Глава 34. Горькая правда

Первая неделя в академии пролетела для меня, словно одно короткое мгновение. Мне нравилось учиться, нравилось узнавать новое, постепенно приручать и осваивать собственную магию. Да и наставник мне попался на удивление спокойный и понимающий. Он ни разу не повысил на меня голос, хотя иногда я вела себя очень глупо. А профессор Лаусон только вздыхал и начинал всё объяснять сначала. Ох, думаю, у него ещё никогда не было настолько трудной ученицы. Ведь у магов в большинстве случаев дар открывается в юности, а мне уже, как-никак, почти двадцать один год.

И всё же успехи были, и немалые. И каждому своему достижению я радовалась, как маленькая девочка новой игрушке. Но сегодня был поистине особенный день. Ведь у меня впервые получилось создать настоящее плетение «Порыв ветра»!

Наставник говорил, что это одно из простейших базовых умений, на основе структуры которого строятся все плетения воздушного порядка. Я несколько дней пыталась его сделать, но всё было впустую. И вот сегодня, наконец, получилось! Правда, порыв вышел такой, что свалил с ног бедного профессора, но он тоже был настолько рад нашему успеху, что не придал значения собственному падению.

Я же и вовсе пребывала в полном восторге. И так безумно захотелось поделиться своей радостью с Маром, что даже попросила эрна Лаусона отпустить меня чуть раньше. Пожилой профессор только махнул рукой, но улыбался так самодовольно, будто это он, а не я, сегодня совершил личный прорыв.

Наши отношения с Анмаром так и застряли на уровне слишком близкой дружбы. Мы все вечера проводили вместе, много говорили, узнавали друг друга заново, иногда позволяли себе прикосновения, даже объятия, но определённую черту не переходили. О близости, которая требовалась для стабилизации магии, мой хайт даже не заикался.

Я понимала, что он не сможет долго оставаться в стороне, что ему придётся прийти ко мне за исполнением долга, но Мар упрямо делал вид, что не помнит ни о каком ритуале. Правда, иногда срывался и долго с упоением целовал меня, да так, что я теряла голову. Но дальше поцелуев не заходил. И каждый раз, отстраняясь от моих губ, смотрел в глаза с такой надеждой…

Он ждал, когда я поверю ему настолько, чтобы пустить в свою постель. Он не давил на меня, и я была искренне ему за это благодарна.

Время близилось к вечеру, и коридоры учебного корпуса по большей части пустовали. Хотя я уже почти не опасалась ходить здесь одна. В последние дни моя персона перестала вызывать бурный ажиотаж. Теперь студенты и студентки яро обсуждали недавнее происшествие в оранжерее.

Там трое первокурсников поспорили, что смогут два часа просидеть в вольере с безумно редкой плотоядной литорией, которая запросто съедала крупного кролика. Цветок, видимо, посчитал их то ли кормом, то ли конкурентами, и устроил на них охоту. В общем, все трое в лазарете, литория лишилась половины отростков, а ректор объявил тотальный контроль за соблюдением дисциплины.

Кому нужны разговоры о какой-то там принцессе, когда ребятам даже в город среди недели стало невозможно сбежать? Да и темы для обсуждений есть поинтереснее.

Сосредоточившись на Анмаре, я попыталась почувствовать, где он сейчас, и с радостью поняла, что совсем близко. Судя по моим ощущениям, он находился или на первом этаже этого здания, или на улице рядом со входом. Но обнаружился Мар прямо в холле у лестницы. Он о чём-то говорил с светловолосым мужчиной лет пятидесяти на вид. И как бы мне ни хотелось прямо сейчас поделиться своей радостью, но воспитание оказалось сильнее.

Я остановилась поодаль, не прячась, но и не желая прерывать разговор мужчин. Вот только Анмар сразу меня заметил и, улыбнувшись, поманил к себе.

Когда я оказалась рядом, мягко обнял и коснулся губами моей макушки. Теперь он всегда делал так при встрече, и этот защитный и покровительственный жест вызывал у меня чувство щемящей нежности.

– Уже закончила? – спросил Мар, чуть отстранившись, но из объятий меня отпускать не собирался, хоть это и было неправильно.

