11

— Желание. Мое желание сбылось. — Повторял Коля, бросаясь на шею к дяде. Его брат сидел белее листа бумаги, и я невольно начала нервничать, боясь, что сейчас ему станет плохо.

— Мама и папа. Они вернулись? — только и смог сказать Лешка, начиная рыдать. — Вернулись. — Повторял он, бросаясь в объятия Вадима.

Вадим сам был белее снега, а его глаза подозрительно увлажнились, но он держал себя в руках, подавая пример племянникам.

А я… а собственно, что я? Я была рада, за них, за их семью. Теперь у них точно будет все хорошо.

Родители сидели тихо, лишь переглядывались между собой, а мама украдкой смахивала непрошенные слезы. И я ее понимала.

— Нам срочно нужно собираться. — Обратился он к близнецам — Их сейчас перевозят в столичную клинику, но опасений их здоровье не вызывает. — Прокомментировал он скорее для нас, чем для мальчишек, которые все еще находились в ступоре.

Дальше были сборы. Торопливые, суетливые сборы. Оказалось, что даже за столь недолгое пребывание в северной столице, что братья, что сам Вадим, умудрились обрасти таким количеством вещей, что они просто не помещались в чемодан, с которым они приехали. Конечно, я отдала свой, надеясь, что он когда-нибудь ко мне вернется. Мама помогала со сборами, а папа предложил свою помощь в транспортировки до аэропорта, естественно, заручившись маминым согласием и обещанием, что она доберется до дома самостоятельно.

Не успела я понять, и вот, мы уже стоим в небольшой прихожей и я наблюдаю за тем, как мальчишки споро надевают свои курточки, а Вадим оглядывает беглым взглядом квартиру, в попытке заметить то, что забыли при сборах.

Папа ушел чуть раньше, прихватив с собой две диванные подушки, которые теперь будут служить мальчишкам бустером, а мама помогала мальчуганам с завязками на шапках. Все-таки вечером было довольно прохладно, а мы с Вадим остались в относительном одиночестве.

— Спасибо. — Он притянул меня к себе, нежно касаясь своими губами моих губ. — За все. — Еще один поцелуй. — Я позвоню, как мы доберемся до больницы. — Пообещал он.

— Пожалуйста. — попросила я его. — Иначе я буду нервничать.

Он еще раз коснулся меня своими губами.

Сдержанно попрощался с мамой и вышел за дверь.

— О, девочка моя. — У мамы все еще блестели слезы, но она уже не стирала их, позволяя капать. — Ты как? — Она обняла меня, притягивая к себе, а я просто уткнулась ей в плечо. Слез не было, да и не должно было их быть. Ведь я, честно, была рада. Рада, что с их родителями все было хорошо. Рада, что они живы, рада, что вернулись к детям. А я… А я сильная.

— Нормально. — Я отстранилась, давая маме возможность заглянуть мне в глаза. — Надо убрать со стола. — начала я суетиться — Иначе пропадет. Не хочешь забрать домой тортик? Я все равно все не съем.

— Оксан. — Окрикнула меня мама, когда я уже начала вовсю возить с посудой. — Успокойся. Я понимаю, тебе плохо. — Она надвигалась на меня, стремясь заключить в объятья, но сейчас мне это было не нужно. Сейчас мне нужно было, чтобы меня оставили в покое.

— Мам — Сказала я строго — Я прошу, мне не нужны сейчас объятия и иные успокаивающие действия. Я в порядке. Да, мне жаль, что они уехали, я действительно прикипела к ним всей душой, но я же понимала, что так произойдет. Я смирилась с этим, едва они только появились в моей жизни. Я знала, что они лишь гости и однажды, они уедут. Не важно, к родителям или обратно в столицу.

— А как же ты и Вадим? — Она смотрела на меня с осуждением.

— А что Вадим? — Я передернула плечами, сама не веря в то, что собиралась сказать. — Он молодой мужчина, оказавшийся в трудной ситуации. Естественно, он обратил свое внимание на ту, что решилась ему помочь, учитывая, что иных вариантов у него и не было. Учитывая, что все свое свободное время, а ты поверь, его было не так много, он старался проводить с племянниками.

— Ты сама себя слышишь? Почему ты не поехала с ними? Он же звал! — Повысила голос мама, а потом, словно сдуваясь, осела на стул.

