Глава 26

Тираш пытался унять свою разбушевавшуюся магию. Всего-то хотел охладить немного целующуюся парочку, а вызвал целую бурю и едва ли не потоп. Он не жалел, что обрушил потоки воды на Ириса и Озарию, а за одно и на всю столицу. Хотя отцу это явно не понравится и, скорее всего за эту выходку придётся ответить, зато дождь прекратил этот возмутительный поцелуй.

Непонятно только, почему Ирис упал без сознания. Тираш был уверен, что не направлял на него ничего разрушительного, а ливень не мог сильно навредить магу воды, даже выгоревшему. Принц всегда уважал единственного сына старшего Советника. Если бы не десятилетняя разница в возрасте, возможно, они бы даже стали друзьями.

А то, что он спас десятки жизней ценою своего дара вызывало восхищение. Жаль, что он полностью выгорел. Его жена через месяц после случившегося ушла от него, вернулась к своим родителям, забрав с собой их маленького сына. Могла бы немного подождать, чтобы не вызывать порицание магического сообщества. Выгоревшие долго не живут. Отец сказал, что она ушла потому, что не хотела и не могла больше наблюдать, как любимый медленно умирает. Сам Тираш считал это не любовью, а предательством.

Наследный Принц уважал и сочувствовал… но это не значит, что Ирису можно всё! Особенно, лезть к его невесте с поцелуями! И Озария не сопротивлялась, поганка такая! Вот только он её поймает! Он ей покажет! Он объяснит ей правила хорошего поведения! Вот только угомонит этот проливной дождь и грозу!

Завернув за угол здания, беглянка сразу наткнулась на спешащую ко входу в детское целительское крыло Сонию, которая тащила за руки двух упирающихся, совершенно мокрых сорванцов.

— О! Озочка! Ты кстати! Помоги! — Сония всунула подруге в руку скользкую ладошку одного из мальчишек. — Вот наказание родительское, а не пациенты!

Озария подчинилась бездумно. Она начала ощущать такую всепоглощающую усталость, что ей очень захотелось упасть там, где стояла, и лежать. Но, больных детей важно отвести в тёплое сухое место, поэтому она собралась.

Вдвоём девушки быстро завели мальчишек в помещение. Один из маленьких магов тут же, владея даром огня, шутя, высушил на всех одежду, правда, немного подпалив внизу давно не белый передник Сонии.

— Представляешь, всех деток привели с прогулки ещё до дождя, а эти негодники спрятались от сестры-воспитательницы. Вот, пришлось мне идти в самый ливень и искать их. Давай, отведём их в палату. Напою бедокуров горячим отваром, а то ещё простынут. Тебя уже отпустили? Да, что это ты такая перепуганная и, какая-то, еле живая? Ты сейчас сама на себя не похожа! Что случилось?

— Я поцеловалась.

Они уже подошли ко входу в палату и Сония успела открыть дверь и легонько подталкивала мальчиков внутрь.

— С кем??? — воскликнула она и, ожидая ответа, замерла с открытым ртом, ухватившись, чтобы устоять на ногах, за ручку двери, — Вас видели?!

— Со своим пациентом. Видели, — немного обречённо прошептала Оза.

— Что?! Так. Спокойно, — Сония подпихнула подругу в палату и плотно прикрыла дверь. — Сейчас, главное, сохранить спокойствие.

Все маленькие пациенты уже лежали и спали в своих кроватях, кроме малышки у окна, которая по-прежнему сидела. Двое сорванцов, явно, желая избежать нагоняя за свою выходку, тоже делали вид, что спят. Они, судя по всему, быстренько улеглись, даже не переодевшись. Но их одежда, хоть и была сухой, однако, при этом, была невероятно грязной. Сония немедленно занялась переодеванием мальчиков в чистые больничные пижамы, одновременно тихонечко разговаривая с Озарией.

— Теперь — всё! Тебя точно исключат из отбора. Но, ничего страшного, Озочка. Мои родители сразу приедут и заберут тебя.

— Я хочу домой, к тётушке Розе.

— Домой, так домой. Отвезут тебя к тёте, только не расстраивайся. Ну, ты и учудила. Невеста самого Наследного Принца целуется с другим магом! Он хоть красавчик?

— Глаза синие. Это ещё не всё, Сония. Кажется, он умер.

— Хрррр…Стоп. О, Ясноликий Арэв, помоги нам! Ты хочешь сказать, что зацеловала какого-то несчастного пациента до смерти? Он, что, очень старый и умер во время твоего поцелуя, от счастья? Или ты поцеловала кого-то, кто лежал в коме? Хотя тогда, как ты узнала цвет глаз? Или ты поднимала ему веки? Пальчиками так оттянула… О! Синие глазки! Мой любимый цвет! Значит, сейчас я тебя поцелую!

— Сония! Он молодой! И поцеловал меня сам, а потом упал и, по-моему, умер! Это такой ужас! Больше никогда, ни с кем, не буду целоваться! Я совершенно точно что-то с ним сделала! Почувствовала это… И ещё, сильная слабость… Меня, наверное, уже ищут, чтобы отправить в темницу. Может, мне нужно спрятаться?

