничего не делать! Пусть мне позволят хотя бы закуски подать! А то хозяин приказал мне не выходить из гостиной. Но как же так, я ведь должен как-то обслужить гостей…

— Шаг назад, уважаемый, — подала голос хмурая Хольгон, когда Гисберт, забывшись, покачнулся ко мне. — Отойдите от виеры. Иначе я буду вынуждена применить к вам силу.

Бедняга Гисберт аж икнул от сего грозного предупреждения. Уставился на меня такими ошалевшими глазами, что мне стало его еще жальче.

— Хольгон, — попыталась я воззвать к здравому смыслу суровой охранницы, — тебе не кажется, что ты перегибаешь палку?

— Не кажется! — отрезала она и повторила чуть ли не по слогам: — Уважаемый, отойдите! Иначе…

— Да понял я, понял, — испуганно пискнул Гисберт, когда моя телохранительница с весьма недвусмысленными намерениями сделала шаг вперед. Покачал головой, негромко посетовав: — Наверное, пора мне увольняться. Жизнь в таком безумном доме становится невыносимой для моих нервов.

Я покосилась на Дариана. Неужели он и сейчас ничего не скажет и не сделает? Ведь речь идет об его преданном слуге, который верой и правдой служит ему долгие годы!

Но Дариан что-то пристально разглядывал на дне очередного бокала, хотя я не сомневалась, что эта крошечная сценка не прошла мимо его внимания.

— Простите, виера, — напоследок извинился передо мной Гисберт, будто в чем-то провинился передо мной. Ссутулился и отошел, тяжело шаркая ногами, будто те в один миг стали совершенно неподъемными.

Почему-то эта картина расстроила меня чуть ли не до слез. Я несколько раз шмыгнула носом, затем насупилась и бухнулась в ближайшее кресло. Ну-с, и когда мы начнем это представление? Одно радует: моего отца здесь все-таки нет. Получается, он не имеет отношение к произошедшему, поскольку само понятие «очная ставка» вроде как подразумевает личное присутствие

И я с облегчением перевела дыхание. Что скрывать очевидное, мой отец вполне мог нанять какого-нибудь менталиста, желая вернуть меня обратно в Гроштер. То, как некогда он обошелся с Дарианом, доказало мне: мой отец подчас сквозь пальцы смотрит на требования закона, особенно если речь касается его личной выгоды.

— Не понимаю, зачем я должна здесь быть? — громогласно пожаловалась Кристобальда, появившись на пороге.

Я услышала, как Хольгон, замершая позади кресла на страже моей безопасности, сдавленно кашлянула. Видимо, охранница, все эти дни проведшая в моей компании в вынужденном заключении, не подозревала о том, как именно новоприбывшая особа предпочитает одеваться в быту.

Вот и сейчас моя свекровь щеголяла…

Хм-м… Я замялась, пытаясь подыскать нужное определение к тому платью, в котором она явилась на всеобщее собрание. Впрочем, как раз платьем этот наряд можно было назвать с большим трудом. Было такое чувство, будто на обнаженную кожу женщины приклеили множество фальшивых драгоценных камней. Все это великолепие сверкало, переливалось и позвякивало. Правда, стоит отдать должное Кристе, совсем уж шокировать общественность она не решилась. Поэтому интимные места и грудь надежно прикрывала какая-то блестящая мишура.

— Мама, — прошипел Дариан, впервые подав голос с момента моего появления в гостиной.

По всей видимости, он все-таки счел наряд своей матери чрезмерным. Вон, бедняга, как побагровел. А вот Норберг и Фелан восприняли появление Кристобальды совсем иначе. И если первый, уже знакомый с любовью моей свекрови к экстравагантным нарядам, лишь мазнул по ней быстрым заинтересованным взглядом и тут же вернулся к изучению книги, которую держал в руках, то второй от неожиданности совершенно невоспитанно открыл рот.

Я невольно залюбовалась этой картиной. Ну надо же! Не думала, что такого ловеласа, как Фелана, откровенно плюющего на нормы приличия в обществе, возможно чем-нибудь удивить. Ан нет, вытаращился на Кристу так, будто увидел перед собой диковинное животное.

Кстати, а ведь Кристобальда выглядит ровесницей и Норбергу, и Фелану. Ну, то есть, она наверняка их старше, но не думаю, что разница в возрасте составляет пару десятков лет. Интересно, во сколько же она стала матерью? Почему-то мне кажется, что очень рано.

И я опять ощутила, что начинаю злиться на Дариана. Я уже несколько месяцев замужем, а оказывается, ничего толком не знаю о своем супруге. Да что там, даже его бурное пиратское прошлое оказалось для меня секретом! А самое обидное: я понятия не имею, кто его отец, сколько лет моей свекрови, почему у нее другая фамилия… В общем, такое чувство, будто я все это время жила с незнакомцем. Безумно обидно осознавать, что у мужа может быть столько секретов от жены. Ведь я от Дариана ничего не скрываю.

И я насупилась пуще прежнего, а глаза снова опасно защипало от подкативших слез.

— Сынок, ну почему я должна быть здесь? — между тем проныла Криста, не забыв заинтересованно стрельнуть глазами по направлению к Фелану. — У меня свидание назначено, а ты мне все планы нарушаешь!

— Мама! — рявкнул Дариан, от негодования подскочив в кресле. — В таком виде ты и носа за порог моего дома не высунешь. Ясно?

— С чего это вдруг ты принялся мной командовать? — Криста пренебрежительно фыркнула, явно не испуганная грозным тоном сына. — Смею тебе напомнить, что я — твой родитель, а не наоборот. Поэтому позволь мне самой решать, где, с кем и как мне проводить время.

После чего обворожительно улыбнулась Фелану и изогнулась таким образом, что ее грудь оказалась направлена в его сторону.

Светловолосый менталист так гулко сглотнул слюну, что это услышала даже я. Закрыл глаза и слегка тряхнул головой, видимо, приводя мысли в порядок. Затем посмотрел на Норберга.

Нет, братья не проронили и слова. Но я не сомневалась, что между ними моментально произошел обмен какими-то репликами, после чего на губы Фелана вернулась его обычная язвительная усмешка.

— Почему я принялся тобой командовать? — переспросил Дариан и с такой силой стиснул хрустальный фужер, что я испугалась — не раздавит ли он его между пальцев. Но почти сразу мой супруг опомнился, с демонстративным спокойствием поставил бокал на пол рядом со своим креслом, после чего продолжил звенящим от злости голосом: — Мама, напомнить тебе, по какой причины ты решила навестить меня в Хельоне?

Я недоуменно вскинула брови. О чем это он? Криста объяснила неожиданный приезд тем, что выяснила свою ошибку и поторопилась предупредить меня о грозящей смертельной опасности.

— Я говорю о настоящей твоей причине, — с нажимом добавил Дариан. — А не о слезливой истории о том, как ты случайно прокляла Алексу.

— Не понимаю, о чем ты, — огрызнулась мгновенно побледневшая Криста.

Правда, она сразу же как-то ссутулился, а затем и вовсе сложила на груди руки, прикрывая ее от чужих взглядов.

— Все ты прекрасно понимаешь. — Дариан неодобрительно покачал головой. — Или надеялась, что я не наведу справок? Поверь, мама, у меня в Гроштере осталось достаточно знакомых. Поэтому я в курсе, куда на самом деле ты потратила деньги. Никаких мошенников и в помине не было. Ты не проклинала Алексу. Ты просто спустила все свои сбережения в карты.

— Неправда! — с достоинством возразила Криста. — Я карты уже несколько лет в руки не брала. С тех самых пор, как ты запретил мне играть.

— Тогда в кости? — насмешливо переспросил Дариан.

Криста аж переменилась в лице, чем без слов доказала верность его предположения.

Я глубокомысленно хмыкнула. Ага, получается, Криста все-таки не пыталась убить меня чужими руками. Ну что же, это, несомненно, радует. Заодно и Норберг лишился рычага влияния на Дариана. Менталисту нечем шантажировать моего мужа, поскольку Криста не совершала никакого преступления.

— Я даже знаю, сколько именно ты задолжала и кому, — продолжил Дариан вколачивать гневные слова в повинно склоненную голову матери. — Мама, по-твоему, я деньги из воздуха достаю? Я их зарабатываю! Слышишь? Зарабатываю! А ты проигрываешь целые состояния!

— Я сама не поняла, как так получилось, — пробормотала смущенная Криста. — Было так весело, шампанское лилось рекой… Я сначала выигрывала, а потом… Удача отвернулась от меня. Но все знают, что за черной полосой неминуемо последует белая. Нельзя же проигрывать вечно! И я кидала эти проклятые кости раз за разом…

— Потом поговорим, — почти не разжимая губ, бросил бледный от бешенства Дариан, явно не желая развивать эту тему в присутствии посторонних.

— Не будьте так суровы со своей матерью, — вдруг подал голос Норберг и осторожно поставил обратно на полку книгу, которую до сего момента вертел в руках.

— Без ваших советов как-нибудь обойдусь, — не выдержав, огрызнулся Дариан.

— Я просто хочу напомнить вам, что по большому счету своим состоянием вы обязаны именно ей, — хладнокровно продолжил Норберг, ни капли не обескураженный попыткой осадить его.

— Свое состояние я заработал собственным трудом, — возразил Дариан.

Интересно, мне почудилось, или в его голосе действительно проскользнули неуверенные нотки?

— Правда? — Норберг показал в широкой улыбке все свои белоснежные зубы. — А как же та карта, которая привела вас прямиком к пиратскому сокровищу? Или вы настолько часто выигрываете подобные вещи, что стали считать такого рода везение работой?

— Нет, но… — Дариан мгновенно растерял весь свой боевой пыл и с некоторым испугом посмотрел на меня, а кончики его ушей начали медленно, но верно наливаться жарким огнем смущения.

— Не беспокойтесь, ваша жена уже в курсе, как именно вы развлекались в юности, — с нескрываемым удовлетворением заверил его Норберг. — Я рассказал, что ей повезло стать супругой человека, который в прошлом был, наверное, самым молодым и, вне всякого сомнения, самым удачливым пиратом нашего государства.

— Вы рассказали… — с очень нехорошей интонацией повторил Дариан.

Я с замиранием сердца следила за этим диалогом. Ох, как бы сейчас драка не началась! У Дариана такой вид, будто он готов с кулаками на Норберга наброситься. Конечно, кому же понравится, что его секреты и тайны начинают прилюдно обсуждать.

— Я рассказал, — спокойно подтвердил Норберг. — Но вернемся к той самой карте, благодаря которой ваша пиратская карьера завершилась, так толком и не начавшись. Скажите, неужели вы никогда не задавались вопросом, почему вам так повезло? Почему именно за ваш столик подсел тот пропойца и предложил сыграть в кости? И почему этот старик, от которого на морскую милю разило самым дешевым ромом и безденежьем, никому не продал свою карту за эти годы? Словно он ждал именно вас. Виер, вы же умный человек. Я при всем желании не могу поверить, что вы никогда не спрашивали себя, почему все это случилось именно с вами.

Дариан отвел взгляд и уставился в камин, где умирающее пламя лениво лизало поленья. Когда он потянулся за бокалом, желая сделать еще один глоток, то я с удивлением заметила, как дрожат его пальцы.

— Вы правы, — наконец, глухо признался Дариан. — Я спрашивал себя.

— И к какому же выводу вы пришли? — мягко поинтересовался Норберг.

— Все, хватит! — внезапно решительно вмешалась в этот странный разговор Криста. — Мне надоело выслушивать все это! Я все никак не могу понять, зачем мы здесь собрались. Мальчик мой, я устала от всех этих разговоров…

— Того старика подослала ко мне ты, — не глядя на мать, обронил Дариан. — И я не хочу знать, как именно ты добыла карту. Не хочу, но знаю. Ты ведь была любовн…

На этом месте Дариан споткнулся, будто слово обожгло ему горло. Скривился словно от невыносимой боли, подхватил с пола бутылку и сделал несколько глотков прямо так, не утруждая себя наливанием в бокал драгоценной жидкости.

В гостиной воцарилась гнетущая тишина. Я не сомневалась, что все без особых проблем поняли, что именно хотел сказать Дариан. Кристобальда была любовницей некоего пирата, у которого и добыла эту карту, неважно, лаской или обманом. А скорее всего, она делила постель с самым Кровавым Крюком!

