Глава 14

После короткого — слишком короткого, на мой вкус, — привала мы снова отправились в путь.

Нужно отдать должное Иньшену. Он явно старался убраться от столицы как можно быстрее, при этом не забывая о моем удобстве. Караван останавливался довольно часто, чтобы позволить мне выбраться и размять ноги, а в остальное время двигался в бодром темпе. Слуги почти бежали, чтобы поспеть за рысящими лошадьми.

— Не боишься загнать их? — шепотом спросила я к вечеру, когда на горизонте показались стены небольшого города.

Судя по направлению, в котором мы ехали, скорее всего — Цзиньтао.

«Чем дальше от императорского дворца, тем реже нам придется ночевать под крышей», — осознала я без капли сожаления. Еще недели три пути, и территория Поднебесной закончится. Следом — полупустыня, служащая своего рода естественной границей между государствами, а чуть в стороне — Белые Пустоши.

До столицы нагов добираться долго, опасно, а главное — безо всяких удобств по дороге. Ни трактиров, ни жилищ, куда можно попроситься на ночлег.

Пески, дикие звери, разбойники.

Сердце застучало чаще, но вовсе не от страха, а скорее от предвкушения. Наконец-то настоящая жизнь! Непредсказуемая, увлекательная.

Почти свободная.

О том, что я могу не доехать до Шийлингджи, а если и получится, то вскоре умереть от отравления, старалась не думать.

Лучше насладиться тем, что есть, чем изводить себя тем, что может и не произойти.

— Загнать кого именно? Коней или людей? — хмыкнул Иньшен в ответ на мой вопрос. — Кони у нас выносливые, и в случае чего до границы их можно сменить. Наги привыкли к дальним и спешным передвижениям, нас таким не испугать. А люди… что ж, если не выдержат, значит, им нечего делать в Шийлингджи.

Я распахнула глаза, осознавая глубину расчета. Безошибочно. Наг явно не желал тащить с собой слуг императора, среди них половина — шпионы, если не все. Приказ приказом, но никто не мог запретить оставить их в приграничных селениях, если они вдруг заболеют или слягут от усталости. Не нести же их с собой на носилках! Много чести будет.

И не убивать же только за то, что силенок маловато.

Отличный способ избавиться от соглядатаев.

Да и пересекать пустыню куда легче небольшим отрядом. Он маневреннее, быстрее и не так бросается в глаза, как длинная вереница повозок.

Оставалось еще мое приданое.

— Сундуки поедут отдельно? — предположила я и по хитрому выражению лица Иньшена поняла, что угадала.

— Да, караваны в Шийлингджи ходят регулярно. Своих людей в них хватает, поверь мне, твоим украшениям ничто не угрожает.

— Там нет моих украшений, — легко отмахнулась я. — Все действительно принадлежащие мне вещи влезут в седельные сумки. Еще и место останется. Кстати, я бы не отказалась от хорошей фляги. Принцессе такое не положено, а в пути пригодится.

— Ты какая-то неправильная принцесса, — пробормотал Иньшен растерянно. — Ни одна моя родственница не поедет никуда без десятка шкатулок с драгоценностями и сундука с нарядами. Не говоря уже о женщинах Поднебесной.

— Я росла не во дворце, — грустно улыбнулась я. — В школе боевых искусств даже серьги ни к чему, не говоря уж обо всем прочем.

Да у меня их отродясь и не было, тем более в большом количестве. Матушка была всего лишь наложницей, хоть и любимой. А после ее смерти все растащили быстрее, чем я собралась на похороны. Не доказать ничего.

Стены Цзиньтао приближались чуть медленнее, чем темнело, и до ворот мы добрались, когда дорогу заволокло сумрачным туманом.

— Кто идет? — рявкнул страж с башни, хотя прекрасно разглядел и празднично украшенный паланкин, и процессию с сундуками, и стяг императора, реявший над сопровождающим нас отрядом.

До границы с нами поедут гвардейцы его величества. Отчасти чтобы защитить, отчасти — убедиться, что наги все уехали и никто не остался шпионить на границе.

У обеих сторон имелись основания не доверять друг другу. Но прикрывалось это вежливыми улыбками и изысканными церемониями.

— Его высочество принц Иньшен Янджин с супругой Лейшуань Танли! — громогласно возвестил глава имперских воинов. — Требуют открыть ворота!

— Открываем! — эхом прокатилось по стене, и массивные створки заскрипели.

На ночь их замыкали на мощные засовы, и дежурные бдели всю ночь, чтобы никто не пробрался в город незамеченным. Не будь мы столь знатны, пришлось бы ночевать на обочине. Никто ради простых горожан не почешется. Опоздал — твоя проблема.

А ближе к беспокойным районам и того суровее. Каждому покидающему стены выдается пропуск, и чужаков пускают лишь с рекомендательным письмом от чиновников или военачальников. Обитатели ближайших сел, поставщики товаров и кочевые артисты тоже имеют соответствующие бирки, по которым их пропускают на рынок и на центральную площадь. Но постоянно присматривают — не замыслили ли что дурное.

