Глава 35. Привет от брата

Я сидела в библиотеке и старательно делала вид, что читаю. Сама же смотрела на страницы книги, просто не в силах понять ни слова. На душе было безумно горько, и так паршиво, что не передать. В моей жизни хватало грязи, особенно после начала войны, но сейчас казалось, что меня целиком искупали в луже из нечистот.

Мама… Я всегда считала её идеальной. Верной. Любящей. Самой лучшей. А она…

А папа? Он ведь всегда говорил о ней только хорошее. Рассказывал нам с Хельмом, какой прекрасной она была. Разве мог он поднять на неё руку? Не верю! Не хочу верить!

Дева Заступница, зачем я вообще обо всё этом узнала?! Жила бы себе и дальше в неведении.

Ага, и продолжала гадать, почему же отец так ненавидел айвов? Вот теперь знаю. Знаю, но легче мне точно не стало.

И всё же, постепенно я начала успокаиваться. А когда нервное состояние немного утихло, даже попыталась представить себя на мамином месте. Ведь осуждать всегда просто. Люди вообще любят судить других. Но редко кто способен всунуть себя в шкуру того, кого обвиняет.

И я вдруг подумала, как бы поступила, если бы, будучи замужем за другим, встретила Мара. Смогла бы отказаться от нашей симпатии? От чувств к нему? Сумела бы ради долга перед мужем и семьёй поставить крест на своей любви?

Не знаю. А учитывая тот факт, что когда-то я уже сбежала с Анмаром, наплевав на прямой запрет отца видеться с этим айвом, мне вообще сложно судить маму.

Наверное, мы с ней на самом деле слишком похожи. Даже совершили похожие ошибки. Но теперь, зная правду, я стала понимать, что папа ни за что не позволил бы мне выйти за Мара замуж. Не отдал бы племяннику того мужчины, который забрал у него любовь жены.

В свете этой информации даже наш побег уже не казался глупостью. По сути, это был единственный выход остаться вместе. Мне бы всё равно пришлось сбежать, потому что отец бы не отпустил. И случись это в Вергонии, где у короля огромная власть, всё могло закончиться ещё хуже.

Но сейчас это уже в прошлом. А в настоящем мы продолжаем пожинать плоды своих и чужих ошибок.

Хельм… Как он мог смотреть в глаза отцу, зная, что тот сделал с мамой? Как?! Я бы не смогла.

Но что я вообще знаю о своём брате? Все последние годы он постоянно находился в разъездах. Иногда уезжал по поручениям отца, иногда просто пропадал на несколько месяцев. И что странно, папа никогда не выговаривал ему за это. И с сыном вёл себя сдержанно и даже холодно.

А сам Анхельм всегда был себе на уме. Но многоходовые загадки и комбинации любил особенно сильно. Ох, боюсь, Мар может оказаться прав, и сейчас мой брат планирует нечто грандиозное. Но как же много мне нужно у него спросить!

Я настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила стоящего у моего стола щуплого рыжеволосого парня. И лишь когда он смущённо кашлянул, подняла на него взгляд.

– Это… эм… привет, – замявшись, проговорил он. – Там… у ворот… Тебя какая-то женщина спрашивала. Попросила найти тебя и передать, чтобы ты к ней вышла. Очень настаивала. Я еле тебя нашёл.

Я не знала этого студента, мы ни разу не встречались, даже в столовой не сталкивались. Но он смотрел на меня со смесью интереса и страха. Как, впрочем, и многие.

– Какая женщина? Может, она просила найти кого-то другого? Не меня? – спросила я настороженно.

– Ты у нас тут одна Эниремия Вергонская, – выдал с иронией. – И перепутать тебя с кем-то другим может только дурак. А я не дурак. Иди.

И это его «иди» сработало для меня, как ушат холодной воды на голову. Идти к воротам? Где меня ждёт какая-то женщина? В чужой стране? Где у меня вообще нет знакомых? Нет уж, один раз я такую глупость совершила. Больше не хочу.

И всё же на ноги поднялась.

– Она что-то ещё говорила? – спросила я у парня. – Может, просила что-нибудь мне передать?

– Нет, – пожал плечами рыжий. – Наоборот, прилично заплатила, чтобы я сказал тебе о ней лишь тогда, когда ты будешь одна.

Теперь я ещё больше насторожилась. Заплатила? Значит, могла и зелье дать этому охочему до денег на тот случай, если я откажусь идти сама.

– Спасибо, – проговорила я, сложив книги в сумку. – Пойду. Не буду заставлять её ждать.

– Иди, иди, – покивал он. И, сунув руки в карманы, уселся на моё место. – Она у ворот. В синем плаще. Черноволосая такая.

