Глава 16

Событие сорок пятое

Дядя Савелий не весточку прислал. Он сам прикатил. Не совсем, чтобы и вовремя. Занят был парень.

Коська нанял Жорку и его брата Ивана следить за костром… Ай, не вынесла душа поэта. Зарекался Коська больше не заниматься холодным копчением рыбы, но её, во-первых, за три дня набралось, чтобы и все долги закрыть и яиц наменять, и насолить с последующим развешиванием на солнце. А тут ещё Жорка пристал, мол, за те же деньги и пирожки, готов ещё три стожка накосить. Как там этот мем звучит: «Готов работать за еду»? Вот, что-то подобное. Не считать же три парвуса деньгами?

Подумал Касьян и решил, что если самому сидеть не надо, то и ладно, «пусть будет уголовник». Зато настоящая валюта появится. Не парвусы, а лини холодного копчения. Все, кто пробовал, просят и просят. Хотя староста даже про парвусы заикнулся за «ту» рыбку. Но зачем это настоящую валюту менять на деревянную — билонную.

В общем, посадив Жорку и его гешвистеров (братья и сестры) подкладывать веточки ольховые в костёрчик небольшой, Коська пошел готовиться к бою с фуражирами Федьки-Зверя. По его прикидкам они должны прийти за продуктами именно сегодня. Считать врагов дебилами не следует, может плохо закончиться такой счёт. Пальцы отрубят, чего потом загибать, как считать? Могут они место изменить высадки? Могут. Могут втроём приплыть снова? Могут. Могут не сегодня, а завтра приплыть? Могут.

И что? Если что-то пойдёт не так, ну врагов станет больше, или они правее на сто метров высадятся, и чёрт с ним. Тогда просто проследит за ними парень и подождёт ещё два дня. Даже плюс есть. Лучше подготовится. Опять же он не на попе ровно сидит, он целыми днями тренируется, и каждый день становится сильнее, и каждый день ножи всё лучше метает.

Арбалеты все переправлены на этот берег и проверены. Стрелял Коська по толстому дубу. Кора у дуба мягкая и толстая, так что назад стрелу легче выцарапать, не повредив, чем из берёзы, например. Все арбалеты нормально отстрелялись, и теперь можно было не опасаться, что подведут в трудную минуту. Кроме арбалетов, прикопанных под тем самым кустом шиповника, там же лежит меч, доставшийся парню от Кири, ну, того бандита, что любит бошки одуванчикам срубать. А, уже не любит, теперь любит сковороды раскалённые лизать. Мазохист.

На поясе у Касьяна будет кинжал, доставшийся от первого укокошенного им бандита. Ну и там же лежат четыре метательных ножа. В общем, оружия на целое отделения морпехов хватит, а он один в поле воин.

Да, любой бы волновался. Всё-таки биться без предварительной подготовки, без волчьей ямы или настроенного самострела тринадцатилетнему пацану с двумя взрослыми разбойниками — это страшно. Любая ошибка и алес. С двумя не справиться. Будь ты хоть отличным метателем ножей, хоть хорошим фехтовальщиком. Бандиты не мальчики для битья, они, вон, положили княжеских дружинников, когда те на них облаву устроили. А там у князя профессиональные вои. Волновался не волновался, а пришёл Коська заранее, часа за два до вечерней зорьки.

Первым делом он натянул тетиву на все четыре арбалета. Заряжать пока не стал, чёрт его знает, как себя сталь поведёт, если её пару часов в согнутом состоянии держать. После этого Коська решил чуть усложнить бандитам жизнь, если они к нему кинутся. Перед кустом, за котором он будет укрываться, парень положил ту самую верёвку, с помощью которой он арбалет в прошлый раз настраивал. Один конец он привязал к стволу дерева, а второй пока держал под рукой. Если тати побегут к нему, то он его натянет.

— Не пойдёт так. В это время будет не до вязания узлов.

Подумав немного, Коська это инженерное сооружение усложнил. Он привязал верёвку к берёзе тонкой довольно и потом согнул её и привязал небольшим куском верёвки к основанию куста, за которым сидел, к вершине деревца, теперь, если он перережет верёвку, что прямо рядом с его рукой, то берёза выпрямится и натянет верёвку, к ней привязанную, и поднимет её на высоту в десять сантиметров над землёй.

