Глава 11

Странные и непонятные традиции нагов не раз меня удивляли.

Но впервые напугали всерьез.

Терпеть не могу змей!

Как ни смешно, наследница крови драконов ненавидела ползучих гадов.

Причем они-то, напротив, отвечали мне беззаветной любовью и постоянно норовили приползти под бочок. Учитель Хайн поставил у входа в ученические спальни ловушки и чуть ли не каждое утро извлекал из них добычу. Ядовитую и не очень.

— Твоя мама — очень храбрая женщина, — искренне заявила я.

— Ты тоже! — неожиданно выпалил Иньшен. — Не каждая бы решилась уехать в другую страну и там выйти замуж за совершенно незнакомого мужчину.

— Не то чтобы у меня был выбор. Но мне льстят твои слова, — открыто улыбнулась я.

Наг нахмурился.

— Ты не соглашалась добровольно?

— Конечно нет! — хохотнула от абсурдности предположения.

— Но ведь в договоре не уточнялось имя дочери. Я думал, его величество предоставил вам самим решить…

— Меня чуть не убили из-за этого договора! — прорычала, забыв о смирении и скромности. — Поверь мне, если бы у меня была толика свободы, я бы в жизни не согласилась на эту помолвку.

Лицо Иньшена удивленно вытянулось.

Он что, правда думал, что я так рвусь на чужбину? И по доброй воле связываю себя узами брака с тем, кого видела раз в жизни, чье лицо не вспомню толком и под пытками?

— Я не знал… не представлял. Прости, — зачем-то извинился он.

— Нечего прощать, — повела плечами, стряхивая невидимый, но ощутимый груз. — Не ты затеял эту свадьбу, не тебе и отвечать за последствия.

— Я-то дурак, пытался тебя предупредить и отговорить, — хмыкнул Иньшен, проводя ладонью по лицу сверху вниз, словно смахивая налипшую паутину. — А ты и рада была бы отказаться, но не имеешь права. Наверное, со стороны казалось, что я издеваюсь.

— Немного да.

Мы переглянулись, и между нами протянулась тоненькая, хрупкая ниточка понимания.

— Ты голодна? Я попросил принести еды. Видел, ты ничего не ела на пиру. Переживала? — сменил тему Иньшен, отступая назад.

Я наконец-то позволила себе вдохнуть полной грудью.

Близость мужчины давила, смущала и заставляла остро ощущать собственное тело. Отчего-то неуклюжее и громоздкое как никогда.

— Невесте нельзя жевать при гостях. Это неприлично, — пояснила, следуя за нагом к небольшому столику, скрытому ширмой. Я его не сразу заметила — все мое внимание захватили временный супруг, огромная постель и мысли о том, что сегодня произойдет.

Укусит ли он меня снова?

Будет ли это так же больно? Придется ли лежать под присмотром целителей еще неделю или же обойдется?

Если честно, хотелось уехать как можно скорее.

Праздник завершился, я более не принадлежу к роду Танли. Ответственность за мою безопасность теперь несет Шийлингджи и представители нагараджа — или как его там называют свои?

Я — залог мира между странами. Но при этом никто не расстроится, если меня вдруг не станет.

Принц Ивенг избавится от навязанной жены, а отец за меня не настолько переживает, чтобы из-за моей гибели развязывать войну. Скорее, посочувствует вдовцу и выдаст другую дочь из запасов. Нас у него целых семнадцать, почти все не замужем. Есть из кого выбрать.

Одной больше, одной меньше.

Иньшен опустился на подушки и приглашающе похлопал рядом с собой.

— Садись, я не кусаюсь… прямо сейчас.

— А потом? — против воли голос дрогнул.

Я устроилась, делая вид, что ни о чем не тревожусь, хотя внутри все сжималось от волнения.

Как там выразилась императрица? Трахать, пока не потеряю сознание?

Перед внутренним взором неожиданно возник Иньшен. Обнаженный, разгоряченный, он двигался быстро и ритмично, так что многослойные украшения на шее непрестанно звенели. Мускулы на плечах и руках напряглись, на шее непрерывно пульсировала извилистая венка.

Та самая, которую мне недавно отчаянно хотелось тронуть языком.

Картинка оказалась слишком яркой и притягательной.

Я мотнула головой, отгоняя привязчивый образ.

Точно, испорченная. Права была мачеха.

— Потом я буду кусаться аккуратно, не переживай, — оскалился наг, демонстрируя острые зубы. — Тем более у тебя уже есть первичный иммунитет к нашему яду. Так плохо, как вчера, уже не будет.

— Замечательно, — промямлила я, подтягивая ближе палочки и делая вид, что всецело увлечена едой.

Опасалась я не боли, а удовольствия.

Меня неудержимо тянуло к временному мужу.

Как я посмотрю потом в глаза настоящему?

Кусок в горло не лез, но я жевала потерявшую вкус пищу, потому что понимала — мне понадобятся силы. Если мы отправимся в путь уже завтра — в дороге вряд ли будут готовить подобные яства. Походная жизнь меня не страшила, я привыкла к простой, но сытной пище в школе. И когда теперь удастся поесть досыта — вопрос.

Тело остро нуждалось в восстановлении. Сначала на турнире выложилась почти полностью, потом сверху добавился яд. Я сейчас точно не в лучшей форме.

А если верить предчувствию, дар и сила мне не раз пригодятся.