— Потому что я им не семья. — Я опустилась на диван. — Мам. Давай я закажу тебе такси. Уже поздно, наверняка папа будет нервничать.

— Не будет. — отмахнулась мама, но увидев настрой на моем лице, спросила: — Может мне все же остаться с тобой? У тебя же душа рвется на части.

— А у тебя есть синяя изолента, чтобы ее склеить? — Спросила, стараясь перевести все в шутку. — Мне не нужны няньки. Дай побыть одной.

Она молча кивнула и пошла собираться, а я так и осталась сидеть на диване.

Когда за мамой захлопнулась дверь, я поднялась и направилась в спальню. Механические действия заставляли отвлечься: расправить кровать, переодеться в пижаму, смыть косметику с лица, убрать книжки на полки…

Но ночь надвигалась, опускаясь серой пеленой на северную столицу.

И лишь под покровом глубокой ночи, я позволила себе заплакать. Плакала так, как никогда в жизни. Выла раненным зверем, умирая и воскресая вновь. Казалась, настоящая истерика, но я не понимала ее причин.

Я была безгранично рада, что семья Селинских вернула родных. Была рада, что дети не остались сиротами. Была рада, что все те силы, которые бросил Вадим на поиски родных увенчались успехом. Но от чего так больно. От чего сердце рвется на части.

Уснула я под утро, успокоившись и выплеснув всю боль, что, отчего-то, копилась у меня в душе, на подушку, что еще пахла Вадимом.

Следующий день не принес спокойствия. Я лежала в кровати, ощущая себя развалиной. Глаза горели, будто в них насыпали песок, тело ломило, а голова разрывалась на части. Все-таки стара я стала для истерик длиной в ночь.

Вадим позвонил ближе к обеду, отчитаться что уже у родных.

— Они в порядке — Говорил он спокойно — Небольшие ожоги, у Карины — неправильно сросшийся перелом руки, у Тохи — не хватает пары зубов, но все это ерунда по сравнению с тем, что им предстояло пережить.

— Что же случилось? — Мой голос хрипел, а я постаралась откашляться.

— Ты в порядке? Заболела что ли? — Спросил не на шутку встревоженный Вадим. — Они попрали в шторм. И если до берега волны стихали, то они оказались в самом эпицентре. Яхта пошла ко дну, но, каким-то чудом, им удалось выжить. Повезло вновь, потому что они смогли добраться до небольшого острова. Как описывает его Тоха — три пальмы и куча валунов. Еще одно везенье — на острове оказался источник с чистой водой. Чудом, только чудом они смогли выжить. Их искали в другой стороне, так что счастье, что один из дронов смог залететь в ту сторону и заметить их. Они уже не чаяли вернуться. — Шепотом произнес мужчина. — Но, зато, помимо своих красных морд, с острова они привезли еще кое что… — Он интригующе замолчал, а я невольно улыбнулась.

— Это как с Вегасом? Все, что было в Вегасе — остается в Вегасе. Кроме сифилиса — его привозят с собой?

— Почти. — Вадим рассмеялся — Карина беременна. Опять двойня.

— Это же замечательная новость! — Воскликнула я, искренне радуясь за незнакомых родителей мальчишек.

— Так то да, — В голосе Вадима появились нотки сомнения. — Просто… — Я увидела, как наяву, как он взъерошил свои волосы, запуская туда пальцы. — тяжело им будет. Врачи настаивают на консультациях у психотерапевтов, а тут еще эта ситуация.

— Понимаю. — Качнула я головой. — Как дети?

— Дети, — словно выпрыгнув из своих мыслей, повторил Вадим. — Дети нормально. Не отходят от родителей ни на шаг, все время плачут, но это нормально. Врачи советуют отвести и их к специалисту — все таки это огромная травма. Наверное, надо было заняться этим раньше, но сделанного не воротишь.

— Ты нагнетаешь. Не стоит себе корить или винить. Ты сделал все что смог, и я считаю, что ты сделал все и даже больше.

— Спасибо. — Я чувствовала его улыбку. — Ладно, приехал отец и теперь он захочет увидеть обоих сыновей. Так что я пошел.

Он отключился, а я залезла под одеяло, проваливаясь в сон.

Оставшиеся выходные я провела дома. Вылезать из теплой постельки совершенно не хотелось. Хотелось там окуклиться и не становиться бабочкой как минимум до начала лета.

