Глава 21

Событие шестидесятое

А с чего это Коська вдруг решил бандитов на своей территории встречать? Озарение пришло? Сорока на хвосте принесла? Ничего такого — просто трезвый расчёт. А чего не пил же, в отличии от разбойников, значит — трезвый. Ну и он сам же спровоцировал. Не зря к отравленной бражке добавил пирожков с черникой. Прошло три дня, а значит, с вероятностью сто процентов двое бандитов уже либо на том свете, так как концентрация Зелёных мухоморов была запредельной, там миллиграммы нужны для летального исхода, а он в бражку чуть ни кило Бледных поганок порезал, а потом отжал через сутки. Тщательно отжал, до последней капли смерть из них выжимая. В принципе, двое последних фуражиров должны уже ласты склеить. Итого восемь, ладно, двое под вопросом, но шесть точно, и Федька-Зверь должен понять, что кто-то из их села за него и его банду взялся. И тут пирожки… Коська в тот день их раздал, и продал (семь штук за парвус), и поменял на яйца у пятерых сельчан, в том числе и у старосты. Так что бандиты, проверяя потенциальных отравителей, обязаны просто выйти на Коську. И конечно не поверят. Тринадцатилетний пацан, хиленький и необученный ничему, не может убить восемь взрослых татей, которые и огонь и воду прошли. В носу у него не кругло. В поле ветер в попе дым…

Сразу всей бандой, шайкой, ватажкой и пр. и пр. отправляться геноцидить тринадцатилетнего пацана они не пойдут. Да над ними всё Великое княжество Литовское смеяться будет. Пошлют одного человека, ну максимум двух, посмотреть на этого непонятного пацана, который пирожки жарит, и если что, то принесть его связанным в их берлогу.

Именно потому Касьян и стал к встрече с бандитами готовиться. Получилось хоть и с напрягом, но вполне успешно. Он обогатился прилично, а банда лишилась ещё одного седьмого или девятого разбойника… тут пока не ясно, но в то, что двое посланных за продуктами татя не попробуют брагу, ну это из области ненаучной фантастики. Там, где про попаданцев.

Труп Коська оттащил в интересное место. Тот ручеек приток их реки берег заболотил слегка, но не везде, в одном месте в ста метрах от реки знаменитый принцип Гаспа́ра-Гюста́ва де Кориоли́са сотворил такую вещицу, словно специально для сокрытие этого трупа, сделанную. Там ручей подмыл прилично берег, и образовалась каверна метров пять в длину, и по метру в высоту и глубину. Туда, в эту щель, парень оттащил волоком дядьку с золотыми шпорами. Пока волок за ноги, один сапог с бандита соскользнул. Коська постоял, подумал и стащил второй. В этом товарище многое было непонятно. Не стыковалось. Вот и сапоги с бандитом, живущим в лесу, в землянке, скорее всего, не сочетались. Это были дорогущие сафьяновые сапоги. Сначала из-за грязи парень подумал, что это дешёвая вещь, но потом отмыл в ручье и понял, что они из сафьяна и совершенно новые, это только их разбойник испачкал, возможно одев в первый или второй раз. Жадность Коську победила, и он второй сапог с цыганистого бородача тоже снял. Если бы они были богатырского размера, то, может, парень и не стал бы заморачиваться, но ступни у разбойника были маленькими, может на размер больше, чем у пацана. С портянками самое то. Сапоги не только сафьяновыми были, они ещё и кавалерийскими были. Имели каблук деревянный, для езды со стременем. Затолкав босоного и испачканного в грязи разбойника в щель, Коська попрыгал на этом земляном языке, только на корнях травы державшемся, и тот рухнул, надолго схоронив посланца Федьки-Зверя.

Теперь, естественно, бандиты предпримут, не дождавшись разведчика, более решительные действия. Возможно, ночью всей бандой придут. Ну, пусть приходят. Воевать в открытую с ними Коська не собирался, он схоронится, но так, чтобы посчитать разбойников, а возможно и выпустит четыре стрелы из арбалетов, а потом сбежит в лес. Ну, например через тот заболоченный лужок. Он-то знает там тропку, можно по кочкам до ручья проскакать, а вот бандиты этого знать не могут, побегут застрянут… и не погибнут. Там чуть выше колена глубина, но завязнут точно. Пока до ручья доберутся, он километр промчится. Ищи потом ветра в поле.

Ну, это на будущее, пока же у него в плане рыбалка вечерняя. Он должен вести себя так, словно никаких бандитов и не существует. Так и долги нужно окончательно раздать, хватит побираться и выпрашивать, нужно, чтобы, как две недели назад, он не знал куда продукты девать.

А ещё в плане постоять, подумать и даже поискать. Если поставщиком информации о богатых купцах банде Федьки-Зверя был его отец, то те крохи серебра и золота, что он нашёл, не могли быть единственной платой банды наводчику. Они несколько лет орудуют по словам бабки Ульяны, и должны быть и более существенные богатства у Ивана Коробова. Ну, почему-то не поделил он с Федькой этим книгу волшебную и за это был убит, но ведь несколько лет работал на бандитов, возможно и провизией их снабжал, это уже после те на старосту переключились.

В общем, клады нужно поискать.

