Глава 35

— Сония!!! — как медведь взревел, поднимаясь с постели, Никош.

Проснувшись утром, он сразу сел на кровати, и в тот же самый момент его босые ноги оказались по щиколотку в холодной воде.

Уже середина осени. В этом году она выдалась на удивление ранней и очень сырой. Один за другим шли проливные дожди. Во время прогулок ветер прямо в лицо швырял пригоршнями пожелтевшие мокрые листья, сорванные с быстро оголяющихся деревьев.

В их, теперь общей, спальне дрова в камине за ночь почти прогорели, и в комнате наутро стало довольно холодно. Вода, почти на ладонь покрывающая пол, вообще, показалась Никошу ледяной.

Невеста, скрючившись, неподвижно лежала рядом, повернувшись к нему спиной. Тонкая металлическая цепочка из-под толстого одеяла тянулась к круглой деревянной прикроватной стойке, к которой крепился, поднятый сейчас, тяжёлый бархатный балдахин.

От резкого вскрика мужчины, Сония мгновенно слетела с кровати. Звонко шлёпая босыми ногами по стылой воде, молодая женщина быстро отбежала в противоположный конец комнаты и, испуганно забилась в угол. Цепочка с тихим всплеском потянулась за её левой ногой. На тонкой изящной щиколотке был закреплён широкий золотой браслет, к которому она была прикреплена.

Никош хмуро посмотрел на свою женщину. Бездна!

Ничего у него с ней не получается!

Если через три дня их с Сонией свадьба так и не состоится, ему придётся уехать работать в посольство соседнего королевства. Его величество дал ему только три месяца. Условие Короля было жестким: если Никош не женится в этот срок, то должен будет уехать на весь следующий брачный сезон к соседям и вместе с Тирашем и Рошем попытаться покорить Наследную Принцессу Розалию.

Никош не хотел Принцессу, ему была нужна только Сония. Но она никак не отвечала на его чувства!

Он испробовал уже все способы, чтобы заставить Сонию, если не полюбить его, то, хотя бы, для начала, покориться и принять их брак. Ему, кровь из носу, нужно было её заветное «да» в храме Ясноликого на свадебной церемонии.

Уже три месяца Никош дарил ей подарки. Лично выбирал и покупал самые изысканные ювелирные украшения. Всё это время, приглашённые в поместье, две лучшие и самые дорогие столичные модистки один за другим шили для девушки наряды. В самом начале осени Никош приобрёл для Сонии племенную кобылу редкой белой масти. Но девушка равнодушно отнеслась не только к одежде и украшениям, но и к этому, живому подарку.

В гостиной на днях повесили огромный портрет Сонии, который за два месяца написал специально приглашённый прославленный художник из соседнего королевства. Когда девушка случайно обмолвилась, что любит мягкие игрушки, Никош просто завалил её ими: всех форм, цветов и размеров.

Он часто приносил ей цветы: полевые, садовые, оранжерейные, композиции из осенних листьев и камышей. Сам собирал, срезал, делал букеты. Не впечатлил и этим.

Никош говорил девушке приятные слова: хвалил её внешность, характер, воспитание. В конце концов, он стойко терпел все Соньины выходки и проделки и без конца сушил дом, который строптивая водная магичка то тут, то там заливала водой, подтягивая её из небольшого пруда в парке поместья.

Никош почти каждый день старался порадовать Сонию, специально для неё приготовленными, вкусными блюдами, редкими фруктами, необычными сладостями.

А однажды, он пригласил в поместье бродячий цирк, чтобы тот для неё одной разыграл представление прямо под окнами её комнаты.

Но Сония не поддавалась. Она упрямо твердила, что желает отправиться на брачный сезон и не хочет свадьбы с ним, Никошем, по крайней мере этой осенью.

Но он не мог позволить ей делать выбор среди других молодых магов в его отсутствие. Она только его! И не мог рисковать собой, опасаясь быть отмеченным вниманием Принцессы Розалии. Поэтому им с Сонией нужно пожениться!