Я снова кивнула, даже заставила себя благодарно ему улыбнуться, и покинула библиотеку. Но вместо того, чтобы выйти на улицу, направилась наверх, поднялась на третий этаж и остановилась у одного из окон в коридоре.

Ворота располагались прямо напротив, и за ними на самом деле крутилась женщина в синем плаще.

Незнакомая.

И пусть в сгущающихся сумерках было плохо видно её лицо, но я не сомневалась, что встречаю её впервые. Довольно высокая, но на аристократку не похожа. Осанка не та, да и выглядит гораздо проще. Стройная, ухоженная. Что ей могло от меня понадобиться?

Может, всё-таки выйти? Хотя бы к забору? Не протащит же она меня сквозь прутья?

Я попыталась прислушаться к интуиции, как нас учила преподавательница медитации. Но никакой опасности не почувствовала.

Ладно, выйду. Хотя бы узнаю, что понадобилось этой особе.

Едва я спустилась по ступенькам и оказалась на улице, меня заметили. Женщина в плаще тут же подошла к воротам и помахала мне рукой. Причём делала это как-то привычно, будто прекрасно меня знала, хотя сама до сих пор оставалась мне совершенно чужой.

– Добрый вечер, – поздоровалась я, остановившись в метре от ворот. – Вы хотели меня видеть?

– Леди Эниремия, – проговорила она так знакомо, посмотрела мне в глаза, протянула руку сквозь прутья… а я отшатнулась.

Петра!

Внешность чужая, но голос точно её.

Вот и встретились. Но радости я от этой встречи точно не испытывала.

В голове снова начали путаться мысли. Хотелось высказать её всё, спросить, зачем она так поступила со мной. С Маром. Почему? Но я молчала. Просто стояла и смотрела на неё, крепко сжимая кулаки.

– Прошу, подойдите ближе, – проговорила женщина.

Но я, наоборот, сделала ещё один шаг назад.

– У меня послание для вас, – тихо сказала Петра. И одними губами добавила: – От брата.

Видимо, она думала, что я тут же ринусь к ней, чтобы никто не услышал наш опасный разговор. Но её слова произвели на меня противоположный эффект. Ведь она уже говорила их. Именно тогда, когда разрушила мою жизнь!

Неужели она решила, что я и второй раз попадусь в ту же ловушку? Ах, да, она же уверена, что я ничего не помню… и никогда не вспомню.

На глазах навернулись злые слёзы. Но я поспешила их сморгнуть. Гадкий день, слишком тяжёлый.

– Вы нужны ему, – предприняла Петра новую попытку меня уговорить. И зашептала: – Вам опасно оставаться здесь. Нужно уходить. Вот… прочитайте.

И она вытащила из сумки конверт и протянула мне сквозь металлические прутья ворот. Я же только горько усмехнулась и отрицательно мотнула головой.

– Уходи. И никогда не попадайся мне на глаза, – смогла сказать я, отведя взгляд от злополучного конверта. – То, что ты сделала, не прощают. А если Хельм был с тобой заодно, то лучше я буду думать, что брата у меня нет.

Я развернулась и направилась обратно. Но сделала лишь три шага, когда мне в спину прилетел окрик:

– Стойте! – позвала Петра. – Он не причём!

Я усмехнулась, но всё-таки снова посмотрела на неё.

– Он не знал. Я исполняла приказ. Не его.

– Отца?

– Да. Клянусь, так и было, – женщина взволнованно вцепилась руками в прутья. – Возьмите письмо. Прошу вас.

– Я не приму из твоих рук больше ничего и никогда. Уходи, пока тебя никто не увидел. Если ты попадёшь в руки к Мару, живой не выберешься. Он знает, что ты сделала. И я не стану мешать его мести.

Бросив на неё последний взгляд, я ушла. Шагала вперёд, не разбирая дороги и ни разу не обернувшись. И лишь когда за моей спиной закрылась дверь нашей с Маром гостиной, смогла вздохнуть спокойнее.

А когда из своей спальни мне на встречу вышел сам Анмар, я просто кинулась к нему. Он ничего не спрашивал, нежно обнял, привлёк ближе, а я прижалась щекой к его груди и прикрыла глаза.

Не знаю, сколько мы так простояли. Мне было просто хорошо рядом с ним. Хорошо и спокойно. Вот только сегодня даже этого оказалось мало, чтобы вернуть себе душевное равновесие.

– У тебя есть ещё вино? – спросила, чуть отстранившись.

– Конечно, – ответил мой хайт. – Будешь вино? Ты пропустила ужин, потому я приказал накрыть нам с тобой здесь.