Потом Коська принёс к кусту два камня приличных, килограмм по тридцать и взвалил, тот, что поменьше, на плоский довольно камень. Получилось небольшое препятствие очередное, если бандиты на него кинутся. Прямо через куст не пробраться им, куст мощный и колючий, а справа теперь камни лежат. Слева тоже не подобраться, там ствол дерева, а потом та самая верёвка поднимающаяся. Не в домике, конечно, но и с разбегу не атакуешь.

Осталось под руку положить ножи метательные и куда-то меч пристроить, как последний довод королей. Он с одной стороны под рукой должен быть, а с другой в суматохе неравного боя нужно, чтобы не мешался. Коська его в разные места повтыкал, примериваясь, и в окончании воткнул в землю поглубже прямо у камней, вплотную к ним. Ножи на вершину валуна пристроил. Всё, вроде, теперь только гостей дождаться. Парень глянул на солнце, видимое ещё сквозь кроны деревьев. Получилось чёрте что! Солнце толком и не сдвинулось с места, а Коське казалось, что он больше часа возится. В натуре же и получаса не прошло.

Касьян вышел из своего убежища и прошёлся по тропе бандитской несколько раз, рассматривая укрытие с точки зрения его приметности.

Ну, так себе, и камни не очень органично смотрятся один на другом, и берёзка, наклонённая, тоже в глаза бросается. Верёвку пришлось мхом и листвой прошлогодней замаскировать, а то тоже в глаз за неё цеплялся.

Ещё раз прошёлся парень по тропе, хреново. Но ведь чуть темнее станет, и вон те облачка с запада на небо пусть и не очень быстро, но неотвратимо наползают.

Событие сорок шестое

Бандиты приплыли. Коська устал ждать, уже и стадо деревенское Фрол с сыновьями пригнал, и петухи, потревоженные, перестали голосить, мирно засыпало село. Фуражиров всё не было, и парень совсем решил, что просчитался, и засланцы Федьки-Зверя были вчера, но тут послышался плеск воды на реке. Привык уже к этим звукам Касьян, и ни с чем другим их не спутать, это вёсла входили в воду. Как ни старались бандиты тише это делать, но ничего не получалось. Не, так-то молодцы, уключины не скрипят, Коська посмотрел лодку на том берегу, вёсла, в том месте, где вставляются в уключины, мешковиной обернуты.

Над планом истребления бандитов Коська думал. Да, всё время думал. Тут ведь интересный гешефт нарисовался. Коська им (татям) арбалетные болты, а они ему провизию и всякие плюшки. Когда он у братской могилы добил разбойников и занялся сбором трофеев, то кроме двух арбалетов, огромной секиры и вполне себе хорошего кинжала на поясе молодого бандита ему досталось два кошеля в сумме с тринадцатью грошами, двумя новгородскими гривнами и семнадцатью парвусами. Не плохо, горсть почти серебра. Но это всё ожидаемо и не много места занимает, и вес не велик, ну, если секиру не считать. А вот два мешка, которые волокли бандиты… В одном, который Коська и от земли-то оторвать не смог, килограмм на семьдесят — восемьдесят, была пшеничная крупа. Или возможно та самая знаменитая полба. («Полба» — общее название группы полудиких сортов-прародительниц пшеницы). Во втором, поменьше, но тоже килограмм на пятьдесят была мука. И кроме того, у того, что тащил мешок с мукой были перекинуты через плечо колбаски кровяные. Бросать столько всего полезного жалко, а перетащить к себе теоретически даже ну очень не просто. Есть только один плюсик, но он только на первый взгляд «плюсик», а вообще не минус, конечно, но ноль почти. Готовясь ко второму эксу Коська, чтобы арбалеты под пихтой спрятать, прихватил с собой из конюшни три мешка. Они были с дырками и их отложили, чтобы заплаты пришить. Но не дошёл ход. Но парню ведь ничего сыпучего не нужно было переносить в них. Завернуть арбалеты в мешки и «покласть» под пихту веточками и мхом прикрыв. Просто чтобы не заржавели.

