— Алисия, — кто-то легонько тряс меня за плечи.

Распахнув глаза, я в ужасе уставилась на… Калле. Он выглядел встревоженным, заспавшимся.

— Что? — выдохнула моргая.

— Ты стонала во сне. — Дракон нахмурился, на его лбу появилась неглубокая складка. — Что-то болит? Только не молчи, я прошу.

— Нет… Кошмар, — нехотя призналась. — Дурной сон.

— Расскажешь?

Он лег рядом со мной набок и подпер голову ладонью. При этом его вторая рука, неприлично поглаживала мой живот, медленно продвигаясь выше.

— Уже и не помню, — попыталась как-то уйти от ответа, при этом покосилась на его широкую обнаженную грудь.

Генерал был без рубашки, и мощный рельеф его мускул странно волновал и притягивал взор.

— Обманываешь, лера, — выдохнул он склонившись. — Не умеешь ты лукавить.

Ощутив донельзя приятный солоноватый запах его тела, облизнула нижнюю губу.

— Алисия… — Он придвинулся ближе.

— Мне снится, как я падаю с того бревна и слышу… — я запнулась. Не хотелось выворачивать душу и признаваться в собственных страхах.

— Что ты слышишь, Алисия? — подняв руку, он провел подушечкой указательного пальца по моей брови. — Рассказывай.

— Смех, — шепнула я заворожённая его невинной лаской. — Детский хохот. Мне кажется, он знаком, но я не понимаю чей он.

— Смех? — генерал замер на несколько мгновений и прищурился. — Ты уверена?

— Да. Это глупость но…

— Я не считаю это глупостью, — перебил он меня. — Я расспрашивал о твоем падении и крестьян, и прислугу. Подробно с пристрастием. Видел ли кто что-нибудь? Знает ли?

— Это был несчастный случай, Калле, — тихо произнесла я.

— Наконец-то ты так легко обращаешься ко мне на «ты» и по имени, — его пальце скользнули по виску, скуле, щеке…

— Сложно называть мужчину, лежащего в твоей постели, официально «генералом Ормом», — заплетаясь пролепетала, чувствуя, как сухо стало в горле.

— М-м-м, — он довольно заурчал, — надо было с первого дня завалиться на твою кровать и не вставать до победного.

Я улыбнулась.

— А что ты помнишь о том вечере? — Его большой палец прижался к моим губам. — Не сон, а реальные воспоминания о падении.

— Все помню.

Кончик моего языка задел шершавую подушечку его пальца. Глаза мужчины расширились, а зрачки сузились как у зверя. Он потянул носом и улыбнулся. Недобро так, предвкушающе.

— Продолжай, Алисия.

Дракон и вовсе навис надо мной подавляя.

— Я… Я попросила прикрыть меня Талью, — пролепетала, чувствуя, как становится жарко. Странная тяжесть разливалась потоком внизу живота. — Выбежала в большой зал. Там отец… Сбила с ног кухарку, урвала ватрушку и бежать.

Моя речь казалась спутанной и отрывистой. Но я ничего поделать не могла. Все, что занимало мысли, это его палец, поглаживающий мои губы. Сглотнув я ощутила жуткое желание прикоснуться к его груди. Провести ногтями по коже. Поцеловать, узнать какая она на вкус. Это и пугало, и стыдило.

Такие порочные мысли…

Но я ничего не могла с собой поделать.

— Где был твой брат? — Калле склонился ниже.

— Не помню, — честно призналась, утопая в пламени его зеленых глаз.

— А сестры? — это он практически выдохнул мне в губы.

По телу пробежали мурашки. Пальцы на ногах поджались.

— Близняшки? — я теряла суть разговора. — Да где им быть, как ни в своей постели?!

— Местные говорят, что все дети лерда в тот вечер отсутствовали в замке. Трое вернулись почти одновременно, и не было лишь тебя.

— Девочки? Где же им было быть? Глупости. — Нервный смешок выдал мое волнение.

Мне казалось, я краснею от стыда.

— Нет, — Калле победно ухмыльнулся, — это сказали многие. Все дети отсутствовали, лишь твоя молочная сестра оставалась в стенах замка. Вы с ней похожи.

— С Тальей? Нет, мы разные…

— Нет, ошибаешься. Когда вы стоите рядом, то проскальзывает что-то кровное. Да, разный цвет глаз, волос, но форма лица, губы, брови…

Его голос упал до хриплого шепота. Нас разделяли сантиметры. Я ощущала тепло его дыхания на своей коже. Казалось, мгновение и он меня поцелует.

Еще немного.

