Глава 47
На широкой подъездной алее, у самых ступеней парадного входа в Королевский дворец стояли сразу два белоснежных экипажа, украшенные затейливыми золотыми завитками по периметру, над колёсами и на дверцах. Кони нетерпеливо били копытами, пуская пар из ноздрей. Возницы и выездные лакеи в жёлтых с красной отделкой костюмах ревниво и настороженно поглядывали друг на друга и на огромные двустворчатые дубовые двери, в ожидании появления принцесс. У сторонних наблюдателей складывалось впечатление, что они готовятся к гонкам.
Ленивое зимнее солнце давно село. Вдоль парковых дорожек, вокруг площади у дворца и по бокам широкой подъездной аллеи до самых кованных ворот королевской резиденции ярко горели магические фонари, давая нереальный, плавно меняющийся, то на зеленоватый, то на синий, то на красный, но, во всех случаях, достаточно яркий свет.
Пространство у парадного крыльца было полно скрытых любопытных глаз. Сразу на трёх столбах висели на вспомогательных ремнях фонарщики, делая вид, что чинят магические светильники. Два дворника чистили поночи площадь, словно дневного времени для наведения порядка им не хватило.
Из-за обоих углов здания, снизу-вверх, неровными рядочками виднелось головы: слева работников кухни, а справа — конюшен. Снизу, скорее всего, стоя на четвереньках, в нетерпении моргали любопытными глазками поварята и младшие помощники конюхов, а сверху — повара и конюхи.
В каждом окне, что выходило на фасад здания тоже притаились любопытные: горничные, поломойки, дворецкий и экономка, лакеи и охранники, а также, придворные и служащие дворцовой канцелярии.
Когда сегодня днём Её Величество велела к шести приготовить и подать новый выезд для дочери, эта сногсшибательная новость из покоев таинственной Принцессы-затворницы, словно пожар в сухом лесу разлетелась по дворцу. К шести часам уже все в королевской резиденции знали, что сегодня в свет выезжают обе Принцессы.
Более того, это известие самыми непредсказуемыми путями поползло по столице, и Розалия даже не догадывалась, что пока она, с помощью горничных, весело прихорашивается, собираясь, наконец, потанцевать и, в буквальном смысле, повертеть хвостом, на всём её пути следования от Королевского дворца до Посольства королевства Корин начинают собираться городские жители.
Слухи о Принцессе в столице бродили самые разные, но самый невероятный был о том, что она поцелуем вернула резерв выгоревшему магу, что казалось всем чудом, схожим с воскресением из мёртвых. И сегодня, вдоль дороги, по которой должна ехать Принцесса, среди прочих любопытных, отчаянно готовились к поцелую несколько десятков выгоревших магов и магинь всех возрастов.
Королева весь вечер постоянно украдкой роняла слёзы, но сегодня это почему-то не растрогало Озу, а, скорее, вызывало раздражение. Она очень хотела на бал! Как часто девочки в школе говорили о чудесных развлечениях брачного сезона! И вот, сегодня она, Розалия, поедет туда, где нарядный зал сверкает огнями и улыбками, звучит смех, музыка… Она мечтала, как будет танцевать до рассвета, сама будет смеяться и болтать с Тирашем, Карошем и другими молодыми магами и магинями. О! Как же это будет великолепно и весело! Скорее бы!
Слёзы Королевы портили всё удовольствие от предвкушения, мешали девушке радоваться на полную, тем более, что, чем ближе было время выхода, тем сильнее капали слёзы у Её Величества. Поэтому Розалия решительно настояла, чтобы обе женщины не выходили из гостиной провожать её на бал до самого крыльца. Ещё не хватало, чтобы Королева разрыдалась в голос! Пошла одна. Ну, как одна… со свитой из назначенных ей матерью на время бала двух личных фрейлин и, по совместительству, телохранительниц, и нескольких личных горничных, которые должны были помочь Её Высочеству с комфортом устроиться в карете. Поскольку помочь пожелали все, а выяснять, кому достанется такая честь было не ко времени, то по дворцу следом за Розалией вышагивал весь штат её прислуги.
