Глава 9. ОСОЗНАНИЕ

Москва, ноябрь 1994, несколько дней спустя после подарка Всё началось с того, что Марта проснулась среди ночи и не могла понять, что её разбудило.

В комнате было темно, только уличные огни пробивались сквозь щель в шторах, рисуя на потолке бледные полосы. Тишина стояла такая густая, что слышно было, как за стеной тикают часы. Но она не могла уснуть.

Что-то изменилось. Что-то внутри неё - там, глубоко, в самом низу живота, пульсировало, ныло, просилось наружу. Она не понимала этого чувства,

никогда раньше его не испытывала. Это не была боль. Это было... томление. Марта лежала на спине, глядя в потолок, и думала о них.

О Борисе.

О его тяжёлых руках, которые так осторожно поправляли воротник шубы у неё на плечах. О его лице, когда она поцеловала его в щёку - растерянном, почти детском. О его голосе: «Мне нельзя нежности». О Андрее. О его тонких пальцах, пахнущих краской, о его бесконечном терпении, о том, как он смотрел на неё вчера, когда она примеряла шубу, смотрел так, будто она была произведением искусства.

Они оба. Всё время. Рядом.

И вдруг - как молния, как озарение - она поняла.

Она хотела их.

Не просто «быть с ними», не просто «жить у них», не просто чувствовать себя в безопасности. Она хотела - физически, телесно, до дрожи в коленях чтобы они касались её. Оба. Одновременно. По-разному. Чтобы Борис брал - сильно, надёжно, собственнически. Чтобы Андрей гладил - нежно, изучающе, благоговейно.

Марта села на кровати, обхватив колени руками. Сердце колотилось где-то в горле.

- Господи, - прошептала она в темноту. - Что со мной?

Она никогда не думала о мужчинах так. В Кимрах были парни, которые заглядывались на неё, были даже двое, что провожали до дома, но она не позволяла себе даже мыслей о близости. Бабушка говорила: «Это только для мужа, после свадьбы, с молитвой и благословением».

Но здесь не было ни мужа, ни свадьбы, ни благословения. Здесь были двое. И они смотрели на неё так, что внутри всё переворачивалось. Она встала, накинула халат, вышла в коридор. Сама не зная зачем. Ноги несли её - к двери, за которой была кухня, где они часто сидели по ночам, пили чай, разговаривали.

Она замерла на пороге.

Они были там. Оба.

Борис сидел за столом, курил в форточку. Андрей стоял у окна, глядя на падающий снег. Они о чём-то тихо говорили - и при её появлении замолчали. Марта? - Андрей обернулся первый. - Ты чего не спишь?

Не спится, - сказала она. Голос дрожал.. Что случилось? - Борис подошёл ближе, вглядываясь в её лицо. - Ты бледная. Кто-то обидел?

 Нет, - покачала она головой. - Никто не обидел. Я... я не знаю, как сказать.

- Сядь, Андрей подвинул стул. - Чай будешь?

Она кивнула, села. Руки дрожали, и она спрятала их под стол, чтобы они не видели.

Андрей налил чай, поставил перед ней чашку. Борис сел напротив, смотрел своим тяжёлым, немигающим взглядом.

- Говори, - сказал он. - Мы слушаем.

Марта смотрела в чашку, собираясь с духом. Потом подняла глаза сначала на Андрея, потом на Бориса.

- Я вас хочу, - сказала она. Просто, прямо, без прикрас.

Повисла тишина. Такая густая, что можно было резать ножом. Борис медленно откинулся на спинку стула. Андрей замер с чайником в руках.

Что? - переспросил Борис хрипло.

Я хочу вас, - повторила Марта. - Обоих. Не как братьев, не как защитников. Как мужчин. Я хочу, чтобы вы касались меня. Чтобы вы... были со мной. Вместе.Ты понимаешь, что говоришь? - Андрей поставил чайник, подошёл ближе. - Ты понимаешь, что это значит?

Понимаю, - твёрдо сказала Марта. - Я думала об этом. Всю ночь

думала. И поняла: я хочу этого. Хочу вас. Не боюсь. Ну... почти не боюсь. Борис провёл рукой по лицу - жест усталости, растерянности. Марта, - сказал он. - Ты... ты не знаешь нас. Ты не знаешь, что мы за люди. Мы звери. У нас руки в крови. Мы не умеем любить, мы умеем только брать. А ты попробуй, - тихо сказала она. - Попробуй по-другому. Я не боюсь твоих рук.

Она встала, подошла к нему. Взяла его руку - большую, тяжёлую, в шрамах и татуировках - и приложила к своей щеке.

- Чувствуешь? - прошептала она. - Я живая. Я тёплая. Я хочу тебя. Не бойся.

Борис смотрел на неё, и в глазах его было что-то, чего она никогда не видела - почти паника. Он не знал, что делать с этой нежностью. Андрей подошёл сзади, положил руки ей на плечи.

- Ты уверена? - спросил он. - Если мы начнём - обратной дороги не будет. Ты станешь нашей. По-настоящему.

Я уже ваша, - ответила Марта. - С того самого дня, как вы не убили меня в подвале. Я просто не знала этого. А теперь знаю.

Она повернулась к Андрею, взяла его руку, поцеловала пальцы - те самые, в краске.

- Научите меня, - попросила она. - Всему, что я не знаю. Всему, что умеете вы. Я хочу быть с вами. По-настоящему.

Борис и Андрей переглянулись поверх её головы. В этом взгляде было всё: годы вместе, общая боль, общая надежда - и теперь, общая любовь.

Будет нелегко, - сказал Андрей. 

Мы будем учить тебя медленно.

Осторожно. Чтобы не напугать, не сломать.

- Я не сломаюсь, - твёрдо сказала Марта. - Я сильная.Знаем, - усмехнулся Борис. - Мы видели. Он встал, притянул её к себе

Поцеловал в макушку, осторожно, будто она стеклянная.

Тогда завтра и начнём, - сказал он. - А сейчас - спать. Тебе нужно отдыхать.

А вы? - спросила она.

А мы будем рядом, - ответил Андрей. - Всегда.

Они отвели её в комнату, укрыли одеялом, как ребёнка. Борис поцеловал в лоб - неуклюже, но нежно. Андрей - в щёку.

- Спи, - сказали они оба.

И вышли.

Марта лежала в темноте и улыбалась. Впервые в жизни она знала точно, чего хочет. И знала, что получит это.

Она заснула быстро и спокойно - впервые за много дней без снов, без страха, без одиночества.

А на кухне двое мужчин пили остывший чай и молчали. Думали об одном и том же.

Получится? - спросил наконец Борис.

Должно, - ответил Андрей. - Ради такого стоит постараться.

Тогда с завтрашнего дня - начинаем.

Начинаем.

За окном всё так же падал снег - крупный, пушистый, обещающий.