Глава 15

Событие сорок второе

— А я лягу прылягу

Край гасцінца старога

На духмяным пракосе

Недаспелай травы.

Дядька Александр ведь не отстал, заявился сам лично, чтобы подзатыльник Коське отвесить.

— Где стожок? Где стожок, племяш? Куды спрятал⁈ — и хрясь по шее. Так и оторвать голову можно, — Ты цего такой неслух⁈

— Ну, я это… тут… вот… постояльцы были. Купцы с охраной. Кормил, поил, за конями ухаживал.

— Цего⁈ — занесённая для ещё одной вразумляющей затрещины, рука остановилась, и, подняв шапку, похожую на древнюю, сдохшую уже, мурмолку, стала чесать макушку.

— Постояльцы были вчерась, кормил их. Эвон, чего они мне дали, — не, Коська и так этот заработок хотел отдать дядьке, но всё ход не доходил. Что-то больно много на него делов навесилось за последние трое суток.

— Чаго ты кажаш? (Чего ты говоришь?), — Александр Коробов смотрел на серебро в руках племянника и не мог поверить в услышанное. Нет, он знал, что брат на своём постоялом дворе прилично зарабатывает. Но это брат, царствие ему небесное. А тут пацан малой и нет ни кухаря, ни постоялого двора.

— Тут пять грошей и пять парвусов. Может, нанять кого траву косить? Сколько тот стожок стоит? — тут Коська вспомнил про Тома Сойера. Там пацаны и за огрызок яблока работали, при этом, наоборот, огрызком ещё и расплачивались, — Пацанов нанять.

Пришлось про караван этот небольшой, и что он для них тут делал, рассказать подробно, а то виду серебра дядька явно не обрадовался.

— Добро. Парвусы себе оставь… Мне всё равно, откуда сено возьмётся. Мальцов найми. Если сможешь.

Кузнец поднял оброненную шапку и выбив облако пыли из неё об колено, натянул на чёрную голову.

— Гаплікі можа трэба? (Крючки может надо?), — уже сделав пару шагов к дороге, вдрук обернулся кузнец. Не, если эта рыба приносит пять грошей, да ему седмицу, а то и две за такие деньги горбатиться.

— Гаплики треба.

— Ваньша принесёт. Три стожка с тебя, племяш.

К делу этому новый Том Сойер решил подойти творчески. Пошел вдоль леса по опушке, выискивая косарей малолетних. Нашёл. Два пацана чуть постарше его серпами косили траву, а девчонка лет десяти сносила траву на пригорочек и раскладывала на просушку. Так-то место получалось немного сырое, рядом протекал ручей и берега у него были немного заболочены, но зато и трава стояла стеной.

— Коська, это наше место, — углядев серп в руках пацана, поднялся старший.

— Парвус за стожок. И три жареные рыбы, — Том показал им неказистую монетку.

— А сколь надо? — не стал спорить с ценой детского труда старшой, вроде Жоркой зовут.

— Три.

Девчонка чего шепнула старшему брата и тот задницу почесал, потом глянул на монетку.

— И три сушёных подлещика… по окончанию.

— Замётано. Оплата по завершению.

— Только это… ты не говори никому, а то от тятьки влетит.

— И вы не говорите.

— Носить сам будешь, сюда на телеге не заехать? — ну, да между дорогой и этим, пусть будет, пойменным лужком, как раз ручей и бежит.

— А есть предложение? — носить не далеко, метров триста, но сено — это такая вещь, оно не тяжёлое, но и много не унесёшь.

— Если к конюшне вашей, то ещё три сушёных сазана.

— По рукам.

— Всё! По рукам. Не отвлекай. Теперь до темна робить.

Разделавшись с этой проблемой, Коська себе сразу другую нажил. Нужно было идти на рыбалку, нужно солить, а потом сушить рыбу и думать, как её от мух защитить. Но это вечером, сейчас он утреннюю зорьку уже пропустил. Дядька заявился ни свет ни заря, когда Коська как раз на рыбалку собирался.

Подумав, парень всё же пошёл на озеро, он два дня морду не доставал, там должно набиться рыбы, а ещё по дороге нужно зайти к дядьке, взять крючков, а то ведь ни одного в запасе нет, и с сестрёнкой поиграть. Вдвоём на этом свете остались. Нет, конечно, Варюшку родичи приняли и куском не попрекают, но общаться всё же с братом ей нужно. Родная кровь.

— Может ей вкусняшку какую сделать? — Коська даже шаги замедлил, задумавшись, а чего такого он может для сестрёнки малой сделать, — Пирожки с земляникой. Мука есть. Масло льняное? Целая бочка. Земляника есть. Сахар? Мёд можно… мёд есть. Всё, после обеда.

