Глава 31. Руслан

Оставшись в гостиной один, я понял, что не одет, да ещё и без пушки. Пришлось подниматься в спальню. Я выбрал джинсы, чтобы можно было сунуть за ремень пистолет, и майку, чтобы повязку от огнестрела было видно. Выряжаться в парадное нарочно не стал – много чести. Когда я спустился в гостиную, Магомед с Кириллом уже ждали меня. На журнальном столике шкатулка какая-то, высокие подарочные коробки для бухла, а на полу охуительных размеров корзина с фруктами. Такая, что на стол не поместилась. Мужик пришёл без охраны, но я впился в него взглядом, пытаясь угадать, вооружён ли он. – Мир твоему дому, Мирон! – почтительно склонил голову Магомед, увидев, как я спускаюсь по лестнице. Кирилл незаметно подал мне знак, что Магомеда обыскивали на входе, и он чист. Я кивнул, дав понять, чтобы он нас оставил. – И тебе не хворать, Магомед! – ответил я. Подойдя к нему, я пожал его руку и пригласил присесть его на диван. – Что привело тебя ко мне, да ещё и без звонка? Магомед уселся на диван, расстегнув на толстом брюхе пуговицу пиджака и огляделся по сторонам. Без ковра моя гостиная перестала быть уютной, да и похуй. – Я приехал извиниться за поведение сына, друг мой, – сказал Магомед. Хорошо начал. Молодец. – Я звонил тебе, но ты не ответил. – Прошу прощения, отдыхал. Как видишь, я немного не в форме, – кивнул на плечо. – Благодаря Умару. – Я привёз подарки, Мирон. Давай начнём с них? – предложил чеченец. – Чтобы наш разговор был более приятным для тебя. – Что ж, пожалуй, соглашусь, – пожал плечами я, начав с алкоголя. – Домашний коньяк. Двадцать лет выдержки. Отец мой делал своими руками. – Выпьем? – предложил я. Небось отравить меня решил? Не бухлом, так мандаринами своими? – Опасаешься, Мирон? – будто прочитав мои мысли, сказал Магомед. – Налей мне из любой бутылки, выбери фрукт. Выпью и съем, чтобы доказать чистоту своих помыслов! Я не стал отказывать гостю. Достал из бара стакан и от души нахерачил ему туда его пойла. Потом взял первый попавшийся персик и подал всё это ему. – Твоё здоровье, дорогой! – поднял стакан Магомед и залпом осушил его, закусив персиком. Неплохо! – Что в шкатулке? – поинтересовался я. – Подарок для твоей гостьи. – М-м-м! – довольно промычал я, приоткрыв крышку шкатулки. Внутри лежал золотой браслет, украшенный крупными изумрудами. Смотрелось дорого-богато! Не Ульянин цвет, но чего хорошего ждать от этой семейки? С украшениями от Завгаевых девчонке не везёт. – Передай Ульяне, что вся наша семья приносит ей глубочайшие извинения за поведение Умара! Я заплачу за неё выкуп, который задолжал её отец. Надеюсь, это смоет позор с моего сына? Я могу сам ей сказать, если ты её пригласишь. С твоего позволения, конечно! Вот это поворот! Реально выкуп заплатит за Ульяшу? Откуда, сука, у чеченцев столько денег? – В этом нет необходимости, я передам Ульяне, извинения от вашей семьи! Слово в слово. Твой бестолковый сын рассказал тебе, что произошло вчера на этом самом месте? – обвёл я руками помещение. – В общих чертах. Умар очень гордый, мог чего-то недоговорить. С удовольствием выслушаю твою версию случившегося. – Он едва не убил девчонку! Шмальнул в неё ни с того, ни с сего! Я словил пулю, закрыв её собой. Как думаешь, её устроят такие жалкие извинения? А как так вышло, что твой сын подарил фальшивый бриллиант Ульяне, сделав ей предложение руки? Бедняжка плачет целыми днями, не понимая за что ей такое наказание. Что она сделала Умару, что он так подло с ней поступил? – Это правда? Фальшивый бриллиант? – удивился Магомед. – Об этом мне ничего не известно. Он осуждающе покачал головой, явно не ожидая таких грязных поступков от своего выродка. Видя, что мужик в растерянности, я, уже не стесняясь, продолжил накидывать ему вдогонку: – И ведь Ульяна не дворняжка какая-то. Она из уважаемой семьи. Обиженные женщины способны на многое. Я не представляю, что будет, когда о поступках твоего наследника пойдут нехорошие слухи. Ну, знаешь, девчонки о таком охотно треплются с подружками. Кто после такого вопиющего бесчинства захочет выйти замуж за Умара? Разве что какая-нибудь проходимка, жадная до денег? Такую невестку ты хочешь? Я уже молчу о своих