Криста приложила ладонь ко рту, сдержав таким образом невольный вздох. Ее глаза опасно заблестели, но я не сомневалась, что это слезы ярости, а не обиды или огорчения. Криста не похожа на женщину, которую можно смутить обычным и даже не бранным словом. Подумаешь, ну была она любовницей. И что? Сейчас этим никого не удивишь.

— Ты хотел сказать, что я была любовницей Кровавого Крюка. — Криста удивительно спокойно завершила за сына фразу. Глубоко вздохнула, словно набираясь решимости. Затем искоса глянула на Норберга и приказала: — Подайте вина, пожалуйста. Горечь этой истории мне необходимо будет запить чем-нибудь крепким.

— Вы не обязаны ничего рассказывать, — вкрадчивым тоном произнес Норберг. Однако послушно отправился к столику с напитками.

Я украдкой усмехнулась. Нет, который раз поражаюсь тому, какой он все-таки… нехороший человек. Хотя так и тянет выразиться грубее. Сначала разворошил осиное гнездо, а теперь предлагает разъяренным осам остыть и успокоиться. Хочет предстать этаким невинным благородным рыцарем в белоснежных доспехах, а ведь по большому счету и разбудил дракона, который вот-вот начнет рушить все подряд.

Причем я не сомневалась в том, что сам Норберг прекрасно понимает: теперь Криста на эмоциях выложит все. Ту самую истину, которую так долго хранила от сына. Правда, возникает вопрос, зачем Норбергу понадобилось вносить разлад в семью Дариана.

«Зачем? — тут же холодно удивилась я своему вопросу. — А зачем ему понадобилось целовать меня, зная, что в комнату вот-вот войдет Дариан? Увы, Норберг слишком хочет, чтобы я примерила черные одежды его верной «вороны». В прошлый раз нахрапом этого получить не удалось. Видимо, теперь он решил сменить тактику. И для начала вздумал полностью разрушить мою семью. Тяжело покинуть теплый и уютный дом, где тебя любят и ждут. И куда проще уйти с руин, которые будут лишь напоминать тебе о прошлой благополучной жизни».

Норберг тем временем налил полный бокал и с легким поклоном вручил его Кристе. Та поблагодарила его едва заметным кивком, мазнула ярко накрашенными губами по кромке, после чего заговорила высоким напряженным голосом, глядя на Дариана. К слову, тот опять углубился во внимательное изучение содержимого камина, словно забыв о недавнем обмене репликами между ним и матерью.

— Ты хотел сказать, что я была любовницей Кровавого Крюка, — сказала Криста. — Дариан, клянусь своим сердцем — это не так!

Дариан по-прежнему упрямо смотрел на огонь, но я заметила, как его губы невольно дрогнули в немом вопросе.

— Кстати, его звали Джейс, — с неожиданной теплотой продолжила Криста. — Кровавый Крюк… Мне никогда не нравилось это прозвище. Возможно, он был жесток к врагам, но мне он запомнился лишь добротой и заботой. Мне было пять, когда он подобрал меня. Я почти ничего не помню о той жизни, что у меня была до него. Только вечное ощущение голода и холода. И крысы. До сих пор я иногда просыпаюсь от ощущения, будто эти мерзкие серые твари бегают по моему лицу. Помнишь, ты спрашивал, почему я иногда кричу по ночам?

Криста криво усмехнулась и сделала еще один крошечный глоток вина, не отводя глаз от сына.

— Мои родители погибли во время вспышки серой чумы, — продолжила она после недолгой паузы. — Тогда умерших было так много, что их не успевали хоронить. Трупы лежали неделями в канавах и на обочинах дорог. Именно в одной из сточных канав меня заметил Джейс. Я сидела рядом с мертвой матерью и плакала, умоляя ее встать. Многие бы прошли мимо. Да что там многие — почти все! Ведь я была уже помечена кровавыми язвами чумы и обречена. День, другой — и за мной явился бы вечный странник. Но Джейс по какой-то странной прихоти забрал меня с собой. Мало того, он заплатил немалые деньги целителю, чтобы тот вылечил меня. И я осталась жить.

И еще одна пауза. На сей раз Криста не стала пить. Просто поднесла бокал ко рту и тут же опустила. В ее глазах сейчас стоял туман воспоминаний. В голосе пропали истерические нотки, а на губах заиграло слабое подобие улыбки.

— Джейс заменил мне отца, — глухо сказала она. — Он нанял мне учителей, которые научили меня читать и писать, хотя сам был неграмотным. Иногда я не видела его целыми месяцами — когда он был в морских походах. И тогда я плакала каждую ночь в страхе, что больше не увижу его. Но Джейс каждый раз возвращался. Зачастую с новыми шрамами или с незажившими ранами. Но — возвращался.

Криста опустила голову, о чем-то думая. Ее изящный палец легонько провел по кромке бокала.

Я заметила, что Дариан наконец-то повернул голову и посмотрел на мать. Жесткая складка, залегшая было около его губ, разгладилась, в глазах зажглось сочувствие.

Затем я украдкой покосилась на Норберга. Менталист вернулся к брату, и они оба со снисходительными улыбками взирали на эту картину.

«Ты слишком добр».

О небо, я действительно услышала это? Такое чувство, будто Фелан прошептал мне это на ухо. И я испуганно схватилась за амулет, проверяя, на месте ли он.

Норберг уловил мое движение и с удивлением взглянул на меня. Правда, в этот момент я уже старательно таращилась в противоположную стену, молясь всем богам, чтобы он не почувствовал неладного. Иначе поймет, что я случайно подслушала их мысленный разговор.

Но, вообще, это интересно. Получается, мои амулеты защищают от ментальной магии, которая направлена извне. Более того, у меня такое ощущение, будто талисман усиливает мои способности. Если это так, то…

Я даже зажмурилась от тех блестящих перспектив, что мне открылись в этот момент. О, я тогда стану самым известным артефактником в королевстве! Да что там — в королевстве. В мире!

Правда, открыв глаза, я обнаружила, что на меня все так же смотрит Норберг. И в его взгляде было что-то такое… не совсем хорошее. Вернее сказать — совсем не хорошее. Ох, помнится, мне уже говорили, что моя мимика слишком выразительная. Надо быть осторожнее. Если Норберг поймет, о чем я только что думала, то к моим тридцати трем несчастьям прибавится еще одно и самое главное.

И я усилием воли заставила себя отвлечься от обдумывания создания нового амулета, способного из любого человека создать самого настоящего менталиста. Потом, все потом.

Кстати, говоря откровенно, создается такое чувство, будто Норберг не рассорить Дариана с Кристой хотел, а, напротив, помочь им выслушать друг друга. Как я поняла, особой теплоты в отношениях между матерью и сыном не наблюдалось. И, боюсь, виноват в этом был именно Дариан. Он, безусловно, любит Кристу, но одно то, что он предпочитал держать ее подальше от нашей семьи, говорит о многом. Видимо, опасался, что слишком свободная в нравах свекровь может плохо повлиять на меня. Понятия не имею, что именно навоображал о прошлом своей матери Дариан, но не сомневаюсь, что он представлял все в темных тонах. Гордость не позволяла ему начать первым разговор по душам. Долгие годы непонимание и затаенные обиды копились и копились. Если бы Норберг не вскрыл сейчас этот нарыв — то в конечном итоге Дариан мог бы окончательно порвать с матерью.

Теперь понятно, что Фелан имел в виду, когда сказал о чрезмерной доброте брата. Да, Норберг решил не обременять себя особым тактом, но в итоге все-таки добился своего.

И я с невольным уважением посмотрела на темноволосого менталиста. Признательно улыбнулась ему, мысленно поблагодарив за столь своевременное вмешательство в чужие семейные отношения.

Тонкая вертикальная морщина, разломившая переносицу Норберга, слегка разгладилась, и уголки его губ дрогнули в ответной усмешке.

— Я выросла, — тем временем опять заговорила Криста, и я мгновенно отвлеклась от разглядывания гроштерского ректора Академии колдовских искусств, все внимание обратив на свекровь. — И какой красавицей я выросла! Даже сейчас я еще ого-го! — Криста горделиво подбоченилась, с вызовом ткнув грудью в сторону Фелана и Норберга. Те согласно закивали, явно сочтя аргумент весомым, после чего Криста продолжила: — Мне было, наверное, лет двенадцать, когда Джейс понял, что я стала девушкой. Ты же понимаешь: где пираты — там выпивка. Где выпивка — там компания. Где большая пьяная компания — там жди беды. Джейс иногда просил, чтобы я посидела вместе с ним. Нет, естественно, он никогда не наливал мне спиртного. Это было мне строжайше запрещено! Однажды я без спроса выпила рома, когда его не было дома. Просто стало любопытно — каков он на вкус. Но заесть чем-нибудь запах не догадалась, поэтому о моем проступке Джейс угадал сразу, как вернулся домой. Ох, как же он тогда отхлестал меня ремнем! Неделю сидеть не могла.

— Если он запрещал тебе пить, то что ты делала на этих посиделках? — не выдержав, подала я голос.

— Полагаю, Джейс таким образом хвастался мною, — ответила Криста. — Он считал меня дочерью и старался дать мне все, что только было в его силах. Ему было приятно, когда я читала в присутствии его друзей стихи или играла на пианино.

— Ты умеешь играть на пианино? — искренне изумился Дариан.

— Всегда ненавидела это дело, — смущенно призналась Криста. — Но Джейсу я отказать не могла. Он так радовался, когда я демонстрировала свои достижения. И с нескрываемым бахвальством оглядывал друзей — мол, видите, я воспитал из нее настоящую даму света! — На этом месте ее голос дрогнул, едва не сорвавшись на стон. Криста прикусила губу и опустила глаза, нервно скрестив на груди руки.

Повисла пауза. Она все тянулась и тянулась, пока стала совершенно невыносимой. Я уже догадывалась, о чем хочет рассказать Криста и почему она так тянет с моментом признания. И, если честно, я не хотела этого слышать. Некоторые тайны должны оставаться тайнами.

— Матушка, хватит, — неожиданно попросил Дариан, видимо, подумав о том же. — Прости меня, я был неправ. Я не должен был…

После чего стремительно встал и сделал шаг к матери, желая обнять ее.

— Постой. — Криста слабо мотнула головой и попятилась, явно желая завершить свою тяжелую исповедь. — Подожди, сынок. Я должна завершить. Осталось совсем немного. Имей терпение.

— Но, мама! — вскинулся Дариан и многозначительно огляделся, намекая на то, что в комнате слишком много народа.

— Пусть слушают, — безразлично обронила Криста. — Мне нечего стыдиться. Итак, мне было двенадцать, когда Джейс понял, что лучше не стоит показывать меня своим друзьям. Пираты — известные любители женщин. Зачем дразнить голодного хищника куском мяса? Джейс слишком часто отсутствовал в городе, поэтому не мог всегда быть на страже моей чести. Он нанял мне охранника — здорового одноглазого верзилу, кулаки которого были с бычью голову. Его так и звали — Бык. Забавно, но мы славно с ним поладили. Он рассказывал мне сказки на ночь, порой объяснял смысл особо мудреных ругательств и даже научился заплетать мне косы. А Джейс на всякий случай запретил слугам принимать кого-нибудь, когда он в отъезде. И пару лет после этого я жила словно в заточении. Увы, беда пришла тогда, когда Джейс был в городе. Он устроил славную пирушку по случаю удачного набега на какой-то купеческий корабль. Приглашены были все его друзья и даже несколько недругов. И, естественно, Джейс не сумел отказать себе в удовольствии похвастать моими талантами. Я сыграла пару легких мелодий, даже спела какую-то песенку. Потом Джейс приказал мне уходить. Я послушалась. Бык, как обычно, последовал за мной. Жаль, что никто не заметил, как еще один человек покинул комнату.

Криста облизнула пересохшие губы. Жадно посмотрела на бокал с вином, который оставался в ее руках, но пить не стала.

— Бык умер на моих руках, — сухо сказала она. — Он, конечно, бросился на мою защиту. Однако его знаменитые кулаки оказались бессильны против удара ножом. Тот… тот негодяй перерезал ему горло. А затем он принялся за меня. Да, я кричала и звала на помощь, но шум от пирушки перекрывал любые звуки. А потом он ушел, напоследок потрепав меня по щеке и оставив на столе целую горсть леденцов.