Касьян после захоронения любителя шпор пообедал и обошёл несколько раз вокруг всех их построек. Всё пытался выудить из памяти чего-то необычного в поведении отца. Ну там посматривал на новую грушу, непонятно зачем посаженную очень близко к конюшне. Или вот зачем тут коновязь сделали, совсем не на месте. Есть старая, и она как раз у входа в таверну, а вот новая расположена у сарая, зачем туда путник лошадь поведёт? Третьим местом, которое парню показалось потенциально возможным для кладокопательства, было… был… была… Куча коротких обрезков брёвен сложенных недалеко от конюшни. Для дров чурбаки были слишком длинны, для стройки коротки. Что это и зачем они там лежат, непонятно? Возможно, клад зарыт как раз под этим штабелем? С них, с него, со штабеля Коська и решил начать раскопки, но завтра, после посещения татей.

Событие шестьдесят первое

Враги они дебилы. Конченные. Они не учатся на своих ошибках. Впрочем, на чужих они тоже не учатся. Они пришли. Алё!!! Эй вы там на другой стороне холма! Песня такая была у группы «Урфин Джус» в молодости Константина Ивановича.

Коська снова расположился в своём шалаше. И четыре арбалета под рукой. Дрыхнет себе без задних ног. Ну, а чего, день супернасыщенным выдался. Сначала войнушка с обладателем эксклюзивного лука, покрытого иероглифами… а ещё обладателя качественных сапог, сейчас надетых на пацана. Потом поливка огорода, потом поедание кузнечиков в рыбе запечённых. Он семь кобылок поймал. Переполол их труху… м… сначала зажарил, а потом перемолол в труху, смешал с кусками жаренной рыбы и съел. Теперь, когда лапки кузнечика не чесали гортань, вкус рыбы жареной и майонеза полностью перебили вкус кузнечиков, даже если этот вкус и был. Дальше рыбалка… А ведь потом ещё и переработка рыбы, нужно выпотрошить и засолить. Эту партию, так как много мелочи было, Коська решил засолить и потом высушить на солнышке, благо лето, и солнце это почти каждый день жарит.

Спать только в полной темноте и еле на ногах стоя, отправился.

Лежит это он в шалашике, спит без задних ног, мышка опять же не объедает ноги, и тут бабах, разбивается второй уже кувшин. Причём этот даже жалко. Почти целый, только небольшой скол на горлышке. Вполне годился пьяным уже посетителям подавать хлебное вино. Им уже барабир из какой посуды пить.

Теперь от этого звука Коська уже не подскочил. Второй раз это так не работает. Он зажмурил глаза, помотал головой и сделал три глубоких вдоха, но так чтобы ни единого звука не донеслось до двух теней, застывших скульптурами на пороге сеней. Бандиты (а кому там ещё по ночам ошиваться) отскочили от двери в разные стороны и бросились за угол сеней. У каждого при этом свой угол. Того, который за дальним, Коська не видел. А вот этот, второй, тать даже ближе на пару метров к нему стал. Ещё бы освещение получше. Луна-то со звёздами на небе была. Даже практически полная, не обкусанная. А только погода чуть напортачила. Вместо ясного неба с мириадами звёзд и яркой полосой Млечного пути на небе были проплешины только. Не совсем пасмурно, но такая переменная облачность. Луна то выскакивала в прорехи, то назад за тучи заскакивала. Сейчас был период, когда она стеснялась на испуганные бандитские хари смотреть.

Сам охотник на разбойников еле-еле видел только силуэт татя на серой стене. Серый силуэт на серой стене. Лишь чуть оттенками отличались. Однако медлить и дожидаться иллюминации было нельзя. И Коська поднял арбалет. Опять заряженным оставил. Угробит же к чёртовой бабушке дорогое оружие из-за этих сволочей.

Вообще, расстояние плёвое, промахнуться можно, но для этого нужно либо постараться, либо уж совершенно невезучим товарищем быть. И Коська решил рискнуть, прицелившись в замершую тень, он потянул за спусковую скобу. Тетива оглушительно брянкнула в ночной тишине, казалось этот звук и на другой стороне села услышат. Но тут этот «громкий» шлепок перекрыл по-настоящему громкий вой. Стрела не подвела, куда-то бандиту попала. Куда не понятно, парень где-то на уровне живота целился. Куда-то туда, возможно, и попала.

Вот теперь пусть не половина села, но пару соседей точно услышат. Как поведут себя неизвестно, но утром обязательно поинтересуются. Могут ли сейчас выбежать с вилами? Вилы, кстати, сейчас деревянные трёхзубые и оружием их назвать можно с большой натяжкой.

Бандит между тем продолжать выть, а Касьян уже отложил первый разряженный теперь арбалет и поднял второй. Цели номер два не было видно. Светлее за эту секунду не стало, видно поедание жареных кузнечиков по совету Волшебной книги, обычное зрение кошачьим не делает. А ещё его желания не могут облака на небе разгонять, никудышний из него маг получился.

Раненый упал на колени и вой стал переходить в скулёж, такой перерывистый, словно товарищу, воздух для издавания этого звука то подавали, то перекрывали.

— Генка! — из-за угла сеней вылезла вторая тень, не полностью вылезла, а так наполовину, словно угол пузырём вздыбился.

— Генка, ты чего? — тень пугливая попалась, не бежала на помощь соратнику.

— У! А! И! — ответил ему (ей) Генка.

Тогда тень, всё же решилась на поступок достойный настоящего разбойника, она встала на карачки и, быстро передвигая мослами, двинулась к пострадавшему. Напрасно это. Там черепки уже двух разбитых кувшинов на дороге.

— Ай! — и дальше про чёрта и разные извращения.

— И вам по тому же месту, — прошипел себе под нос Коська и отправил стрелу на звук больше, чем в почти невидимую на фоне крыльца сеней тень.