Глава 32. Серые маги

Анмар

Лёжа в кровати я глупо смотрел в тёмный потолок и пытался навести порядок в собственных мыслях. А там, увы, уже несколько дней творился настоящий бедлам. И мой срыв с Эниремией был только началом. Можно сказать, что он стал отправной точкой неприятностей, которые покатились дальше, как снежный ком.

Мою хаити приняли в академию, хоть это и оказалось непросто. Но наедине ректор высказал мне всё, что думает по этому поводу. Именно он обрисовал неблагоприятные перспективы для Эниремии, предсказал возможную травлю со стороны других студентов, неизбежные слухи, которые всё ещё больше усложнят. Снова напомнил про необходимость для неё принять присягу, и добавил, что совет академии настаивает на том, чтобы это произошло в самое ближайшее время. Некоторые преподаватели на самом деле отказались учить её, и это искренне меня огорчало.

Выйдя от ректора, я решил, что теперь уж точно могу отдохнуть, а заодно рассказать Рене… Эни о правилах академии. Но прямо в коридоре дорогу мне заступили два стража из личной гвардии отца и передали настойчивое приглашение во дворец. Отказаться не было никакой возможности.

Долгожданная встреча с родителями вышла горькой. Мама, конечно, обняла меня, сказала, что соскучилась. А вот отец даже руки не протянул. Смерил меня холодным взглядом и просто приказал немедленно доставить принцессу Эниремию в дворцовые подземелья. Ясное дело, что согласиться на это я никак не мог.

В общем, семейный ужин в отчем доме закончился скандалом.

– Глупец недалёкий! Только полные идиоты дважды попадают в одну и ту же ловушку! – кричал мой обычно уравновешенный и собранный папа. – Да эта вертихвостка верёвки из тебя вьёт! Однажды уже подставила, и теперь снова сделает это!

– Она моя хаити, и не сможет мне навредить, – повторял я в сотый раз.

– Тебе-то да, а остальным? Академии? Твоему брату? Нам с мамой? Мы её враги! Гервин лично прирезал её папашу! Такое никто не простит! Никогда! Но ты не видишь дальше её прелестей!

– Папа, Эниремия очень изменилась, – я старался отвечать спокойно.

– Сыграть можно всё, что угодно! – не сдавался отец. – Я прикажу выставить её из академии.

– Тогда мне придётся уйти вместе с ней. Ритуал связал нас очень крепко.

Папа хмуро свёл брови, а в его кулаке согнулась серебряная вилка. И всё же следующую фразу он сказал куда более ровным тоном, который всё равно звенел от напряжения:

– Ты поступил опрометчиво, притащив её в академию. Она пленница. Я настаиваю на разрыве ритуала!

– Это станет возможно не раньше, чем через месяц, – напомнил ему.

– А я сказал, что вы разорвёте его завтра же! – отец с силой стукнул кулаком по столу, от чего на том зазвенела посуда.

Хорошо, что сегодня ужинали мы только втроём, иначе скандал быстро вышел бы за границы этой комнаты.

– Нет, – ответил, вставая. – Это слишком опасно. Её магия нестабильна. Эниремия только осваивает дар…

– Мне плевать! Ты сделаешь это!

– Нет, отец, – я отрицательно покачал головой. – Спасибо за ужин. Мне пора возвращаться в академию.

И направился к выходу. Он не кричал мне вслед, но я кожей чувствовал его обжигающий взгляд. Перед тем, как прикрыть за собой дверь, я снова посмотрел на родителей. Мама стояла у кресла отца и, гладя его по плечу, что-то тихо говорила. Всё же хорошо, что она присутствовала при этой встрече. Иначе Его Величество так просто меня бы не отпустил. С него бы сталось меня самого закрыть в подземельях.

Когда вернулся в наши покои в академии, Эниремия спала. Я несколько минут простоял в её комнате, любуясь безмятежной улыбкой на её милом личике. И всё же ушёл к себе.

А на следующий день перед обедом за мной опять явились королевские гвардейцы. На сей раз четверо. И снова отвезли во дворец. Но на сей раз меня ожидала не просто аудиенция. Нет, меня привели на заседание Королевского Совета.

Отец решил вынести на обсуждение вопрос присутствия в академии принцессы вражеского государства. И теперь уже министры официально потребовали меня разорвать ритуал.

Против неё были все! Все… кроме одного единственного человека. Моей мамы, которая хоть и не имела права голоса, но на Совете присутствовала регулярно.