Теперь получалась вводная такая: есть три рваных мешка и есть сорок кило муки в хорошем мешке. Про огромный мешок полбы пока не стоит думать, пусть за скобками постоит. А ещё есть небольшая добавка к вводной — смеркалось, как Задорнов про кирпичи рассказывал, а ему ещё отраву пить у бабки Ульяны. Потому, долго не раздумывая, Коська все три мешка в один превратил, вставил один в другой, законно посчитав, что не должны дырки быть на одном и том же месте. Пересыпать муку пришлось шеломом здоровяка, больше никакой тары не было. Через десять минут, когда смеркалось уже совсем, Коська получил два мешка муки по двадцать кило. Он их отнёс на берег реки разными маршрутами, а вот полбу просто вытряхнул из мешка и по всей поляне разбросал. Себе точно взять не получится, это ему раз пять или шесть нужно туда-сюда гонять, и в результате наткнётся на засаду разбойников Федьки-Зверя. Но и оставлять продукты бандитам он не собирался. Так не доставайся же ты никому. А вот мешок с пятой примерно частью, ну или с шестой, он с собой на берег тоже прибрал.

Перевозил богатство Коська уже ночью, пришлось ещё один ставень сверху на свой плотик положить, чтобы не замочить. В таверне всю добычу парень засыпал в бочки. У них и так был запас муки в большой литров на сто пятьдесят бочке и в таких же бочках хранилось зерно и пшеница, и рожь, и гречка, и дефицитное ячменное зерно — перловка.

Сейчас Коська решил тоже бить ворогов на обратном пути. Сражу два плюса, даже три. Один раз они уже прошли по тропинке и назад будут, не озираясь на каждое стрекотание сорок, идти. Второе — то, что у них руки будут заняты мешками, и у Коськи будет секунд на десять больше времени. Пока мешки бросят, пока за оружием полезут разбойнички. Пиф-паф и вы покойнички. А, в-третьих, опять два мешка продуктов. И тут он ничего разбрасывать не станет, все приватизирует.

Их было двое, что в десять раз упрощало ситуацию. Первым шел по тропинке озираясь… крутя башкой в шлеме на все четыре стороны, как обычно, тот, что здоровее. И был тать в доспехе. Хорошо хоть без щита, так как посмотреть, как воин в полной броне и со щитом тащит мешок весом шестьдесят, а то и восемьдесят килограмм было бы интересно. Можно и в книгу рекордов Гиннеса включить. И без щита нужно здоровяком быть, чтобы кроме железа на себе ещё и мешок в несколько километров тащить.

Второй был без брони. Не, не мог спрятать под одеждой, так как был в рубахе. Вот на голове это да, был шлем с шишаком и даже с конским хвостом сверху, белым. Красавец. Мужик был с луком. И даже стрела на тетиву наложена.

— Они решили в поддавки играть. Как можно лук и мешок в одних руках держать. Как там в фантастических книжках четырёхрукие люди обзываются? Ну не важно. У этого две руки.

Вслух Коська врагов ругать не стал, еле слышно пробубнил под нос. Вороги маршрут в этот раз не поменяли, шли по тропинке. У железного человека впереди был в руке разводной ключ. Не, ну напрашивалось такое сравнение, на самом деле — это был клевец. Такой не маленький, если клюнуть по башке, то туши свет.

— Возвращайтесь скорее.

Событие сорок седьмое

А вот со скорее что-то не заладилось. Касьян уже зарядил все четыре арбалета, уже прицелился сквозь куст и отрепетировал, как и куда стреляет. Со вторым бандитом было проще, куда бог пошлёт. Грудь или живот не имеет значение, кольчуги на разбойнике нет. С первым же, закованным в броню воем, было сложнее. Практически только ноги оставались не прикрыты. Попасть в лицо в сумерках — это квест. Лоб закрыт шлемом, плюс там ещё и стрелка нос прикрывает, а уши закрыты бармицей, только щёки с глазами остаются неприкрыты, но в них с десяти метров попробуй попади, да ещё человек, скорее всего, из-за мешка будет идти, склонив голову. Не, только ноги остаются. А добивать возможно придётся, как и в прошлый раз, мечом.

Огромный минус сразу при этом нарисовался, раненый будет кричать. Не так, раненые будут кричать. Сколько тут до ближайших домов. Ну, на огороды и выпас коз с телятами выходит тропа. И тут прямо напротив дом Фрола. А у него этот кусок земли заброшен. Метров двести, а то и все двести пятьдесят до домов. Может и не услышат. Опять же, все уже внутри домов, дополнительная звукоизоляция. Если же совсем тихие крики кто услышит, то побежит или нет. Фрол точно не побежит, не тот человек.