— Мама… — прошептал бледный от волнения Дариан. Опять покачнулся было к ней, но Криста вновь отчаянно замотала головой, запрещая подходить к ней.

— Джейс все понял без слов, — чуть слышно сказала она. — Он всегда, в каком бы ни был состоянии, приходил пожелать мне спокойной ночи и накрыть одеялом. Когда после полуночи он вошел в комнату, я сидела около тела Быка и безутешно рыдала. Представляешь, я плакала не из-за того, что сделали со мной, а из-за того, что из-за меня погиб человек. Человек, которого я считала своим другом и защитником.

Криста опустила голову, пряча лицо в тени, но я все-таки успела заметить влажную дорожку, которую прочертила первая слезинка на ее щеке.

— Естественно, Джейс пришел в ярость, — глухо проговорила она. — Следующие дни слились для меня в один сплошной кошмар. Из-за произошедшего у меня началась горячка. Я то впадала в забытье, то выныривала из кошмаров, в которых вновь и вновь видела, как на шее Быка расцветает кровавая широкая ухмылка, и брызги теплой жидкости летят мне на лицо. И я кричала, кричала до тех пор, пока не сорвала горло. Металась по горячим и мокрым от пота простыням, силясь убежать от того мерзавца. Джейс не поскупился на лучшего целителя. Тот вытащил меня из объятий непрекращающегося бреда. Сделал так, что все произошедшее стало восприниматься мною… Нет, конечно, не как само собой разумеющееся. Но я начала чувствовать, будто это все произошло не со мной. Будто никогда не было Быка и я никогда не видела его смерти. Странное чувство… С одной стороны, я знала, что все это было. Но с другой… Так хотелось поверить, что это было лишь одним из кошмаров. Хотя, наверное, это тяжело понять.

— Я понимаю, — негромко заверил ее Дариан.

— Первым, кого я увидела, когда очнулась, был Джейс, — продолжила Криста, словно не услышав его слов. — Его правая рука висела на перевязи, щека была глубоко распорота. Лезвие ножа, которым его ранили, лишь каким-то чудом не коснулось глаза. Джейс заверил меня, что тот человек… В общем, он сказал, что его больше нет в живых. Знаешь, наверное, нельзя радоваться чужой смерти, но тогда я была готова кричать от восторга во все горло и хлопать в ладоши.

И Криста жестоко ухмыльнулась. Так, что меня мороз продрал по коже.

— Я понимаю, — опять сказал Дариан, и такая же усмешка тронула его губы. Затем он помрачнел и буквально выдавил из себя: — Мама. Получается, я… Я — сын того, кто…

— Нет, что ты! — с каким-то ужасом воскликнула Криста. — С чего ты это взял? К счастью, то происшествие обошлось без таких последствий для меня. Да, ты родился вне брака. Но, поверь, ты дитя любви, а не насилия.

«А ведь она врет, — вдруг отчетливо осознала я. — Дариан появился на свет в результате той ночи. Но Криста будет хранить эту тайну до смертного одра и дальше. И правильно. Не надо ему знать об этом».

И я с любопытством покосилась на Норберга, желая проверить, верна ли моя догадка. Вздрогнула, заметив, что менталист пристально смотрит на меня. И было в его взоре что-то, что напомнило мне подсмотренную в его сознании картинку. Бескрайняя снежная равнина, щекочущий ноздри запах чужого страха, предчувствие скорого пиршества…

«И он знает, — подумала я. — Норберг знает, что Криста лжет. Фелан наверняка тоже прочитал правду в ее мыслях. Интересно, скажут ли они хоть что-нибудь или предпочтут промолчать?«

Фелан, ощутив на себе мой взгляд, посмотрел на меня и быстро приложил палец к губам, словно призывая к тишине. Затем с заговорщицким видом подмигнул. Ну что же, исчерпывающий ответ на мой вопрос.

Однако стоит признать, что эта парочка не столь уж плоха и безнадежна, как я о ней думала. Братья Клинг все-таки способны на проявление таких чувство, как сострадание.

— А дальше все было просто, — сухо и даже несколько буднично проговорила Криста, и я отвлеклась от своих размышлений. — Когда я окончательно поправилась, Джейс отправил меня прочь из Альрона, этого маленького южного городка, исконного пристанища пиратов. Сказал, что я слишком хороша для этого места. Он оплатил мне обучение в пансионате с хорошей репутации в окрестностях Гроштера. А потом родился ты. Твой отец… — На этом месте она замялась, словно слова не шли из ее горла. Но почти сразу с едва заметным усилием продолжила, и я не сомневалась, что Дариан вряд ли обратил внимания на эту паузу: — Твой отец был красив собой, умел уговаривать. Ему не составило особого труда соблазнить меня. А потом он сделал ноги, оставив мне вечное напоминание о себе — тебя.

И она ласково улыбнулась Дариану.

А я торопливо отвела глаза. Осмелилась бы я на такой поступок, как Криста? Смогла бы родить и воспитывать в любви и заботе ребенка, помня, в каком ужасе и боли он был зачат? Увы, но думаю, что нет. Я не настолько великодушна. Мне было бы проще сделать все от меня зависящее, лишь бы это дитя не родилось. У меня не настолько доброе и милосердное сердце. Этот несчастный ребенок служил бы мне вечным напоминанием о пережитом позоре. Боюсь, я бы не сумела переступить через себя и полюбить его.

И хорошо, что Дариан никогда не узнает правды. Я скорее вырву себе язык, чем намекну ему о том, что Криста все-таки слукавила в этом рассказе.

— Джейс не оставил меня и на этот раз, — сказала Криста, которая вряд ли догадывалась, что я разгадала ее обман. — Он сделал все, только бы мы не познали горького вкуса нужды. Когда тебе исполнилось четырнадцать, по его просьбе я отправила тебя в Альрон. Джейс обещал мне, что присмотрит за тобой и сделает все, лишь бы ты вырос настоящим мужчиной. К тому моменту он уже почти не выходил в моря. Но связи у него сохранились. Поэтому тебя так быстро взяли в команду одного из самых опытных пиратов. Полагаю, именно Джейс издали направлял тебя и помог стать одним из самых молодых капитанов. Ну а теперь сам ответь на вопрос: кем же был тот старик, который с такой готовностью проиграл тебе драгоценную карту?

— Это был сам Кровавый Крюк, — скорее, утвердительно, чем вопросительно протянул Дариан.

Криста кивнула в ответ. Глубоко вздохнула и почти прошептала, подняв бокал на уровень глаз и любуясь переливами алого:

— Я не была ему дочерью. Но он считал тебя своим наследником, пусть вы встретились лишь однажды. Ему было легко сыграть пьяницу. Впрочем, к тому времени ром и без того стал ему единственным другом. Почти сразу после вашего такого необычного знакомства Джейс вышел в свое последнее плавание. В шторм, на утлой лодчонке без паруса. Естественно, он прекрасно понимал, что в порт ему уже не вернуться. Он оставил мне прощальное письмо, где написал о том, что гордится тем, каким ты вырос. А еще он написал, что боится долгой немощной старости. Он решил уйти к престолу богов тогда, когда ноги еще крепко держали его на земле. Уйти самостоятельно, не прислушиваясь в страхе к ночным шорохам и не гадая — когда именно его навестит вечный странник, в чьих костлявых руках ключи от грани между мирами. И в этом решении был весь он. Человек, который никогда и ни перед кем не склонял голову.

Криста отсалютовала багрово-черным углям, медленно тлеющим в камине, после чего одним глотком опустошила бокал, словно принеся мысленную молитву своему давно умершему благодетелю.

Удивительное дело, но после этого вдруг вспыхнул огонь, как будто кто-то переворошил угли. Длинный язык пламени взметнулся так высоко, что на какой-то миг мне почудилось…

Нет, это было совершенно невозможно, но я была готова поклясться в том, что разглядела в лепестках огня седого мужчину, все еще крепкого, несмотря на почтенный возраст. Он улыбался, баюкая в ладони бокал с ромом.

Я посмотрела на Норберга, затем перевела взгляд на Фелана, гадая, обратили ли они на это внимание. Но менталисты были словно погружены в напряженный мысленный диалог, видимо, потеряв всякий интерес к затянувшемуся признанию Кристы. Они стояли в пол-оборота к окну и как будто любовались танцем снежинок, то и дело липнувшим к стеклу.

Интересно, о чем они беседуют? Я потянулась было к амулету, но тут же испуганно одернула руку. Пожалуй, не стоит. Если Норберг заподозрит, что я способна подслушать их беседу, то он точно не оставит меня в покое. Скорее, вцепится клещом и заставит вернутся в Гроштер вопреки моему желанию.

— Кстати, ты носишь его фамилию, — тем временем с нескрываемой гордостью произнесла Криста. — Конечно, с его разрешения.

— Ясно, — обронил Дариан.

По всему было видно, что он ошеломлен открывшейся правдой. Он стоял сейчас напротив матери, а на его обычно бесстрастном лице отражалась целая буря эмоций. Наконец, он шагнул к матери, и та послушно открыла ему свои объятия.

Эта картина почему-то растрогала меня до слез. Я опять предательски зашмыгала носом и только потом вспомнила, что сегодня уже несколько раз порывалась заплакать. С чего вдруг я стала такой чувствительной? Странно.

— Ну что же, я рад, что одной тайной прошлого в вашем семействе, виер Дариан, только что стало меньше, — с явными нотками нетерпения проговорил Норберг.— А теперь, с вашего позволения или без оного, давайте вернемся к тайнам настоящего.

— Да-да, конечно, — проговорил Дариан, продолжая при этом обнимать и гладить по волосам мать.

Я заметила, как Фелан мученически возвел очи долу, затем посмотрел на брата и выразительно покачал головой.

«Терпеть не могу все эти слезливые драмы».

Голос Фелана прозвучал в моих ушах настолько отчетливо, что я с величайшим трудом удержалась от желания подпрыгнуть на месте. Да что ты будешь делать! Я действительно слышу мысли Фелана! Но почему только его?

«Терпи, брат, — в этот же момент услышала я ответ Норберга, хотя его губы в действительности не шевелились. — Осталось совсем немного. Уже через час, максимум, два Алекса в гневе и ярости покинет этот дом, когда откроется вся правда. Карета ждет. Я сегодня же увезу ее в Гроштер. Не сомневаюсь, что на эмоциях она поедет со мной хоть на край света. И Дариан не найдет ее, даже если потратит все свое состояние».

«Ты будешь мне должен, — предупредил Фелан. — Рано или поздно я потребую от тебя ответную услугу. Не все же тебе одному за мой счет свои личные проблемы решать».

«Договорились».

Я украдкой поежилась. Ой, что-то мне как-то не по себе! Понятия не имею, что именно задумал Норберг, но одно ясно: мне стоит быть настороже. Почему он так уверен, что я уеду с ним? Неужели…

Пришедшая мне в голову догадка была слишком страшной, чтобы я позволила себе ее озвучить даже мысленно. Но я все-таки собралась с духом и попробовала еще раз. Неужели все это устроил Дариан? Но зачем? Небо, зачем ему так поступать со мной? Почему он хочет, чтобы я отказалась от изготовления амулетов?

Потому что это стало приносить мне слишком много денег.

Ответ был слишком очевиден. Да, благодаря своему мастерству артефактника в последние месяцы я действительно неплохо зарабатывала. И с каждой неделей клиентов становилось все больше и больше. А вот у Дариана дела в Хельоне, увы, пошли не так гладко, как он рассчитывал. Город оказался слишком враждебно настроен к чужаку. Здесь все знали всех, и попасть в тесную компанию давних приятелей оказалось не так уж просто. Дариан несколько раз жаловался мне, что крупные торговцы Хельона предпочитают продавать лес не ему, а друзьям, хотя он предлагал куда более выгодные условия и цену. И я каждый раз подбадривала его, что тяжело начинать новое дело на новом месте. Дариан изо всех сил пытался установить новые деловые знакомства. Поэтому он так жаждал пообщаться на приеме с королевским наместником. Но, что скрывать очевидное, пока его усилия не принесли должного результата.

Да, но разве стал бы Дариан действовать настолько подло? Если бы ему не понравилось то, как значительно возрос мой вклад в семейный бюджет, то он мог бы напрямик поговорить со мной.