– Да, – улыбнулась ему. – Представляешь, у меня получилось! Я создала порыв ветра! Он вышел таким сильным, что сбил с ног профессора. Но тот не в обиде.

– Умница моя, – проговорил принц, погладив меня по волосам. – Я никогда не сомневался в твоих успехах.

И в этот момент в его глазах было столько любви и гордости, что я не сдержалась и потянулась к его губам. Поцеловала сама, хоть делала это, кажется, всего второй раз в жизни. Мар ответил, но, к сожалению, отстранился первым. Посмотрел немного виновато и перевёл взгляд в сторону.

– Прости, Хейл, – сказал он.

А я лишь сейчас запоздало вспомнила, что мы тут не одни. Стало стыдно за свой порыв. Веду себя совсем не как принцесса, даже не как аристократка. Совсем испортилась.

– Не извиняйся, – отмахнулся мужчина. – Лучше представь мне свою очаровательную возлюбленную.

– С радостью, дядя, – ответил Мар, приобняв меня за талию. – Знакомься, Эни Хайт. Моя хаити и любимая девушка. А это эрн Хейл Нарли, старший брат её величества.

– Наслышан о вас, леди Эниремия, – сказал мужчина, внимательно меня разглядывая.

Смотрел с теплом и даже с какой-то родственной нежностью, но помимо этого в его взгляде чувствовалась что-то такое горькое, настоящая дикая тоска.

– Мы когда-то уже встречались, но вы вряд ли меня помните, – продолжил он. – Вам тогда было, кажется, около пяти лет. Во время большой международной встречи в Ханийском Королевстве. Ваша матушка часто гуляла с вами в дворцовом саду. Вы были очень милым ребёнком. И вам безумно нравилось кататься на моей шее.

От этих слов я попросту опешила. А в памяти шевельнулись смутные образы какого-то доброго господина, который угощал меня сладостями.

– Вы называли меня Ейл. В ваших устах это звучало забавно, – добавил он, видя моё смятение. Улыбнулся, но его улыбка показалась мне грустной.

– Знаете, я помню только образ. И конфеты, – ответила, чуть сильнее прижавшись к Мару.

А эрн Найли тяжело вздохнул, посмотрел на племянника и, будто приняв непростое решение, снова повернулся ко мне.

– Эниремия, мне стоит рассказать вам кое-что. Вы имеете право знать. На самом деле я здесь именно ради этого.

– Меня пугают ваши слова, – не кривя душой, призналась я.

– Предлагаю поговорить в наших покоях, – сказал Мар.

Мужчина кивнул, я тоже не стала спорить. И хотя чувствовала, что ничего хорошего не услышу, но и отказываться от разговора не стала. Этот эрн Нарли не казался мне плохим человеком. Наоборот, вызывал странную симпатию. Не знаю, о чём именно он собрался мне сообщить, но выслушать его точно стоит. Хотя бы из благодарности за конфеты и добрый взгляд.

***

Когда мы расположились в нашей гостиной, Мар принёс лёгкое вино и сам разлил напиток по бокалам. Он старался вести себя естественно, но я чувствовала его волнение. И по взглядам, которые ловила на себе, стало ясно, что переживает он из-за меня.

– Ты знаешь, о чём мне хочет сообщить эрн Нарли? – не удержалась я от вопроса.

– Увы, – признался мой хайт. – Но не стал тебе рассказывать. Потому что это не моя тайна.

Я снова посмотрела на светловолосого мужчину, тот только подтверждающе кивнул.

– Возможно, мне бы и сейчас не стоило рассказывать вам всего этого, – сказал гость, встретив мой взгляд. – Но всё слишком далеко зашло.

– О чём вы? – не поняла я.

– О том, Эниремия, – он вздохнул, взял бокал и, лишь сделав несколько глотков, закончил фразу: – …что отчасти в произошедшем с вами виноват именно я. Я… и Альма.

– Мама?! – выпалила, не поверив своим ушам.

– Да, – кивнул эрн Нарли. – Если позволите, я расскажу, как всё было. Но прошу, не судите её. Лучше обвиняйте во всём меня.

– Я не понимаю… – посмотрела на Мара, который так и стоял чуть в стороне с бутылкой вина. Увидев мой взгляд, он присел рядом и приобнял меня за плечи. Стало чуть спокойнее.