Её Величество с тётушкой Розой тоже недолго просидели в гостиной. Они обе, а также вся свита Королевы из восьми фрейлин перебежками, на цыпочках, крались следом от поворота до поворота скрываясь за углами. Идти открыто и расстраивать свою девочку перед её первым балом Королеве не хотелось. И так не сдержалась…
Обе Принцессы появились в холле одновременно. В сопровождении целой свиты из заботливой прислуги и придворных, каждая вышла с той стороны, в которой находились её покои. Розалия настояла, чтобы мама и тётушка остались в гостиной и не провожали её, а вот мать Лилии сегодня была среди её сопровождающих.
Лилия не знала, как ей себя вести. Казалось бы, по протоколу, она, Лилия, является Наследной Принцессой, и Розалия должна первой поприветствовать её и сделать реверанс, но по сути это ведь неправда. Настоящая Наследная Принцесса — Розалия, и, тогда, всё должно быть наоборот — Лилия приветствует и кланяется Розе.
Девушек за целый прошедший месяц почему-то так и не представили друг другу. Отец просто буркнул Лилии мимоходом: «потом», а Королева и слушать не пожелала, когда девушка самовольно как-то послала к ней служанку с запросом на аудиенцию с сестрой.
Сегодня в холле сёстры увиделись во второй раз в жизни. Они молча встретились глазами и застыли ненадолго в двух шагах друг от друга.
В свите Лилии её мать неслышно шипела сквозь зубы, сверля взглядом Розалию: «Поклонисссь!».
Из-за колонны Королева гневно взирала на младшую дочь своего мужа. «Кланяйся!», — мысленно приказывала она.
Розалия вдруг широко улыбнулась сестре и тихо спросила:
— На бал?
Лилия смогла лишь неуверенно кивнуть.
Тем, кто стоял далеко и не слышал слов Розалии показалось, что при встрече двух Принцесс, старшая сестра улыбнулась, а младшая ей поклонилась, таким образом признавая более высокий статус Розалии. Эта новость из уст в уста сразу ветром пошла гулять по дворцу и дальше, дальше…
Тем временем, лакеи широко распахнули обе тяжёлые дубовые створки парадного входа, и девушки вышли на крыльцо. В абсолютно одинаковых белых меховых шубках с капюшонами, в сопровождении каждая своей свиты, они направились к своим выездам.
Силуэт Лилии напоминал прикрытый шубкой небольшой стог сена, а личико наполовину закрывала белая вырезанная маска, украшенная мелким жемчугом. Зато фигурка Розалии под шубкой была явно невероятно изящной, и маска на девушке была из чёрного бархата, привлекая к себе внимание на общем белом фоне.
Розалия ловко скользнула в салон и её ножки тут же были укутаны мягкой меховой полостью.
Лилия всё ещё продолжала, с помощью служанок, взбираться на сидение, стараясь не повредить лебединое платье.
Карета Розалии мягко тронулась к воротам. Вдруг с одного из столбов с воплем упал фонарщик. Розалия заметила его падение и тут же крикнула вознице, приказывая немедленно остановиться.
Оза уже бежала к пострадавшему, когда, обогнув её выезд, карета Лилии первой промчалась к воротам.
Возница и лакеи экипажа Розалии с досадой проводили взглядом соперников: получиться ли теперь обогнать и прибыть в Коринское Посольство первыми?
Фонарщик то тихонько протяжно стонал, то резко вскрикивал от боли. Мужчина упал с приличной высоты прямо на собственную руку, которую невольно выставил в защитном жесте. И сейчас изломанная конечность была вся в крови, потому что кость проткнула кожу, к тому же, рука оказалась неестественно вывернута.
— О, Ясноликий! Как же это Вы! — Розалия медленно провела ладонью над раной, не решаясь коснуться.
Острое сочувствие к страданиям покалечившегося, смешалась в душе девушки со жгучим желанием, чтобы фонарщик немедленно был здоров, весел и это ужасное происшествие не омрачало её, такой долгожданный, первый выход в свет!
И пусть в этом желании присутствовала нотка эгоизма, из-под ладони девушки вырвался горячий поток магии, и фонарщик с изумлением выдохнул, осматривая мгновенно исцелённую кисть, всё ещё испачканную подсыхающей кровью. Потом мужчина, не доверяя сам себе и своим ощущениям, дёрнул вверх рукав и осмотрел всю, абсолютно здоровую, руку.
— Невероятно. Целая. Не болит совсем. Это чудо! Благодарю… — благоговейно прошептал он.
Пока упавший, сидя на снегу под фонарём, продолжал рассматривать свою конечность, Розалия бегом вернулась в карету.