Именно за этим занятием его и застал следующий караван. Парень на двух сковородах одновременно орудовал. Он принёс рыбу… Более того, ему вполне хватит этой рыбы и с Жоркой рассчитаться и засолить на его заказ. Морду полностью рыба не забила, но десяток больших довольно рыб имелся и десяток поменьше для соления и сушения. На второй сковороде жарились в масле пирожки с земляникой и мёдом. Землянику, что он собрал, подкрадываясь к засаде, Коська положил сушиться, но к счастью, полностью высохнуть она не успела, а размешанная с мёдом вполне годилась для начинки.

— Ей, парень, а что с постоялым двором? — на этот раз было шесть телег и двое… два конных воина. На одной из телег ещё и арбалетчик сидел кроме возчика.

— Тати сожгли…

— Ох, ти? Бяда. А где же нам поесть теперь? Так мы и остановиться хотели… И лошадей бы накормить и напоить.

Девять человек? Коська пальцем в нос залез. А сможет он такую прорву народа прокормить? У него ещё пятьдесят яиц осталось. И вот сейчас он рыбу пожарил, всего десять рыбёх. Но они приличные. Но ему же девять отдавать. Послать караванщиков этих? Майонез он вчера вечером сделал. А что если…?

— Могу вас накормить. Лошадей напоить. А вот спать только на лавках в таверне. За все десять грошей, — если с шестерых получилось почти шесть грошей, то с девятерых десять — это нормально. А косцы. Ну, завтра с ними расплатится, он же вечером и завтра утром собирался опять идти на рыбалку, придётся из-за постояльцев без удочки, но уж десяток рыбок за два раза морда должна принести.

А караванщиков он накормит яйцами с чесноком и майонезом. Такого они точно ещё не пробовали.

Событие сорок третье

Варюшке досталось три пирожка. Ещё девять забрали косцы взамен рыбы, и, съев, сообщили, что в расчёте они. Скусно. Не едали такого. И если ещё надо травы накосить, то они завсегда всегда. Большая же часть, а именно восемнадцать штук, проглочена была постояльцами. Они исчо схарчили всю рыбу, они же зъели три порции млета, и они же сметали целую миску яиц с чесноком и майонезом.

А ещё утром претензий навысказывали, что в таверне спать на лавках жёстко. Хоть бы соломы наносил. Тем не менее, купец Анисим, старший в этом караване, оставил на ладошке у парня десяток небольших серебряных монеток. Если что, то бабка Ульяна говорила, что свинья десяток грошей стоит.

Из-за гостей пришлось просыпаться ещё затемно, спасибо мышка помогла, и нестись на полной скорости к озеру. Вечером ожидания не оправдались, в морде было три не очень крупных рыбёх и одиннадцать мелочи. Но и ту пришлось брать. Нужно же что-то солить и сушить, а то так вообще без валюты останется. Слава богу, хоть утром ещё семь приличных рыбин было. Впритык, но купцам хватило. А ещё полностью кончились яйца. И вот теперь парень смотрел вслед удаляющемуся каравану и тяжко вздыхал. Нет. Одному ему не справиться с добычей продуктов и готовкой еды для посетителей таверны. Весь вечер и всё утро в мыле и приличные запасы, за пять дней накопленные, просто испарились. Как мать с отцом справлялись, непонятно? Хотя, чего не понятно. Они не добывали продукты, они их покупали. И готовкой в основном кухарь Демьян занимался, мать лишь чуть помогала.

Но вроде закрыл долги. Можно жизнь сначала начинать.

— У вас есть план, мистер Фикс.

— Нет. Намётки есть.

Намётки были простыми. Разбойники, чтобы им в аду самые горячие сковороды подавали лизать, теперь будут осторожными. Точно. В лесу на той стороне. Но не на этой. Тут уже всё, они будут себя в домике считать, реку переплыв. То есть, теперь их бить нужно на этой стороне. Первый раз их опять будет трое или четверо даже. М… первый раз уже был, наверное. Не могут они без еды долго сидеть, а он тут на двое суток из процесса выбыл. Если прикинуть, то следующий заход послезавтра, но и он может быть усиленным, Федька-Зверь троих пошлёт. Больше просто в лодку с грузом не влезут. Лодка не длинная и узкая. Четверо если и влезут, то без мешков. Ну, пусть в этот раз будет трое, а вот в следующий опять двое. И бить их нужно на этой стороне. И ям не нужно, и самострелов не нужно. У него теперь есть четыре арбалета. Если их все сразу зарядить, то у него будет четыре выстрела практически в упор. Кольчуги могут надеть бандиты, и в этот раз бить нужно в голову. Ну, так с трёх метров, тут захочешь промазать, так не получится.

