Глава 25

Никош, несмотря на неоднозначное предупреждение Принца, не смог с собой справиться и целый день, почти не отвлекаясь на других невест, наблюдал, по большей части, за одной только Сонией.

С каждой новой минутой эта девушка казалась ему всё более совершенной.

Он, с неожиданно горькой обречённостью, думал о том, что Принц просто не сможет не заметить, что все движения Сонии полны царственного очарования и грации. Только такая и достойна стать королевой! Используя свой воздушный дар, Никош крошечными вихрями клубился у её ног, поднимая мелкий сор с пола, с каждой минутой всё больше убеждаясь в душевной мягкости девушки, её бесконечной благожелательности и искренней доброте к больным капризным детям.

К концу дня, неотрывно присматривая за девушкой и уговаривая самого себя, что делает это только в качестве одного из судей отбора, Никош заранее мучился от ревности, представляя, что друг именно Сонию выбирает своей Принцессой. Словно коршун, он зорко осматривался вокруг, проверяя детское целительское крыло на предмет присутствия поблизости Роша или Тираша и немного успокаивался, когда понимал, что только он один следит за приглянувшейся красавицей. Изредка в поле его зрения появлялись и вскоре уходили члены Королевского Совета, наблюдающие за работой невест.

Однажды Никош услышал обрывок разговора двух судей испытания:

— Она его подняла над постелью и сменила простынь, не касаясь её руками, настолько брезговала! А штаны у несчастного, подвешенного в воздухе, деда стаскивала бельевыми щипцами! При этом, даже не закрыла ширму!

— Бедный дедушка! Светить всей палате своими телесами на старости лет! Там же и женщины лежали.

— За неуважение к пациенту северянку сняли с испытания и исключили из отбора. А перед стариком Его Величество лично извинился и даже излечил его в качестве моральной компенсации.

Вечерело. Испытание для невест подходило к завершению.

Друзья Никоша похвастаться единоличным объектом своего внимания не могли. И Принц, и его Советник, оба, как волки, весь день кружили вокруг целительского крыла, где лежали выгоревшие маги.

Главный Целитель, когда вёл туда Озарию, кратко пояснил, что ей предстоит заботиться об особенных больных, тех, у которых страдает и болит не тело, а душа.

— Понимаешь, девочка, у этих пациентов не болит рука, голова или другая часть тела. Они, казалось бы, не так уж и беспомощны, физически. Однако, так только кажется. Им очень плохо.

Озария внимательно слушала Главного Целителя, искренне пытаясь понять и проникнуться его пояснениями. Ведь её ждали страдающие люди и Оза хотела знать, что она может сделать, чтобы помочь им.

— По тем или иным причинам пациенты этого крыла потеряли свою магию. Сейчас их душу съедает настолько беспросветная тоска, что порою это даже заканчивается смертельным исходом. Многим из этих больных кажется, что без магии они — бесполезное, зачем-то ещё живое, тело.

— Какой ужас Вы говорите, господин Главный Целитель. У меня нет магии, так по-Вашему я — бесполезное живое тело?

— Нет! Что Вы! Вы не так меня поняли. Хотя… Как это, нет магии? Впрочем, меня это не касается. Я только хотел сказать, что так кажется выгоревшим пациентам. Я прошу Вас, милая леди, прежде всего проявить с больным, которого я поручу Вашим заботам, свою чуткость, попытаться зарядить его душу искрой жизни.

В палате, куда Главный Целитель привёл Озарию, лежал единственный пациент. Молодой парень, точнее, мужчина, даже не повернул голову на звук открывающейся двери. Он смотрел в белый потолок безразличными пустыми синими глазами.

— Рекомендации для него висят на спинке кровати. Но, если из всего, что там написано, Вам удастся хотя бы уговорить его поесть, я буду Вам безмерно благодарен, — сказал, уходя, Главный Целитель и Озария осталась с пациентом один на один.

Некоторое время девушка рассматривала его. «Очень красивый молодой маг, широкие плечи, правильные черты лица. Что же с ним такое случилось, что он выгорел?» — гадала Оза, не зная с чего начать работу сестры милосердия. Она поднялась, взяла карточку и прочитала рекомендации.