Знать — другое дело. Нас издалека опознают по цвету флага, одеждам сопровождающих и знакам на повозках. Род, статус, вплоть до имени. Меня вряд ли признали бы, а вот Иньшена, путешествуй он один и сам по себе — вполне. Нагов в Поднебесной мало, наперечет все.

Постоялый двор, в который нас проводил один из дежурных стражей, не поражал роскошью. Но пол был чисто выметен, постели похрустывали свежим бельем, а циновки выглядели почти новыми.

Цену, правда, заломили поистине королевскую. Будь я все еще ученицей школы, развернулась бы молча. Но как принцесса лишь кивнула и прошествовала в отведенную мне спальню.

Две тихие служанки тут же проскользнули следом — помочь с одеждой и умыванием. Немало удивились, обнаружив вместо многочисленных сундуков небольшой тючок с необходимыми вещами, но оставили свое мнение при себе.

И за то спасибо.

У меня не было настроения объяснять незнакомым девушкам, что в остальных телегах приданое, которого я никогда в жизни не видела.

Где ночевал Иньшен — не знаю. Видела его мельком, когда мне принесли поздний ужин. Он проследил за подносом и бегло кивнул, мол, ешь спокойно, не отравлено.

Я поблагодарила взглядом, отослала служанок и устроилась прямо на полу. В окно ярко светила половинка луны, вдалеке слышались пьяные возгласы, во дворе побрехивал пес.

После тряского паланкина — настоящее блаженство.

До утра меня никто не беспокоил.

Зато с рассветом пришлось снова втискиваться в передвижную камеру пыток. Наг решил выехать пораньше, чтобы не задерживаться и преодолеть как можно большее расстояние по прохладе.

В целом я была с ним согласна, но желудок протестующе урчал.

К полудню я успела проникнуться мудростью Иньшена.

Пока ты голодна, тошнота не так беспокоит. Но и сидеть без еды целый день не вариант!

Запасы из дворца закончились уже на третьи сутки, да и не рискнула бы я их употреблять после путешествия по жаре. Перебивалась водой, фруктами, купленными по дороге, яйцами и лепешками.

Как ни странно, спасало именно отсутствие активности.

В обычном ритме я бы такой жизни долго не выдержала. Но, будучи запертой в коробе, вынужденно впадала в своего рода транс. Много медитировала, дремала, отстранившись от реальности. Зато стоило оказаться за закрытыми дверьми постоялого двора, я словно просыпалась. Делала растяжку, ела как не в себя все, что приносили с кухни, и, по возможности, тренировалась. Не всегда для этого имелось достаточно места, но приседания и стойки можно отрабатывать, не сдвигаясь с одной точки.

Ближе к концу второй недели пути пейзаж неуловимо изменился. Леса и бескрайние поля сменились скалистыми ущельями с плодородными долинами.

Численность слуг постепенно уменьшалась.

Кто-то упал и растянул ногу, кто-то ударился плечом и повредил руку, кого-то порезали в случайной драке в таверне. Случайной ли?

Оставалось лишь гадать.

Но из сотни сопровождающих от императора за нами теперь плелось не более тридцати. Из них пять моих служанок — на удивление сильных и выносливых девиц, не иначе как из тайных наемниц, и двадцать стражей. Остальные — наги. Тех не брало ничто. Ни ушибы, ни вывихи, ни драки. С другой стороны, и неудивительно. Большинство из них участвовали в турнире, а значит — опытные воины. И не первый раз проделывают этот путь в обе стороны. Знают, что к чему.

В одном из горных поселений Иньшен прикупил бодрую белую лошадку. На каждой остановке я поглядывала в ее сторону с нескрываемой тоской. До момента, когда мне можно будет сесть в седло, оставалось все меньше времени, и терпение мое истощалось пропорционально.

Но приличия, чтоб их!

В деревеньках, мимо которых мы проезжали, нам устраивали настоящие торжественные встречи. Пусть даже издалека — но обязательно осыпали свежими цветами и мелкими рисинками, желая процветания и плодовитости. Я в такие мгновения ощущала себя особенно неловко. Вроде бы замужем, вроде бы нет.

С кем плодовитости?

А от мыслей о том, что предшествует зачатию детей, и вовсе становилось жарко, а щеки начинали пылать. Причем в пикантных ситуациях мне рисовался вовсе не будущий супруг, чьего лица я не помнила, а Иньшен.

Его я как раз помнила слишком хорошо. Особенно то, как он самозабвенно доставлял мне удовольствие в брачную ночь.

Забыв о себе и о стыде.

Но порочные мысли я старательно гнала прочь.

Деревни попадались все реже, а укрепленные форты — чаще.

Мы приближались к границе со степями.

Наг выбрал не самый близкий, но самый безопасный путь. Нам не встретились ни бурные реки, ни зияющие расщелины, ни узкие тропы. Широкий, проверенный, надежный тракт.

Ни малейшего повода упрекнуть сопровождающих в безответственности.

Но до приграничного городка Ланьцзе добралось лишь двенадцать имперцев. Две служанки и десять стражей.

Уже не так страшно. Как заверил меня Иньшен, за ними присмотрят в Шийлингджи. Шпионом больше, шпионом меньше. Главное, не толпа сразу.