– Я вижу только один выход, – сказала она, попросив слово. – Мар, если девочка с тобой из-за глубоких чувств, то пусть отречётся от своей страны и своего рода и присягнёт на верность Его Величеству. Да, она лишится титула, станет для веронцев изменщицей и предательницей. Но зато сможет учиться в академии. И останется твоей хаити.

Мама уже предлагала этот выход вчера, но отец даже слушать не стал. Вот решила повторить сегодня при министрах.

– А если я решу на ней жениться? – выдал, глядя при этом в глаза хмурому отцу. Ему предложение мамы не нравилось совершенно. – Вы примете мой выбор?

– Демона с два! – рявкнул папа. – Ты на этой… пигалице не женишься! В противном случае сам тоже станешь отверженным. Мне не нужен сын, который плевать хотел на мнение своего короля!

Я заставил себя проглотить его слова и обратился к Совету:

– Прошу позволения для моей хаити обдумать предложение Её Величества. Через месяц, когда ритуал можно будет разрушить, она даст ответ.

– Две недели! – ледяным тоном бросил отец. – Я буду ждать две недели, ни днём больше. И если она не явится сюда и не присягнёт мне на верность, отрекаясь от прошлого, тогда вы оба отправитесь в камеру. И уже там дождётесь срока, когда можно будет разрушить ритуал.

– Да будет так, – кивнул я.

– Но пока ты с ней, ты мне не сын. Я лишаю тебя титула. Я отлучаю тебя от рода! Иди вон!

Вот так меня выгнали из дома. И это хорошо, что Гервин при этом разговоре не присутствовал. С того бы сталось самолично отвести Эниремию в камеру. В нападении серых он винил именно её и никаких оправданий слушать не желал. Но к счастью, брат застрял в Харсайде. Спасибо Стихиям.

Сегодня во время прогулки у меня так и не повернулся язык рассказать Эниремии о произошедшем. Она вела себя так естественно, так свободно. Любовалась библиотекой, улыбалась открыто и искренне, и я решил, что не стану портить такой прекрасный вечер плохими новостями. Наоборот, сам сделал всё, чтобы улыбка не сходила с её лица.

Рядом с ней я и сам успокоился, перестал думать о плохом. А стоило увидеть сияние её глаз, и все посторонние мысли покинули голову. Безумно хотелось обнять её, поцеловать. Но я понимал, что сейчас это всё только испортит. Потому заставлял себя держаться на расстоянии.

Вот только она сама хотела быть со мной. Я чувствовал это через нашу связь, видел по взгляду. Да, хотела, но пока сама сохраняла дистанцию. Ладно. Время пока есть. И мы обязательно найдём выход из ситуации с ультиматумом отца. Иначе просто не может быть.

С этими мыслями я всё-таки уснул. И поначалу мне даже снились привычные сны. А потом случилось странное. Вместо размытых абстрактных сновидений, мне будто открылась другая реальность. Теперь я не просто видел всё, как наяву, но даже чувствовал запахи. И далеко не сразу понял, что смотрю на мир… а глазами Энремии.

Она готовила на небольшой кухоньке нашего маленького домика на берегу. Напевала себе под нос мелодичную балладу о воине и его возлюбленной, замешивала тесто для пирожков, и то и дело поглядывала в окошко, ожидая моего возвращения. Её руки были в муке, но самой принцессе всё это даже нравилось.

И вдруг она встрепенулась, прислушалась и выглянула в распахнутое окно. Со стороны узкого прохода между скалами, закрывающими это место, словно большой забор, доносился женский голос:

– Э-ни-ре-мия!

Девушка насторожилась, вытерла руки полотенцем, но выходить не спешила.

– Эниремия! – крик повторился. – Госпожа! Это я, Петра.

Мия удивлённо хмыкнула и всё же отправилась на звук. Ей не хотелось выходить, она помнила, что нельзя преодолевать защиту, но всё равно пошла.

– Госпожа! Слава богам! – воскликнула незнакомая мне черноволосая женщина лет тридцати пяти на вид. – Вы в порядке? У вас всё хорошо?

Она стояла у самой границы прозрачной магической завесы, и даже не пыталась подойти ближе. Обычные люди её не видели, значит она маг.

– Конечно, – ответила моя принцесса. – Но что ты здесь делаешь? Как меня нашла?

– Вас по всему острову ищут! Ваш отец хотел прибыть на поиски лично, но не смог оставить страну. Прислал своего верного пса.

– Лорда Абельма Сайрона? – удивилась Мия и приложила холодны ладони к щекам. Новость её явно напугала. – Это очень плохо.