— Глупости! Я ещё ни разу не слышала про убийство поцелуем. Тем более, чтобы за такое сажали в узилище.

Во время разговора Озария устало прошла к окну. Положив обе ладони на подоконник, попыталась разглядеть, что творится на улице, нет ли там преследователей. Дождь прекратился также внезапно, как и начался. Мир за окном казался умытым и ярким. Крупные капли на листьях раскидистого клёна, прямо у окна, в последних лучах заходящего солнца светились розовым.

Захныкал младенец. Сония подняла колпак и взяла кроху на руки, укачивая. Маленькое тёплое тельце доверчиво затихло в ласковых объятьях.

— А можно мне его подержать? — спросила девочка у окна.

— Держи. Только осторожно, — Сония вложила малыша в тонкие детские ручки, придерживая сама.

Озария, с облегчением, присела, у девочки в ногах. Стоять просто больше не было сил. Её собственные руки подрагивали, ноги не держали.

— А как тебя зовут? — спросила Озу девочка, она по-детски радовалась компании.

— Озария. Тебе нравятся такие малыши? У тебя есть братики или сестрички?

— Нет. Родители боятся, что у них снова родится такой же уродец, как я.

— Почему ты так говоришь? Ты очень красивая девочка.

Малышка, продолжая держать младенца, пальчиками потянула на себя покрывало, открывая ноги: одну тоненькую, а вторую толстую, как колода.

— Завтра операция. Я боюсь, поэтому не могу уснуть. Немного мяса отрежут. Может, тогда она будет не такая тяжёлая и я смогу ходить, хотя бы с костылями, волоча её за собой. Так надоело всё время сидеть. Я просила маму, чтобы её совсем отрезали. Зачем это делать маленькими кусочками? После операции больно очень и всё равно нарастает.

Девочка о своей болезни говорила обыденно, без особых эмоций. Острая жалость и сочувствие разлились в сердце Озы. Она уже не могла сидеть от слабости и легла прямо на ножки малышки, обнимая их.

— Мне жаль. Мне так жаль… — прошептала она и её глаза закрылись.

Сония попыталась сначала аккуратно разбудить, потом, совсем не бережно, растолкать Озарию, но та никак не отвечала ни на слова, ни на действия.

— Озочка, милая, уже поздно, нам нужно идти! Ну, пожалуйста, будь такой милой… открой глаза… паршивка такая! — шипела и трясла подругу за плечи Сония, но безрезультатно. — Что же мне с тобой делать?

Девушка повернула голову в сторону окна. Солнце совсем село, стремительно сгущались сумерки, превращая парк в тёмные заросли. Вот-вот за невестами явится распорядитель отбора. Между деревьями туда-сюда сновали зеленоватые магические светлячки и обычные жёлтые огоньки переносных фонарей. На несколько секунд танец этих огней в начинающейся ночи заворожил Сонию.

— Сестричка, милая, прошу Вас, пусть госпожа Озария здесь поспит. Мне с ней совсем не страшно ждать операцию, — послышался жалобный детский голосок, и прекрасные просящие глазки умоляюще посмотрели прямо в сердце Сонии.

Невозможно было не выполнить просьбу этой красивой малышки, искалеченной бабушкиным проклятием. Поэтому девушка, согласно кивнув, оставила подругу в покое, подошла и открыла окно, впуская, чистый и вкусный после дождя, воздух.

Сония легла грудью на подоконник, с удовольствием наслаждаясь теплом и свежестью позднего летнего вечера после непростого дня, который она провела в качестве сестры милосердия. Девушка пыталась решить, как будет лучше поступить. Вдруг, Сония заметила, что по парку огоньки двигались не сами по себе и не для украшения. Она обнаружила, что множество людей, среди них, королевские ищейки, буквально прочёсывали парк.

Неужели это ищут и, в самом деле, хотят поймать Озочку? Она что, действительно, нечаянно сильно навредила тому магу?

До Сонии не сразу, но донеслись сливающиеся или перекрывающие друг друга крики:

— Озаааария!

— Госпожаааа Озаааария!

Девушка быстро прикрыла створку, даже защёлку повернула. Сердце стучало так, что больно било изнутри по груди. Да! Маги ищут, совершенно точно, её подругу.

Сония перепуганно заметалась по палате. Кто-то из детей застонал, потом захныкал во сне.

— Шшшш…

Успокаивая ребёнка, Сония и сама взяла себя в руки. Нужно сначала выяснить зачем ищут Озочку, а потом уже думать, что делать. О, Ясноликий! Она даже не может её разбудить! Сония быстро взяла покрывало, кое-как пристроила ноги, крепко спящей, подружки на кровати у маленькой пациентки и накрыла её с головой. Младенчик сладко посапывал третьим на этой постели, уютно устроившись на ногах девочки, как раз между животиком малышки и макушкой Озарии.

Сония осторожно добавила к их тесной компании подушку, чтобы крохе было удобнее, и поспешила к старшей сестре детского крыла, решив попросить остаться в больнице на всю ночь. Она не могла бросить Озарию здесь одну, беспомощную и бессознательную.