— Регулярное питание, прогулки на свежем воздухе, вечером — массаж… Да… Вам назначено просто отличное лечение, молодой господин! — она покосилась на пациента и заметила, что пара верхних пуговичек на белой пижаме почти расстегнулись.

Оза подошла, наклонилась, привела одежду пациента в порядок и спросила, пытаясь заглянуть в небесные глаза:

— Может, пошли погуляем? Там солнышко, птички поют, свежий воздух, опять же…

Парень, или, скорее, молодой мужчина никак не отреагировал. Тогда Озария придвинула к кровати стул, взяла в свои руки его безжизненную ладонь и стала просто разговаривать с ним. Она увлечённо рассказывала обо всём: о своей жизни в приюте, о том, как попала в верхний магический мир, о доброй тётушке Розе, о выходках маленького Гоша, об их с девочками борьбе с мегерой Шакилией, без использования магии, чтобы не отследили по магическому следу.

Принесли обед. Не замолкая ни на минуту, Озария помогла мужчине сесть и накормила его.

Её жесты и слова, чарующий блеск глаз и нежность улыбки, и порой радостный смех, наконец, привлекли к ней его внимание. С какого-то момента он немного ожил, стал невольно прислушиваться к её болтовне.

Ближе к вечеру, они вышли в больничный парк.

Видимо, у Озы оказалась врожденная способность и умение смягчить и уменьшить горе, тяжесть переживаний и душевных страданий выгоревшего мага.

У Озарии пересохло горло и еле шевелился язык, но она была искренне счастлива, что в течение дня ей удалось и накормить, и погулять с пациентом, и даже уговорить его отправиться на массаж.

Молодой маг в ответ почти не разговаривал с ней, но всё же обронил пару слов о том, что он был магом воды и выгорел, когда тушил большой пожар. Кроме того, он назвал девушке своё имя, хотя Озария из карточки с назначениями на спинке кровати и так его знала — Ирис.

Трудный день близился к завершению. Солнце уже стояло над горизонтом, не палило, а ласкало вечерним теплом. Пока Ирис был на массаже, Оза присела, в ожидании пациента, на лавочку в парке и устало прикрыла глаза, радуясь возможности помолчать. От звука собственного несмолкающего голоса у неё самой звенело в ушах. Шорох приближающихся шагов вырвал её из состояния бездумного покоя.

Озария нехотя посмотрела на подошедшего.

Рядом с лавочкой стоял Тираш. Поодаль, шагах в пяти, остановился его друг и советник, Рош.

— Добрый вечер! — первым поприветствовал девушку Принц, так и не дождавшись её реакции на своё появление.

— Вечер был неплохим и, возможно, даже добрым, до Вашего появления, Ваше Высочество, — Оза нехотя поднялась с облюбованной лавочки, не желая разговаривать с Тирашем.

Она слишком устала за день для реверансов. Из кабинета для массажа показался её пациент. Молодой маг стал крутить головой, выискивая свою сестру милосердия, но за фонтанчиком, да ещё и в закатных лучах солнца за спиной девушки, не мог её разглядеть.

Тираш, обескураженный таким неласковым приёмом, не нашёл ничего лучше, чем сказать:

— Озария, Вы — одна из моих невест…

— Да, ладно Вам! Вы же знаете, что никто из девушек восточной школы магии не желал участвовать в отборе. Даже наша Сония, единственная, которая пришла на площадь, чтобы пройти первый этап, сделала это не потому, что захотела стать Вашей Принцессой. Так что, увольте меня, пожалуйста, от Вашего общества и, желательно, после этого испытания отпустите нас четверых с отбора.

— Но почему? — воскликнул Тираш.

Озария взглянула на него удивлённо.

— Вы не понимаете? Неужели ожидаете, что после Вашего приказа о прилюдной порке на площади, мы будем таять от любви и умиления?

— Ещё скажите, что Вы были среди тех влюблённых глупышек, которые тогда побежали за мной в лес и потом получили по заднице за эту дурь? — спрашивая, Тираш был уверен, что это не так, такая, как Озария, просто не могла бегать за ним.

Однако, девушка, помолчав, согласно кивнула и простодушно призналась:

— Да. Я побежала за Вами самой первой. Остальные последовали за мной.