Не выдержав, в один прекрасный вечер он немного напоил её и забрал девственность, ожидая, что после этого, девушка станет сговорчивее. Он сделал это очень нежно, Сония даже не почувствовала боли, получив лишь удовольствие от их первой ночи.

Но, уже на следующее утро после их волшебной близости, позавчера, паршивка довела его до того, что он таки отлупил её, когда она попыталась сбежать и свалилась с обрыва, едва не погибнув при этом.

В тот день, Никош, проснувшись и не обнаружив Сонию в постели рядом с собой, сразу отправился её искать. Он быстро выяснил, что несговорчивая невеста сбежала и определил направление, в котором она скрылась. Ринувшись в погоню, Никош успел её настигнуть, как раз в тот момент, когда Сония оступилась и с воплем полетела вниз, со скалы. Он еле успел подхватить беглянку воздушным потоком, когда она почти уже напоролась на острые камни внизу ущелья. Думал, что сердце остановится от страха за неё.

Закрутив небольшой смерч, он вернул любимую наверх. Прямо там, у обрыва, после того, как лихорадочно ощупал её всю и убедился, что Сония цела и невредима, его накрыла такая волна неконтролируемого гнева, что Никош одним рваным движением выломал первую попавшуюся лозину из ближайшего куста и хлестал ею девчонку по заднице до тех пор, пока импровизированная розга не сломалась, не обращая внимания на её отчаянные вопли: «ой, больно!» и «я больше так не буду!».

Сония визжала, плакала, изгибалась и убегала по кругу от жалящих ударов лозины. Она безумно испугалась, когда сорвалась вниз. Едва Никош спас её, в первые минуты, молодая женщина почувствовала огромную благодарность к нему. Но едва, сквозь плотный слой осенних юбок ягодицы ожёг первый болезненный удар прута горячая признательность стала быстро остывать.

Пока Никош вёл за руку рыдающую Сонию домой, он немного успокоился. Его начало мучить желание утешить и приласкать плачущую невесту, но тогда наказание, хоть и такое спонтанное, оказалось бы напрасным. Лучше, для самой Сонии, если она будет бояться убегать. Вокруг слишком много опасностей и, если девчонке не хватает ума не рисковать собой напрасно, тогда пусть боится это делать из страха наказания.

Когда они пришли в спальню, Никош еле сдержал неистовый порыв проверить её попу, уговаривая себя, что через такие толстые слои тёплой одежды он не мог повредить нежную кожу.

— Сейчас тебе принесут поесть. Хороший аппетит нагуляла? И попробуй только отказаться от еды! Сам приду кормить! — рыкнул он на прощание и ушёл, просто закрыв за собой дверь в спальню на ключ.

С неожиданной грустью, Никош подумал, что, с того момента, как похитил её, это было впервые, когда Сония оказалась под замком. Неужели ей так не понравилось заниматься с ним любовью? Может быть, ему показалось, что Сония просто плавилась от удовольствия, которое он доставлял ей этой ночью….

Однако, ключ в кармане куртки, от комнаты, в которой запер свою девочку, не совсем успокоил Никоша. Когда он вёл обычный приём арендаторов в своём кабинете, ему в голову упорно стучалась мысль, что, возможно, девчонка, прямо в эти минуты, снова убегает. Бросало в пот от мысли, что теперь Сония может направиться не в сторону гор, а через лес. А там волки, медведи, кабаны! Он не выдержал и послал слугу немедленно проверить, чем занята его невеста.

Сония же давно перестала плакать. Она, напуганная угрозой, заставила себя съесть принесённый ей завтрак и теперь просто лежала на постели.

За, почти, три месяца сладкого плена, она привыкла, что Никош всячески угождает ей, выполняет каждое желание и готов, практически, лечь ковриком у её ног. Прошедшая безумно сладкая ночь и это ужасное утро перевернуло всё её представление о мужчине.

Весь день он не мог нормально заняться никаким делом из-за, грызущего душу, постоянного беспокойства. Его всё ещё немного потряхивало, от мысли, что этим утром Сония могла погибнуть.

