Глава 27. Осознание

Анмар

Идиот! Кретин! Придурок! Как у меня вообще хватило мозгов вытворить такую глупость?! Слишком привык жить без эмоций, разучился держать их в узде. Поддался глупой обиде. Ответил. Наказал. И кого?! Эниремию. Которую жизнь уже сама тысячи раз наказала. И за что? За то, что сбежала от меня к брату? Не смогла довериться мне до конца? А я ей глупо поверил? И поплатился.

Решил закрепить ритуал. Окончательно сделать её своей, присвоить. Заклеймить собой. Исключить саму возможность побега.

И едва не потерял окончательно.

Великие Стихии, она ведь на самом деле хотела прыгнуть вниз! Одним махом закончить всё. Оборвать свою жизнь. Уйти.

И оставить меня одного. Снова.

Сам, виноват! Довёл её. Не смог сдержаться. Трахнул в наказание? Идиот!

Я схватился за голову и уставился перед собой. Мимо летели облака, внизу темнел лес, где-то вдалеке виднелась лента дороги, по которой редко проезжали машины. Это мой мир, моя страна… но я не чувствовал себя дома. Потому что с некоторых пор моим домом стало не место, а близость одного единственного человека. Эниремии. Где она, там и мой дом.

Ну, почему я не смог сдержаться? Почему не дал себе время успокоиться, а сразу заявился к ней? Она искала в моих глазах поддержки, была готова говорить откровенно. Но я отказался её выслушать.

Нет, так это оставлять нельзя. Сам виноват, сам всё исправлю.

Резко развернувшись, покинул балкон и вошёл в комнату. Рена была в ванной и, судя по моим ощущениям, уже успела немного успокоиться. Да, теперь я чувствовал её особенно остро. Ощущал каждую эмоцию. Потому и выскочил из душа, едва уловив, в каком она состоянии. А когда увидел Эниремию на перилах, чуть не умер на месте.

Нет, я бы успел её поймать, даже если бы она прыгнула вниз. Сиганул бы следом, подхватил и вернул обратно. Но ведь мог бы и не выйти на балкон.

А если бы она упала? Как бы жил без неё? Да никак. Сложил бы крылья и упал следом.

Всё. Хватит этих глупостей. Обид. Болезненного прошлого.

Мы достаточно намучались. И зачем-то продолжаем приносить друг другу боль.

Пора это заканчивать.

Выглянув в коридор, я дал распоряжение горничной принести завтрак и одежду для Рены, а сам вернулся в комнату. Прислужница явилась минут через десять. Накрыла стол на две персоны, застелила постель, разложила на ней платье и тонкую нижнюю сорочку, и молча удалилась.

Когда Эниремия вышла из ванной, я поднялся из кресла, в котором ждал её появления, и решительно направился к ней. Она наблюдала за моим приближением со смесью страха и горечи, и от этого моей душе становилось неимоверно больно.

Но не время сокрушаться. Время исправлять, что наворотил.

Осторожно взял её за руку, чуть сжал пальчики, давая возможность вырваться, но она не стала этого делать. Просто застыла передо мной, придерживая рукой полотенце, обмотанное вокруг обнажённого тела.

Я пытался поймать её взгляд, но она смотрела в сторону. Не желала меня видеть? Не удивительно.

– У меня к тебе предложение, – проговорил, водя большим пальцем по её запястью. – Давай начнём всё с начала.

– Зачем? – её голос звучал отстранённо.

Так, нужно было сказать иначе. Поразительно, с этой девушкой я совершаю ошибку за ошибкой. А ведь во всём остальном всегда умел легко и быстро принимать трезвые, верные решения.

– Тебе доставили платье. Оденься, пожалуйста, – сказал мягко. – Буду рад, если присоединишься ко мне за завтраком. Тогда и поговорим.

Она ничего не ответила. А как только я отпустил, направилась к кровати и молча принялась одеваться. Покорная. Тихая. Кроткая. Фальшивая.

Сама того не понимая, она наказывала меня всем этим. Я хотел видеть её настоящую, но сам всё испортил.

– Я возвращаю тебе твою клятву, – сказал, снова сев в кресло у стола. – Мне нужны твои «нет». Признаю, что перегнул палку. Мы оба виноваты, Рена. Ты разрушила доверие между нами, а я разметал его осколки. Прошу за это прощения.

Она снова промолчала, продолжая возиться с платьем. Пуговицы в нём располагались на спине, и застёгивать их самостоятельно было очень неудобно. Поднялся и поспешил ей помочь. Но стоило мне её коснуться, Рена вздрогнула.