оскорблённых чувствах. Признаться, я жаждал пристрелить твоего непутёвого сына, но в последний момент подумал о тебе. Как же ты будешь жить дальше, Магомед, если я прерву твой род? Пришлось засунуть в задницу свою гордость. Только ради тебя. Ты знаешь, что я тебя уважаю и ценю нашу дружбу, но это всё так… Некрасиво! – О, горе мне, Мирон! – схватился за голову Магомед. – Скажи, чем мне искупить позор сына? Только скажи! Я могу удвоить выкуп за девочку? Подойдёт? – Это лишь смягчит мою печаль. Деньги – пыль по сравнению с моей честью! Я мужественно переживу это непомерное унижение только ради нашей дружбы, но как быть с Ульяной? Девочка просто безутешна. Вчера приезжал врач, вколол ей успокоительное – так ей было плохо. Больно смотреть на то, как кровоточит её разбитое сердце, как она страдает от растоптанной чести грязными ногами любимого мужчины! Она так молода и хрупка, что даже я сопереживаю её горю. Совсем дитя… Чистый, непорочный, наивный ребёнок, которому обломали крылья, предали, напугали до смерти. Как у такого достойного человека, как ты, мог вырасти такой глупый, бессердечный сын? – Я не знаю, за что Аллах послал мне такое наказание! Не знаю! Я утрою выкуп, Мирон! – пообещал Магомед не раздумывая. – Только поклянись, что сплетни о недостойном поведении моего сына не выйдут за пределы этих стен. Деньги – это хорошо. Это просто охуительно! Но не это было моей целью. Мне было важно донести до Магомеда, что если его щенок будет тявкать в нашу с Ульяной сторону, то именно их семейка, а не я, будет виновата в его смерти. Магомед серьёзный мужик, и ссориться с ним очень дорого и опасно. Моё дело предупредить, а Завгаевы пусть сами берегут своё "соркровище". – Я поговорю с девочкой. Знаешь, я бываю очень убедителен, когда дело касается серьёзных вопросов. Но как быть с Умаром? Он повёл себя, как бешеный шакал, чуть не отправив девочку на тот свет. Теперь она ночей не спит, опасаясь его мести. Вздрагивает от каждого шороха. Чтобы хоть как-то её успокоить, я поклялся ей защищать её всеми силами. Наши партнёрские отношения с её отцом скоро вновь наладятся и я хочу укрепить их ещё сильнее, взяв ответственность за безопасность Ульяны. Ты можешь поручиться за сына и поклясться, в свою очередь, что он забудет о ней навсегда? – Конечно! Я клянусь, Мирон! Магомед вынул из кармана платок и вытер вспотевшее лицо. Пробрало мужика! То, что надо! – Смотри, Магомед, если не сдержите слово, и Умар сунется к Ульяне, я вынужден буду его убить. Потому что ей пообещал. А я всегда держу слово! Мне придётся. Понимаешь? – Хорошо, Мирон. Я понял… – Без обид, Магомед. Я должен предупредить тебя и внести ясность в наши с тобой дела, чтобы потом не было недопонимания и обид. Нас с тобой ждут великие свершения! Будет жаль, если любовные перипетии каких-то несмышлёных детей внесут раздор в нашу с тобой крепкую, многолетнюю дружбу. – Я поговорю с сыном. Обещаю. Он забудет о ней, – снова заверил меня Магомед. – Выпьешь ещё? – предложил я. – Я бы тоже вкусил твоих даров, но я на антибиотиках. Умар лишил меня этой радости на некоторое время. – Нет, благодарю, – Магомед тяжело поднялся с дивана и застегнул пиджак. – Завтра утром тебе позвонит мой поверенный. Будь на связи, Мирон. Он переведёт тебе деньги. Или ты предпочитаешь наличные? Снова встречаться с чеченцами, когда у меня дома всё ещё неоттраханная Ульяна? Увольте! По телефону всё решим. – Перевод меня вполне устроит! – Благодарю, друг мой! – протянул мне руку Магомед на прощание. – Надеюсь, мы решили недоразумение? – Завтра утром завершим решение с твоим поверенным, – поправил я чеченца. – Отдыхай, Мирон! Девочке передай наши глубочайшие извинения! Благодарю за гостеприимство, друг мой! Магомед раскланялся и ушёл, а я ещё долго рассматривал браслет Ульяны и бухло. Удачно я чеченца обработал. За такое и выпить не грех, жалко, что нельзя. Утром узнаем, не напиздел ли мне с три короба чеченец. Если переведёт деньги, как обещал, Умарчик должен таких пиздюлей от бати получить, что даже имени Ульяна будет шугаться. Ульяна, Ульяна… Четыре выкупа за тебя чеченцы отвалили, и Игорь скоро на пятый сподобится. Не принцесса – королева!