– Не хочу есть, – ответила, покачав головой. – Хочу напиться. Говорят, алкоголь прогоняет из головы тяжёлые думы. Развеивает грусть. А мне как никогда хочется забыться.

Мар тяжело вздохнул, коснулся моего подбородка и посмотрел в глаза.

– Вино тебе вряд ли поможет. Оно лишь усилит твою печаль. Но я могу сделать так, что ты забудешь обо всём… хотя бы до утра.

– Магией? – бросила с горечью.

– Нет, – ответил шёпотом. – Ласками, поцелуями, своей любовью.

Не сразу поняла, о чём он. Но когда осознала, едва подавила в себе желание отстраниться.

– Я помню прошлый раз. Не хочу… – начала я.

– Такого никогда не повторится, – заверил Мар. – Прошу, Мия, позволь мне загладить вину. Ты ведь хочешь забыться? Обещаю, даже не вспомнишь о плохом.

Но я продолжала сомневаться.

– Тебе ведь просто нужно стабилизировать магию, – сказала, грустно вздохнув.

– Нет. Я начал пить настои. После ритуала они действуют хуже, но действуют, – ответил он и, едва касаясь, провёл по моей шее костяшками пальцев. – Давай договоримся так: если вдруг тебе что-то не понравится, ты скажешь мне, и я уйду. – Вздохнул: – Уйду и больше к тебе не прикоснусь. Но, обещаю, сделаю всё возможное, чтобы тебе было со мной хорошо. Всегда.

Он смотрел на меня, а в его глазах я видела надежду. После всех неприятных событий этого дня так хотелось хоть чего-то светлого. Тёплого. И я решилась. Но вместо слов просто потянулась к губам Мара и сама его поцеловала.

Другого ответа ему не требовалось.

Он быстро перехватил инициативу, но я была совсем не против. Мне безумно нравилось, как он меня целовал. В этом будто существовала своя, особая магия. Когда его губы касались моих, я уже не могла остановиться.

Но сегодня в каждом поцелуе Мара чувствовалось предвкушение, щедро приправленное нежностью. Он целовал меня неспешно, но страстно и так сладко, что от ощущений подкашивались ноги.

И всё же какая-то часть моего сознания прекрасно помнила, как он вёл себя со мной в прошлый раз. И как потом ушёл, оставив одну. Потому окончательно расслабиться в его руках не получалось.

Думаю, Анмар чувствовал моё напряжение, потому и действовал очень осторожно.

Мы долго целовались прямо последи гостиной. В голове уже вовсю царил розовый туман, и если бы Мар меня не держал, я бы давно рухнула на пол, потому что ноги уже не слушались. Я чувствовала себя опьяневшей от эмоций, но мой хайт продолжал нежно терзать мои губы, ласкать языком, унося всё дальше от адекватного состояния.

Не прерывая поцелуя, Мар подхватил меня под ягодицы и куда-то понёс. Я обняла его ногами, крепче вцепилась в сильные плечи и даже не подумала сопротивляться. А когда он опустил меня на мягкое одеяло, поняла, что уже сама хочу скорее получить долгожданное продолжение.

Нетерпеливо потянулась к пуговицам на его рубашке, но успела расстегнуть только одну. Мои пальчики оказались перехвачены, поцелованы и перемещены на постель. Зато сам Мар теперь с откровенным наслаждением покрывал поцелуями мою шею, медленно спускаясь к груди.

– Стихии, как же я мечтал снять с тебя эту форму, – прошептал он, целуя меня за ушком, в то время как его руки сноровисто стягивали мой китель, а за ним и рубашку. – Ты безумно приятно пахнешь. Люблю твой запах…

Провёл носом по моим волосам, а потом снова поцеловал в губы. Горячо, страстно, а я ответила с не меньшим безумием. Казалось, что за те несколько минут, пока он ласкал мою шею, я успела истосковаться по нему. По его языку, сплетённому с моим, по его дыханию, его вкусу.

Мои руки снова потянулись к раздражающей рубашке. Я хотела чувствовать его тело, а не эту ткань. И теперь мне уже никто не мешал. Но пока я расстёгивала пуговицы, Анмар умудрился освободить меня от бюстье, и теперь увлечённо целовал грудь. У меня же пальцы дрожали от нахлынувших ощущений.

О пуговицах пришлось забыть, и всё, что я могла – это сдавленно постанывать под ласками своего хайта. Он же явно наслаждался всем происходящим, целовал очень увлечённо, уделяя внимание то одному холмику, то второму, посасывал твёрдую и безумно чувствительную вершинку, иногда возвращаясь к моим губам.