– Я не хочу, чтобы ты меня трогал, – проговорила пустым тоном.

– Хорошо, – согласился, сжав пальцы в кулак и спрятав тот за спиной. – Не буду. Но ты моя хаити. Наши магии будут искать стабилизации друг в друге. И разорвать эту связь нельзя.

– Ты же говорил, что можно.

Она так и не повернулась, продолжая мучиться с пуговицами сама.

– Можно, но не сразу после подтверждения. Сейчас наши с тобой магические сущности слились, они только начали настраиваться друг на друга. В процесс категорически нельзя вмешиваться. Это займёт не меньше месяца.

– И что делать? – она обернулась, а в её глазах было безразличие и пустота.

Так дико захотелось обнять, привлечь к себе, успокоить. Но я помнил о её просьбе и остался на месте.

– Просто жить, – пожал плечами.

– И ты будешь каждый раз иметь меня вот так… – она запнулась, отвела взгляд. – А ведь говорил, что предпочитаешь видеть глаза той, которую берёшь. Или я теперь…

Всё. Моя выдержка снова дала сбой.

Я шагнул вперёд, сгрёб её в охапку и крепко обнял. Она застыла в этих объятиях, но вырваться даже не пыталась. Замерла, сжалась. Словно маленькая мышка в лапах большого голодного кота.

– Прости… – прошептал, касаясь губами её макушки. – Прости меня, Эниремия. Я был дико зол. Я не должен был вообще к тебе подходить в таком состоянии, но… ритуал следовало завершить. Потому что ничего этого бы не случилось, если бы я не проявил слабость, давая тебе время меня узнать. Боялся напугать, а в итоге всё вышло ещё хуже.

– Ты мог просто меня отпустить, – проговорила она, уткнувшись мне в плечо.

– Не мог. И не могу. Но сейчас речь о другом.

Замолчал. Мне так много хотелось ей сказать, но лучше не в этот раз. Позже. Когда обиды утихнут, а нервы успокоятся у нас обоих. И так уже… наговорили друг другу с три короба.

– Мы оба виноваты. Но мы оба поняли, в чём были не правы, и оба извинились, – продолжил я, чуть ослабив объятия. – Давай всё же застегну на тебе эти пуговицы. А потом весь день обещаю лишь целомудренно держать тебя за руку.

Она горько усмехнулась, но отказываться не стала. Это уже очень хороший знак. Просто замечательный.

Дабы закрепить результат, я осторожно погладил её по распущенным мокрым волосам, заодно высушивая их магией. Безумно хотелось усадить её к себе на колени и целовать, пока не оттает. Но с этим тоже лучше пока повременить.

– Что с Анхельмом? – проговорила Рена, всё же отодвигаясь от меня. Даже отошла на шаг, но в глаза смотрела уже без былой пустоты.

– Рану зашили, магические каналы восстановили. Сейчас лекарь погрузил его в целительный сон, – ответил, жестом приглашая её к столу. – Твой брат проспит несколько дней. А вот когда он проснётся, нас с ним ждёт очень содержательная беседа.

Эниремия присела в кресло, окинула многочисленные блюда настороженным взглядом и вдруг снова посмотрела мне в глаза.

– Ты позволишь мне с ним поговорить? – спросила она.

– Давай вернёмся к этому вопросу, когда он очнётся.

Соглашаться сразу не стал, но не потому, что собирался отказать, совсем наоборот. Я планировал пообщаться с Анхельмом именно в присутствии его сестры. Но в наших с ней сложных отношениях ей не помешает лишний стимул наладить со мной контакт.

Завтракали в тишине. Я несколько раз хотел завязать разговор, но Рена была настолько погружена в свои мысли, что решил её не отвлекать.

Мне тоже следовало о многом подумать.

Если честно, несмотря на подозрения… Да что говорить, несмотря на уверенность, что подобранная мной прислужница Рена и есть принцесса Вергонии, я всё равно не мог до конца осознать открывшуюся правду. Эниремия стала совсем другой, не такой, какой я её помнил. Да, черты лица были прежними, но вот остальное изменилось. В сидящей передо мной девушке удивительным образом смешались образы Мии и Рены. А я просто не мог отвести от неё взгляда.

– Это и есть академия?

Её голос звучал спокойно, ровно. Но я знал, что она всё ещё напряжена и разбита. Наша связь после закрепления ритуала становилась всё крепче.

– Нет, это замок Айнс. Приграничная королевская резиденция. Но здесь я провожу довольно много времени. До академии, как и до столицы, два часа пути.