На какое-то время в комнате повисла тишина. Я просто не знала, что сказать, а дядя Анмара, видимо, собирался с мыслями.

– Я любил Альму. А она любила меня, – признался он, умудрившись первой же фразой меня шокировать. – Мы познакомились ещё в юности. Случайно встретились на празднике в Хайфе, столице Ханийского Королевства. Её отец, герцог Вайп, заключал сделку с моим дедом. Тогда же, видя нашу симпатию, старшие родственники сговорились о помолвке.

– Мы даже не подумали спорить с ними. Наоборот, едва узнав о решении деда, я сам попросил руки Альмы. Она согласилась. Но мне следовало сначала закончить академию, потому свадьбу назначили через два года. Увы, всё переигралось. И однажды я получил от деда злое письмо, что герцог Вайп разорвал их сделку и нашу помолвку с его дочерью, и отдаёт её за молодого вергонского короля Каргала.

– Я не знала об этом, – ответила, удивлённая таким фактом маминой биографии.

– Мне пришлось смириться, – продолжил эрн Нарли. – И что я мог против короля? Тогда у меня не хватило духу бороться за любимую. Да и все говорили, что это первая влюблённость, что не стоит ломать из-за неё жизнь. Убеждали, что скоро мои чувства утихнут. И я заставил себя поверить в это. Запретил себе думать об Альме, и кое-как научился жить без неё. Но сам так и не женился.

– Мне жаль, – проговорила я, глядя на него с сочувствием.

– Не жалей меня, девочка. Потому что главного я ещё не рассказал, – проговорил он виновато. Кажется, даже сам не заметил, что перешёл на «ты». И, вздохнув, продолжил: – Минули годы. Я уже занимал должность министра иностранных дел Айвирии, получил наследство от деда, да и королевский титул сестры прибавлял значимости моему положению. И когда мы с Альмой встретились во время международного сборища в Хайфе, я решил, что не всё потеряно. Мои чувства к ней никуда не делись. Да и она, как оказалось, меня не забыла. Мы позволили себе один поцелуй… и больше не смогли представить жизни вдали друг от друга.

– Вы и мама… – у меня язык не поворачивался продолжить.

– Да, – ответил сидящий передо мной айв. – Да, Эниремия. Мы виделись тайно. Сначала в Хайфе. Потом, когда она вернулась домой, я купил особняк в вашей столице. Мы встречались так часто, как это было возможно. Ведьмы сделали для нас порталы привязки, позволяющие попадать в наш дом из любого конца мира.

– Ты не думай, мы оба понимали, что это неправильно, что мы не имеем права на эти отношения. У Альмы был муж и дети, у меня карьера и ответственность перед своим королём. Мы пытались отказаться от этой связи, но не смогли. Она была моей истинной. Моей настоящей парой. Я же для неё был любимым мужчиной.

Я слушала его, почти не дыша. Мар обнимал меня, успокаивающе гладил по спине, но я почти ничего не чувствовала. У меня в голове всё ещё не укладывалось, что моя чистая, светлая мама, которую я всегда считала почти святой, оказывается, изменяла отцу!

– Не суди её строго. Она не хотела замуж за Каргала, ей просто не оставили выбора, – проговорил любовник мамы, явно разгадав мои мысли. – Альма никогда его не любила. А со мной она была счастлива.

– Папа узнал о вашей связи, – сказала, собравшись с мыслями. – Я права?

– Да, – тяжело вздохнул айв. – И это стало началом конца. Наш дом сожгли, меня выдворили из страны, запретив пересекать границу Вергонии, отношения между нашими королями натянулись настолько, что войны лишь чудом удалось избежать.

– Так вот почему папа так ненавидел крылатых! – выдала я возмущённо. – Из-за вас!

– Позволь мне закончить рассказ, – попросил мужчина. – Эниремия, я не должен говорить тебе всего этого. И знаю, что виноват. Но у меня есть не меньше поводов ненавидеть твоего отца, чем у него меня. Думаешь, он простил жене измены?! Нет. Она просила отпустить её. Умоляла. Была согласна инсценировать собственную смерть. Обещала положить свой дар предвиденья к его ногам, хотя проклинала себя за такую магию. Но Каргал запер её в спальне под охраной. И не выпускал даже к детям. Он наказывал её каждую ночь, а во дворце распространились слухи, что королева больна.