Вывод, идти на дело нужно будет через пять дней, а эти дни посвятить заготовке продуктов. Всё, как всегда, ходить на рыбалку, менять рыбу на яйца, а ещё можно… не, ещё НУЖНО сходить на тот берег, набрать земляники и, если попадутся маслят и перевезти сюда припрятанное там оружие. Раз этот бой предстоит на этой стороне, то и оружие здесь нужно. Разве что секира не пригодится. Ему она не по силёнкам и не по росту.

Силёнки прибывают, все эти бешенные гонки в последнюю неделю парня с панталыку не сбили. Он при любой возможности бросался на землю и отжимался, и при первой возможности, подпрыгивал к ветке горизонтальной и начинал подтягиваться. Ну и вовсюда бегом. А да, ещё и камень этот вместо штанги поднимал. Шварценеггером за три теперь уже недели Коська не стал, но подтягивался сейчас сорок раз без дрыганья ногами и отжимался полтинник на кулачках.

Утром Коська побежал на озеро и застал на своём месте сына пастуха Фрола Степку. И ладно бы он сидел себе с удочкой или с братом бреднем орудовали. Нет. Степка из его верши вытряхивал рыбу, а брат оказался в кустах в засаде и когда Коська выбежал на берег, то встал у него за спиной.

— Гэта наша месца! (Это наше место!), — не переставая вытряхивать рыбу, спокойно почти, но всё же голос повысив, сообщил старший из братьев — Стёпка.

Коська прикинул силы. Двое — это двое. Стёпка чуть пониже его ростом и при этом на год старше. Плечи пошире. А вот Сенька на год точно младше Касьяна и на целую голову ниже. Драки не избежать. Более того, драка просто необходима. Иначе все планы коту под хвост, он просто не сможет добывать необходимое количество рыбы для всех своих хотелок. А он ведь и задолжал уже, взял опять яйца под рыбу, чтобы второй караван накормить.

— Ваше, так ваше, — Коська развернулся и хотел уйти, сделал вид, что хочет уйти, но Сенька мелкий ему дорогу загородил, а позади послышались шаги старшего Фроловича.

Удар кулаком в солнечное сплетение со всей дури, и теперь они остались одни со Стёпкой, младший брат ему пару минут, а то и все пять, точно не подмога.

Событие сорок четвёртое

Если драки не избежать, то бить надо первым.

Не в этот раз. Ну, хотя он младшего из братьев уже ударил, и теперь на него нёсся старший. И руку правую уже оттащил от тулова. Замах богатырский намечается. Великим бойцом кунг-фу Константин Иванович не был. Ну, там занимался спортивным самбо, это же не боевое. Но тут было какое-то замедленное кино, он просто видел, что Степка сделает через секунду или две, и имел массу времени и возможности пропустить удар над собой и точно, как и младшего братика, встретить ударом в солнечное сплетение.

Именно так Коська и сделал. Он чуть присел, когда богатырский замах пастушонка стал превращаться в удар. Весло это прошло над головой у парнишки, но так близко, что даже волосы взъерошило ему. Недооценил пастушонка Касьян, тот его движение увидел и попытался удар перенаправить. Поздно. Попробуй мельницу на ходу остановить.

А вот теперь империя наносит ответный удар. Мелким кулачком рука выстрелила в живот противнику. Попал как раз в солнечное сплетение. Стёпка хрюкнул, как молодой подсвинок, и в траву на заветной полянке Коськиной носом зарылся. При этом упал удачно, прокатился по траве и остановился только в паре сантиметров от головы братца. Вот теперь лежали, разглядывая друг друга выпученными глазами и пытались вдохнуть.

На этом Касьян решил не останавливаться, он прошёл к выпотрошенной морде, поднял карася с ладонь размером, вернулся к поверженным Фроловичам и хвостом карася легонько отхлестал их по мордам. Первые секунды те даже защищаться не могли, вздохнуть не получалось. Потом стали ручонками вяло отпихиваться от экзекуции.

Бросив карася в пастушков, Коська отошел чуть от них и стал ждать продолжения. Могли, отдышавшись, вдвоём броситься? Теоретически? Скорее всего сейчас ломанутся в лес и оттуда грозить будут. Так им особо и грозить некогда. Им сейчас стадо по селу собирать. Это они на десяток минут вырвались. Кстати, стало понятно почему вчера утром рыбы не было почти, всего несколько рыбёшек, эти товарищи пришли раньше него. Нужна профилактическая беседа.