– Я не бывала здесь раньше?

– Нет, – отрицательно покачал головой. – Мы с тобой так и не смогли покинуть остров.

Она опустила взгляд и отложила в сторону вилку.

– До сих пор не могу понять, как вообще можно забыть одного единственного человека, – проговорила моя хаити. – Я ведь помню остров, дом тётушки, музыкальные вечера. Но тебя в этих воспоминаниях нет.

– Ты говорила, что видишь сны о нашем прошлом.

– Да, но это так странно. Будто проживаешь свою жизнь повторно, но совсем иначе. Я даже не знаю, что из них правда, а что происки подсознания и фантазии.

– Расскажи, – попросил, откинувшись на спинку кресла. Не смотреть на Эниремию я просто не мог, а она чувствовала мой взгляд, но отвечать на него не спешила.

– Не хочу. Давай… в другой раз.

– Хорошо, – пришлось согласиться. – Если закончила с едой, то нам пора отправляться в путь. Хотелось бы успеть попасть к ректору, пока он не уйдёт домой. Да и дел у нас с тобой много.

– Каких? – она напряглась, пусть внешне и оставалась спокойной.

– Визит модистки, получение твоей новой формы, расписания, экскурсия по академии. Ну и мне самому нужно кое-какие вопросы уладить.

– То есть ты всё равно намерен устроить меня в академию? Позволишь мне учиться? – она не смогла скрыть удивление.

– Да. Твой дар нужно развивать и контролировать. Я буду помогать и сам, но тебе нужны преподаватели. И подруги.

– Мар… как ты себе это представляешь? – выдала в недоумении. – Я же снова выгляжу, как принцесса.

– Почти, – заметил, улыбнувшись ей. – Ты стала другой. Хотя узнать тебя довольно просто. Но мы можем упрямо всё отрицать. Скажем, что ты Рена Хайд. У тебя будут документы на это имя.

Вот теперь она была растеряна по-настоящему. Не верила мне – я видел это по глазам, чувствовал душой. Просто боялась поверить.

– Ты говорила, что без надежды нет жизни. – Я потянулся через разделяющий нас небольшой стол и поймал её чуть подрагивающую руку. – Я дам тебе новую жизнь. Она будет такой, как ты захочешь. Тебе нужна свобода? Хорошо. У тебя будет свобода, но лишь тогда, когда докажешь себе и мне, что способна справиться со всем сама. Я не стану удерживать тебя силой. Отпущу…

Эта мысль пришла мне в голову только сейчас. Её не следовало озвучивать, с ней нужно было разобраться, обдумать, рассмотреть со всех сторон. Только что-то внутри словно толкнуло вперёд, заставляя говорить.

– Отпущу, если ты на самом деле захочешь уйти, – повторил, видя, как в глазах Эниремии всё сильнее разгораются удивление и сомнение. Не верит? Что ж, вот ещё одно признание: – Но сделаю всё, чтобы ты не захотела уходить.

В повисшей тишине мне казалось, что я слышу, как гулко бьётся о рёбра моё сердце. Мне нужна была хоть какая-то реакция Рены, слово, улыбка, отрицание. Что угодно! Но она сидела неподвижно и молчала. А потом и вовсе отвела взгляд.

Я ждал ответа, но так его и не дождался. А эмоции… Мои собственные сейчас были слишком сильны, и вычленить из них те, что испытывала Эниремия, никак бы не получилось.

Заканчивали свой поздний завтрак мы в тяжёлой тишине. Не знаю, о чём думала моя хаити, но меня самого одолевали далеко не самые приятные мысли. Она не поверила мне. Будто моё слово для неё больше ничего не стоит. А ведь ещё вчера всё было иначе.

Но я сам виноват. Виноват. Дважды нарушил своё обещание. В первый раз – когда взял Эниремию, хотя обещал ничего не делать без её позволения. А второй раз – когда, получив разрядку, просто ушёл, оставив её одну. Когда обидел, хоть и обещал, что никогда не обижу.

Ладно. Прошлого не исправишь. Что сделано, то сделано. Вот только отступать я не стану. Не верит словам, буду доказывать делом. Но одно могу сказать уже сейчас: сдаваться не собираюсь.

И если раньше у меня оставались сомнения, всё же мы с ней стали совсем другими людьми. То после увиденного на балконе я отчётливо понял, что мне нужна эта девушка. Нужна, как воздух. Как крылья. Как сама жизнь.

Но теперь мне придётся снова завоёвывать её доверие, да и самому заново учиться ей доверять.