В конце концов, путь до Шийлингджи далек и долог.

Лишь когда на тарелках не осталось ни крошки, я опомнилась и виновато покосилась на Иньшена.

Он оскорбленным не выглядел. Сидел, откинувшись на локти, и наблюдал, как я ем, с умилением и чуть ли не восторгом.

— Никогда не видел, чтобы женщина в Империи так наворачивала, — доверительно сообщил он. — Вот у нас — да, любят покушать. Но наши и в теле — мышцы, прочие формы, их питать надо.

Наг осекся, видимо, вспомнив про приличия и решив, что меня обидит сравнение с другими. Но меня подобные мелочи не трогали. Все мы разные, а то, что я хрупкая и тоненькая, вовсе не означает слабость.

Наоборот, это мое стратегическое преимущество.

Никто не ожидает от травинки стальной остроты и упругости клинка.

— Я тоже люблю покушать. Но принцессам приходится такие позорные пристрастия скрывать, — обманчиво-легко призналась я. — Неземным созданиям не положено, как ты выразился, наворачивать.

— В Шийлингджи тебе не придется таиться, — утешил Иньшен. — Наоборот, если мало ешь на пиру — это признак неуважения к хозяину торжества.

— А в еде может быть яд?

— Это да. Но мы устойчивые. Нас так просто не взять. Иногда шивон добавляет что-нибудь новенькое, для разнообразия, но обычно все выживают.

— Занятные у вас развлечения, — пробормотала я растерянно.

Будущее рисовалось все более туманным и мрачным.

Кушайте больше отравы, наслаждайтесь.

Наг соскользнул с подушек и совершенно змеиным движением устроился у моих ног, так что наши лица оказались на одном уровне.

— Не переживай. Еще несколько укусов, и ты станешь невосприимчива к тем же ядам, что и я. А у меня весьма богатый опыт, поверь, даже наследнику такой не снился, — вкрадчиво протянул он.

Я сглотнула, не до конца понимая, о чем последняя фраза.

О яде или же о чем-то неприличном?

Судя по тому, что мужская ладонь плотно обхватила мою щиколотку, скорее второе.

Но ведь нам нельзя! Моим первым и единственным должен быть муж.

Или я снова не понимаю чужих обычаев?

Рука Иньшена нежно прокралась по лодыжке вверх, к колену. Свежие синяки дали о себе знать и я не сдержалась, скривилась.

Воин не показывает боли, но с этим у меня всегда были проблемы. Принцессы — существа деликатные. Я частенько охала и стонала после интенсивных тренировок, когда мышцы, казалось, завязывались узлами и отказывались работать. Впрочем, это не мешало мне на следующий день снова ползти на площадку самоистязаться.

— Что такое? — наг бесцеремонно задрал мой подол по самые бедра. Я только и успела прикрыть сокровенное ладонями, удерживая ткань. Но Иньшен и без того увидел предостаточно.

— Откуда у тебя это? После турнира? — нахмурился он, проводя пальцем по темнеющим точкам.

Я вздрогнула. Не от боли — от неожиданно приятного спазма глубоко внутри лона.

Но принц тут же убрал руку, пробормотав невнятные извинения.

— Нет, это от подушки на церемонии. Там была вышивка, камни. Ну, сам понимаешь, — выдавила я, неудержимо краснея и пытаясь натянуть подол обратно.

Иньшен не позволил. Перехватил запястья и легонько сжал, безмолвно останавливая.

— Подожди, я сейчас.

И ушел.

Так вообще можно?

Нам же запрещено покидать покои до рассвета.

Или для других рас и народов правила не писаны?

Пока я озадаченно размышляла, наг вернулся и снова присел передо мной.

Слишком близко.

Взгляд сам уткнулся в гладко зачесанный узел на затылке, с традиционной мужской заколкой. Кончики пальцев зудели от желания распустить прическу, провести по текучим прядям и убедиться, что они действительно шелковистые на ощупь.

Чтобы побороть соблазн, я вцепилась в подол сорочки.

А Иньшен, не стесняясь, открыл небольшую баночку с притираниями и принялся смазывать мои многострадальные колени чем-то скользким и холодным.

— Не надо, само пройдет, — слабо запротестовала я.

— Так быстрее, — усмехнулся наг, не прекращая невинно-порочных круговых движений.

Смазав колени, он зачем-то двинулся выше. Туда, где все сильнее ныл недавний укус.

Теперь уже я перехватила его запястье.

— Что ты делаешь? — вопрос вышел хриплым и тихим.

Интимным.

В иной ситуации даже глупым. Что делает мужчина в первую брачную ночь?

Но сейчас я пребывала в растерянности и не знала, чего ожидать. Оттого переживала еще сильнее.

Будь передо мной законный супруг, я позволила бы ему все.

Но Иньшен — временная замена.

Главное, почаще себе об этом напоминать.

— Лечу тебя. И готовлю. — Улыбка нага стала кривоватой. Он с трудом удерживал небрежное выражение лица. — С этим снадобьем будет совсем не больно.

— Ты снова собираешься кусать меня… там⁈ — изумилась я и вспыхнула от непрошеных воспоминаний.

Темноволосая голова между моих бедер. Острые зубы впиваются в плоть, сильные пальцы оставляют отметины на ягодицах.

Из груди вырвался сдавленный всхлип.

Но не испуга.

Предвкушения.