Глава 38. Переговоры

Вскоре мы въехали на территорию дворцового комплекса. Машина остановилась у бокового входа в высокое здание из бежевого камня. Гервин вышел сам и протянул мне руку, которую я не спешила принимать.

– Давай, принцесса. Не стоит капризничать. Сейчас для тебя каждая минута на счету. Так что выходи из машины и идём.

Я проигнорировала его ладонь, всё-таки выбралась сама. Но Гервин поймал меня за запястье и быстро повёл в сторону дверей.

– Докладывайте, – приказал он подскочившему к нему мужчине в светло-зелёной форме.

Тот вытянулся по струнке, представился Айлисом и сообщил, что жилое крыло дворца на самом деле захвачено принцем Анхельмом с подельниками. Что внутри находятся король, королева, несколько министров и генералов. Никаких требований захватчики не выдвигали, просто отгородились магическим куполом, сквозь который невозможно пройти без их позволения. А потом перевёл дыхание и сказал то, от чего меня снова едва не накрыла паника, несмотря на успокоительное:

– Его Высочество Анмар внутри. Он был вынужден войти, так как предводитель повстанцев угрожал убить Его Величество.

От испуга я не заметила, как сама вцепилась в рукав кителя Гервина. Как раньше не сообразила? Слишком испугалась за свою жизнь. А ведь Мара вызвали во дворец.

Дева Заступница… Боги… Стихии и Богиня Герда. Умоляю, пусть с ними всё будет хорошо. Не дайте Хельму и Мару навредить друг другу.

И вдруг дверь за полупрозрачной магической завесой открылась и на ступеньки вышел светловолосый парень – один из тех, что были в отряде брата, когда я сбежала. Убедившись, что его заметили, он посмотрел прямо в глаза Гервину и сказал:

– Его Высочество Анхельм приглашает вас внутрь для переговоров. Он согласен пропустить с вами не больше десяти воинов.

– Пусть выходит сюда, – заявил наследник айвирского престола.

– Мы сдвинем границу купола до середины холла, – спокойно ответил вергонец. – Его Высочество считает, что вашему разговору не нужны лишние свидетели.

– Сдвигай, – Гервин царственно кивнул. – Войдём я, Эниремия и десять воинов. Но передай Анхельму, хотя, уверен он нас и так слышит, что от его благоразумия будет зависеть дам ли его сестре противоядие. Думаю, он знает о яде шивейской гадюки.

И так многозначительно усмехнулся, что у меня мурашки по спине побежали от страха. А вдруг, правда, отравил? Вдруг моё видение было просто грёзой?

Парламентёр побледнел и только теперь посмотрел на меня. В его глазах читалась настоящая растерянность. Он точно знал о той отраве, которую меня заставили выпить, и, кажется, даже не надеялся, что смогу после неё остаться в живых.

– Входите, – взяв себя в руки, он подошёл впритык к завесе, положил на неё ладонь и начал медленно отступать.

Магическая стена потянулась за ним, словно была обычной тканью. Парень скрылся за дверью, и завеса пропала вслед за ним. А Гервин потащил меня вперёд. Мы поднялись по ступенькам и оказались в просторном холле, где нас уже ждали.

Первым я увидела Хельма. Он смотрел на меня диким взглядом, в котором крылся плохо спрятанный испуг. Потом повернулся к Гервину, и в его глазах появилась ярость.

– Если она умрёт, я убью твоего отца, – сказал брат, нервно выдохнув. – И плевать на последствия.

Они стояли по разные стороны полупрозрачной магической завесы, разделяющей помещение на две части, и выглядели так, будто прямо сейчас кинутся друг на друга. Но мне уже было не до них. Я видела только Анмара… Моего сильного, непобедимого Анмара, который стоял на коленях, со связанными за спиной руками. С ошейником на шее. А за его спиной высились два бугая из шайки Хельма. Именно они не давали моему принцу подняться.

Память, словно издеваясь, подкинула другой эпизод. Когда меня заставили встать на колени на площади в Харсайде среди толпы людей. Мне было безумно горько в тот момент. Гордость едва дышала, растоптанная обстоятельствами.