А потом. Потом начались рабочие будни. Я механически выполняла свою работу, все время держа телефон, а он так и молчал. Точнее не так, он исправно работал. Звонила мама, переживая за меня, звонили поставщики, звонили надоедливые колл-центры, а тот, кто был нужен больше всех — так и молчал. Пару раз я сама набирала номер, но телефон абонента был выключен или находился вне зоны действия сети.

И если на работе мне удавалось взять себя в руки и вести себя как профессионал, то дома я вновь превращалась в зомби. Сначала я придумывала ему оправдания: он слишком занят, у него дела, сейчас ему не до этого. Потом я перешла к стадии обвинения: да как он посмел, вот так врываться в мою жизнь, переворачивать ее вверх дном, а потом забыть, словно ничего не было. Дальше следовала стадия всепрощения: я не держу на него зла, главное, чтобы ему было хорошо, главное, чтобы он и дети были в порядке, а я? А я сильная, я справлюсь. Было отчаянье: пожалуйста, позвони — гипнотизировала я телефон, который так и оставался глух к мольбам. А сейчас, спустя две недели его молчания я перешла к стадии отпускания: я сильная, а это — урок на всю жизнь.

Работа — дом, дом — работа. Жила от утра до ночи, забываясь в тревожных снах, где он был рядом. Я себя обманывала, говоря, что такая привязанность не может быть. Я не люблю его — говорила я себе, укладываясь спать. Я не люблю его — твердила я, сидя перед тарелкой с гречкой. Я не люблю его — повторяла я себе, едва улучив минуту свободы на работе. Я не хочу его любить — говорила я себе, проваливаясь в тревожные сны.

Вадим.

Брат вернулся.

Отчаянье отступило и я смог дышать полной грудью. Выдохнуть, перевести дыхание, вздохнуть… Счастье. Всепоглощающее счастье царило у меня в душе.

Ночная Москва встретила нас дружелюбно. Я надеялся, что уставшие дети смогут поспать хотя бы в самолете, но эмоции захлестнули их через край, поэтому весь путь они вертелись как юла, не давая покоя ни мне, ни сидящим рядом пассажирам, наивно решившим отдохнуть в полете.

Светлые стены, люди снующие туда-сюда в белых халатах, пищащие приборы вокруг сводили с ума — никогда не любил врачей, а тут такой подарок судьбы.

— Добрый вечер. — Поздоровался я с клюющей носом девушкой на ресепшене. — А в какой палате Селинские?

— Их посещать могут только ограниченный круг лиц.

— Да-да, — я протянул свой паспорт. — Уверен, что я вхожу в этот список.

Она ловко вводила данные в компьютер.

— Да. Пожалуйста. Они в интенсивной терапии. Прошу за мной. — Она поднялась со своего кресла и направилась в сторону лифтов.

Четвертый этаж, 407 палата. Мы стоим перед дверью и я не решаюсь войти внутрь. Еще никогда мне не было так страшно. Страшно, что все это ошибка и они так и остались где-то на дне океана. Сжав детские ручки сильней, я толкнул дверь, оказываясь в просторной двухместной палате.

Брат. Каринка. Дети разрыдались и бросились к родителям, а я почувствовал влагу на лице. Смахнув слезы я подошел к брату и крепко его обнял, притягивая к себе, пока дети, рыдая, висли на маме.

Молоденькая медсестричка смотрела на нас пораженно, но чувством такта обладала, поэтому прикрыв дверь удалилась восвояси.

— Привет. — Протянул брат, устало откидываясь обратно на кровать, но поднимая спинку, что бы лучше видеть. — Прости, что так напугали.

Я подошел к невестке, едва мальчишки переключились на папу и крепко стиснул ее в объятиях.

— Я думал, что больше вас не увижу. — Сказал я чистую правду. Даже когда оплачивал частные поиски, не особо рассчитывал на результат, а оно получилось вон как.

— Мы тоже. — Грустно сказала Карина, вновь раскрывая объятия для детей, которые устроились по бокам от мамы. — Господи, как же было страшно.

— Верю. — я сжал ее руку. Пересел на стул между ними, готовясь слушать увлекательную историю. Слово взял Антоха.