«И что бы он сказал? — с сарказмом вопросил внутренний голос. — Мол, Алекса, извини, дорогая, но мне не нравится то, как резко твоя карьера на новом месте пошла в гору. Ты стала слишком успешной для меня. Я боюсь потеряться в твоей тени. Поэтому, милая, завязывай со своими амулетами. Сиди дома и сходи с ума от скуки, пока я буду играть роль крутого торговца».

— Теперь, когда состоялось примирение сына и матери, я предлагаю перейти к той цели, ради которой мы сегодня собрались, — вкрадчиво проговорил Норберг.

Забавная штука. Его голос прозвучал очень тихо, однако я не сомневалась, что это услышали все. Я увидела, как Дариан вздрогнул и отстранился от Кристы, которая в свою очередь побледнела от волнения. Даже Гисберт, который до сего момента вел себя тиши мыши, притаившись в самом дальнем и темном углу гостиной, куда почти не долетал свет магических искр, тяжело переступил с ноги на ногу и издал тяжелый вздох.

Хольгон, которая все это время провела за спинкой моего кресла, подошла ближе и встала сбоку от меня, будто готовая в любой момент отразить нападение.

— Не хватает еще парочки заинтересованных лиц, — заметил Фелан, обращаясь к брату, но на самом деле глядя прямо на меня.

В полутьме его глаза горели ярким зеленым огнем, словно светясь изнутри. Я вспомнила признание Норберга о том, что его брат имеет вторую ипостась снежного барса. Невольно представила гибкого хищного зверя, бегущего наперегонки с бураном. Белоснежная шкура мелькает между сугробов, то и дело сливаясь с ними полностью. Вот огромный кот перекувыркнулся от избытка эмоций в воздухе, мягко приземлился на лапы и опять помчался вперед, почуяв запах дрожащей от ужаса косули… Как было бы здорово прильнуть к нему всем телом, позволив теплому меху ласкать мою обнаженную кожу…

Я несколько раз сжала кулаки, да так сильно, что ногти пребольно впились в ладони. Это помогло мне отогнать непрошенные картины разбушевавшегося воображения. Не сходи с ума, Алекса! Ты уже давным-давно решила для себя, что от братьев Клинг надлежит держаться подальше. Вспомни, каким отвратительным может быть этот самый Фелан. Конечно, иногда так и тянет поддаться сладкому зову пороку, но помни, что всю оставшуюся жизнь ты будешь обречена жить с мыслью, что оказалась слишком слаба и проиграла в этом необъявленном противостоянии.

Фелан медленно дразняще улыбнулся, словно прочитал мои мысли, все так же не отводя от меня взгляда. Провел языком по своим губам, и я, вспыхнув от смущения, мгновенно перевела глаза на Норберга. По крайней мере, младший брат из рода Клинг не позволяет себе таких выходок.

Мимо внимания Норберга не прошла эта крошечная сценка. Он недовольно покачал головой, глянул на брата, и тот снисходительно пожал плечами, будто извиняясь за свое поведение. Впрочем, ректор гроштерской Академии колдовских искусств уже не смотрел на нарушителя моего спокойствия, занятый своими делами.

Норберг мягко выступил на центр комнаты. Подошел к столику с напитками и осторожно опустил на горлышко самой высокой нераспечатанной бутылки какой-то кристалл. Потер его подушечкой большого пальца и торопливо отошел на пару шагов, когда раздался неприятный трескучий звук.

Я наблюдала за его действиями со сложной смесью недоумения и опаски. Что это он такое делает? А вдруг кристалл сейчас как бабахнет! Вон как засветился!

И в самом деле, в глубине кристалла начал разгораться алый огонек. Сперва я подумала, что это отражаются еще не прогоревшие угли камина, но почти сразу поняла свою ошибку, когда искра принялась резко набирать свечение. Миг, другой — и кристалл приподнялся в воздухе, а затем и вовсе взмыл под потолок, превратившись в подобие ярко-красной звезды.

— Что это? — не выдержав, подавала я голос.

— Одно из последних достижений магической науки, — тоном, полным неприкрытого превосходства, обронил Норберг.

Я фыркнула. Ответ, конечно, красиво прозвучал, но по сути ничего не прояснил.

— И что же это последнее достижение магической науки делает? — не унималась я.

— Сейчас увидите, — пообещал мне Норберг и отошел еще на пару шагов.

Не знаю, случайно или намеренно, но теперь он остановился прямо около моего кресла, правда, с противоположной стороны от Хольгон.

Моя охранница, к слову, как будто не заметила этого. Если Гисберта она заставила удалиться от меня на безопасное расстояние, то присутствие менталиста в непосредственной близи от меня по какой-то непонятной причине прошло мимо ее внимания.

Впрочем, почему по непонятной? Я не сомневалась, что при желании Норберг вполне может сделать так, чтобы Хольгон перешла на его сторону. Ментальная магия, как оказалось, является самой опасной разновидностью колдовства.

И не только я увидела странное бездействие охранницы. Дариан, который стоял около матери, не торопясь вернуться в свое кресло, кисло поморщился. Но ничего не стал говорить, вместо этого опять все внимание обратил на загадочную искру, пылающую в воздухе.

Я раздраженно заерзала в кресле. Нет, я все понимаю, конечно. Дариан обижен и злится на меня. Но не слишком ли он перегибает палку? За весь вечер он не сказал мне и слова. А ведь я тоже могу обидеться. И у меня есть куда больше причин для этого! По крайней мере, я полуобнаженного и нетрезвого мужика в дом не тащила, а вот Дариан был застукан на распитии спиртного в компании разбитной девицы! Помнится, он даже чмокнул ту особу в плечо, не догадываясь, что имеет дело с парнем. А тут ишь — губки обиженно дует. И даже не думает извиняться за то, что несколько дней держал меня взаперти!

«Волнуешься, Дариан, — вдруг услышала я приглушенный ехидный смешок со стороны внешне спокойного и бесстрастного Норберга. — И правильно делаешь. Ты ведь прекрасно понимаешь, чем закончится эта самая так называемая очная ставка. И пытаешься состроить хорошую мину при плохой игре. Внушить Алексе чувство вины, чтобы она принялась извиняться перед тобой. Но я уверен, что твоя тактика заранее обречена на провал. Алекса более чем разумная девушка. Ваш брак доживает последние мгновения».

Услышанное оптимизма мне не прибавило. Я гулко сглотнула вязкую от волнения слюну и невольно накрыла амулет на своей груди ладонью. Ой, что-то мне не хочется уже знать правду! Да, Дариан последние дни вел себя излишне деспотично. Да, между нами накопилось множество обид. Но все-таки я люблю его. И не сомневаюсь в том, что он любит меня. Стоит ли копать настолько глубоко?

«Поэтому Норбергу и потребовалось, чтобы при этом фарсе присутствовали Гисберт, Криста и Фелан, — вдруг тоскливо осознала я. — Публичное разбирательство требует публичной же реакции. Обиду, нанесенную без посторонних свидетелей, простить проще».

— А может, все-таки не стоит? — негромко пропищала я, как никогда желая вскочить на ноги и выскочить прочь из гостиной.

Норберг чуть повернул голову и буквально пригвоздил меня к месту своим тяжелым взглядом. Прищелкнул пальцами — и искра, к этому моменту напоминающая рукодельное маленькое солнце, вдруг с оглушительным хлопком взорвалась.

Я успела зажмуриться и услышала, как испуганно взвизгнула Криста, а Дариан пробормотал замысловатое ругательство, помянув всех морских гадов в весьма непристойных позах. Затем я с интересом приоткрыла один глаз. Впрочем, тут же изумленно распахнула оба. И было чему удивляться.

Наша такая уютная и родная гостиная лишилась противоположной стены! Словно открылся провал в другое измерение. По краям своеобразного проема воздух едва заметно мерцал, ограничивая видимость. Получилось некое подобие распахнутой двери, через которую я увидела письменный стол, накрытый дорогим зеленым сукном. Удобное кресло, в котором вальяжно разместилась…

Я со свистом втянула в себя воздух через плотно сжатые зубы. Амикша! На меня смотрела Амикша Грейдон! Все такая же красивая и томная в безумно дорогом наряде из красного бархата, который удивительно шел ее темно-каштановым волосам.

— Я уже заждалась, — недовольным тоном протянула она и взяла со стола высокий изящный фужер, доверху заполненный игристым шампанским.

— Не понимаю, почему я должен тут сидеть и чего-то ждать! — вдруг услышала я до боли знакомый голос, и к креслу подошел мой отец.

На самой грани восприятия мелькнул какой-то незнакомый мне мужчина в черной одежде. Впрочем, он тут же поспешил скрыться. Ага, стало быть, без верных «ворон» Норберга тут не обошлось. В принципе, понятно, почему. Мой отец вряд ли бы согласился участвовать в столь сомнительном эксперименте. Он жуть как не любит все магическое и непознанное.

— Алекса? — удивительно воскликнул отец, подслеповато прищурившись. — Алекса, это ты? Что же вы сразу не сказали, что я увижу дочь!

И он пригрозил кулаком кому-то, кто оставался за пределами моего поля зрения. Стремительно шагнул было ко мне… И исчез. Я опять видела только Ами, которая задумчиво разглядывала меня через прозрачное содержимое своего бокала.

— Виер Грэг, вернитесь, пожалуйста, на место, — вежливо попросил Норберг.

Я мгновенно обиделась на легкую иронию, проскользнувшую в его тоне. Нет, я понимаю, конечно, что со стороны выглядит очень забавным удивление людей, которые ни разу не сталкивались с подобным видом магии. Но все-таки. Подумаешь, последнее достижение колдовской науки! Сдается, в ближайшее время я тоже найду чем удивить Норберга. Кажется, в моей голове уже начинает оформляться идея, как именно надлежит улучить и доработать талисманы, чтобы они оказались способны не только блокировать ментальную магию, направленную против владельца, но и помочь последнему проникать в чужие мысли.

Ох! И я с трудом удержалась от желания злорадно потереть руки. Если моя догадка окажется верна, то я не просто разбогатею. Я навсегда впишу свое имя в книги по колдовскому искусству и стану самым знаменитым артефактником не только в Лейтоне, но и во всем мире.

Правда, тут же осеклась в своих мечтаниях, заметив, что за мной исподволь наблюдает Фелан, пока его брат уговаривал моего отца перестать метаться по комнате, поскольку тот то и дело исчезал из пределов видимости. Пожалуй, обдумывание этой идеи стоит отложить на потом. Если братья Клинг узнают, какую жирную свинью я планирую подложить менталистам, то спокойно мне жить точно не дадут.

И я опять все внимание обратила на ту комнату, которая виднелась в просвете прокола между пространствами.

— Вы все равно не сумеете обнять свою дочь, — услышала я финальное высказывание Норберга. — Виер Грэг, я понимаю, что вы соскучились. Но, прошу вас, встаньте за виериссой Амикшей. Вопрос, по которому вас пригласили сюда, слишком важен.

— Ну хорошо, хорошо, — проворчал мой отец и все-таки вернулся на исконное место. Тяжело оперся рукой на спинку кресла и вперил в меня тяжелый испытующий взор из-под кустистых бровей. Отрывисто спросил: — Ну и что ты опять натворила, дитя мое неразумное? Надеюсь, твоя жизнь не висит на волоске?

— Сейчас уже нет, — вместо меня ответил Норберг. — Но несколько дней назад нам пришлось изрядно поволноваться за безопасность виеры Алексы. Покушения на ее жизнь сыпались одно за другим.

— Что? — потрясенно взревел отец, да так, что Амикша, вряд ли подозревающая о взрывном характере своего спутника, некрасиво подскочила в кресле и округлила рот в беззвучном «о». А тот продолжал бушевать: — Кто осмелился? Да я этому уроду все ноги поотрываю и засуну их в задн…

— Виер Грэг! — торопливо перебил его Норберг, не дав завершив ругательство.

— В общем, этот гад еще пожалеет, что посмел угрожать моей дочери! — чуть сбавил пыл отец и воинственно затряс кулаками над головой странно притихшей Амикшей.

Моя бывшая соперница не отрывала взгляда от Дариана, и на ее губах играла весьма гадливая усмешка. А мой супруг в свою очередь смотрел на нее, даже не мигая. И в его глазах застыло странное молящее выражение.