Но вот Анмара, будто бы, вообще не волновала эта поза покорности. Он смотрел на меня. Прямо в глаза. И в этом взгляде взрывались и гасли настоящие дикие пожары, в которых царило сожаление, вина, страх и печаль. Сейчас наша связь была притуплена, возможно, из-за той самой завесы. Но я всё равно чувствовала отголоски эмоций своего хайта. Он боялся, но боялся именно за меня. Его собственная судьба Мара волновала мало, как и коленопреклонённое положение. Ему было плевать на эти переговоры. Всё о чём он мог думать, это моя жизнь.

– Противоядие срабатывает в одном случае из пяти! – вдруг прорычал Хельм. – И только у сильных тренированных воинов. Ты уже убил мою сестру!

Этот крик заставил меня отвлечься от Мара и посмотреть на Анхельма. А потом на Гервина. И если мой брат сейчас почти не контролировал эмоции, то айвирский кронпринц лишь насмешливо улыбался. Будто теперь все козыри были именно у него.

– Время. Оно сейчас для Эниремии очень дорого, – развёл руками Гервин и вытащил из кармана второй стеклянный пузырёк. – Вот противоядие. Чем раньше она его примет, тем выше её шансы выжить. Так что давай, Анхельм, озвучивай условия освобождения моих родителей и брата, а я уж подумаю принимать их или нет.

Но вместо него заговорил Мар:

– Герв, дай ей противоядие. Сейчас же! – его голос звучал сдавленно.

Но тот сделал вид, что не услышал. Продолжал смотреть только на Хельма. И ждать его ответа.

– Я отдам тебе Анмара, – наконец, выговорил мой брат. – В обмен на противоядие. А о твоих родителях мы будем говорить только если Эниремия выживет.

Гервин изобразил задумчивость. Словно издеваясь, неспешно сделал несколько шагов вдоль завесы и лишь спустя почти минуту ответил:

– Идёт.

Повинуясь жесту Анхельма, Мара подняли на ноги и подвели к завесе, в которой на несколько мгновений образовался проход. В тот же момент Герв протянул мне склянку. Быстро откупорив её, я влила в рот содержимое. И, почувствовав на языке знакомый с детства вкус укрепляющего зелья, не смогла сдержать улыбки.

Кивнула Хельму, пытаясь сказать взглядом, что со мной всё хорошо. Но он всё равно оставался напряжённым. Прости, братик, но сейчас я ничем больше не могу тебе помочь.

Едва с Мара сняли ошейник и путы, как он бросился ко мне и сгрёб в объятия. Прижал к себе очень крепко и бережно. Но тут же отстранился, вглядываясь в мои глаза.

– Голова не кружится? Руки не немеют? Мия! Не молчи! Скажи, что-то болит? – Он был безумно взволнован. Касался моего лица дрожащими пальцами, не в силах совладать с собой.

– Всё хорошо, – я накрыла его ладонь своей. – Я прекрасно себя чувствую. Не волнуйся.

– Герв! Целителя! Немедленно! – зло рявкнул Мар.

Вперёд вышел один из сопровождающих кронпринца. Поклонившись, он взял меня за руку и прикрыл глаза. А спустя полминуты тяжёлой тишины, сообщил, что повреждений нет, а следы яда почти пропали. И вот когда всем вокруг стало понятно, что моей жизни ничего не угрожает, разговор пошёл иначе.

Два принца противоборствующих держав не собирались друг с другом церемониться. Анхельм требовал прекращения военных действий и возврата захваченных территорий. А Гервин не собирался сдаваться и соглашаться на его условия. Да только у Хельма имелись серьёзные аргументы в виде погруженных в странный магический сон короля и королевы, а также министров и остальных обитателей жилого крыла дворца. У него было средство их всех разбудить, но он в красках обрисовал противнику, что будет с заложниками, если не вернуть их в реальность в течение суток. Увы, в этом случае возвращать станет уже некого. Их души просто уйдут за грань. А найти антидот за столь короткий срок не сможет ни один маг.