— Ещё раз тут увижу, утоплю, — как можно спокойнее сказал поднимающимся пацанам Касьян, — да и за вчерашнее воровство с вас вира, нарежете мне триста прутьев для корзины. Не будет послезавтра прутьев, изобью. И старосте Козьме скажу, что вы чужое берёте. А теперь бегите, а то вас батька потеряет. Ему тоже скажу, а то он и не знает, кого вырастил. Или не скажу, если прутья принесёте и вас больше здесь не увижу.

Братья ушли молча. Видимо, шок. Насколько помнил Коська эти двое были главными заводилами и хулиганами села, кошмарили тех, кто младше их. И тут такой отлуп от того, кого они всегда гнобили, заставляя скибками хлеба расплачиваться за своё спокойствие.

— И вам не хворать, — пробурчал парень вслед бывшим угнетателям и осмотрел улов. На траве трепыхалось не менее десятка крупных и средних рыб. Хватит, пожарив, с долгами расплатиться за яйца. Если и на удочку сейчас ещё с десяток поймать, то утро можно будет вполне удачным назвать.

Отец Лука сам рыбин выбирал, к нему парень после вполне успешной рыбалки к первому пришёл с уловом. И из уважения, так сказать, всё-таки пастырь и из любопытства, события последних нескольких дней желание узнать, а какой же сейчас год от Рождества Христова отодвинули. Не до уроков истории было. Если честно, то как-то и притупилось желание. Ну, узнает он и чего? Побежит Дмитрию Донскому про гибель Москвы во время нашествия Тохтамыша рассказывать? Или это уже прошло? Особо великим знатоком истории России Константин Иванович себя не считал. Со школы помнил, про Мамаево побоище. Как-то в передаче или разговоре услышал, что было Мамаево побоище и была Куликовская битва. Решил в интернете для себя прояснить эту путаницу, оказалось, что Мамаево побоище — это название древней книги про куликовскую битву.

— Сейчас тысяча три ста восьмидесятый год от Рождества Христова, — отдавая корзиночку маленькую с яйцами за три больших сазана сообщил ему отец Лука и так смотрит на него, дескать и что теперь, зачем тебе это знать надо было?

Интересно девку пляшут. Через два месяца то самое сражение. А через два года сожжение Москвы и убийство двадцати семи, кажется тысяч москвичей. И бегство князя и митрополита. И тверское княжество отберёт Тохтамыш и выход или дань опять заставит платить. Что получается, что Всё Это Мамаево побоище только во вред пошло? Помогло Тохтамышу победить покоцанную рать Мамая на Калке и потом практически с этим же войском сравнять Москву с землёй.

Может тринадцатилетний пацан повлиять на эти события? Нет. Да даже пусть ему в 1382 году станет пятнадцать, и он будет совершеннолетним. Ничего он изменить не сможет. Он нищеброд, а не князь. О себе нужно думать, а не об мировом господстве. Опять же, где Москва, и где Минск. Да туда просто добраться живым большая проблема.

Совет кому из Великих дать?

Кстати. насчёт СОВЕТОВ. Как-то попалась Константину Ивановичу статейка в интернете про реперные точки в русской истории. И там особо подчёркивалась одна. И произойдёт это событие через пять лет, или через четыре, точно сейчас не вспомнить. Про неё Константин Иванович тогда прочёл полно всяких материалов из Википедии и других источников и согласился. Да, если бы не глупость Дмитрия Донского, то события совсем бы по-другому потом разворачивались. В 1382 или 1383 году Ягайло со всеми своими братьями (почти со всеми) целует крест на верность Москве и сватается за дочь Дмитрия Донского. И хренушки.

Брак дочери Дмитрия Донского Софьи Дмитриевны с Ягайло сорвался. По вине недалёкой умом Москвы, естественно. Дмитрий Иванович предпочёл выдать дочь за рязанского княжича Федора Ольговича. Сына «предателя и мамаевского наймита» Олега Рязанского. И более того, того самого Олега, который скрытыми тропами приведёт к Москве Тохтамыша и примет участие в сожжении Москвы и убийстве почти тридцати тысяч москвичей.

А женись князь Иаков Александрович (Ягайло был православным в то время, как и его отец Ольгерд (Александр), потому правильнее называть его Иаков Александрович) на дочери князя московского и не смог бы жениться на польской Ядвиге. И кердык, нет унии. Зато почему бы не быть унии с Москвой. И совместными силами уничтожение и крестоносцев пораньше и более радикально и тотальный геноцид ордынцев с запиранием их в Крыму.

Что можно сказать? А то, что князь Дмитрий Донской один из главных врагов русского государства и худший за всю историю этого государства князь. Да ещё и трус, бросил Москву и сбежал. Нет ни малейшего желания ему помогать.