Глава 8

Все это время Иньшен готовил нечто невероятное.

Его удар чуть не снес меня с арены. Я не пересекла линию лишь чудом — и ценой двух ногтей, которыми вцепилась в закипевший песок намертво.

Щит трех стихий закрыл меня от прямого попадания, но чистой силой все равно пригнуло к земле.

Уважает.

Невольно расплылась в довольной ухмылке, стерла с губы выступившую кровь (прокусила от напряжения) и врезала в ответ воздушным кулаком с пыльным наполнением. От атаки принц увернулся, но повисшая перед лицом песчаная взвесь заставила мужчину прищуриться — и потерять меня из виду на мгновение.

Переместившись ему за спину, прыгаю. Вверх и вперед, обхватывая его шею ногами.

Человеку я могу так запросто свернуть шею.

Убийства на турнире запрещены, так что придушу — и хватит.

Но меня ждет неприятный сюрприз.

Мышцы Иньшена настолько сильны, что успешно сопротивляются моему давлению. Чтобы он потерял сознание, нужно пережать артерию. Но она надежно защищена.

А вот я в опасной близости от его рук.

Спрыгнуть не успеваю.

Наг разворачивает меня, как диковинное ожерелье, и впивается зубами во внутреннюю сторону бедра.

Мы застываем. Время замирает.

Не верю, что он это сделал.

При всех.

Боевой захват неожиданно перетек в совершенную непристойность. Где-то далеко, за гранью восприятия, вопят зрители. Слышу голос отца, но не разберу слов.

Перед глазами темнеет, и я проваливаюсь в дурманное забытье.

Сознание возвращается неохотно, урывками.

Теплое, убаюкивающее чувство полета. Чужие руки обнимают, но вырываться не хочется. В них спокойно и надежно.

Прохладные простыни. Запах лекарственных трав и мыла.

Шелест одежды. Негромкая беседа. Слов не разобрать, но кто-то явно зол.

Проваливаюсь все глубже в темноту, изредка выныривая на поверхность.

Пока, наконец, не просыпаюсь. Резко, как от удара.

Хватаю ртом воздух, группируюсь и окончательно запутываюсь в простыне.

— Тише, бой закончился, — Ронни успокаивающе и осторожно касается моей руки.

— Что… что произошло?

Воспоминания возвращаются пугающе ярко.

Его зубы в моей плоти. Боль, смешанная с чем-то обжигающе-горячим и незнакомым.

Щеки заливает румянец стыда.

Боги, как теперь жить!

Как же хорошо, что я уезжаю! После такого позора разве что в монастырь. Ну или к нагам, куда подальше.

Сквозь стиснутые зубы вырвался стон, переполошив подругу.

— У тебя что-то болит? — Ронни принялась ощупывать меня, проверяя.

Даже под одеяло заглянула, и я заодно.

Бедро около паха пересекала белоснежная повязка.

Значит, действительно укусил. Мне не привиделось.

— Лекарь сказал, яд рассосется через несколько часов, но ты сутки не приходила в сознание. Я беспокоилась. И он тоже, — шепотом добавила Ронни, поглядывая на ширму.

Ради меня в целительском крыле отгородили угол, создавая некоторое уединение. Другие больные лежали в общем зале, я слышала их напряженное сопение.

Ловили отголоски нашей беседы, наверняка. О том, какие слухи будут ходить по дворцу после моего отъезда, лучше не думать. А то пойду убивать всех присутствующих.

Императору это вряд ли понравится.

— Ему-то что беспокоиться? — фыркнула, натягивая простыню под подбородок.

— Его высочество Иньшен отказался от дальнейшего участия в турнире! — заявила Ронни гордо, будто сама его выгнала. — Ты занимаешь второе место. К сожалению, награждение получилось скомканным: тебя унесли, он за тобой убежал, так что вся слава досталась тому парню из Луньшаня.

— Зачем он за мной убежал? — спросонья соображать получалось не очень.

Подруга хихикнула и красноречиво изогнула брови.

— Переживал! — пропела она и к чему-то прислушалась. — О, опять идет. С утра уже раз шесть забегал, проверял как ты. И яду сцедил нашим целителям, вот они радовались!

Не успела я переварить новости, как ширма с треском отъехала в сторону, являя перекошенное лицо принца нагов.

Ронни, предательница такая, извинилась, присела в беглом полупоклоне и скрылась в основном зале, попутно поправив загородку так, чтобы за нами не подглядывали. Судя по протяжному звону магии — еще и щит поставила от прослушки.

Умница она у меня.

Иньшен потоптался у постели и неловко опустился на колени в изножье.

Я аж села.

Спохватилась, что меня прикрывает лишь рубашка, и снова легла, но подтянула под голову побольше подушек, чтобы лучше видеть.

Униженный принц нагов — редкое зрелище.

— Я повел себя неподобающе и непростительно, — тихо, но весомо произнес он. — В горячке боя трудно контролировать свои инстинкты, а ты пахла… кхм. В общем, приношу свои искренние и глубочайшие извинения. Я испортил тебе репутацию и сорвал турнир. Мне нет прощения.

Я сглотнула, с трудом заставляя себя сохранять спокойствие.

— Ты… от имени брата отказываешься от брака со мной? — выдавила пересохшим ртом.

Не та беседа, которую я готова вести, только очнувшись после болезни. Но что поделать. Принцесс учат держать лицо в самых тяжелых и неприятных ситуациях.