Гервин долго не желал сдавать позиции. Но постепенно ему всё же пришлось пойти на уступки. Он выторговал жизнь отца в обмен на вывод войск из южной части Вергонии. Согласился подписать предварительный договор о мире и провести переговоры в нормальной обстановке на нейтральной территории.

Я слушала их, сидя прямо на полу в объятиях Мара. Он в разговор не лез, но выглядел сосредоточенным. А меня обнимал крепко и не отпускал ни на мгновение.

– До сих пор не верю, что Гервин это сделал, – проговорил Анмар, гладя меня по напряжённой спине. – Это жуткий яд, но срабатывает он не сразу. И если начнёт действовать, то помочь жертве уже невозможно. Противоядие нужно принимать как можно раньше.

– Всё хорошо, – заверила я, поймав его виноватый взгляд. – Твой брат меня всё же не убил.

– Поверь, он мне ещё ответит за свою… выходку.

– Как ты? Хельм ничего тебе не сделал?..

– За меня не стоит волноваться, – с мягкой улыбкой ответил он.

В этот момент наше внимание привлёк громкий возглас Гервина. Он в категоричной форме потребовал привести сюда короля и королеву. Отказался говорить, пока не увидит их живыми и здоровыми.

Анхельм чуть подумав, согласился и отправил кого-то за царственными пленниками.

– Боишься, что решу отмстить тебе за смерть моего отца? – с горькой иронией проговорил Хельм, неспешно прохаживаясь вдоль полупрозрачной завесы.

Герв не ответил, но его взгляд исподлобья сказал многое.

– А ведь я находился в зале, когда всё это случилось, – продолжил мой брат. – И видел…

Авирский кронпринц выпрямился, а его брови поползли вверх.

– И что же ты видел?

– Что ты солгал.

Но у Гервина это заявление вызвало лишь холодную усмешку.

– А ты думаешь, было бы лучше, если бы я сказал правду?

– Зачем ты это сделал? – проговорил Хельм, остановившись напротив расслабленно стоящего Гервина. – Я не могу понять, почему?

– Из жалости, – серьёзным голосом ответил айвирец. – Мне стало жаль народ, чей король даже не снизошёл до нормальных переговоров. А когда пришло время отвечать за свои поступки и слова… поступил, как трус.

Мы с Маром переглянулись в непонимании. Судя по всему, эта информация для него тоже стала сюрпризом.

– И потому ты заявил, что лично его прикончил? – голос Анхельма звучал ровно, но в глазах горело непонимание.

Тут не выдержала я.

– А разве это не так? – спросила, переводя взгляд с брата на Гервина.

Хельм тяжело вздохнул и, повернувшись ко мне, подошёл ближе.

– Отец убил себя сам. И когда в зал пришли айвирцы, был уже мёртв. Такова правда, Эни. Его прикончила собственная ненависть и вина за совершённые ошибки.

Мар обнял меня сильнее. Сидя в кольце родных рук, я чувствовала, как сильно и резко бьётся его сердце. Наверное, лишь присутствие рядом моего принца и дикая доза успокоительного, влитого в меня Гервином, позволили принять такую правду.

– Эни. – Брат присел на корточки по ту сторону завесы и посмотрел мне в глаза. – Тебе придётся уйти со мной. Я не могу оставить тебя здесь.

Руки Мара сжались крепче, а сам он в одно мгновение напрягся, словно натянутая струна.

– Хельм, я прошу позволения жениться на Эниремии, – сказал он. – Я люблю её. Клянусь, буду защищать до последней капли крови.

Анхельм усмехнулся, бросил взгляд в сторону подошедшего ближе Гервина, и лишь потом ответил:

– Только если Эниремия согласится. Но даже в случае её согласия, свадьба состоится не сейчас. А лишь после окончательного заключения мира, вывода войск и подписания всех соглашений.