Мое сердце предательски забилось. Я вдруг осознала, как сильно хочу этого поцелуя. Настолько желаю, что готова сама преодолеть это ничтожное пространство и коснуться его губ.

Но вместо этого я тихо выдохнула:

— Ты намекаешь, что я бастард?

Он рассмеялся, словно уличив меня в трусости и нерешительности.

— Я лишь говорю, Алисия, что драконы, братья первой и второй крови, часто находят истинных в девушках, связанных близким родством.

— Талья моя молочная сестра. Да, мы выросли вместе, но моя мама была лерой этого лана. Я старшая дочь лерда рода Матей.

— Ну вот тут я не сомневаюсь, — фыркнул он. — Внешне ты похожа на него.

Склонившись, он замер, вглядываясь в мои глаза. Томительное мгновение и я ощутила, как его губы скользят по моим. Легкий стон и руки сами потянулись к его груди, плечам, шее. Зарывшись пальцами в его густые волосы, застонала и слегка дернула. Дракон рыкнул, и поцелуй сменился на жадный, голодный, оглушающе горячий.

Его тело накрыло мое.

Мужская ладонь блуждала по бедрам, задирая подол и без того короткой ночной рубашки…

Время остановилось. Мир вокруг исчез. Растворился в этом потоке удовольствия. Страсти.

Мое тело пожирало пламя, мысли покинули голову…

В коридоре послышались громкие шаги, словно кто-то специально топал.

Вздрогнув, я застыла и толкнула в грудь ладонями обезумевшего генерала.

Он замер и прислушался.

— Ивар! — Дракон повернулся к двери. — Кажется, мое утро уже началось.

В его голосе послышалось крайнее недовольство и даже злость.

— Мы… это… — пролепетала, не зная, как объяснить то, что сейчас между нами произошло.

— Мы? Красиво звучит это «мы». — Его губы тронула улыбка. — Я пойду, пока «это» не приобрело вполне конкретное название. А ты спи, моя красавица. Отдыхай.

Встав, Калле поднял с пола, непонятно когда там оказавшееся, одеяло и укрыл меня.

— Он знает, что ты здесь?

Я указала на дверь, намекая на Ивара и тут же действительно покраснела от стыда.

— Шаги не от лестницы, Алисия. — Несносный дракон поиграл бровями. — Они от двери твоей сестрицы. Похоже, не одному мне свезло провести эту ночь в постели с любимой. Хотя, судя по топоту, спал мой братец на полу.

— Почему ты так решил?

— Недоволен больно, — засмеялся он и надел рубашку. Заправил ее в штаны и подмигнул, заметив, что я не свожу с него взгляда.

Склонившись, он поймал под одеялом мою ладонь, поднял и поцеловал запястье.

— Спи, сердце мое, пусть кошмары тебя больше не тревожат.

* * *

Проспав до обеда, я лениво продолжала лежать в постели, не желая покидать теплого матраса. Ночные гуляния забрали у меня все силы. А уж утро…

Мое лицо снова залила краска стыда. Как я могла так легко поддаться его объятьям. Бесстыдство. На такое сладкое.

Вздохнув, взглянула в окно. Солнце яркое. Погода обещает быть хорошей. А на сердце тяжело.

Я чувствовала и легкое счастье, и гнетущую горечь. Ведь выбрав Калле, я предам другого.

Но он ведь не вернулся. Не пришел! Наш лен самая отдаленная точка земель магов. Южнее война давно завершена, поля распаханы и люди возвратились к мирной жизни.

Но Фроди не вернулся.

Наверное, пора с этим смириться и отпустить. Не портить жизнь ни себе ни Калле.

Но все же. А если Фроди придет через год, через два…

В груди снова заныло.

Повернувшись набок, прислушалась к звукам в коридоре. Талья поднялась примерно час назад и спустилась. По-хорошему, мне тоже пора умыться, надеть домашнее платье и пройти в столовую, но…

Лень!

Пребывая в некотором блаженстве, я шикала на свою совесть и позволяла себе еще немножечко полежать. Оттянуть время. Разобраться в себе и решиться уже на действия. Пора двигаться вперед. А там…

А там будь что будет.

Шаги в коридоре.

Поморщившись, плотнее закуталась в меховое одеяло. Дверь отворилась, и вошла сестрица в сопровождении пожилого Валенсо.

— А, лера, отходите от плясок? — поинтересовался целитель, хитро прищурившись.

— Угу, — пробурчала я и обняла подушку, словно ее у меня собирались отнять.

— Не привыкли так поздно ложиться? Режим дня — дело такое. Один раз нарушил, и все. Как разбитое корыто. Болит что? Нога? Или голова?