– Потому я здесь. Ваш брат очень обеспокоен ситуацией. Он прислал письмо для вас. Его Высочество знает, как помочь сбежать с острова. Он одобряет ваш союз с принцем Анмаром. Но действовать нужно быстро. Прямо сегодня. Иначе лорд Сайрон и его наёмники прибудут раньше и тогда…

Мия сомневалась, нервничала. Ей было страшно, но и причин не верить словам женщины она не видела. А та, будто распознав эмоции принцессы, вытянула из сумки конверт и протянула вперёд.

– Вот, – сказала черноволосая, глядя на Мию с искренним участием. – Возьмите. Его Высочество Анхельм приказал передать лично в руки.

Эниремия рассеянно кивнула, шагнула вперёд, схватилась за край послания… и застыла, словно её кто-то обездвижил. Её мысли затопила паника, а стоило ей увидеть появившихся будто бы из воздуха мужчин в серых балахонах, и душу сковал ужас. Женщина взяла Мию за запястье, вторую руку протянула одному из серых, за которого по цепочке цеплялись остальные. Потом черноволосая отдала приказ, моя принцесса покорно шагнула назад… и все гости прошли через защиту вместе с ней.

– Отлично, – бросил первый из наёмников, глядя на незнакомку. – Дальше мы сами. А ты отправляйся в дом и делай свою работу. Не подведи, ведьма.

– Выживи, маг, – бросила она ехидно. – А в мои дела не лезь.

Всё так же держа Эниремию за запястье, она направилась к дому. А там уложила девушку на кровать, влила ей в рот зелье и положила пальцы на её виски. В тот же момент случилось странное. Душа Мии будто вылетела из тела. И я вместе с ней. Она воспарила над собой и в полной растерянности смотрела на черноволосую.

– Петра! Как ты могла?! За что?! – выпалил её дух.

Но ведьма услышала, подняла на неё взгляд:

– Так нужно, дитя моё. Я не желаю тебе зла, но ты совершила ошибку, которую теперь исправлять мне.

С улицы послышались возгласы, странный шум, и дух Мии метнулся к окну. А стоило ей увидеть меня, она ринулась на выход. Вылетела через дверь, и помчалась ко мне. Звала! Кричала. Но я не видел её и не слышал. Был слишком занят борьбой с серыми.

Было странно смотреть на себя со стороны. Странно чувствовать безумие, овладевшее Мией. Она рыдала, звала меня! Умоляла серых уйти. А когда я перестал сопротивляться, она едва не сошла с ума. Билась, словно раненная тигрица, пыталась помешать серым. Но те только отмахивались от бестелесного существа. Тоже видели её, как и ведьма. Это длилось бесконечно… и лишь в момент, когда я упал без сознания, Эниремия вдруг растаяла… а сон оборвался.

Я резко сел на кровати. Открыл глаза, пытаясь осознать, что вернулся в реальность. Сердце в груди колотилось, словно после хорошей битвы, а эмоции… с ними вообще творилось нечто жуткое. Помимо злости и жалости к Мии, меня переполняли горечь, обида, боль и безумное чувство вины. И я далеко не сразу понял, что совсем не мои эмоции. А её. Эниремии.

Поднявшись с кровати, я ринулся в гостиную, а затем и в спальню своей хаити. Она лежала, сжавшись под одеялом и тихо плакала. Её трясло, словно от холода. И наплевав на всё, я подхватил её на руки, усадил к себе на колени и крепко обнял.

– Тише, это просто сон, – шептал, гладя её по волосам.

– Мар… – выдохнула она и сама обняла меня. Крепко. Почти до боли. – Прости… я так виновата…

– Нет, ты не причём.

Чуть отодвинул её от себя, попытался поймать взгляд, но она не смотрела мне в глаза. Её всё ещё била дрожь, а сознание никак не могло сбросить последствия кошмара.

– Я впустила их…

– Нет. Тебя обманули.

– Я виновата, – повторяла она, как заведённая. – Виновата…

Пришлось даже встряхнуть её за плечи. Увы, не помогло. Мия всё ещё пребывала на грани реальности, и это пугало. Она слишком близко к сердцу приняла увиденное. Слишком испугалась.

Я и сам почти не соображал. Мои собственные чувства наложились на эмоции хаити, и бушевали в душе диким ураганом. И лишь ощущение тёплого родного тела рядом ещё не позволяло скатиться в бездну жутких чувств. Эниремию нужно было вытягивать из этого кошмара, и тогда я решился.

– Мия, – позвал, обхватив её лицо руками. А как только она посмотрела на меня, склонился к подрагивающим губам и поцеловал.

