Глава 43

— Заглянем после работы в «Винотеку»? — предлагает Ксюша, просунув голову в дверь кабинета. — Там до семи вечера счастливые часы: второй бокал в подарок.

Отказ почти срывается с моих губ, но в последний момент я себя одергиваю. Пора сдвинуться с той мертвой точки, на которой замкнулась моя жизнь.

С момента переезда я так или иначе продолжала двигаться вперед: пусть эти шаги были совсем крошечными, но все-таки они были. Я пыталась смириться, что навсегда осталась без него, старалась не закрываться от людей, училась адаптироваться к новой реальности. Но после того, как шесть дней назад Мирон покинул мою квартиру, жизнь застыла. Я воспроизвожу в памяти то, как мы занимались сексом в машине, выражение его лица, когда он говорил со мной в ванной, прокручиваю в голове его слова. «Без тебя хреново, но как быть дальше не знаю». В тот день мой мозг впитал лишь то, что я хотела услышать. Признание того, что он меня не разлюбил, что не разочаровался настолько, чтобы навсегда вычеркнуть из своей жизни. Но чем больше я думаю об этой фразе, чем больше ответов пытаюсь в ней найти, тем страшнее мне становится. Будет ли проще принять проигрыш, зная, что от финиша тебя отделяли лишь какие-то пара метров? Не лучше споткнуться на старте и обреченно отползти в сторону, чтобы не тешить себя надеждой на победу? Что меняет то, что Мирон по-прежнему меня любит, но никогда не сможет простить?

Я жду его возвращения каждый день. Адрес моей квартиры — наш единственный способ связи, а потому после работы я нигде не задерживаюсь и спешу домой. Всякий раз его машины во дворе не оказывается, но это не останавливает меня оттого, чтобы запереться в квартире и продолжать ждать. Надежда на то, что он придет, стала испаряться на третий день. На четвертый я рыдала в подушку, пятый ознаменовался сухим отчаянием, сегодня день шестой.

Вряд ли я перешла в фазу смирения, но сейчас, когда я снова опускаюсь на дно, на арену выходит инстинкт самосохранения. Это он заставляет меня вновь совершать шаги, как бы сложно не было. Например, кивнуть Ксюше, выжечь из головы магический кадр того, что возле подъезда меня ждет Мирон, и сказать:

— Почему бы и нет. Пошли.

«Винотека» — это винный бар, находящийся через одну станцию от нашего офиса. Он уютный, немноголюдный, и здесь приятные цены. За короткий срок мне пришлось научиться планировать бюджет. Львиная часть зарплаты уходит на аренду квартиры, остальная — на покупку продуктов, проезд и ежедневные нужды. Свободных денег у меня совсем немного, а потому есть лимит: не тратить больше тысячи.

— Сядем вот за тот? — Ксюша тычет пальцем в дальний столик у окна.

Мы рассаживаемся, уточняем у администратора об актуальности акции и, получив утвердительный ответ, заказываем по бокалу вина.

— Она тебе хотя бы вентилятор включать разрешает? — сочувственно спрашивает Ксюша, подразумевая мою вечно мерзнущую соседку по кабинету.

— Пыталась пару раз, но она начинает демонстративно кутаться в свою кофту, так что я перестала. Когда становится совсем невмоготу — использую веер.

Ксюша смеется.

— У тебя есть веер?

Да, у меня есть. Мирон купил мне его на Бали у крошечной черноволосой девочки, бродившей по пляжу, вместе со связкой плетенных браслетов. Браслеты я благополучно забыла на шезлонге, а веером обмахивалась, когда смотрела, как Мирон катается на серфе. Зря я отказалась от инструктора.

— Я думаю, долго ты у нас не проработаешь, — заявляет Ксюша, протягивая ко мне бокал, чтобы чокнуться. — Очевидно, что этот унылый офис — не твой уровень. Это видно по тому, как ты выглядишь, как одеваешься.

Я уже знаю, что это просто пыль. В тех вакансиях, которые я рассматривала, всем было совершенно наплевать на то, как я выгляжу, как одеваюсь и насколько я хороший человек. Людей, не расположенных к тебе, интересует совершенно другое.

— Спасибо. У меня еще недостаточно опыта, чтобы крутить головой по сторонам. К тому же, с сентября у меня начинается учеба, и мне нужно будет как-то совмещать.