— Все было хорошо. Мы прилетели в Марокко, сразу арендовали яхту. Вышли в море и наслаждались отпуском. Через неделю нашего неспешного путешествия начался шторм. Власти Марокко сказали, что был небольшой шторм… но не в океане. Нас водило несколько часов. Вода была повсюду… а потом мы налетели на скалы. Яхта разломилась напополам. Я уже чувствовал что тону, а Карину вытаскивал за волосы. Она от удара вообще отключилась. Повезло, видимо удача сопутствует нам всю дорогу, потому что через час шторм стих. Удалось вскарабкаться на какой-то обломок, правда я поступил более дальновидно, нежели Дикаприо из Титаника, уместились на нем мы вдвоем. Нас все сносило и сносило, пока не увидели небольшой участок суши, окруженный скалами. Добирались туда долго. Пришлось плыть против течения, но мы справились. Мы смогли. Добрались до суши, но жизнь все равно висела на волоске. Карине было плохо. Она теряла сознание, ее рука висела мешком, но она боролась, я это чувствовал. Остров был небольшим. Даже, я бы сказал маленьким. Половина деревьев ушло на создание подобия шалаша, а остальная часть служила нам тенью. В глубине острова обнаружился родник с чистой водой, что являлось очень ценной находкой. Туда залетали птицы на водопой, что, в какой-то степени, так же спасло нас. Карину привести в чувство было довольно проблематично. Она пробила голову, было сотрясение. Рука была сломана, нога вывихнута. Я был не лучше. Ну да ладно, сейчас не об этом. Карина пришла в себя, построили шалаш, понимая, что скорее всего найдут нас не скоро. Господи, я столько не отдыхал никогда, сколько на этом чертовом острове. Я как Робинзон Крузо научился охотиться, разжигать огонь и даже рыбачить без удочки..

— Ага, а я твоя Пятница. — Засмеялась Карина, уснувшие в объятиях мамы дети заворочались, а мы с Тошей недовольно на нее шикнули.

— Да… Поверь мне, если бы Робинзон и Пятница столько же занимались сексом, сколько мы, я бы не удивился, что даже Пятница забеременел.

— Ты беременна? — Воскликнул я, переводя взгляд на невестку, а они шикнули на меня, потому что Лешка приоткрыл глаза и приподнял голову, напуганный громким звуком. — Ты беременна? — Повторил я, чуть слышно. Карина смущенно отвела взгляд, а я только покачал головой, в то время, как мой брат усмехался.

— Честно говоря, мы там сходили с ума со скуки. Я ненавижу крестики-нолики. Я ненавижу морской бой. Я ненавижу города, страны, слова и иные игры из этой категории.

— Зато у тебя жена беременна. Это тоже ненавидишь? — Улыбнулся я.

— Нееет. Это я люблю, но уже мечтаю оказаться на свободе. Эскулапы уверяют, что помимо солнечных ожогов по всему телу, у меня нарушений нет. А вот моя жена попала на долгое заточение. Перелом сросся неправильно — придется заново ломать. Плюс необходимо наблюдать за состоянием ее беременности, все-таки не совсем обычный случай.

До самого утра я просидел с ними, не решаясь уйти, даже когда оба заснули тревожным сном. Карина, во сне, все сильнее сжимая мальчишек, а брат спал беспокойно, то и дело рискуя упасть с кровати.

Утром решился позвонить Оксане.

— С кем общался, братишка? — Спросил меня Антоха, едва я вернулся к ним в палату. — У тебя вид, как будто ты кот нажравшийся сметаны.

Я несильно стукнул его в плечо, намекая, что ему стоит заткнуться, но он воспринял этот жест с какой-то издевкой, начиная надо мной угорать.

— Да успокойся ты, неандерталец. — Наконец встала на мою сторону Карина. — Ведешь себя хуже детей. — А те, в свою очередь, посмотрели на отца с осуждением.

— Ладно, перегнул палку — признаюсь. Но ты бы видел свою морду… А вообще, я месяц общался только с женой. Поверь мне, через неделю я уже завыл. Мечтал, как в «Изгое», сделать себе своего Уилсона и общаться с ним, потому что жена, даже на необитаемом острове, умудрилась выносить мозг.

— Ну и сволочь же ты, Селинский. — Послышался протяжный вздох с соседней кровати.

— Ну прости. — Брат встал, перекладываясь к ней, отодвигая мальчишек, которые и сами устали караулить родителей, но уйти — не решались.

— Там, кстати, папа приехал. Сейчас пожалует уму разуму учить. — Поделился я, когда наступило шаткое перемирие между супругами.