Медленно. Ласково. Очень осторожно. Она же застыла, не отвечая, но и не отталкивая. Замерла в полной растерянности. Но минули секунды, и её рот приоткрылся мне навстречу, а несмелые ладони скользнули по моей груди.

Я обнял её, запустил руку в распущенные волосы. Чуть потянул, пропуская их сквозь пальцы. И углубил поцелуй, лаская Мию губами и языком. Прогонял последствия сна этими чистыми светлыми эмоциями. А она ловила мои ласки, ласкала сама, всей душой отдавалась поцелую. И в этот момент между нами не было преград из прошлого, проблем настоящего, туманности будущего. Существовали только мы и наши чувства, которые с каждым мгновение становились всё ярче, всё острее.

Мне дико хотелось большего. Опустить Эниремию на подушки, покрыть поцелуями шейку, ключицы, стянуть с неё сорочку, покатать на языке горошинку соска. И моя хаити явно была не против, но я не собирался сегодня переходить черту. Это было бы слишком неправильно, а я и так совершил немало ошибок.

Заставив себя прервать этот умопомрачительный поцелуй, погладил Мию по гладкой щеке и снова легко коснулся губами губ. Всего на мгновение. А потом отстранился.

– Сейчас глубокая ночь, а утром у тебя занятия. Нужно спать, – сказал, видя непонимание в родных глазах.

И вдруг её взгляд будто потух. Она отвернулась, попыталась выбраться из моих объятий, но я не отпустил.

– Зачем целовал? – спросила с грустной отстранённостью. Но о страшном сне-воспоминании, кажется, забыла.

– Не смог сдержаться, – ответил честно.

– Но больше не целуешь.

– Потому что не хочу пользоваться твоей слабостью, – признался, проведя пальцами по её спутавшимся волосам. – Ты сейчас ещё не в себе. А я хочу, чтобы между нами всё было честно и открыто. – И снова поймав её взгляд, добавил: – Ты нужна мне, Мия. Вся, а не только тело. Мне нужна твоя душа, твой смех, твои мысли и чувства. Мне нужна твоя любовь.

– Зачем тебе любовь хаити? – в её голосе звучала горечь. – Чтобы потом жениться на другой?

– Если я и женюсь, то только на одной девушке. На тебе, Эниремия. Но сейчас не время говорить об этом. Ложись.

Отпустил её из объятий и откинул край одеяла.

Она не стала спорить. Кажется, мои слова произвели на неё впечатление. Покорно легла на подушку, но закрывать глаза не спешила. Будто боялась, что лишь стоит уснуть, и её снова затянет в пучину кошмаров прошлого.

– Позволишь остаться с тобой? – спросил я. – Буду охранять твой сон.

– Позволю, – она согласилась не раздумывая. Словно сама хотела об этом попросить, но не решалась.

Я лёг рядом, опустил ладонь на её живот поверх сорочки и прижал ближе к себе. Ощущать её рядом было безумно приятно. Правильно. Привычно. Я многое отдал бы, чтобы каждую ночь засыпать вот так. С ней.

– Как ты узнал, что мне приснился кошмар? – прозвучал в тишине комнаты её голос.

– Связь, – ответил, с наслаждением вдохнув запах волос. – Я видел то, что видела ты. Твой сон. И теперь знаю, что именно случилось.

Эниремия в одно мгновение напряглась, дыхание сбилось, она даже попыталась отодвинуться, но я лишь крепче прижал её к себе.

– Спи, Мия. А о твоём сне поговорим в другой раз.

– Не нужно называть меня этим именем.

– Ты моя Мия, – сказал твёрдо. – В тебе многое изменилось, но ты всё равно осталась собой. И сейчас, когда больше не прячешься, я это вижу. Случившееся с нами многое разрушило, но не смогло изменить главное.

– Что? – спросила она тихо.

– Моих чувств к тебе, – прошептал я. – И, надеюсь, твоих чувств ко мне.

Больше она ничего не спрашивала, ничего не говорила. Сначала просто лежала, напряжённая, как пружина. Но постепенно расслабилась, а вскоре всё-таки уснула. Я же спать не собирался, слишком о много следовало подумать. Но вот голова работать отказывалась, а мысли всё время скатывались к спящей рядом девушке. Моей Мие.

Подумать о серьёзных вещах мне так и не удалось, сон оказался сильнее. Но слушая дыхание своей хаити, чувствуя рядом её живое тепло, помня вкус её поцелуя, я окончательно осознал то, что и так было ясно давно. Я люблю Эниремию. Люблю, несмотря ни на что.