В этот момент головоломка окончательно сложилась. Я даже услышала сухой щелчок, с которым последние разрозненные кусочки встали на свои места. Я поняла, кто нанял Вентора и почему Дариан согласился на проведение этой очной ставки. Но куда важнее — передо мной открылся замысел Норберга. Сейчас он обвинит во всем моего мужа. И пусть вина Дариана будет только косвенной, этого вполне хватит, чтобы разъярить отца. А самое страшное заключается в том, что мне тоже придется отреагировать. И отреагировать так, как того хочет Норберг. Пусть менталист не принимал участия во всем этом безобразии. Но он остался верен себе и попытался извлечь из этой ситуации максимальную выгоду.

Нет, я обязана прервать эту сцену! Сначала я хочу выслушать оправдания Дариана. И выслушать их наедине, когда меня не будет подзуживать раздраженный отец и когда Норберг окажется лишен возможности подлить яда во все происходящее. По большому счету все это касается лишь меня и мужа. Остальным не место в этой семейной разборке.

— Я предлагаю выслушать Вентора, — тем временем проговорил Норберг. — Именно этого мага нанял кто-то из ближайшего окружения Алексы. Он должен был запугать вашу дочь, виер Грэг, и заставить ее отказаться от изготовления амулетов.

— Что? — недоуменно воскликнул отец. — Заставить Алексу перестать мастерить эти безделушки? Но кому это могло понадобиться? Как говорится, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы демона не призвало…

— Вы сильно недооцениваете талант вашей дочери, — мягко сказал Норберг. — Ее амулеты — это уже не детские игрушки. Если виера Алекса продолжит развивать свой дар такими же темпами, то уже через год, максимум, два ее имя прогремит по всей стране, а скорее всего — и по миру.

— Правда? — недоверчиво отозвался отец. Но было видно, что ему польстили слова столь высокопоставленного человека. Вон как горделиво приосанился, а на губах заиграла улыбка, полная превосходства.

— Правда-правда, — насмешливо заверил его Норберг. Кашлянул и продолжил уже серьезнее: — Видимо, кому-то не давали спокойно жить успехи вашей дочери. И скоро мы узнаем, кто именно ей позавидовал.

Сказав это, он не удержался и бросил быстрый взгляд на бледного от волнения Дариана.

— Привести Вентора? — лениво предложил Фелан и даже сделал один шаг в сторону двери.

— Не стоит, — подала голос Ами. Встала и предусмотрительно отошла от моего отца, который по-прежнему стоял за креслом, после чего продолжила: — Я все расскажу. Это я наняла его.

— Что?!

На сей раз от возмущенного рева отца у меня заложило уши. Тот стремительно побагровел от гнева, затем недвусмысленно сжал кулаки и покачнулся было по направлению к Ами.

— Не стоит, виер, успокойтесь.

Между ними каким-то чудом мгновенно материализовался тот самый мужчина в черном, который прежде уже попадал в поле моего зрения. Укоризненно покачал головой, не отводя напряженного взгляда от моего взбешенного отца.

— Отойдите от виериссы Амикши! — приказал ему Норберг. — Немедленно, виер Грэг! Не забывайте, что на вас смотрит ваша дочь. Неужели вы способны ударить девушку на ее глазах?

Отец несколько раз глубоко вздохнул, каждый раз при этом выдыхая через рот. Затем покачал головой и послушно вернулся к креслу.

— Так-то лучше, — удовлетворенно заметил Норберг.

— Ну и семейка! — возмущенно фыркнула Ами.

К слову, она как будто и не испугалась выходки моего отца. Стояла, с вызовом скрестив руки и выпрямившись так сильно, будто проглотила жердь.

Я мысленно фыркнула. Ну да, все мы смелые, когда рядом есть тот, кто обязательно придет на помощь и защитит. Я бы посмотрела на Амикшу, если бы она осталась один на один с моим отцом.

— Что дочь, что отец — словно бешеные звери, — продолжила изливать яд бывшая невеста Дариана. — На людей кидаются.

— Когда я на тебя кидалась? — не выдержав столь наглого обмана, возмущенно переспросила я.

Как и следовало ожидать, ответа не последовало. Ами повернулась к нам лицом, скользнула по мне равнодушным взглядом и опять уставилась на Дариана.

— Вруша, — прошипела я, не сумев отказать себе в столь мелочном удовольствии.

Но Ами предпочла сделать вид, будто ничего не услышала. Проигнорировали меня и остальные участники разбирательства.

— Итак, виерисса Амикша, вы только что признались в преступлении, — промурлыкал тем временем Норберг. — Вы понимаете, что должны будете ответить за это перед законом?

— Я полагаю, правосудие в вашем лице проявит снисходительность, если я расскажу, как все обстояло на самом деле, — в тон ему ответила Амикша и обворожительно улыбнулась. С медленной чувственностью облизнула губы и хрипло добавила: — Можно сказать, я сама оказалась жертвой этого человека. Он убедил меня помочь ему. Но теперь я понимаю, как ужасно поступила, и искренне раскаиваюсь в своем поступке.

Дариан побледнел еще сильнее, хотя это казалось почти невозможным. Беспомощно оглянулся на меня.

Наши глаза впервые за этот вечер встретились. О, какая боль плескалась в его взоре! На какой-то миг я почувствовала, что это мое сердце сейчас рвется на части от невозможности все изменить, все переиграть, стереть из реальности брошенные некогда неосторожные слова…

Я обязана была завершить этот фарс. Ами не должна ничего рассказать! Дариан обязательно ответит за свой проступок, но пусть он отвечает только передо мной. Это публичное судилище будет незабываемым позором для него.

Естественно, я понимала, что глупо умолять Норберга о снисхождении. Он специально устроил эту омерзительную сцену и наверняка пойдет до конца, желая вывалять моего супруга в грязи. Надо придумать что-нибудь другое. Что-нибудь, что заставит Ами замолчать!

Я с такой силой прикусила нижнюю губу, что опомнилась, лишь когда почувствовала во рту солоноватый привкус. Тьфу ты, так и покалечить себя можно. Но что делать?

Не выдержав, я поднялась из кресла, что не прошло незамеченным мимо внимания Норберга.

— Виера Алекса, сядьте, — не глядя на меня, приказал он. — Вы еще слишком слабы, чтобы участвовать в этом разбирательстве стоя.

Я еще слишком слаба? Я мысленно прикинула, не упасть ли в обморок, тем самым подтвердив слова менталиста. Но сразу отрицательно мотнула головой. Нет, не сработает. Меня опять усадят в кресло, приведут в чувство и заставят до конца присутствовать при разоблачении Дариана. Конечно, в итоге я могла заявить, что прощаю его, но наш брак это все равно вряд ли спасет. Люди редко прощают тех, кто стал свидетелями их публичного унижения. К тому же я не хотела, чтобы Дариан открылся перед своей матерью и моим отцом с такой неприглядной стороны.

— Я хочу уйти, — все-таки сделала я неуклюжую попытку, перебив Амикшу, которая как раз открыла рот, намереваясь заговорить.

На сей раз Норберг все-таки взглянул на меня. Изумленно изогнул бровь, явно не понимая причин моего такого неожиданного и ничем не обусловленного желания.

— Вы хотите уйти? — переспросил он. — Алекса, неужели вам неинтересно, из-за кого вам пришлось пережить столько неприятных моментов в последнее время?

— Неинтересно, — твердо ответила я, глядя ему прямо в глаза.

— Зато мне очень интересно, — подал голос мой отец. — Хочу знать, какая гадина помогала этой вертихвостке. Я ведь правильно понял, что она действовала по наущению какого-то гада, который является знакомым Алексы. Ух, я его!

И он с мстительной радостью изобразил недвусмысленный жест, будто сворачивает кому-то шею.

— Я хочу уйти и я уйду, — повторила я, пропустив мимо ушей угрозу отца. После чего развернулась и даже сделала шаг по направлению к двери.

— Позвольте вам не поверить, — мягко возразил Норберг и перехватил меня за руку, принуждая остановиться.

Я метнула гневный взгляд на свою так называемую охранницу. По-моему, ей сейчас самое время вмешаться!

Но Хольгон отстраненно взирала на все происходящее. Она словно дремала с открытыми глазами, даже не подумав прийти ко мне на помощь. Ну да, конечно. Это же не несчастного старика-дворецкого отгонять, когда тот просил моего утешения. Не сомневаюсь, что несчастная женщина угодила под власть чар Норберга.

— Алекса, останьтесь, — в ласковом голосе Норберга прорезались стальные нотки, слышимые только мне. И он пусть не сильно, но достаточно ощутимо сжал мою ладонь. И он продолжил, подушечкой большого пальца украдкой поглаживая мое запястье: — Прошу вас. Я спас вам жизнь. И даже не единожды. По-моему, я заслужил право попросить вас об ответной услуги. Помнится, вы обещали мне об одолжении. Так вот, останьтесь. И мы станем квиты.

Я не выдержала и скривилась, будто только что отведала незрелых горьких ягод калины. Вот ведь лис! Хитрый, наглый, беспринципный. А еще утверждает, будто его вторая ипостась — волк. Я ведь действительно поверила, что с ним можно иметь дело. Все эти дни он готовил мне ловушку. И сейчас я с треском в нее угодила. Такая простая незамысловатая просьба. Остаться в гостиной и выслушать, как Ами начнет обвинять моего супруга во всех грехах. И ведь никто не поймет, если я уйду. А самое главное: мой уход не заткнет рот самой Ами. А следовательно, Дариан все равно будет опозорен.

— Останьтесь, — совсем тихо прошептал Норберг.

По моему телу пробежали теплые мурашки как обещание незабываемого наслаждения. Как он так делает? На какой-то миг мне почудилось, будто я стою перед ним абсолютно обнаженной, и в его фиалковых глазах разгорается пламя страсти…

Я с усилием моргнула, выгнав эту картину из моих мыслей.

— Вы обещали мне, что я смогу отказаться, если сочту вашу просьбу неприемлемой, — беспомощно проговорила я, уже догадываясь, каким будет ответ Норберга.

— А вы считаете ее неприемлемой? — с сарказмом переспросил Норберг, и его прохладные пальцы, которыми он по-прежнему сжимал мою руку, внезапно едва не обожгли меня. Однако это чувство тут же пропало, будто только привиделось мне, и менталист завершил: — Впрочем, воля ваша, Алекса. Я ни в коем случае не собираюсь вас принуждать. Но, полагаю, вы не будете против, если остальные удовлетворят свое любопытство.

В этот момент я готова была пообещать ему свою душу, лишь бы прекратить унизительное издевательство! Да, пусть Дариан ошибся, но я не сомневалась, что Ами выставит его проступок в совершенно ужасном виде, а в действительности окажется, будто он что-нибудь брякнул, не подумав. Недаром он сам так долго не догадывался, с чего вдруг начались эти нападения.

Я опустила голову, пряча в тени выражение своего лица. Затем свободной рукой накрыла амулет. Ощутила теплую пульсацию в кончиках пальцев и лишь после этого опять взглянула на Норберга.

Тот наблюдал за мной с едва заметной искрой ленивого любопытства. Однако его зрачки удивленно расширились, когда я заговорила с ним мысленно.

«Я прошу вас — не надо этого делать, — подумала я. — Прекратите этот фарс немедленно, если не желаете, чтобы я стала вашим злейшим врагом. Я все равно не покину этот дом в гневе и ярости, как вы обещали своему брату».

«Вы… Вы слышали наш разговор?»

Норберг неосознанно сжал мою руку так сильно, что я с трудом удержалась от болезненного вздоха. Ох, не сделала ли я только что величайшую ошибку в своей жизни, признавшись в том, что надлежало хранить за семью печатями?

«Пожалуйста, — с нажимом повторила я. — Норберг, я очень прошу вас… тебя. Если я тебе хоть немного дорога, не делай мне так больно».

Впервые в жизни я обратилась к менталисту по имени и отказавшись от подчеркнутой вежливости. Понятия не имею, почему я так сделала. Я понимала, что играю на очень опасной грани. Я не верила, что у Норберга на самом деле есть ко мне какие-нибудь чувства. Ну, кроме желания превратить меня в одну из «ворон». Однако в данном случае в нем говорило, скорее, уязвленное самолюбие. Он еще не смирился с тем, что несколько лет назад я благополучно избежала обучения на его факультете, да и полгода назад волею случая выскользнула из любовно приготовленной западни. Но все это время Норберг настойчиво уверял меня, будто в действительности имеет ко мне некий личный интерес. И его можно понять. Влюбленной женщиной управлять намного легче. Однако если он откажет мне сейчас, то тем самым даст понять, что я раскусила его притворство.