— Трогай! — велела она вознице.
Две фрейлины телохранительницы только хлопали глазами — всё общение Принцессы с фонарщиком произошло так быстро, что они обе не успели даже сообразить, что надо бы последовать за подопечной, как она уже вернулась.
Лакеи снова вскочили на запятки и экипаж помчался к воротам.
Они были на середине короткого пути, когда заметили огромную толпу и, развёрнутый поперёк дороги, первый королевский экипаж с сорванными дверцами. Нигде не было видно ни лакеев, ни возницы, ни свиты Лилии.
Неверный меняющийся свет уличных фонарей позволял рассмотреть лишь волнующуюся тёмную массу магов. Иногда Розалии, которая пыталась сообразить, что происходит, удавалось выхватить из общей толпы чьё-то одержимое лицо с отчаянием во взгляде.
Приглядевшись, девушка рассмотрела, что мужчины, отталкивая друг друга, пытались перехватить друг у друга изрядно ощипанную Лилию, давно потерявшую свою белую шубку и теперь лишающуюся последних перьев. Маги, рыча, вырывали её из одних жадных рук только для того, чтобы она попала в другие такие же. И сразу целовали…
Лилия едва успевала сделать пару вдохов между этими жуткими поцелуями. Жемчужная маска слетела и давно превратилась в сор под десятками ног. Голова девушки сильно кружилась от нехватки воздуха. Всё тело, едва прикрытое обрывками платья, было покрыто синяками и немилосердно болело. Истерзанные губы опухли, она почти теряла сознание от ужаса, страданий и полного непонимания происходящего…
Вдруг невидимые сильные руки подняли тело девушки высоко над толпой. Яростный магический огонь широкой стеной оттеснил нападающих. Лилия в какой-то прострации почувствовала, что её осторожно прижали к горячей груди, унося из толпы. В панике девушка отчаянно вцепилась в невидимого защитника, как утопающий за последнюю надежду на спасение. Невидимость нервировала Лилию, не давала возможности спрятать зацелованное лицо. Она ощущала, что прижимается к чужому горячему телу, но зрительно перед глазами было пусто, из-за огненной преграды к ней тянулись маги, и это снова рождало панику. В жалких остатках лебединого костюма Лилию трясло не только от пережитого ужаса, но и от холода.
— Не бросай! Не отпускай! Спаси! — шептала девушка, нервно пытаясь взобраться по мужчине повыше, одновременно тесно прижимаясь к нему в инстинктивной попытке согреться.
Карош вынужден был сбросить невидимость.
— Тихо-тихо-тихо, Лиля. Всё! Больше никто тебя не тронет. — он уже принёс девушку к своей карете и, поскольку так и не смог отцепить её от себя, чтобы укутать и устроить в салоне с удобством, вынужден был сам устроиться на сиденье с Принцессой на коленях, и укрыл меховой полостью их обоих.
Розалия не стала мешать или помогать другу спасать сестру.
«Надеюсь, Карош не упустит такой шанс повернуть ситуацию со своей занозой в свою пользу», — подумала она. — «Только, что это за толпа ненормальных напала на неё?»
Через мгновение, Розалия с изумлением наблюдала, как ненормальные маги пытаются пройти к карете Кароша прямо сквозь огонь. На некоторых загорелась одежда, вспыхнули волосы.
Фупанец с Лилией умчался. А Розалия, которая не могла проехать, так как дорога была перекрыта, гневно вскрикнула:
— Да что же это такое! Сегодня все будто сговорились испортить мне первый бал! — и вылетела из кареты.
Толпа, нацеленная на уехавший экипаж Кароша, вдруг обратила внимание на второй королевский выезд и ещё одну девушку со свитой. Тёмная волна магов резко сменила направление, с фанатичным блеском в глазах мужчины пошли на вторую Принцессу.
Но это они зря… Розалия и так уже два своих первых раза поцеловалась случайно и не собиралась дарить следующую сотню поцелуев непонятно кому. Поэтому вмиг огромный смерч, осознанно сотворённый Озой, приподнял всю серую толпу невысоко над заснеженной поверхностью и, хорошенько раскрутив, по широкой дуге разбросал желающих целоваться с ней далеко по столице.
Путь на бал-маскарад был свободен.
К назначенному часу Принцесса Розалия въезжала на территорию Посольства Корин.