— Мда… начнет… — Протянул брат, отпуская супругу. — Он же, наверняка, в обиде на нас, что мы опекуном назначали тебя. Да и по поводу фирмы тоже достанется. Кстати, вчера сил уже не было, но как вы с мальчишками справились. — Ребята навострили уши, но глаза опустили долу.

— Хорошо справились. А вот за фирму я тебе спасибо точно не скажу. Сам будешь разгребать весь тот беспредел, что у тебя там твориться. — Вздохнул я. — Станки не работают, заказы срываются, а сотрудники… в общем в себя придешь — будешь вникать по-новой. Кстати, секретаршу твою я уволил.

— Давно пора, — хохотнула Карина со своей койки, устраиваясь на груди у мужа. — А то бесила она меня все эти годы.

— Эй, за что? — Возмутился брат, но лицо все равно расплылось в улыбке.

— Потому что дура. — Просто ответил я, не желая вдаваться в подробности.

Дверь распахнулась впуская взъерошенного врача, а за ним, словно конвоир, следовал отец.

— Добрый день. Снова. — Поздоровался эскулап. — Вот ваши родные. — Сказал он отцу. — Состояние обоих стабильное. Нервное истощение, ожоги и кожные раздражения снимутся за несколько дней. У Антона Витальевича с здоровьем полный порядок, а вот Карине Михайловне требуется операция. Кость срослась неправильно, да и гематома в затылочной области оставляет желать лучшего. — Папа подошел к Антону и притянул того в объятия. Карина тоже удостоилась отцовских объятий, правда более сдержанных, чем ее супруг. Мальчишек потрепал по головам, а вот я был удостоен лишь рукопожатия и не самого довольного взгляда. — Хотя в положении вашей невестки есть большой риск проведения операции, но мы логично полагаем, что все плюсы будут превышать минусы. Так что она задержится, а вот Антона Витальевича можно будет забирать уже на следующей неделе. Его здоровью ничего не угрожает. — Врач продолжал вещать, даже не замечая цепкого взгляда отца.

— Какого положения? — Все-таки спросил отец.

— Так ваша невестка беременна. — Искренне удивился врач, а отец осел на ближайший стул.

— Спасибо. Можете быть свободны. — Врач выдохнул и, с несвойственной его комплекции проворством, двинулся на выход. — Я рад что вы нашлись. — Начал отец, едва за врачом закрылась дверь. — Но это просто возмутительно. Ваши поступки — не позволительны. Скажите на милость — Он поднялся и стал расхаживать по палате. — О чем вы думали, оставляя мальчишек на попечение этому шалопаю? — Пренебрежительный взмах рукой в мою сторону, а я лишь закатил глаза. — Ладно фирма — она налаженный механизм, но дети… это безрассудство.

— Отец, мы поступили так, как считали будет лучше. Мы не думали, что такое может случится, но все же…

— Ты мой сын и должен просчитывать все шаги наперед — Повысил голос отец.

— Не перебивай. — Строго сказал Вадим, поднимаясь с кровати. — Я сделал так, как считал нужным. Вадим — справился. Он позаботился о них, и я думаю, даже лучше чем смог бы ты. Я читал новости. — А я удивленно поднял бровь, когда только успел. — Вадим отлично справился и с управлением фирмы и с воспитанием детей. — Дети положительно закивали, но на них, кроме меня, никто не обратил внимание.

— Он увез их в Питер, бросив фирму. Это называется справился? — Завопил отец, теряя терпение, а я, по привычке, прикрыл собой детей. Этот жест заметили все. Карина улыбнулась по-доброму, как мать; брат с гордостью; а отец нахмурил брови.

— Он сделал то, что считал нужным. — Строго произнес брат. — Хоть в Питер, хоть в Барселону, хоть на край света. Я доверяю ему в его решениях. А тебе — нет. — Отец отпрянул, как от удара.

— Мы об этом поговорим позже. — Он развернулся на каблуках и вышел за дверь.

В палате было тихо. Даже слишком. Даже мальчишки, которые могли болтать без остановки подверглись всеобщему состоянию оцепенению.

— Зачем ты с ним так? — Я присел на стул, облокачиваясь на спинку.