Только услышав эти слова от него, я вдруг вспомнила, что нам на самом деле запрещали видеться с мамой. Отец отмахивался, ходил хмурый. Нянюшка убеждала, что скоро всё наладится. А потом…

– Он убил её, – тихий голос крылатого блондина прозвучал для меня диким громом.

– Нет! – я резко поднялась на ноги, сбросив руку Мара. – Вы врёте! Он не мог! Она утонула! Утонула, спасая мальчика!

– У меня в вашем дворце было много соглядатаев. Они помогали нам с Альмой обмениваться записками. И докладывали мне о том, что там происходило. Мне почти удалось организовать её побег. Мы бы сбежали, спрятались… – он сглотнул и отвернулся. – Но он убил её. Избил так, что она не выжила. А потом сутки сидел над её телом, убеждая себя, что во всём виноват я и крылатые. Он любил Альму. Но убил её.

– Я вам не верю! – по моим щекам текли слёзы, но голос звучал громко и резко.

– Увы, это правда. И ты имеешь право ненавидеть меня за то, что случилось тогда. Если бы я отказался от твоей матери, она была бы жива…

Он отвернулся, смахнул что-то со щеки, но тут же взял себя в руки и снова посмотрел на меня.

– Твой брат… – тяжёлый вздох. – Анхельм. Он знает правду. Однажды он приходил ко мне.

– Мстить? – сорвалось с моих губ.

– Нет. Поговорить. Он хотел понять. Понять, почему его отец так поступил с его матерью. Понять, почему Альма, имея всё, рвалась ко мне. И я рассказал ему. Ответил на все его вопросы. А потом дал ему оружие, признавая его право лишить меня жизни.

– А он? – у меня сердце сжалось от ужаса.

– А он двинул мне кулаком в лицо и ушёл.

– Мы тогда с ним и встретились впервые, – вдруг заговорил Анмар. – Хельм сцепился с тремя студентами академии в одной забегаловке. Они подрались, всех забрали стражники. А когда я явился вызволять товарищей, то решил попросить и за нервного вспыльчивого вергонца. Жалко мне его стало. Так и познакомились. А потом и вовсе подружились.

Естественно, он никому не сообщил о своём статусе, был в стране инкогнито. Но мне сказал о себе правду, а ещё поведал историю связи его матери и моего дяди. Думаю, ему просто нужно было выговориться. Поделиться этим грузом хоть с кем-то, а я обещал хранить его тайны. Анхельм даже жил у меня почти две недели, кстати, в той самой комнате, где сейчас поселилась ты. Его многие в академии запомнили. Особенно по товарищеским боям на мечах. Всё же редкий маг может один на один победить айва, а Хельм ни разу не проиграл. Никому. Даже мне.

Рассказ Мара поразил меня едва ли не сильнее, чем слова его дяди. Вся эта правда просто не желала укладываться в голове.

– Но почему тогда ты не стал слушать его на поляне?! Почему попытался убить?! – выкрикнула я. – Он ведь хочет мира… Анхельм же отказался с тобой драться!

– Я тогда был слишком зол и не контролировал эмоции. И знаешь, мне начинает казаться, что дело в том зелье, что ты мне подлила. Нет… – он поспешил сам себя оборвать. – Я не оправдываюсь и признаю вину. Тут дело в поведении и последующих действиях Хельма. Боюсь, мы с тобой оба стали лишь фигурами на его личной игральной доске. Ему нужно было попасть в Айвирию, пересечь границу пленником. Причём, именно моим пленником. Сбежать, выставив всё так, будто я ему помогал. Учитывая наше близкое знакомство, в это многие поверили. Отец уверен, что Хельм уже давно вернулся в Вергонию, но я чувствую, он рядом, и готовит что-то именно здесь, в Тироне.

– Не смей выставлять его вселенским злом! – выпалила я, оттолкнув Мара, который попытался меня коснуться.

– Мия…

– Нет! Не трогай меня! – резко развернулась к эрну Нарли, хотела сказать ему всё, что о нём думаю. Но в голове вертелись лишь злые ругательства.

– Видеть вас не могу!

И, хлопнув дверью, выбежала из покоев.

К счастью, никто не стал меня догонять.