Минута проходила за минутой, а ничего не происходило. Коська не на шутку волноваться стал, что могло пойти не так. И тут услышал голоса. Шли по тропинке люди и переругивались. А потом остановились метрах в двадцати от того места, куда пацан стрелять намеривался, и давай ещё громче ругаться. Что-то про опасность говорили, про серебро и про князя, но долетали только отдельные слова, потом чего-то брякнуло там, и крики совсем громкие стали, но при этом и совсем непонятные. Единственное слово, которое парень сумел разобрать так это «пекло».

— Скоро. Скоро там окажетесь, — пообещал бандитам парень и взял отложенный арбалет.

Бандиты шли в прежнем порядке. И их было двое. Коська побожиться не мог, но показалось ему, что ругаются трое. Одоспешенный воин тащил в обоих руках по корзинке, а вот второй тащил мешок. И это совсем Коське не нравилось. Корзины практически ноги перекрывали. Оставались голени, но попасть в голень, в когда цель этими голенями активно перебирает, было не простым занятием.

— В глаз!

Всё, медлить было нельзя, потом угол будет неудачным. Коська прицелился в лицо корзиноносца и потянул за спусковую скобу, арбалет дернулся в руке, и парень тут же положил его вправо и на обратном ходе руки подхватил второй заряженный уже арбалет.

— Теперь второй.

Сколько там прошло. Две — три секунды. Ничего на тропе не изменилось. Промазал, вспыхнуло в мозгу у пацана, но не запаниковал, предполагал же, что так и будет. Ничего ещё три выстрела есть.

Вжик. Второй арбалет отправил стрелу, и Касьян уже на спешил за третий хвататься, теперь нужно понять, как отстрелялся.

— У-у-у! А-а-а! — этот парубок в рубахе с вышивкой по вороту выпустил мешок и свалился на тропку в позе эмбриона сразу. Ну, хоть тут без приключений. Попал в живот.

Воин в кольчуге тоже бросил корзины и оглядывался. Точно не ранен, просто среагировал на крик напарника, но опытный не кинулся к нему, а озирается и клевец из-за пояса тащит.

— А вот это попробуйте, — дал разрешение себе Коська и подхватил с земли третий арбалет.

Вжик. Целил в ногу разбойнику пацан, теперь ему корзины не прикрывали ноги. Этот товарищ, наоборот, от них отшагнул, видимо, чтобы манёвру не мешали. Не понял, что они ему помогли избежать первой стрелы.

— А-а-а! — но не громко. И не упал. Схватился за стрелу бандит и попытался её вырвать. Что у него и получилось. Коська не знал, есть ли у арбалетных стрел такие наконечники, чтобы застревали в ране. Эти, доставшиеся ему, были простыми четырехугольными пирамидами. И не выступали за толщину стрелы.

Понять откуда по ним стреляют бандит с клевцом пока не мог, более того, он вертанулся на ноге и стал спиною к Коське. Парень подхватил последний арбалет и вновь в ногу прицелился. Вжик. Четвёртая и последняя стрела ушла и попала. Разбойник вновь вскрикнул и в этот раз завалился на бок.

На добивание парень не выбежал из своей засады. Пока время на него работало. Он даже подумал о том, чтобы зарядить арбалет. Но тут дважды в ноги раненый понял, видимо, откуда стреляли и, встав на ноги и, опираясь на клевец или пернач, как на палку, сделал пару шагов к Коське. Пацан потянулся к метательным ножам. Их тоже четыре. Да этот гад в броне, но всё те же ноги не сильно-то защищены. Сапоги довольно высокие, но место куда можно нож кинуть есть.

Разбойник зарычал, прохрипел:

— Убью! — и пошел, спотыкаясь, к Коське. Парень встал, чтобы куст не мешал и бросил в ногу, в синюю штанину первый нож. Не попал. Зато второй попал. Остался торчать в ноге. А нефиг, пусть штаны красные будут. Бандит стал на колени, нога опять подвела и задрал голову, чтобы ворога видеть. Коська практически без задержки, ну секунда, два оставшихся ножа метнул в это подставленное ему так удачно, перекошенное злобой и болью, бородатое лицо.

Четвёртый пробил щеку и застрял в ней.