Вечером Никош решительно лёг в постель рядом с невестой, но на этом вся его уверенность в себе испарилась. За окном в кои веки была ясная ночь и полная луна щедро заливала спальню призрачным белым светом. Он смотрел в потолок, на котором еле заметно двигались колышущиеся от ветра тени парковых деревьев, и с тоской думал о том, что за оставшиеся, уже два дня, не сумеет уговорить девушку ответить ему согласием в храме. Даже то, что он забрал её невинность не помогло! А то, что случилось у обрыва, вообще, усложнило всю ситуацию. А как много было надежд этим летом, когда всё затевалось! Как необоснованно он был уверен в себе!

После того, как похитил Сонию с отбора невест для Принца, Никош сразу отправил магический вестник её отцу с предложением о браке. В ответном сообщении родители Сонии выражали огромную радость по поводу его предложения и давали своё согласие на пребывание невесты до свадьбы в его поместье. Подготовка к этому знаменательному событию шла полным ходом. Завтра прибудут первые гости, а он за пролетевшие три месяца так и не получил заветное «да» от Сонии. И теперь, наверное, уже и не получит…

Шли томительные бессонные минуты, хотя Никош уложил девушку рядом, он никак не мог заснуть. Казалось, едва закроет глаза, она ускользнёт и снова попадёт в беду. Совсем глубоко в душе притаилась колкая обида, что Сония сбежала наутро после его ласк, полных любви и нежности. Внутри медленно, но верно, начало накапливаться раздражение, словно девушка действительно притихла и строила планы побега.

Сония дулась, но высказывать обиды или жаловаться не решалась. Она покорно лежала, отвернувшись и свернувшись калачиком, у самого края их постели. А Никош с каждой минутой всё больше сердился. Желания приласкать невесту или успокоить — уже не было и в помине. Он устал и хотел спать. Однако никак не мог оставить Сонию без пристального внимания и спокойно отдыхать.

Вымучившись от невозможности уснуть, он решил проблему просто: условно говоря, на ночь посадил девчонку на цепь. Точнее, на тонкую, но крепкую, цепочку, которую закрепил через браслет на щиколотке и обернул вокруг прикроватной стойки. Он даже решил, что и завтра оставит на ней это новое украшение. Никош почувствовал, что он смог относительно успокоиться, только защёлкнув на тонкой щиколотке золотой браслет с длинной цепочкой. Привязь позволит девушке свободно передвигаться, но лишь в пределах комнаты. Да и завтра теперь будет, не волнуясь за неё, спокойно заниматься делами. Взгляд Сонии стал глубоко-глубоко обиженным, но Никош сегодня не был чутким к её обидам. Пусть обижается! Зато гарантированно живая. И Никош, наконец, погрузился в крепкий сон без сновидений.

А утром снова на полу оказалась ледяная вода! Давно Сония не устраивала ему таких выходок. Никош невольно подумал о том, что раньше, когда он устранял последствия водных проделок, девушка только насмехалась, а сегодня она в страхе шарахается от его окрика. Он посмотрел на жмущуюся в углу девушку: избитая и посаженная на цепь. Снова заскреблась в душе непрошенная жалость. Сегодня Сония совсем закрылась от него. Боится. Что теперь делать?

Свадьба через два дня, а он добился только того, что невеста теперь в страхе шарахается от него. Но всё равно, мокрица такая, продолжает творить мелкие водные пакости! Судя по всему, всю ночь магичила!

— Вернись в кровать, — строго приказал Никош. — Быстро!

Сония не шелохнулась. Никош раздражённо вздохнул и широкими шагами, разбрызгивая воду, направился к ней.

— Я больше не буду! Я не хотела! Я не специально! — в страхе закричала она, обхватив себя за плечи в жесте самозащиты, как бы обнимая.

Никош поднял Сонию на руки. Она начала тихо хныкать, пряча лицо в ладонях. Вернувшись со своей ношей к кровати, Никош сел на неё и устроил девушку у себя на коленях. Цепочка тянулась по воде как змея. Отвёл от нежного лица тонкие девичьи руки.

— Ну и чего ты куксишься? Чего трясёшься?

— Ты будешь меня бить?