— Ну так что, мне продолжать? — капризно осведомилась Амикша. — Или всем плевать, кто именно заставил меня нанять Вентора?

— Мне не плевать, — как и следовало ожидать, подал голос мой отец. — Мне расскажи. О дальнейшем, уж не беспокойся, сам позабочусь.

«Алекса, ты режешь меня без ножа», — в этот момент устало вздохнул Норберг, тоже приняв новые правила нашего общения без излишнего официоза.

«Как и ты меня», — парировала я.

«Ты его действительно любишь? — с непонятной мне грустью осведомился Норберг. — Человека, который оказался настолько ревнив к твоим собственным успехам?»

«Позволь нам разобраться в наших отношениях без лишних свидетелей», — ответила я, постаравшись, чтобы в моем тоне не прозвучало и тени сомнений.

И еще одна безумно долгая пауза. Каждая секунда тянулась вечностью, которую так и тянет разорвать отчаянным криком. Ну скажи хоть что-нибудь! Только не молчи!

«Любому другому человеку я бы ответил отказом, — наконец, чуть слышно прозвучало в моей голове. — Любому другому, но не тебе, Алекса».

После чего Норберг отпустил мою руку. Повернулся к Ами, которая с нескрываемым интересом наблюдала за всем происходящим по другую сторону связующего заклинания, и сухо проговорил:

— Прошу прощения, что побеспокоил вас, виерисса. Но разбирательство завершено.

Приглушенно ахнула Криста, что-то недовольно проворчал в своем углу Гисберт, возмущенно фыркнул мой отец, недовольно вздернула нос Ами. Лишь Фелан и Дариан сохраняли молчание. Хотя краем глаза я заметила, как брат Норберга недовольно покачал головой, однако не стал спорить и настаивать на своем. А вот мой муж благодарно улыбнулся мне, но тут же стыдливо опустил голову, явно страшась взглянуть в мои глаза.

Однако Ами, по всей видимости, не захотела сдаваться без боя. Она кашлянула, прочищая горло, затем звонким громким голоском спросила:

— Так что, никому неинтересно, что это…

И замерла, смешно выпучив глаза и немо раззявив рот, явно не в силах произнести больше и звука.

Ого! Я с невольным уважением покосилась на Норберга. Неужели он настолько сильный маг, что сумел заставить ее замолчать, несмотря на огромное расстояние, разделяющее нас в реальности?

— Спасибо, Винлан, — поблагодарил кого-то Норберг. — Ты очень предусмотрителен.

Мужчина в черном, который по-прежнему стоял между моим отцом и Амикшей, поклонился, показав тем самым, что похвала относится именно к нему.

— Нет, я требую продолжения! — взорвался раздраженным криком мой отец. — Я не понимаю, Алекса, что за шуточки? Я того негодяя, с кем спелась эта красотка, в порошок сотру…

И тоже замолчал, озадаченно несколько раз открыв и закрыв рот.

— Винлан, проводи виера Грэга Гриана до кареты, — продолжил распоряжаться Норберг спокойным тоном. — И проследи, чтобы виерисса Амикша Грейдон благополучно добралась до дома. Будет замечательно, если ты…

Он не завершил фразу, лишь сделал какой-то замысловатый жест в воздухе.

«Будет замечательно, если виер Грэг забудет об этом разговоре, — услышала я эхом его слова в моей голове. — А заодно потрудись сделать так, чтобы Амикша держала свой острый язычок за зубами».

Винлан почтительно наклонил голову, показывая тем самым, что услышал приказ. И с тихим щелчком искра, медленно тлеющая под потолком, погасла. Воздух задрожал, густея на глазах. Миг, другой — и я опять увидела стену нашей гостиной, которая на время растворилась в вихре связующего заклинания.

— Фелан, — почти не разжимая губ, обронил Норберг.

Тот понятливо усмехнулся. Одним быстрым размытым движением пересек всю гостиную. Раз — и он уже был подле Кристы.

— Вы вроде бы опаздывали на вечеринку, — промурлыкал он глубоким чувственным голосом. — Позвольте мне проводить вас. Моя карета в вашем полном распоряжении. — Кашлянул и с такой страстью добавил, что теплые мурашки побежали по моей спине, хотя это было обращено и не ко мне: — Как и весь я.

Дариан аж крякнул от столь неприкрытого проявления внимания к своей матери. Но ничего не стал говорить, видимо, справедливо опасаясь, что иначе его грубо поставят на место.

— О, как мило с вашей стороны. — Криста польщенно улыбнулась. Выпрямилась, позволив тонкой ткани платья обрисовать все волнующие изгибы своего гибкого стройного тела. Прильнула к Фелану, восторженно глядя на него снизу вверх, и промурлыкала как довольная кошка, которую потрепали за ушком: — Конечно же, я с удовольствием принимаю ваше предложение.

— Славно повеселиться, матушка, — не удержался от язвительного замечания Дариан.

Но Криста сделала вид, будто не услышала пожелания сына. А возможно, и в самом деле была настолько увлечена своим неожиданным кавалером, что остальной мир перестал для нее существовать.

«Люблю женщин постарше, — раздался в моей голове довольный голос Фелана. — Они такие горячие, что прямо ух!»

И светловолосый менталист с вызовом улыбнулся, глядя на меня.

Я в ответ лишь равнодушно пожала плечами. Если честно, мне не особенно нравится, что Криста эту ночь, скорее всего, проведет в постели Фелана. Все-таки, как-никак, она мать Дариана. Но, с другой стороны, она взрослая женщина и наверняка имеет громадный опыт в любовных делах. Поэтому постарается извлечь для себя максимум наслаждения из этой мимолетной интрижки и вряд ли отнесется к ней серьезно. К тому же, насколько я поняла, Криста ничего не знает о делах Дариана, так что не сумеет послужить источником информации. Пусть развлекается.

— Мама! — в последний раз попытался воззвать к здравому смыслу своей матери Дариан.

Но Криста уже шествовала к выходу, положив ладонь на любезно предложенную руку Фелана. Я покачала головой. Ох, вот ведь горячая женщина!

И очень великодушная, если вспомнить историю рождения Дариана.

«Алекса, ты ведь понимаешь, что нам придется обсудить все произошедшее здесь», — тем временем мысленно обратился ко мне Норберг. И в его тоне не прозвучало и намека на вопрос. Утверждение, если не сказать больше — приказ.

Я мгновенно загрустила. О да, я прекрасно это понимала. Не совершила ли я самую большую ошибку в своей жизни, когда продемонстрировала Норбергу, что тоже способна играть в игры с ментальной магией? Впрочем, что сделано — то сделано. Об этом я подумаю позже. Сначала мне предстоит непростое разбирательство с мужем. Вполне возможно, по итогам этого разговора я сама с радостью соглашусь стать одной из «ворон», лишь бы разорвать эту связь.

«Завтра, — робко попросила я, уже готовая услышать отказ. — Пусть это будет завтра. Позволь мне поговорить с Дарианом».

Норберг тяжело вздохнул и скорбно поджал губы. Я умиленно захлопала ресницами, изо всех сил пытаясь состроить как можно более жалобную физиономию.

«Завтра, — после томительной паузы, наполненной моими кривляниями, все-таки согласился Норберг. Подумал немного и грозно добавил: — Но очень рано утром!»

После чего, не прощаясь, круто развернулся на каблуках сапог и отправился к выходу из гостиной. К моему удивлению, за ним поплелась и Хольгон, будто на невидимой привязи. Хм-м… И меня вдруг кольнуло подозрение. Это что же получается, ее на самом деле нанял Норберг для моей защиты, а не Дариан?

«Естественно, — донеслось до меня насмешливое. — Только догадалась?»

Я обиженно засопела. Вот, значит, как. Я думала, что это Дариан держал меня взаперти, а теперь получается, суровую охранницу ко мне приставил другой человек, и я зря все это время недобрым словом поминала мужа?

«Кстати, вашему супругу было запрещено разговаривать с вами наедине, — не оборачиваясь, добавил Норберг. — И Хольгон должна была проследить за этим. Я просто хотел дать тебе время прийти в себя после последнего нападения. — Помолчал немного и недовольно заметил: — Лучше бы я этого не делал. Тогда бы ты не выставила меня сегодня таким дураком. Столько усилий коту под хвост!»

Норберг остановился на пороге и посмотрел на меня. Его фиалковые глаза горели раздраженным пламенем голодного волка, который почти достиг добычу, почти сомкнул клыки на ее беззащитном горле — но в последний момент что-то помешало ему закончить атаку, и бросок окончился ничем.

Я украдкой поежилась. Сдается, завтра мне придется весьма несладко.

— Проводите меня! — все так же не сводя с меня взора, кинул Норберг Гисберту, который упорно пытался слиться со стеной.

Должно быть, любопытный дворецкий рассчитывал, что про его присутствие все забудут, и он услышит еще много нового и интересного. Но прямого приказа он ослушаться не осмелился. Лишь скорчил крайне недовольную мину, но все же отправился вслед за Норбергом.

Дверь захлопнулась с таким грохотом, что я от неожиданности подпрыгнула на месте. Н-да, как бы этот звук не ознаменовал собой погребальный набат для нашего брака.

Мы с Дарианом остались в долгожданном одиночестве.

***

Я разбудила несколько магических искорок, до сего момента сонно плавающих под потолком. Для предстоящего разбирательства мне не нужен был полумрак. Я хотела видеть глаза Дариана, когда он будет отвечать на мои вопросы. Затем обошла комнату по периметру, оставив на стенах легкую паутину инистого заклинания, которое должно было защитить нас от подслушивания. Почему-то я не сомневалась, что тот же Гисберт не откажет себе в удовольствии прирасти ухом к замочной скважине.

Дариан молча наблюдал за моими действиями. Он отошел к столику с напитками и сейчас держал в руках полный бокал с вином, но не торопился попробовать напиток. Второй такой же, видимо, предназначенный для меня, стоял подле него.

Закончив с чарами, я неторопливо вернулась к креслу, в котором провела весь сегодняшний утомительно долгий вечер, наполненный неприятными откровениями. Но садиться не стала, лишь тяжело оперлась на спинку. Мазнула взглядом по фужеру с кроваво-красным содержимым и поморщилась. Нет, не хочу пить! Сейчас мне нужна трезвая голова, потому что итоги разговора, скорее всего, определять мою дальнейшую жизнь.

— Ты ведь все поняла, — тоскливо протянул Дариан, когда понял, что я не намерена первой начинать разговор.

— Поняла, — спокойно подтвердила я.

— Честное слово, Алекса, я готов поклясться своим именем, своей честью, своим сердцем, наконец, что не имел никакого понятия о задуманном Амикшей, — негромко сказал Дариан. — Иначе остановил бы это безумие в самом начале. Ты же помнишь, Норберг читал мои мысли. И он сказал, что я не имею к этому отношения!

— Помню, — уронила я.

Если честно, это была единственная причина, по которой я все-таки решила выслушать оправдания Дариана, хотя его вина казалась почти неопровержимой. В мыслях невозможно солгать. Как же ему удалось провести прославленного менталиста?

— Ами напридумывала себе невесть что! — рьяно принялся убеждать меня Дариан, распаляясь с каждым словом. — Она… Она такая лгунья! Самые простые мои слова интерпретировала так, что диву даешься!

Я кашлянула, прервав тем самым возлияния Дариана. Ами? Он называет бывшую невесту тем же сокращенно-ласкательным именем, будто они по-прежнему в отношениях? Ну да ладно, это еще можно отнести на счет привычки. Но Дариан сказал кое-что такое, что мне совсем не понравилось.

Каким образом, хотелось бы мне знать, они разговаривали? Ами — в Гроштере, Дариан — в Хельоне. Между нами не одна сотня миль. Но этот вопрос я поберегу на сладкое.

— Почему Амикша была готова заявить, что она действовала по твоему наущению? — холодно поинтересовалась я, особенный упор сделав на полном имени девушки.

— Ну… — Дариан заметно смутился. — Видишь ли, я имел неосторожность пожаловаться ей.

И затих, пристально разглядывая носки своих сапог. Кончики его ушей трогательно заалели невыносимым огнем стыда.

Я покачала головой. Что-то мне это все сильнее и сильнее не нравится.

