Глава 12. Муки совести

Рена

Их оказалось двенадцать. Двенадцать мужчин разного возраста, одетых, как деревенские жители. Все они были магами, полагаю, даже боевыми. Но из-за меня их поймали. И сейчас все эти двенадцать пленников стояли на коленях и держали руки за головой. Их запястья стягивали верёвки, на их шеях чуть светились подчиняющие магические ошейники, но в глазах каждого царила только ненависть. И ни капли смирения.

Мар стоял перед ними, по обеим сторонам от него расположились Кейр и незнакомый мне русоволосый рослый парень. У их ног высилась горка из чужого оружия: арбалетов, клинков, ножей, артефактов, бутылей. Я плохо понимала, что это такое, но какая-то из этих вещиц явно была предназначена, чтобы всех здесь уничтожить.

И у них бы получилось… если бы не я. Если бы только смогла промолчать, то сейчас была бы среди своих.

Да только вряд ли бы они поверили, что я принцесса. А как бы отнеслись? Что бы сделали со мной? Даже представлять этого не хочу.

Можно ли назвать мой поступок предательством? Не знаю. Но едва выйдя из машины на этой поляне, увидев реку и нирии, я с кристальной ясностью осознала, что мой сон может скоро сбыться.

Долго сомневалась, стоит ли говорить Анмару, но в итоге просто не смогла промолчать.

Самого захвата я не видела. Мар отдал распоряжение всем девушкам сидеть в машинах, оставил с нами четверых солдат и вместе со своей командой растворился в лесу.

Не было их около получаса. А когда вернулись, привели с собой пленников. Причём, каждый уже был связан и имел на шее рабскую побрякушку.

Я же так и сидела у окошка, терзаясь муками совести. Отсюда мне было хорошо видно происходящее на поляне, но ничего расслышать не получалось.

– Рена, прости, можно я посижу с тобой? – отвлёк меня знакомый девичий голос.

Обернувшись, увидела белокурую Клару. Она выглядела смущённой, но пыталась приветливо улыбаться. Две смуглянки тоже находились в этой машине, но заняли самое заднее сидение и о чём-то тихо перешёптывались. Клару они в свой кружок секретиков почему-то не позвали.

– Садись, – ответила ровным тоном. Но удержаться от ехидной фразы не смогла: – А что, подружки-сплетницы изгнали тебя из своей компании?

Она замялась, покраснела, но всё-таки опустилась на сидение рядом со мной.

– Извини. Я не хотела тебя обидеть тогда. Глупо поддакнула этим… Мне стыдно.

– Ладно, – отмахнулась я и снова посмотрела за окно, где всё так же шёл групповой допрос пленённых диверсантов. – Как думаешь, их теперь убьют?

Клара проследила за моим взглядом.

– Нет, – ответила она. – Я заметила, что айвы вообще стараются обходиться без бессмысленных смертей. Пленных ждёт рабство.

– Не тюрьма? – выдала я удивлённо.

– В Айвирии нет тюрем. За тяжкие преступления суд приговаривает преступников к казни, за остальные – к рабству на определённый срок, с определёнными оговорками.

– Ты так спокойно об этом говоришь. Ведь рабство – это ужасно! – не смогла сдержаться я.

– Не спорю, – кивнула Клара. – Но таковы их устои. Заметь, в их стране каждый рождается свободным. Рабом может стать лишь тот, кто этого заслуживает. Преступники, бродяги, или те, кто не в силах платить за себя налоги. Там много нюансов и тонкостей, мне Райс рассказывал.

– Ты ведь его хаити? – вспомнила я.

– Да, – на лице блондинки появилась тёплая, нежная улыбка.

Смотрела она при этом на троицу крылатых, стоящих перед пленными. Методом исключения я сообразила, что говорит она о русоволосом здоровяке. И, кажется, Клара относится к нему с большой теплотой.

– А можешь рассказать мне, кто такие эти хаити? Мне казалось, что это просто любовницы.

Она отвела взгляд от окна и посмотрела на меня. А в её взгляде появилась лёгкая грусть.

– По сути, так и есть, – сказала девушка. – Постоянная официальная любовница, которая необходима для стабильного состояния магии айва.

– Твой крылатый тебя обижает? – просила я, решив, что именно в этом причина её печали.

Но девушка встрепенулась и отрицательно помотала головой.

– Что ты, нет, конечно. Райс очень внимательный и нежный.

– Тогда почему ты грустишь?

Поначалу она не хотела отвечать, молчала, наверное, минуту. Но потом всё-таки сказала:

– У него есть невеста, – её голос звучал глухо. – Брак договорной. Свадьба состоится сразу после того, как он получит диплом. То есть через несколько месяцев.