— Я тебя бил раньше, когда ты свои пакости в доме или в парке устраивала?

— Нет…

— Почему решила, что теперь стану?

— Потому, что ты… меня там… у обрыва…

— Там, у обрыва, твой поступок мог стоить тебе жизни, Сония. Я слишком сильно испугался за тебя, поэтому потерял контроль. И сразу скажу, я не уверен, что смогу снова сдержать свою ярость, если в будущем ты опять сделаешь что-то, что будет угрожать твоей жизни или здоровью. Это понятно?

Сония молчала.

— Я спрашиваю: понятно, Сония?

— Да… — прошептала еле слышно.

Никош прижал к себе всё ещё немного дрожащую девушку и, покачивая её, как ребёнка, занялся магической просушкой спальни.

К тому времени, как он закончил, невеста на его руках совершенно притихла.

— Сними с ноги цепочку, — жалобно попросила она.

— Не могу. Мне уйти надо, а ты можешь снова глупость какую-нибудь сотворить.

Сония рвано вздохнула, подавляя новый всхлип.

— Прости, малыш. Но сейчас, если я тебя не вижу, мне кажется, что в этот момент ты уже падаешь на камни или стоишь перед диким кабаном, а я не успеваю спасти… Не могу нормально думать ни о чём или чем-то заниматься. А у меня много работы, девочка, не могу тебя караулить целый день.

— И что? Я теперь всю жизнь просижу на цепи? — с ужасом спросила Сония.

— Не всю. Дай мне немного успокоиться. Зачем ты убежала? — вздохнул Никош.

— Мне было очень стыдно смотреть тебе в глаза. Я отдалась до свадьбы, бессовестно стонала той ночью, просила ещё… Я — падшая женщина, — Сония спрятала горящее лицо в ладонях и прижалась им к его груди.

— Бездна! Бежать-то зачем? — он пытался отодрать руки от её лица и заглянуть девушке в глаза.

Не понял. Она, что, от стеснения чуть со скалы не навернулась? Такое объяснение не умещалось в его голове.

Сония молчала, опустив голову и кусая губы. Щёки, шея и даже грудь пылали красным. Она нервно качала ногой с цепочкой, и та тихо позвякивала.

Точно. Стесняется.

— Вот, глупая…Какая же ты глупая…Ты самая лучшая на свете, Сония. Мне никто, кроме тебя не нужен. Я влюбился в тебя, мокрица, как дурак ненормальный. И ты не сама мне отдалась. Я тебя немного подпоил и взял, потому, что ты никак не хотела соглашаться на брак. А у нас свадьба уже через два дня. Сония, прошу тебя, согласись стать моей женой. Иначе, я вынужден буду уехать от тебя, надолго! Я для тебя всё сделаю, девочка моя.

— Цепочку сними, — она ещё отворачивала лицо, слушая, но руками его уже не закрывала.

Никош несколько минут сидел неподвижно, потом медленно снял с щиколотки браслет.

— Теперь скажешь мне в храме «да»?

- Мне вчера было так страшно — прошептала Сония.

— Мне тоже. Никогда в жизни так не пугался. Сильно больно высек? — так же тихо отозвался Никош.

— Больно. — Соне не хотелось признаваться, что от порки уже и следа не осталось, благодаря толстым юбкам.

Пусть сожалеет! Но Никош продолжил неожидано грозно:

— И хорошо. Больше не будешь глупо рисковать собой. Через тот перевал, в сторону которого ты рванула, даже мужчины только в связке ходят!

И тут же, противореча собственной суровости, Никош ловко повернул Сонию и начал задирать подол, чтобы осмотреть её пострадавшие ягодицы.

— Прости… Дай посмотрю, может, мазь нужно приложить.

Сония стала резво сопротивляться, повалив их обоих на постель. Их борьба, в положении лёжа, незаметно и быстро переросла в горячую любовную схватку.

Холодное осеннее солнце стояло уже в зените, когда нежно обнимая свою женщину, после жарких занятий любовью, Никош, наконец-то, получил от Сонии долгожданное согласие на брак.