— Решишь, — отмахивается Ксюша. — Петрович добряк, и к тому же не любит текучки. Сделаешь жалобный глаза и обговорите с ним новый график.

Впервые за эту неделю мне хочется улыбнуться. Может быть, дело в глотке вина, в ее беззаботном шутливом тоне, или в том, что этот разговор выходит легким и необременительным, а Ксюша явно ко мне расположена. Я знаю, что она тоже снимает квартиру со своей двоюродной сестрой, и у нее тоже нет парня. Но вот она сидит напротив, пьет самое дешевой вино по акции «Счастливые часы» и выглядит вполне довольной жизнью. Может быть, когда-то и я так смогу.

Мой мобильный вибрирует на столе. На экране — фотография Лены.

— Чем занята, соседка? Я вот думаю — может, выбраться куда-нибудь? Пятница все же.

— Мы с Ксюшей сидим в «Винотеке» на Парке Победы. Если хочешь — подъезжай.

Ленино согласие не заставляет себя ждать.

— Не напивайтесь без меня. Скоро буду.

Лена приезжает спустя полчаса. Грохает сумкой о стол, во всеуслышание объявляет, что ей подписали «охрененную премию», и поэтому она нас угощает.

Официант приносит нам бутылку мерло, откупоривает под восторженные рассказы Лены о том, какого крутого клиента она заполучила и каков ее дальнейший план по осваиванию типографического рынка. Мы пьем. Сейчас я совсем не жалею, что не осталась дома. Глядя на смеющееся лицо Ксюши и горящие глаза Лены я жалею о другом. Моя жизнь с Мироном не обязывала меня отказываться от друзей: при желании я могла бы чаще выходить из дома, и найти тех людей, с которыми мне было бы приятно общаться. Возможно, тогда я меньше изводила себя мыслями о том, что его компания не принимает меня как свою, и у меня было меньше времени на беспочвенные фантазии.

— Может, еще куда-нибудь? — Лена обнимает нас с Ксюшей за плечи, когда мы вываливаемся из бара. — Губа свистит.

Коллега смотрит на меня вопросительно. Нет, на сегодня с меня хватит шагов. Я снова ощутила себя живой, улыбалась друзьям — не хочу все испортить.

— Я поеду домой. Но вы, девчонки, отлично спелись, так что не останавливайтесь.

Посовещавшись, Ксюша и Лена решают поехать на Цветной бульвар, а я иду к метро. Дома меня ждет электронная книга и упаковка трав для сна, купленная в аптеке. Шаг за шагом, я смогу.

По пути к станции каблук застревает в решетке водостока, и мне приходится снять туфлю, чтобы его достать. Немного пострадала лакированная кожа, но в целом ничего страшного. Выпрямившись, я лезу в сумку, чтобы достать проездную пластиковую карту, и забываю про нее, когда во внутреннем кармане начинает активно жужжать телефон. Я смотрю на экран несколько секунд, пока мой мозг лихорадочно пытается сложить все то, что никак не желает складываться. На экране горит номер, который я помню наизусть, несмотря на то, что давно его удалила. Руки начинают ходить ходуном от тонн волнения и разбухающего чувства в груди, которому я боюсь дать название. Вопросы выстреливают один за другим: Это случайность? Если нет, то как и откуда?

Дрожащим пальцем я провожу по экрану и прочищаю горло.

— Привет.

Борю в себе желание зажмурится. А вдруг все-таки ошибка?

— Здравствуй, Тати.

Нет, он не ошибся.

Асфальт мутнеет за секунды вместе с носками моих туфель, из-за спазма в горле выдерживать вопросительную интонацию становится сложно. Поэтому я утверждаю очевидное.

— Ты знаешь мой номер.

— Знаю. Ты мне с него писала. Чем занимаешься?

Я быстро смахиваю слезу, на смену которой мгновенно приходит вторая, и улыбаюсь.

— Собиралась ехать домой читать книжку.

В трубке повисает короткая пауза, и я вдруг отчетливо представляю, как Мирон сжимает переносицу. Чудо всегда случается, когда перестаешь ждать.

— Хочешь увидеться?

Я отчаянно трясу головой, не в силах издать ни звука. Я хочу. Очень хочу. Больше всего на свете.