Дариан, не поднимая на меня глаз, схватил бокал и одним глотком осушил его, уронив несколько капель вина себе на ворот. Однако, по-моему, даже не заметил этого. Откашлялся и с видимым трудом проговорил, буквально проталкивая каждое слово через горло:

— Я… В общем, у меня с ней был разговор по поводу наших семейных отношений.

А вот теперь мне нестерпимо захотелось выпить вина. А лучше — целый стакан самогона, лишь бы стереть из памяти это признание. Дариан обсуждал с Амикшей наши семейные отношения? Пожалуй, ничего более гадкого я в жизни не слышала!

И я зримо представила, как они сидят где-нибудь в уютной комнате, и Дариан, хихикая, докладывает бывшей невесте о всех моих недостатках и забавных привычках. Надеюсь, у них хоть до обсуждения наших постельных утех дело не дошло.

В этот момент Дариан осмелился на быстрый виноватый взгляд в мою сторону. По всей видимости, выражение моего лица было достаточно красноречивым, поскольку он тут же затараторил, торопясь оправдаться.

— Нет, не подумай ничего дурного! — выпалил он и зачастил на одном дыхании: — Я ничего такого не рассказывал. Просто поделился тем, что твой вклад в семейный бюджет за последние месяцы возрос настолько, что еще немного — и тебя, а не меня, будет впору называть основным добытчиком. Неудачно пошутил как-то по этому поводу. Ами посочувствовала мне, спросила, как идут мои дела.

— И как же они идут? — зачем-то поинтересовалась я, силясь хоть таким образом заглушить боль в сердце. Хотя знала ответ — в памяти были слишком свежи жалобы Дариана на то, что в Хельоне давным-давно сложился так называемый круг своих, в который его упорно не допускали.

— Плохо они идут, — хмуро перебил меня Дариан. — Очень плохо. Я тысячу раз пожалел, что выбрал именно этот город. Знаешь, кажется, я начинаю его ненавидеть. Дрянная погода, дрянные люди. Все мои предложения разбиваются вдребезги об равнодушные ухмылки. Я предлагаю такую высокую цену за лес, будто эти проклятые корабельные сосны сделаны из золота, не меньше. И никто за это время не продал мне даже одного дерева!

И Дариан с досадой саданул кулаком по столу, резким движением едва не опрокинув бутылку. Затем схватил ее и сделал несколько гигантских глотков прямо из горла.

— Если я проведу в этом городе еще пару месяцев, то моя торговля лесом закончится оглушительным крахом, — глухо произнес Дариан. Тяжело печатая каждое слово, признался, в конце едва не сорвавшись на мучительный стон: — Мне стыдно говорить, Алекса, но нам удается поддерживать прежний уровень жизни исключительно за счет твоих заработков. Если бы не твоя работа, то мне было бы нечем платить в этом месяце за склады, которые все равно стоят пустыми.

— Вот как, — ошеломленно протянула я.

Если честно, я даже не предполагала, что все обстоит настолько плохо. Да, Дариан пару раз ронял фразы, по которым я поняла, что у него есть проблемы с торговлей. Но я даже не подозревала, что он находится на грани разорения!

— Все это я рассказал Ами, — сказал Дариан. — Она вроде бы искренне посочувствовала мне. И меня словно прорвало. Я признался, что мечтаю о возвращении в Гроштер. Тогда она спросила, что мне мешает это сделать. И я ответил.

И он опять уставился в пол, не желая встретиться со мной взглядами.

— Я мешаю твоему возвращению, — грустно завершила я его фразу.

— Да. — Это прозвучало так тихо, что на какой-то миг мне почудилось, будто Дариан не сказал этого вслух, а я уловила его мысль. Но он продолжил чуть громче: — Алекса, ты так гордилась своими успехами, была такой счастливой, что в кратчайший срок стала известна на весь Хельон. И я просто не мог заговорить с тобой о переезде обратно в Гроштер. Я неосторожно ляпнул Ами, что меня раздражают твои успехи. За каких-то пару месяцев ты стала самым знаменитым артефактником в городе. Клиенты выстраивались в очередь, лишь бы попасть к тебе на прием. И я уже начал слышать язвительные смешки за своей спиной на тех званых приемах, где так отчаянно пытался завязать нужные мне деловые связи. Конечно, в лицо мне никто ничего не осмеливался высказать, но все чаще я замечал, как стихают разговоры, когда я вхожу в комнату. Несколько раз меня насмешливо поздравили с успехами моей супруги. И я понял, что еще немного — и рискую прослыть самым настоящим альфонсом, живущим на доходы супруги.

— Но это же не так! — возмущенно перебила его я. — Ты никакой не альфонс! Ты тяжелым и упорным трудом заработал свое состояние…

— Большая часть моего состояния — то самое пиратское сокровище, которое мне повезло найти, — перебил меня Дариан. — Впрочем, «повезло», как выяснилось сегодня, слишком сильное слово. Скорее сказать, которое мне милостиво подарили. Да, безусловно, я по мере сил и возможностей преумножил его, но обречен вечно помнить, что лишь воспользовался удачным шансом.

Я несогласно хмыкнула. По-моему, Дариан слишком негативно воспринимает все случившееся. Наверное, неудача в Хельоне весьма пребольно ударила по его самолюбию и заставила со скепсисом воспринимать прошлые успехи. Все-таки Дариан не прокрутил свалившееся на голову богатство, а избрал стезю торговца и продолжил усердно трудиться. И добился на этом поприще неплохих успехов. Вспомнить хотя бы, что мой отец считал и продолжает считать его одним из самых опасных конкурентов.

— Боюсь, я очень многое тогда наговорил в сердцах и не следил за словами, — смущенно признался Дариан, опять покраснев. — Ами спросила, что меня держит в Хельоне, раз все идет настолько плохо. И я признался, что ты и твое занятие артефактной магией.

Я несколько раз сжала и разжала кулаки, силясь взять разбушевавшиеся эмоции под контроль. Да, я знала, что Дариан скажет именно так. Но все-таки его слова пребольно резанули меня по сердцу.

— Алекса, честное слово, я и понятия не имел, что Ами воспримет это как руководство к действию! — опять зачастил Дариан, багровея от стыда все сильнее и сильнее. — Если бы у меня было хоть малейшее подозрение — то я, скорее, собственными руками вырвал бы себе язык…

— А каким образом ты умудрился побеседовать с Ами? — оборвала его я, выложив тот самый вопрос, который мучил меня сильнее всего. — Она в Гроштере, ты в Хельоне. — Язвительно добавила, вспомнив про недавнюю сцену разговора с отцом и Амикшей: — Или Норберг любезно поделился с тобой своим передовым достижением магической науки?

— О чем ты? — недоуменно переспросил Дариан, не сразу сообразив, что я имею в виду. Но почти сразу его лицо просветлело. — А, ты про ту загадочную искру… Нет, ничем он со мной не делился, понятное дело. Ами приезжала в Хельон. Она провела здесь около недели.

Гнев тугой лентой перехлестнул мне горло, мешая вздохнуть. Дариан встречался со своей бывшей невестой за моей спиной? Пожалуй, ничего хуже нельзя было услышать. А самое обидное заключалось в том, что сам Дариан, по всей видимости, даже не понял, что именно сказал.

— Ты встречался с Амикшей? — срывающимся от бешенства голосом повторила я.

На какой-то миг почудилось, что вернулись те чары, которые принуждали меня ненавидеть Дариана. До спазма в животе захотелось накинуться на мужа с кулаками и хорошенько отколошматить его. Неужели он не понимает, как больно только что мне сделал?

Дариан, почувствовав неладное в моем тоне, осмелился на быстрый испуганный взгляд. Переменился в лице, видимо, осознав, какая буря эмоций бушует сейчас в моей душе.

— Поверь, это ничего не значит! — залепетал он. — Алекса, Ами сама попросила о встрече! По ее словам, она приехала в Хельон навестить какую-то дальнюю родственницу. Ну и заодно решила проверить, как я поживаю. Если честно, я не горел особым желанием ее видеть. Но потом подумал — почему бы и нет? Как-никак мы долго встречались…

— Помнится, расстались вы не на самой хорошей ноте, — процедила я.

— Это была еще одна из причин, которую Ами привела в пользу нашей встречи, — с готовностью подхватил Дариан. — Мол, она жаждет извиниться за все сказанное или сделанное. И вообще, не хочет, чтобы у меня остались какие-нибудь негативные чувства к ней. Ну и я подумал — почему бы нет? Мне самому было неловко от всей той истории. Мне бы не хотелось оставаться с нею врагами. Как ни крути, но мы все-таки считались парой достаточно продолжительное количество времени.

— Вот как, — невесть какой раз за этот вечер проговорила я, изо всех сил вцепившись в спинку кресла. А то, боюсь, я бы все-таки рванула вперед и от души надавала хлестких пощечин этому негодяю, который по какой-то нелепой случайности стал моим мужем.

«И которого до сегодняшнего вечера я считала, в общем-то, отличным супругом», — печально завершила я.

— Алекса, ты что, ревнуешь? — искренне изумился Дариан, без особых проблем разгадав причину моего дурного настроения. Слабо усмехнулся. — Поверь, не стоит. Даже останься Ами единственной девицей в этом мире — я и тогда бы не завел с ней никаких отношений. Первого раза с головой хватило.

— Почему ты не сказал мне о вашей встрече? — спросила я, пропустив мимо ушей его неловкую попытку успокоить меня.

— Потому что я опасался, что ты отреагируешь так, как реагируешь сейчас, — честно ответил он. — Устроишь скандал или же пойдешь на встречу со мной.

— Я бы не стала этого делать, — гордо возразила я, хотя на самом деле не была уверена в своих словах.

— Правда? — Дариан опять улыбнулся. — Что-то я сомневаюсь. Но в любом случае, это бы испортило тебе настроение. А я не хотел, чтобы из-за такого пустяка ты начала на меня сердиться. Ведь целый вечер потом бы ворчала и бурчала.

— Неправда, — совсем тихо фыркнула я.

Дариан милостиво сделал вид, будто не услышал столь откровенной лжи.

— Когда ты понял, что Амикша имеет отношение к нападениям? — продолжила я после недолгой паузы.

— Некоторые сомнения зародились во мне уже после первого случая, — искренне признался Дариан. — Ударить в меня охлаждающими чарами… Как ты тогда верно сказала, чувствовалась во всем этом женская рука. Но сперва я решил, что это месть твоего бывшего. Как его, Гровер, что ли. Убить ту, которая с таким треском выгнала его с пригретого местечка, причем сделать это руками нового возлюбленного своей бывшей… Он был бы способен на такую подлость. Поэтому я начал наводить справки, где этот хлыщ обосновался.

— И где же? — полюбопытствовала я.

Понимаю, что это не имело отношение к теме нашего разбирательства. Но мне самой стало интересно, чем же сейчас занимается Гровер. А то вдруг мне надлежит ждать неприятностей и с этой стороны.

— Он крайне серьезно отнесся к разговору со мной и к тому, что я при желании могу в любой момент сделать его своим рабом, — сказал Дариан. — По моим сведениям, Гровер покинул Лейтон и сейчас проживает в Альмионе. Мне сообщили, что он уже несколько месяцев как женат.

— Неужели? — удивилась я. С легкой ноткой ревностью осведомилась: — И счастливо женат?

— Да кто же скажет. — Дариан негромко хмыкнул. — Наверное, да. По крайней мере, больше у него нет нужды в работе и достаточно денег для оплаты карточных долгов. Но его избранница старше его втрое. — С явным омерзением передернул плечами, добавив: — Видел я ее портрет. Страшнее только упырь может быть.

Я неполную минуту молчала, осмысливая эту информацию. Значит, Гровер женился. На богатой и пожилой избраннице. Ну что же, с лица не воду пить, как говорится. Стерпится — слюбится.

— Естественно, у меня заняло время выяснение судьбы твоего жениха. — Дариан поднял было бутылку ко рту, желая сделать еще глоток, но в последний момент одумался и поставил ее на прежнее место. Сказал: — К тому времени на тебя было совершено еще два покушения. И именно последнее заставило меня заподозрить, что Гровер ни при чем.

— Почему?

— Ами в нашем разговоре обмолвилась, что у нее есть знакомый студент, обладающий определенными способностями к ментальной магии, — проговорил Дариан. — Мол, он родом из Хельона и сейчас наверняка на каникулах. Если я желаю, то она могла бы переговорить с ним. И тогда он за определенную плату сумел бы внушить тебе мысль, что возвращение в Гроштер — не столь уж дурная идея.