— Потому что я знаю, что я говорю. Я знаю, что власти Марокко прекратили наши поиски, едва обнаружили остатки судна. Знаю, что на тебя наседал совет директоров. Знаю, что отец — лживый интриган. — Он вновь сел к супруге на кровать, переплетая пальцы. — Знаешь, за 6 часов полета я выяснил все что хотел.

— Откуда информация-то?

— Да есть у меня один человечек, который с удовольствием скинул всю интересующую информацию. — Он как-то неловко повел плечами. — Ты пойми, теперь он смотрел прямо мне в глаза. — Это я со своими родными могу быть веселым балагуром, но на работе — я диктатор.

— Хм… Вроде все напротив отзывались о тебе, как о замечательном руководителе.

— Потому что, после моего назначения, штат заметно поредел. Я жесткий и принципиальный руководитель, не всегда веду честную игру, не уступаю и за свое буду стоять до конца. И отец это знает. — он как-то печально вздохнул, словно собирался выложить все карты на стол. — Отец хотел продать «АвиаЭксп» используя ситуацию себе во благо. Это с его слов все думали, что ты продашь ее, как только будет возможность. И это он саботировал работу, в надежде, что ты просто сдашься.

— Но почему? — Вскрикнул я, подскакивая на стуле.

— Потому что у него закончились деньги. Он на мели. — Антон взъерошил волосы. — Ты знаешь про завещание деда? — Я неуверенно кивнул головой. — Дед требовал, чтобы выкупленный им научный институт продолжал работать. И возглавлять его должен член семьи. Отец не был в восторге от такого поворота, но если бы от отказался, то не получил бы ни копейки, поэтому, едва я достиг 21ого года, папа возложил эту ношу на меня, снимая с себя любую ответственность. Правда перед этим он успел напакостничать, переведя фирму из ЗАО в ОАО и продав часть акций. Хорошо хоть ума хватило оставить контрольный пакет акций себе. А сейчас подвернулась возможность, воспользоваться лазейкой в завещании. У нас в семье произошли обстоятельства непреодолимой силы. Мои дети еще не доросли до возраста управления холдингом, а опекун может распоряжаться всем имуществом на свое усмотрение.

— Я не понимаю. — Я схватился за головой, которая начала раскалываться от свалившейся информации.

— Если бы ты позволил отцу стать опекуном детей, то он незамедлительно бы продал контрольный пакет акций. — Твердо произнес брат. — Детей бы он, конечно, не бросил, но вот «АвиаЭксп» ему как кость поперек горла. Избавился бы не задумываясь.

— Зачем ему деньги? Он же был богат. Баснословно богат.

— Он игрок. Игрок, которому никогда не везет. — Добил меня брат. — Пока была жива мама, она его сдерживала, но сейчас он утратил контроль.

— Черт. — Теперь я подскочил со стула и начал расхаживать. — Вот так и рушатся песочные замки. Кажется, что у тебя шикарная жизнь, а в итоге — твой мир похож на произведения Макса Фрая. Такой же мрачный.

— Не спорю, тебя не посвящали и в половину тех проблем, что возникали на нашем жизненном пути, давая жить так, как ты хотел. — Я схватился за голову.

— Подожди. — Карина положила руку на их переплетенные пальцы, прося у мужа спокойствия. — Вадь, прости нас, что взвалили на тебя все это. Дети, работа, ответственность… Понимаем, что было очень тяжело, но если бы не ты, то не известно куда нам было возвращаться. А мы вернулись. Ради них, ради тебя, ради еще двух близнецов. Спасибо.

Я кивнул. Хотел сказать что-то еще, но слова встали поперек горла.

— Она права. Мы благодарны. Безмерно. За все. — Антоха подошел ко мне и притянул в крепкие объятия.

Дальше шли разговоры не о чем, пока мы вновь не вернулись к «АвиаЭксп».

— Мы к вам сорвались сразу из Питера. — Рассказывал я. — Там в офисе просто спартанские условия — Шаг вправо, шаг влево — расстрел. Хотя директор — мужик мировой.

— Подожди. — Каринка приподнялась в кровати. — Ты ездил в Питер с детьми?

— Ну да. — Пожал я плечами. — Их оставить было не с кем. Историю про нянь я вам уже и без того поведал.

— Ты с ними ходил по производству, а они даже ничего не сломали?

— Нет.

— С нами Оксана сидела. — Влез в разговор Коля, который вновь устроился в объятиях у матери. — Она классная.