Тираш на секунду в изумлении замер с приоткрытым ртом, проглотив следующую заготовленную фразу. Однако, тут же сориентировался.

— Значит, тогда я Вам, так сильно нравился, Озария? — довольно спросил он.

— Да. Тогда я, думаю, даже искренне любила Вас, как брата.

Принц расплылся в самодовольной улыбке и поднялся с лавочки, направляясь к девушке, которая успела отойти немного в сторону своего пациента.

Рош, который был уже в шаге от них, нахмурился было, услышав слова о любви, но тут же просиял, услышав про брата.

Озария, выставила перед Принцем ладонь в останавливающем жесте.

— После приказа о порке на площади, я поняла, что сильно разочарована, — Тираш понятливо и обидно хмыкнул, а Оза продолжила, как ни в чём не бывало, — А назначение Вами очень жестокой и злой женщины директрисой, за год, отвернуло от Вашего Высочества не только меня, но и всех девушек нашей школы, которые тогда там учились. Ни одна из нас теперь не желает иметь с Наследным Принцем ничего общего. Мне, Сонии, Нимии и Тании не повезло оказаться среди Ваших невест. Однако, мы от всей души надеемся, что это ненадолго.

Не прощаясь, Озария решительно пошла навстречу своему синеглазому пациенту. К тому, в этот момент, как раз, по боковой дорожке подошли мужчина, женщина и девушка. В девушке Озария узнала одну из своих школьных подруг, Катию, дочь Первого Советника Короля.

Женщина ласково обняла Ириса, а он, заметив, наконец, поверх её головы Озу, улыбнулся.

Озария была потрясена тем, как засветились от счастья лица всех троих посетителей её пациента, когда они заметили эту слабую улыбку на губах мужчины. Он что-то коротко сказал им, мягко отстранил от себя женщину и пошёл навстречу Озарии. Она приветливо помахала ему ладошкой и поторопилась к нему, довольная, что молодому магу явно стало легче.

Когда через несколько мгновений они встретились на дорожке, синеглазый пациент вдруг наклонился и поцеловал Озу.

Это был самый первый её поцелуй!

Пухлые девичьи губы были смяты нежной мужской лаской, розовый язычок впервые был обласкан чужим языком. Горячие мужские ладони, прижимая её к сильному мужскому телу, сквозь платье обжигали кожу на узкой спине.

Внутри Озы рождались и закручивались непонятные вихри, которые почти лишали её ощущения настоящего. Она словно перестала быть хозяйкой своего тела, бурлящие в хрупком теле потоки, казалось, разрывали его. А Ирис всё целовал и целовал её, жадно, словно, пил из родника, найденного в пустыне. Оба не видели и не слышали никого и ничего вокруг.

Внезапно бушующие силы, казалось, нашли прореху в девичьем теле и понеслись стремительным потоком к губам Озарии, мощно перетекая в рот мужчины.

На ясное предзакатное небо откуда-то с ветром примчались тучи, полностью закрывая его. Стало темно, как безлунной ночью, запахло озоном, ударил гром, сверкнула молния и хлынул ливень такой силы, будто на землю вдруг упало озеро.

С первыми крупными каплями дождя, Ирис резко оторвался от Озарии, выгнулся дугой, распахнув в стороны беспомощные руки, словно ему в спину между лопатками вонзилась стрела. Вены на его лице, руках и ногах вздулись толстыми чёрными жилами. Глаза закатились, сверкнув белками, и закрылись. А сам маг, на несколько секунд задержавшись в вертикальном положении, с размаха рухнул спиной на дорожку и остался лежать неподвижно, заливаемый ливневыми потоками.

Рядом что-то кричали Принц и его Советник, школьная подруга, мужчина с женщиной, что пришли с ней. От здания бежал и размахивал руками Главный Целитель и ещё какие-то люди.

Оза, оглушённая происходящим, ничего не понимала. На неё накатила страшная слабость, но ужас придал ей сил. Девушка видела беззвучно раскрывающиеся рты на нечётких лицах, размытых потоками ливня. Ей стало так страшно! Вдруг, Оза заметила, что к ней протягиваются чьи-то длинные загребущие руки и она из последних сил кинулась бежать, мгновенно исчезнув с глаз окружающих за сплошной пеленой дождя.