Мар с шумом втянул воздух. Ему такой расклад отчего-то не понравился. А я боялась повернуться к нему. Боялась увидеть в его глазах ответ. Ведь поклялась ему, что не сбегу… и эту клятву он мне не возвращал. То есть, если не отпустит, то не смогу уйти с братом, как бы ни хотела. И часть меня, та самая, что не желала расставания, даже надеялась, что Мар оставит меня здесь. Но другая, рациональная, качала головой и была согласна с Хельмом. При всей силе моих чувств к Анмару я понимала, что сейчас должна поступить как принцесса.

Только решилась сказать об этом своему хайту, но тут двери распахнулись, и в зал ввели сонных, ослабленных родителей принцев. И если король ещё пытался идти сам, то его супругу один из конвоиров буквально нёс на руках.

Переговоры продолжились, а нас с Маром временно оставили в покое. Убедившись, что с родителями всё в относительном порядке, Анмар повернулся ко мне и тихо спросил?

– Ты выйдешь за меня замуж?

– Сейчас? – задала я так волнующий меня вопрос.

А он промолчал. Но глаза буквально орали, что он не желает нашего расставания. И готов жениться хоть сию минуту.

– Мы уже совершили с тобой ошибку. И оба виноваты в том, что разразилась война, – проговорила я, обняв его лицо ладонями. – Так пусть теперь наш брак станет гарантией мира. Отпусти меня… Позволь уйти сейчас. И тогда мы сможем хоть что-то исправить.

– Я люблю тебя, Эниремия, – выдохнул он мне в губы. – Для меня даже день разлуки кажется невозможным.

Я сглотнула, но взгляда не отвела.

– И я тоже не хочу этого расставания. Но не смогу жить спокойно, зная, что оказалась слишком слаба. Что не смогла ничем помочь своей стране. Ты дорог мне, и если я тебе дорога, прошу, отпусти. Я была с тобой, как любовница, как невеста, как пленница, как хаити. Позволь быть с тобой, как принцесса.

Несколько долгих секунд он молчал. Просто смотрел на меня. Я видела, как ему тяжело, но очень ждала его решения.

– Хорошо, – наконец прошептали его губы. – Ты свободна, Эниремия. Если хочешь уйти, уходи. Но знай, я приду просить твоей руки. Снова. И тогда, надеюсь, ты ответишь мне согласием.

– Не сомневайся в этом, – прошептала я, чувствуя, что теперь поступаю правильно.

Обернулась к преграде, протянула к ней руку, но Мар её перехватил.

– Осторожней. Очень жжётся.

Я посмотрела на Хельма, снова яро обсуждающего условия мира с Гервином. Брат на долю секунды поймал мой взгляд и сделал жест рукой. Преграда передо мной истончилась, а в ней образовался проход. Не став терять шанс уйти тихо, я встала и быстро перешла на другую сторону. Мар не стал удерживать, хоть я и чувствовала, что это даётся ему тяжело.

Завеса за моей спиной снова стала прежней, и мы с принцем застыли друг напротив друга по разные стороны стены.

Заметив, что я уже на другой стороне, Гервин разразился гневными ругательствами. Ему вторил король, который пока и говорить-то мог с трудом. Но ни я, ни мой хайт их не слушали.

– Я буду бороться за наше будущее, Эниремия, – проговорил Анмар протянув ко мне раскрытую ладонь. Увы, преодолеть магическую стену он не мог. Остановился в паре сантиметров от неё.

Мы находились так близко и так далеко друг от друга. Наверное, вся эта ситуация была отражением наших отношений. По разные стороны баррикад, разделённые бездной из ошибок прошлого. Двое… против правил, традиций и всего мира. Двое… отдавшие друг другу сердца.

– Я люблю тебя, Анмар, – призналась я, тоже протянув к нему руку. – И буду ждать.

Он замер, а в его глазах отразилось настоящее счастье, смешанное с горечью расставания.

Да, мы любили друг друга… Любили, независимо от преград и несмотря на запреты. Мы оба боялись разлуки, хотели быть вместе. Мы совершили много ошибок, но теперь нам выпал шанс хотя бы попытаться всё изменить. Исправить. И на этот раз поступить правильно.