– А что станет с тобой?

– Ничего, – пожала она плечами. – Получу приличную сумму в качестве откупа и смогу уйти на все четыре стороны.

Клара пыталась говорить спокойно и с безразличием, но всё равно было заметно, что сей факт её очень огорчает. Кажется, девочка влюбилась в своего крылатого. Даже несмотря на то, что он враг её страны.

– Откуда ты? Не из столицы? – спросила я.

– Нет. Я родилась и выросла в Борне, – ответила она. – Он ближе всего стоит к границам с Айвирским Королевством, потому и захватили его первым. Райс выбрал меня на площади, после финального боя за город.

– И ты так просто согласилась стать его хаити?! – выпалила я возмущённо.

– Нет. Я гордо отказалась. А он спросил про мою семью. У меня мама, отец и три маленьких братика. Райс пообещал им покровительство, если я соглашусь.

– Подожди, – выдала я в непонимании. – То есть если бы ты настояла, он бы оставил тебя в покое? Принял отказ?

– Да, в случае, когда девушка категорически против, её магия тоже противится магии айва. И такой обряд попросту не свершится, – пояснила Клара. – Это именно тот случай, когда принуждение невозможно.

– И что, твой Райс сдержал слово? – бросила я со скепсисом.

– Конечно, – заверила Клара. – Моей семье ежемесячно переводят значительную сумму. А отцу дали работу при новом главе города. А ещё Райс пообещал устроить меня в академию, чтобы я училась использовать свой дар. Так что стану дипломированной магичкой. И даже за учёбу платить не придётся. В отличие от нашего королевства, у них это бесплатно.

Вскоре пленников погрузили во вторую машину и куда-то увезли, а нам наконец позволили выйти. Лагерь снова жил своей жизнью. Одни заканчивали ставить палатки, другие вернулись к приготовлению еды, третьи просто отдыхали на берегу. Я же снова села на пенёк у большого дерева и погрузилась в свои тяжёлые мысли.

Думала о брате, о котором до сих пор ничего толком не знала. Но сегодня до меня долетели несколько фраз из разговоров айвирцев. Они говорили, что на самом деле повстанческими движениями руководит именно сбежавший принц. И что достать его – первостепенная задача военных. Ведь если поймать идейного вдохновителя, то многие его последователи перестанут бороться.

Я же из этого поняла для себя следующее: Анхельм жив, Мар не убивал его. Получается, то видение было… о будущем?

Но если это так, значит, я могу на него повлиять. Изменить, как изменила сегодня. Ведь никого не убили. Может, именно в этом суть моего дара? Не просто видеть события, а менять их? К тому же, в видении Хельма убивал именно Анмар. Следовательно, чтобы не позволить ему это сделать, я должна быть рядом. И теперь такая возможность у меня появилась.

Принц предложил стать его хаити и получил моё согласие. Но был ли у меня выбор? Нет. Раскрытие собственной магии стало для меня слишком большой неожиданностью, а разрушенная гостиница буквально потрясла. Я не хотела больше никому навредить, потому и согласилась.

Всё, что я могла – это выбрать кого-то другого, но из всех этих мужчин только Мар вызывал у меня хоть какие-то тёплые эмоции. А после вчерашнего сна – особенно. К тому же, сегодня мы вполне мирно поговорили, да и он обещал не делать ничего против моей воли.

Но мне придётся спать с ним в одной постели. Терпеть его прикосновения, его грязные ласки. Всё, что могу сделать в этой ситуации, это максимально оттянуть момент полноценной близости. Надеюсь, моя магия стабилизируется раньше, и тогда я всё-таки сбегу. Ведь чтобы не допустить схватки с Хельмом, в нужный момент я могу находиться рядом с братом.

Нужно лишь выяснить, как именно разорвать связь, которая возникнет после обряда «Хаити». Мар сказал, что такое возможно, и это главное.

А я ведь хотела, чтобы он проникся ко мне доверием. Собиралась убить его.

И это было бы правильно для принцессы захваченного им королевства. Но, кажется, с каждым днём во мне остаётся всё меньше от той, кем я была раньше. Ведь Эниремия Вергонская никогда бы не согласилась делить ложе с каким-то там крылатым, да ещё и обезображенным шрамами. Она бы скорее гордо приняла смерть.

Мне же очень хотелось жить. Так безумно и искренне, что я была готова ради этой жизни на что угодно. Гордость? Кажется, где-то во мне ещё можно найти её остатки. Скорее даже осколки.

Вот такая идиотская ирония судьбы. Я могла стать его законной женой, но отказалась. Зато теперь стану законной любовницей.