— Оксана? — У Карины загорелись глаза, а я почувствовал, как, против воли, по лицу расплывается улыбка.

— Оксана. — Подтвердил я. — Она и правда классная.

— Это с ней ты трещал по телефону. — Я лишь положительно кивнул головой, на провокационный вопрос брата. — Дела. — Протянул он, даже не пытаясь скрыть ухмылку. — Мой брат — который совокуплял все что движется и влюбился. Быть не может. А как же та девчонка из караоке?

— Это она и есть. Там все сложно. — Попытался я соскочить с тяжелого разговора, но кто же мне даст!?

— Расскажи про нее. — Потребовала Карина. — Я должна знать, кто же заботился о моих детях, пока ты решал глобальные вопросы.

— Ребят, давайте не будем. Не очень хочется это обсуждать. К тому же, я очень не красиво поступил. — Оба заинтересованно посмотрели на меня, стимулируя к дальнейшему продолжению рассказа. — Когда я узнал, что вас нашли, я сорвался из дома, практически не попрощавшись, учитывая, что за несколько дней до этого предлагал переехать в Москву вместе с нами. Ваше появление нарушило все мои планы. — Со скорбью в голосе закончил я.

— Да ладно тебе. — Отмахнулся брат. — Дождется тебя твоя зазноба.

А я в этом ни капли не сомневался. Осталось закончить с делами и тогда уже решать насущные вопросы. Мы взрослые люди, нам не нужны красивые слова и длинные речи, чтобы понять собственные чувства, а ее чувства я знал. А может просто верил, что она поймет.

Пока родные были под наблюдением врачей, дети продолжали жить у меня. Я вернулся в холдинг, готовя отчеты для передачи дел брату. Вновь познакомился со своим помощником, сообщив ему, что скоро возвращается истинный «хозяин». Данную новость Александр принял без энтузиазма, но увольняться не стал. Вообще, парень оказался на удивление сообразительным и шустрым. Я бы с удовольствием переманил его к себе… а потом я вспоминал, что переманивать особо некуда. Все что было я продал и ни капли об этом не жалею. Антоха предлагал вернуть деньги, но его идея нашла резко-отрицательный отзыв в моем сердце, озвученный в крайне неприличном контексте.

Брата выписали через неделю после попадания в больницу, а вот Карина будет находится под наблюдением еще довольно долго. Врачи не спешат делать операцию, предлагая дождаться 12 недели, чтобы быть точно уверенными в «безопасности» вмешательства. Карина не спорит, но видно, что домой бы она вернулась с большим энтузиазмом.

Пока мама в больнице, а мы с братом вынуждены пропадать в фирме с утра до ночи, было принято решение о том, что Тоха и дети пока поживут у меня, чтобы иметь возможность справляться на пару. Карина смеется — два временных холостяка на двух детей — кто кого? Было обидно, а обиду мы не прощаем, поэтому она была избита подушками. Кстати, дети полностью поддержали нас, встав в ополчение с нами плечом к плечу.

А еще, я каждый вечер вспоминал Оксану, но… телефон, будь он неладен, был безвозвратно утерян на просторах нерезиновой в первый же день после возвращения, а на такие простые действия, как восстановление сим-карты не хватало времени. Каждое утро, просыпаясь со стоя… с высокими чувствами после красочных снов, я думал только о том, что просто необходимо найти ее рабочий номер среди писем, которые направлялись в нашу организацию, но каждый день, погружаясь в пучину работы, все посторонние мысли вылетали из головы, оставляя меня вновь с ничем.

Дети вновь пошли в сад, после того, как была собрана пресс-конференция, на которой Антон заявил, что остается у руля «АвиаЭксп» и они намерены продолжать заданный ранее курс. Я понял, о чем говорил Антон, когда уверял, что он не белый и пушистый в руководстве фирмой и, наверное, я бы в таком режиме не смог. Он буквально контролировал каждое действие своих сотрудников. Каждый заказ проходил через него. Он вчитывался в каждое письмо. Он песочил каждого провинившегося так, что я со своими нелепыми попытками навести порядок на вверенной мне территории был просто жалок, а то, и смешон.