Я была напряжена, как струна, но совсем не от страха, а от дикого желания ощутить его в себе. Возбуждение давно достигло предела, а собственные брюки и бельё стали казаться лишними, некомфортными и даже причиняющими боль.

И Мар, будто услышав мои мысли, спустился поцелуями к животу. Пока ласкал впадинку пупка, умудрился расстегнуть мой ремень и застёжки на брюках, и даже стянуть их вниз. Но не остановился, его поцелуи переместились на мои бёдра. И по мере того, как ткань штанов ползла ниже, каждый освобождённый от плена участок кожи получал свою порцию ласки.

Целуя мои коленки, Мар нежно массировал уставшие ступни, а я уже не помнила собственного имени. Но хотелось большего! Настоящего единения, совсем других ласк. Возможно, даже не настолько нежных. Вот только один принц, кажется, решил довести меня до грани сумасшествия.

Почувствовав, что он стягивает с меня короткие кружевные панталончики, я вся превратилась в один оголённый нерв. Ждала, что вот сейчас он разденется сам, и наконец подарит мне такое долгожданное единение, но у Мара оказались другие планы.

Нет, штаны с себя он всё-таки снял, даже вместе с бельём. Но затем опустился на пол, подтянул мои бёдра к краю кровати, развёл их в стороны…

Я не понимала, что он задумал. И лишь ощутив лёгкое прикосновение горячего языка между ног, вздрогнула…

– Мар, не надо, – проговорила, приподнимаясь на локтях и пытаясь свести колени. – Это… лишнее.

– Тебе не нравится? – спросил, встретившись со мой взглядами.

Было странно видеть его стоящим на коленях у моих разведённых ног. Но когда, всё так же глядя в глаза, он снова провёл языком по моему лону, во мне что-то взорвалось. На глазах словно пелена появилась, а тело само подалось ему навстречу за новой лаской. И та не заставила себя ждать. Но теперь Мар касался меня губами, и так безумно приятно целовал там…

– Всё ещё не нравится? – тихо спросил он, прервав своё увлекательное занятие. Подул на разгорячённые складочки, потёрся щекой о внутреннюю сторону бедра.

– Нравится… – я едва могла шевелить пересохшими губами. – Очень… но я почти…

– Это прекрасно, моя Мия. Сделай это для меня. Не сдерживайся, – попросил он вкрадчивым тоном, и снова вернулся к своему занятию. Но теперь к языку и губам присоединились ещё и пальцы, а я могла только стонать и двигаться с ними в одном ритме.

Удовольствие накрыло огромной волной. Казалось, я даже забыла, как дышать. Окружающий мир будто замер, застыл, отгородился от меня и моего удовольствия. Или это я утонула в собственное неге. И лишь когда вибрации во мне начали стихать, Мар всё-таки оказался во мне. Вошёл на всю длину, заставив вскрикнуть от новой волны наслаждения.

А я вцепилась в его шею, притянула к себе и впилась в его губы поцелуем. И это был самый лучший поцелуй в моей жизни, самый сладкий, самый развратный и горячий.

Анмар двигался во мне, постепенно наращивая темп. Его язык скользил по моему, губы пили моё дыхание. Я наслаждалась каждым новым толчком и ждала, когда мой хайт получит свою долю наслаждения, но он снова меня удивил. Вдруг остановился, перекатился вместе со мной на спину, а потом и вовсе сел, а я оказалась сидящей на нём верхом.

Зато теперь мы были лицом к лицу, а целоваться так стало куда удобнее. Я поёрзала на нём, инстинктивно выискивая наиболее удобное положение, а потом чуть привстала и снова опустилась до самого конца. Руки Мара сжали мои ягодицы, помогая, направляя, я вцепилась в его плечи и немного ускорила темп.

Взрыв, накрывший меня спустя несколько минут, напрочь смёл из головы остатки мыслей, кажется, вместе с сознанием. Я рухнула в космическую пустоту, где прямо на моих глазах рождались новые звёзды. И только руки Мара, поглаживающие мою спину, и его губы, легко касающиеся моего лица, напоминали, что я человек… и я ещё жива.

– Люблю тебя, – доносился до слуха шёпот. – Моя Мия, я безумно тебя люблю.

«И я тебя…» – произнесла мысленно, но вместо того, чтобы окончательно вернуться в реальность, повалила Анмара на подушки, устроила голову на его груди… и, кажется, начала засыпать.

– Спи, мой свет, – проговорил Мар, а мне слышалась в его словах нежная улыбка. – А я буду рядом.

Так я и уснула, лёжа на своём хайте, после двойного удовольствия, которое он мне подарил.

Забылась? Расслабилась? О, да. Сомневаюсь, что вино смогло бы дать хоть четверть такого эффекта.