Как эта, например.

Наг поднял на меня исхудавшее, измученное лицо. Судя по синякам под глазами и припухшим векам, он ночью не спал.

Неужели переживал за меня?

Но это всего лишь укус. Все равно он меня должен был покусать в брачную ночь, сам же говорил.

— Я пойму, если от замужества откажешься ты, — твердо заявил Иньшен. — Шийлингджи не будет иметь никаких претензий к Империи. Все договоренности останутся в силе. Это моя вина, мне и нести ответственность за свою ошибку.

Скажи он это день назад, я бы без раздумий согласилась.

Остаться в школе, никуда не уезжать, расти дальше как воин и свободная женщина…

Заветная мечта, которой не суждено осуществиться.

Не после того, что произошло на арене.

Наг будто издевался, не понимая, насколько меня опозорил единственным укусом.

Теперь я не просто порченая наемница.

Я прилюдно была осквернена мужчиной.

После такого позора меня не примет ни один дом. Даже господин Хайн, снисходительный и понимающий, вряд ли позволит продолжать у него обучение. Разве что Ронни, эта наивная душа, будет относиться ко мне как раньше.

Ей, скорее всего, еще не объяснили всех тонкостей.

Несмотря на ум и сообразительность, девочка — из деревни и многого не знает.

К сожалению, теперь брак и отъезд в Шийлингджи — для меня единственный выход, чтобы сохранить лицо и остатки чести.

— Я не откажусь, — прошептала едва слышно. Откашлялась и повторила погромче: — Я не откажусь от слова, данного моим отцом. Я согласна выйти замуж…

Стоило добавить — за принца Ивенга, но на это уже язык не повернулся.

Вспомнился полыхающий взгляд Иньшена, тот момент, когда его зубы пронзили мою ногу.

Между нами бушевало настоящее пламя эмоций.

Неужели с его братом будет так же? Или все дело в том самом яде?

Наг поднялся с колен с видимым облегчением.

Временное унижение не доставляло ему удовольствия.

Мне, впрочем, тоже.

— Я рад, — коротко сообщил он и собрался уходить.

— А что за яд ты отдал целителям? И зачем? — не удержалась я.

Скулы Ивенга отчетливо заалели.

— Я сомневался, что твоих жизненных сил хватит, чтобы побороть отраву. И сцедил немного для создания противоядия. На всякий случай.

— Помогло. Спасибо, — слабо и благодарно улыбнулась.

Наг помрачнел.

— Ты справилась сама. А чем заняты эти идиоты, понятия не имею.

С этими словами он выскочил из целительского зала, будто за ним гнались те самые лекари, жаждущие надоить еще уникального ингредиента.

Подозреваю, что арсенал отцовских наложниц скоро порядком обогатится.

Посмеиваясь, я устроилась на постели и плотнее закуталась в одеяло. Меня познабливало, организм до сих пор не пришел в себя после встряски, но беглая проверка дара показала, что он не пострадал. Это главное.

Не хватало перед поездкой сил лишиться.

А ведь меня ждет еще церемония бракосочетания!

Император наверняка вне себя из-за того, что планы пришлось изменить. На что он любит все решать за других, но свадьба без невесты — это за гранью даже для него. Так что пришлось не только свернуть награждение победителей, но и перенести свадьбу на несколько дней.

Вряд ли планировалось пышное торжество, но все равно — угощение испортится, гости заскучают, украшения в зале запылятся. Все-таки принцессу выдают, не служанку какую. Нужно блюсти традиции и обычаи вроде игр, выкупа, свидетелей и прочего.

Представив, что все это обрушится на меня очень и очень скоро, я скрипнула зубами, перевернулась на бок, зарылась лицом в подушки и накрылась одеялом с головой.

Жаль, нельзя так же просто спрятаться от всех проблем.

Прохлаждаться и отдыхать мне позволили ровно до следующего утра. А на рассвете ко мне за ширму явились служанки в количестве десяти штук во главе с ее величеством первой супругой.

— Поднимайся, ленивая тварь! — буркнула она. — Я не собираюсь возиться с тобой весь день.

— Я тоже рада видеть вас, матушка, — пробормотала я спросонья, прекрасно зная, как ее это раздражает.

Мне не по душе называть священным, теплым словом суку, убившую мою настоящую мать. Но выбесить ее на прощание — ммм, слишком соблазнительно, чтобы удержаться.

— Ведите ее! — бросила императрица, разворачиваясь.

Любовь у нас обоюдная, что поделать. И в какой-то степени она выиграла. Ведь ее величество останется во дворце, подле правителя, а я уеду в чужую страну с неведомыми порядками и опасными тварями.

Я не сопротивлялась, когда служанки подняли меня из постели, облачили в парчовый халат, топорщащийся из-за обильной вышивки золотом, и повлекли за собой.

В конце концов, не я выбирала себе мужа. Не я планировала свадьбу.

Какая разница, как меня причешут и что за наряд подготовят?

Все так же безразлично я приняла ванну, позволяя чужим рукам отмывать засохшие потеки крови с шеи и восстанавливать поврежденные во время схватки ногти. Только сейчас осознала, насколько миловидная картинка предстала перед нагом вчера вечером. Красотка!

Неудивительно, что бедолага чуть не отказался от брака.

Лицо-то мне Ронни протерла, а все остальное то ли забыла, то ли постеснялась.