Мы сидели у него в кабинете, устало потирая глаза. Сейчас дети с мамой, а мы с братом решаем в очередной раз вопросы мирового масштаба

— Черт! — Ругнулся брат, когда мы с трудом смогли добраться до сути, сквозь пространственный юридический язык. — 2 недели, как меня выписали из больницы, а ощущение, что я никуда не уезжал. — Он откинул в сторону пачку документов, которые красивой волной рассыпались по столу.7d423c

— Уже две недели. — Я поднял голову от бумаг и повернулся в сторону календаря. — Черт… — теперь ругнулся я. — Она меня не простит.

— Ты о чем? — Антоха достал из стола пачку с сигаретами, закуривая прям в кабинете.

— Я про Оксану. — Пояснил я. — Мне срочно нужно хоть одно письмо из «ТехноМоторс». — Я взглянул на часы, надеясь, что рабочий день еще не закончен.

Он вытащил из пачки письмо с логотипом «ТехноМоторс» и передал мне.

Я схватил телефон набирая номер ресепшена. Звонкий голосок поприветствовал меня.

— Добрый день. Соедините с Бондаревой Оксаной Валерьевной. — Попросил я. На том проводе несколько минут молчали, но потом все же ответили.

— Оксана Валерьевна в данный момент находится на больничном.

— А вы не могли бы дать ее номер, чтобы я мог с ней связаться лично. — Я вспомнил блондинку, что стояла за стойкой, и понадеялся, что она не очень хорошо осведомлена о политики компании, касательно личных номеров. Блондинка подвела.

— Простите, но я не имею права давать личные номера сотрудников. — Отрезала она, положив трубку.

— Все в порядке? — Тоха потушил сигарету в пепельнице и вернулся к документам.

— Не знаю. — Я покрутил в руке новенький телефон и резко поднялся со стула. — Наверное мне придется уехать.

Тоха поднял на меня взгляд.

— Езжай. Я тут дальше сам разгребусь. Не волнуйся.

— А мальчишки… — спросил я неуверенно.

— Они тоже справятся. К тому же, скоро, в любом случае, Карину должны выпустить домой. Вадь. — Он поднялся и положил мне руку на плечо. — Езжай. Не волнуйся о нас. Спасибо тебе огромное за все, что ты сделал для нас. Мы в неоплатном перед тобой долгу. — Я поморщился от такой формулировки. — Теперь тебе пора. — Он кивнул в сторону двери. — Верни себе свою жизнь. — Грусть звучала в его голосе.

Я осмотрел директорский кабинет на предмет забытых вещей, и направился на выход, вычеркивая себя из жизни «АвиаЭксп». Теперь он в надежных руках.

Домой я приехал в возбужденном состоянии. Покидав все свои вещи в чемоданы, я остановился рядом с полкой с фотографиями. Не долго думая, я остановил свой выбор на трех фотографиях: моя любимая — мы с Антоном на горнолыжном курорте. Он тогда только начинал встречаться с Кариной, которая уже тогда была настроена абсолютно серьезно, а вот я… на тот курорт я привез с собой двух девушек и обе были совершенно не против присутствие третьего. Вторя фотография — фотография с 5 дня рождения мальчишек. Оба довольные и счастливые сидят по бокам от меня. В тот год они объелись шоколадом на столько, что диатез лечили больше месяца, но даже столь огромная ошибка не научила их оценивать свои собственные силы. Третья — мама. Такой, какой я ее помнил. Такой, какой она останется в моем сердце. Она любила отца, делала для него все. Смогла принять чужих детей, не упрекая и не делая акцент на этом.

Я долго с тоской смотрел на свой автомобиль — единственное, что мне было жалко оставлять. Смотрел на него столь долго, что в голову невольно закралась мысль, а не забрать ли его с собой? А собственно, почему бы и нет. Я теперь личность свободная, так сказать — художник в поисках, так почему бы не отправиться в увлекательно путешествие на верном коне?

Погрузил вещи в багажник, завез ключи от квартиры Антохе, тепло попрощался с мальчишками, которых уже вернули отцу и направил свои колеса в сторону той, что, надеюсь, меня ждет.

Уже в Питере, уставший за ночь беспрерывного управления автомобилем, я купил букет цветов.

Знакомый двор. Подъездная дорога. Свободное парковочное место рядом с подъездом. Звонок в дверь.

— Вадим? — Я улыбнулся самой обаятельной улыбкой на которую был способен, но видимо… первый день лета прошел у Оксаны крайне скверно, потому что перед моим носом захлопнулась дверь, а я так и остался стоять с букетом цветов у дверей.