Я нервно переступила с ноги на ногу. Вообще, в истории с Вентором далеко не все моменты были для меня ясны. Норберг вроде как сказал, что этот студент-недоучка не имеет никакого отношения к его семье и, тем более, не является его братом. Более того, он утверждал, что исключил Вентора из гроштерской Академии. Логичнее всего предположить, что в слезливой истории горе-студента про тяжелое голодное детство нет ни слова правды. Но Магнус говорил, что Вентор — его старинный товарищ, то бишь, знакомство их идет из Хельона, а не из Гроштера. Как-то все это не вяжется и не стыкуется. И почему Норберг так и не дал мне выслушать этого парня, который старательно пытался меня убить?

«Ничего тебе Норберг не говорил, — вдруг с сарказмом фыркнул внутренний голос. — Это ты сама так решила. А он просто несколько раз кивнул, якобы подтверждая твои выводы. Но так ли это на самом деле? Неужели ты думаешь, что если бы Вентор на самом деле был братом Норберга, то последний бы тебе об этом сообщил? Ага, сейчас! С какой, собственно, стати? Подобные тайны принято держать за семью печатями, а не выкладывать первой встречной. А еще очень настораживает то, с каким упорством Норберг пытался доказать, что Вентор якобы отвратительный маг. Ага, настолько отвратительный, что пару недель жил в твоем доме под чужой личиной, и никто не заподозрил неладного. Магнус, помнится, лишь блокнот тебе вручил да Дариана напоил, и то более высокую оценку своим способностям заслужил со стороны Норберга. Как-то все это… очень странно».

Я хмыкнула, соглашаясь со своими мысленными рассуждениями. Впрочем, эти вопросы надо обсуждать непосредственно с Норбергом.

— И ты согласился с предложением Амикши? — спросила я, заметив, что Дариан как-то не горит желанием продолжать откровения.

Тот упорно расковыривал носком сапога ковер, не торопясь поднимать на меня глаза. Весь его вид выражал крайнюю степень вины и раскаяния.

Пауза длилась так долго, что тишина начала давить мне на уши. У меня руки чесались расколотить об пол пару бутылок вина, что-нибудь опрокинуть или разбить. Лишь бы прекратить эту пытку молчанием, когда давным-давно все понятно без слов, но ты продолжаешь надеяться на чудо.

— Я сказал, что было бы неплохо, — наконец, чуть слышно ответил Дариан. Вскинулся, готовый обрушить на меня новый поток оправданий, но я не дала ему продолжить.

— Да-да, я помню, ты не хотел и не думал, что Амикша поймет все настолько буквально, — холодно сказала я.

— Я действительно не думал, что все так обернется, — голосом, преисполненным затаенного страдания, протянул Дариан. — Когда я понял, кто за всем этим стоит, то пытался переговорить с тобой. Все объяснить, попросить прощения. Но Норберг приставил к тебе эту Хольгон, которая не давала мне и на миг остаться с тобой наедине и начать такой непростой разговор. А говорить при ней… Мне было стыдно, очень стыдно. Я почти решился на это, когда узнал, что Норберг, этот хитрый двуличный лис, планирует некую очную ставку. Потому что понял, что Ами с удовольствием разрушит наш брак. Именно за этим я пришел в твою комнату. И плевать я хотел на Хольгон! Я бы выложил тебе все прямо при ней. Но увидел, как Норберг целует тебя. И понял, что теряю тебя.

«Не теряешь, уже потерял».

Мои губы уже шевельнулись, готовые произнести столь страшные и окончательные слова. Но в последний миг неимоверным усилием воли я остановила себя. Легко уйти, намного тяжелее простить. Но если я сделаю так, если высокомерно заявлю Дариану, что не желаю его больше знать, то не буду ли обречена остаток жизни сожалеть о потерянном счастье? Мне ведь очень хорошо с ним. А то, как он поступил… Что же, не всем бывает легко смириться с успехами своей второй половины. А тут еще бывшая невеста подоспела со своими речами, сочащимися затаенным ядом и лживым сочувствием. Дариан ведь сам не подозревал, что последует за его неосторожными словами.

— Прости меня, — прошептал Дариан, на сей раз глядя мне прямо в глаза и не позволяя себе даже моргнуть. — Прошу, Алекса, не руби с плеча! Если бы ты только знала, как сильно я жалею обо всем случившемся!

Я первой отвела взгляд. Тоскливо посмотрела в окно, за которым мела метель, неизменная для Хельона этого времени года.

И что мне делать? С одной стороны, безусловно, Дариан поступил не совсем красиво, а точнее сказать — совсем не красиво. Он обсуждал наши семейные проблемы с бывшей невестой! Да за одно это мужчина в глазах женщины заслуживает наказания! И именно из-за его слов Ами наняла Вентора, который превратил мою жизнь здесь в настоящий кошмар. Но, с другой стороны, я не сомневалась, что Дариан и не подозревал о том, к каким последствиям приведет его излишняя болтливость. Он ведь очень испугался за меня. Такие чувства невозможно сыграть.

— Ты простишь меня? — робко спросил Дариан, когда пауза слишком затянулась.

— Время лечит, — уклончиво проговорила я. — Да, я понимаю причины твоего поступка. Но «понять» — не значит «простить», а «простить» — не значит «забыть».

— Но ты хотя бы постараешься?

Я тяжело вздохнула. Посмотрела на Дариана и успела заметить на его губах тень быстрой улыбки. Впрочем, он тут же скорчил настолько скорбную физиономию, будто оплакивал кого-то из близких. Вот ведь хитрец! Понимает, что если я не разорвала отношения сразу, то, скорее всего, не сделаю этого вовсе. Пройдет несколько дней, и я успокоюсь. Пережитая ситуация потеряет свою остроту, а там, глядишь, я и вовсе постараюсь выкинуть ее из головы.

— Если ты хочешь вернуться в Гроштер, то мы можем это сделать, — вместо ответа на прямой вопрос предложила я, внимательно наблюдая за его реакцией.

Что скрывать очевидное, от его решения зависело многое. Если он скажет, что все-таки собирается переехать обратно в столицу, то на мое прощение ему можно не рассчитывать. И дело даже не в моем занятии артефактной магией, которое именно в Хельоне начало набирать обороты. Дело в том, что полгода назад мы сбежали из Гроштера, чтобы уберечь меня от излишнего навязчивого внимания Норберга. Вряд ли Дариан забыл об этом. Но если он захочет вернуться, то, получается, его амбиции стоят выше, чем мое спокойствие.

По всей видимости, Дариан подумал о том же. Это было понятно по тому, как заблестели его глаза, и он обиженно вскинул голову.

— Нет! — воскликнул он. — Нет, Алекса, о нашем переезде в Гроштер не может идти и речи! Я заставлю этих снобов из Хельона считаться со мной! Да, я позволил себе мгновенную слабость, но из-за нее чуть не потерял тебя. Теперь я вспомнил, что удача любит наглых и упрямых. И буду сражаться до последнего!

Я улыбнулась. Пожалуй, наш брак еще не обречен. Такому мужчине можно простить совершенный неверный шаг. Но только один!

Однако, естественно, я не собиралась сообщать Дариану о том, что дарую ему свою милость. Виноватый муж — вещь в хозяйстве чрезвычайно полезная. Пусть еще помучается немного.

— Если ты еще когда-нибудь осмелишься встречаться за моей спиной со всякими там девицами, то лучше домой не возвращайся! — злым свистящим шепотом предупредила его я. — Прокляну!

Дариан скептически вздернул бровь, явно не поверив моей угрозу.

— Даже не сомневайся, — заверила его я. — Еще как прокляну! Поверь мне, дорогой, у обиженной женщины фантазия работает так, что сам бог-пасынок в восхищение от твоего наказания придет!

— Значит, наш брак еще не обречен? — замирающим голосом, не в силах поверь своему счастью, спросил Дариан.

— Все будет зависеть от твоего дальнейшего поведения, — уклончиво пообещала я.

Дариан робко улыбнулся. Затем шагнул было ко мне, широко распахнув объятия…

— Потом! — резко предупредила его я, отпрыгнув сразу на несколько шагов.

Дариан замер на месте и насупился, не понимая причин.

— Знаю я тебя, — хмуро проговорила я. — Начнем сейчас мириться — и до завтрашнего утра ты меня из постели не выпустишь.

— И что? — недоуменно переспросил Дариан. — Ты имеешь что-то против?

И тут же нахмурился пуще прежнего, должно быть, заподозрив, что все мои мысли и желания сейчас заняты Норбергом.

Говоря откровенно, он был прав. Я в самом деле думала сейчас о ректоре гроштерской Академии колдовских искусств. Но размышляла не о том, как были бы сладки его поцелуи, а о том, как бы избежать завтрашнего неприятного разговора. Сегодня вечером я продемонстрировала Норбергу, что мои амулеты способны не только защищать от ментальной магии, но и могут любого человека наделить способностью к чтению мыслей. Не стоит быть пророчицей, чтобы понять: теперь он точно от меня не отвяжется. А Хельон, как выяснилось, не столь уж далеко от Гроштера.

— Завтра утром к нам в гости пожалует Норберг, — мягко проговорила я, желая успокоить взревновавшего супруга.

Дариан еще грознее сдвинул брови и заиграл желваками, явно не обрадованный услышанным.

— А теперь слушай меня внимательно, — проговорила я. — Иначе, боюсь, наш брак завтра может оказаться расторгнутым без нашего желания на то.

Пламя обиды, горевшей в глазах Дариана, слегка утихло. И я начала рассказывать, чем именно мне пришлось пожертвовать, лишь бы Норберг прекратил разбирательство, грозящее завершиться для Дариана всеобщим позором и порицанием.

Чем дольше я говорила, тем словно меньше ростом становился Дариан. Он сильно ссутулился и взволнованно пританцовывал на месте, но не осмеливался меня прервать.

— Это же катастрофа! — наконец, выпалил он на одном дыхании, когда я закончила. — Алекса, нам надо бежать из Хельона. Да что там, из Хельона — из Лейтона! Переберемся в Альмион. Там нас этот вездесущий менталист ни за что не достанет!

Я невольно усмехнулась. Не то, чтобы меня забавляла сложившаяся ситуация, просто очень смешное определение выбрал для Норберга мой супруг. Вездесущий… Мне всегда казалось, что это слово не особенно приличное. Волей-неволей всякие красочные ассоциации в мыслях возникают. Вот скажет кто-нибудь: вездесущий мужчина. А мое неумное воображение тут же нарисует мужичка, нырнувшего в темную подворотню для вполне определенной цели. Интересно, я одна такая испорченная, или у других тоже такие мысли мелькают?

Тьфу ты! Я досадливо потрясла головой, прогоняя не совсем уместные в сложившейся ситуации размышления. Демоны, пусть Норберг будет «вездесущим», хотя он наверняка бы знатно оскорбился, если бы узнал, что именно я представляю себе при этом определении. А еще лучше назову его «везде-нос-сующим». Это намного вернее подходит к его характеру.

— Ну что ты стоишь! — раздраженно всплеснул руками Дариан. — Скорее, пойдем собирать вещи! Бери самое необходимое. Покинем город налегке!

И ринулся к двери, по дороге едва не опрокинув тот самый столик с напитками, около которого стоял все это время.

— Опять бежать? — скептически вопросила я в его спину, и Дариан послушно замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, сообразив, что я не тороплюсь последовать за ним. Продолжила: — А ты уверен, что в Альмионе нет своих настырных магов-менталистов? Уж лучше знакомое и привычное зло, чем неведомая опасность.

— И что ты предлагаешь? — переспросил Дариан, с удивлением обернувшись ко мне. — Неужели готова послушно стать одной из последовательниц Норберга?

— Нет. — Я покачала головой. — У меня есть план. Поэтому сейчас успокойся и внимательно послушай меня. Готов?

Дариан посмотрел на дверь, затем на меня, вновь на дверь, явно разрываясь от желания отправиться в бега. Но через неполную минуту тяжело вздохнул и кивнул.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — пробормотал он и вновь подошел к столику.

Ах, как бы я хотела быть в этом уверенной! Но не рискнуть я не имела права. Иначе весь остаток жизни нам с Дарианом придется провести вдали от родины, вздрагивая от каждой тени.

И я нарочито спокойным тоном начала излагать супругу свои соображения.