Старшая сестра была совершенно не против, ей Сония, как сестра милосердия, очень понравилась. Только, как теперь быть с отбором невест?

Сония ждала распорядителя и мечтала о том, что, может, ей повезло, и её уже исключили? Тогда она скажет, что будет ждать своих родителей здесь. Все вместе они легко смогут выяснить, что происходит, и, при необходимости, найти способ помочь Озарии. Это был бы просто сказочный вариант решения всех возникших проблем.

Никош, при первых признаках грозы и начинающегося ливня, сразу узнал мощную магию Принца. Он постарался и находчиво навёл Сонию на прячущихся в кустах мальчишек и проводив троицу почти до входа в детское крыло, сквозь сплошные непроглядные потоки воды кинулся к другу.

Вокруг, пытающегося угомонить бушующую магию, Наследного Принца, собралась уже целая толпа. Никош отложив все выяснения на потом, для начала, поднял в поднебесье сильный ветер и погнал тучи в разные стороны, расчищая небесный свод. Подошёл Рош.

— Что здесь происходит? — спросил у него Никош, заканчивая работу.

— Наша крошка в сером, оказалась ещё той штучкой. Она целовалась на наших с Тиром глазах с другим мужчиной, — скривившись от непонятной злости, довёл новости до сведения друга Рош.

— Невеста Принца, участница отбора, целовалась с другим мужчиной?

— Вот-вот.

— И кто этот смертник, который протянул губки к вашей с Принцем занозе?

— Вон он, там. Его как раз вносят на носилках в здание. Видишь, Первый Советник с семьёй рядом с носилками кружат. Это их сын, Ирис.

— Да, ладно! Этого просто не может быть! Я слышал, что он выгорел и умирает от тоски.

— Видимо, сегодня наша серая прелесть ему тоску развеяла, только Принцу это сильно не понравилось. Чувствую, что теперь все огребём от Короля по полной.

— Что здесь происходит? — громовой голос Его Величества, появившегося из круглого марева пространственного портала, заставил всех присутствующих притихнуть и опустить головы в почтительном поклоне.

После короткого доклада Тираша о произошедшем, Король не на шутку разбушевался.

— Мальчишка! Полная потеря самоконтроля! Какое расточительство резерва! Столицу залило, на двух нижних улицах потоп, повреждены подвалы домов, залиты погреба и выгребные ямы! А Вы где были, когда Тираш творил это безобразие? — на последнем вопросе Король сурово взглянул на молодых Советников своего сына.

— Я наблюдал за одной из невест отбора в детском целительском крыле, — не мешкая, отрапортовал Никош, — поспешил к месту происшествия, когда начался дождь. — Небо уже чистое.

С Его Величеством шутки были плохи. Это вся троица друзей за годы общих проказ отлично усвоила.

— Стоял рядом, — гораздо менее бодро, чем Никош, выдавил из себя Рош.

Король гневно сдвинул брови и буквально зарычал:

— Людям нужна помощь! Немедленно, вы двое отправляйтесь исправлять то, что натворили. Потом я с Вами ещё разберусь. Никош, а ты займись невестами. Где Главный Целитель? Что с Ирисом? Тираш сильно навредил ему?

В коридоре крыла для выгоревших магов собралось несколько десятков целителей, сестёр и даже больных. При появлении Короля, маги, до этого шумно что-то обсуждающие, смолкли, склонились в низком поклоне. В этот момент, тишина была резко нарушена.

Оглушительно хлопнула дверь одной из палат, и из неё с криком «придурок» вылетела мокрая, как хлющ, девушка. Вода стекала и капала даже с кончика её носа! Она тут же густо покраснела, заметив множество свидетелей её некрасивого поведения, или, что тоже понятно, ей было неприятно предстать перед таким количеством людей в столь неприглядном виде.

— Ваше Величество, — присела она в реверансе, что выглядело смешно, с неё всё ещё стекала и капала вода.

— Что с Вами случилось, Катия? — Король узнал младшую дочь своего друга и сестру пострадавшего, Ириса.

— Это всё мой брат, Ваше Величество! Когда его переложили с носилок в постель, он вдруг, не раскрывая глаз, заулыбался. Потом мгновенно вытянул из нашей одежды, волос, и всего прочего, дождевую воду и собрал её, создав своего водяного двойника. Это вредное творение начало выплясывать прямо в воздухе дикие танцы и бессовестно прыгать по нашим головам! К сожалению, наши родители совсем потеряли голову от счастья, что Ирис снова магичит, а я не смолчала и велела ему немедленно прекратить безобразничать. Тогда братец обрушил всего водяного двойника на мою бедную голову, — протараторила Катия и закончила на выдохе, совсем по-детски, — Это всё, Ваше величество. Скажите ему, чтобы перестал безобразничать.

— Это невероятно! Даже у Вас, Ваше Величество никогда не получалось восстановить выгоревших магов, — прошептал Главный Целитель, но в установившейся после слов девушки тишине, его слова услышали все присутствующие.