Он поставил на стол свой сундучок с инструментом, мазями, настойками и белыми широкими тряпичными бинтами.

— Ничего не болит, — зевнув, я прикрыла рот рукой, — но бодрой я себя не ощущаю.

— Еще бы!

Он подошел к постели и уже без церемоний отогнул край одеяла.

Теплые, сухие руки целителя прошлись по моему колену. Валенсо задумчиво кивнул и потянулся за мазью.

В комнате запахло горькой полынью.

Лежа, я взглянула на потолок и улыбнулась. Кожу приятно холодило. Ноющая легкая боль, что появилась после пробуждения, и вовсе исчезла.

— Ну вот, — Валенсо обернул вокруг ноги чистую белую ткань и закрепил ее конец, чтобы не распустилась. — Если так пойдет и дальше, то операция не за горами.

— Это радует, — прошептала, все же сжимаясь от страха. — Один раз потерпеть.

Он заметил мое волнение, и по-старчески тяжело вздохнув, покачал головой.

— Вы столько лет терпели, лера, ну что же сейчас так трясетесь? Я обещаю вам минимум боли. У меня богатый опыт. На войне от одной магии толку мало: резервов просто на всех не хватает и тогда приходится учиться справляться с ранами и увечьями иными путями. Кстати, а как ваш дар? Талья сказала, что вы практически выгорели.

— Хватает сил, чтобы потрепать шторки, — отшутилась я.

— О-о-о! Это даже больше, чем замечательно! Значит, все восстановится. Сможете родить магически сильного наследника своему мужу.

— Об этом я еще не думала, — проворчала, предчувствуя, что неспроста Валенсо про наследников разговор начал.

— И зря. Видел я вас вчера в объятьях нашего генерала, — целитель расплылся в довольной улыбке. — Даже дураку понятно, вы рождены друг для друга.

— Да, я его истинная, — буркнула еще тише.

— О, Алисия, истинность тоже разной бывает, — он, кажется, не замечал мое нежелание говорить на эту тему. Или делал вид, что не замечает. — Одно дело, когда зверь внутри дракона чует, а человек просто соглашается с его волей, а другое, когда оба желают и любят. Такая связь — она нерушима.

Смутившись, уже и не знала, что вообще отвечать.

— Да, генерал Орм очень заинтересован в нашей лере, — поддакнула за спиной пожилого целителя Талья.

— Ровно как генерал Стейн в тебе, моя милая, — припечатал ее Валенсо. — За тобой я вчера тоже наблюдал. Ивар мужчина серьезный. В легкомыслии никогда не был уличен. Так что хватит хвостом крутить перед ним! Взяли привычку мужчинам голову морочить.

Прикусив внутреннюю часть губы, я пыталась не рассмеяться в голос, глядя, как моя сестрица как рыба открывает и закрывает рот.

В дверь тихо постучали. Валенсо, вернув одеяло на место, сделал шаг от кровати, позволив мне увидеть в проеме смущающегося Баура.

— Генералы новую прислугу собирают в большом зале. Они просили спуститься и уважаемых ши.

Бросив взгляд на меня, мужчина смутился и слегка покраснел.

— Конечно, — Валенсо принялся собирать бинты в свой сундучок. — Передай, девушки спустятся буквально через несколько минут.

Баур снова улыбнулся и исчез в коридоре.

— Ши? — повторила я новое для себя слово.

— Война ни для кого не прошла незаметно, лера, — наставительно произнес старичок. — Великий император драконов посчитал, что нам стоит перенять форму управления землями магов. Теперь и у нас есть свои лерды, и титул их звучит как «шиу», а жены и дочери уважаемого шиу — ши. Вы ши Алисия Орм. А ты, — он повернулся к моей сестрице, — ши Талья Стейн. Если, конечно, перестанешь трепать нервы бедному Ивару. А не прекратишь — я тебе тот хвост обрублю на корню.

Смутившись, я шмыгнула носом и больше из вредности проворчала:

— Я пока все же лера и не Орм, а Матей.

— О, вы вправе убеждать себя в этом сколько угодно. — Валенсо весело рассмеялся. — Только вот для окружающих с сегодняшней ночи вы ши и никак иначе.

— Погодите, так как же теперь к генералам обращаться? — Талья перестала оскорбленно сопеть и уставилась на целителя, желая разобраться до конца, что к чему.

— Конкретно тебе, душенька моя, шиу Орм — к Калле. — Он захлопнул свой сундучок и обернулся к своей новой ученице. — И «милый, любимый, родной» — к Ивару. Вот что я вам скажу. Идет слух, что скачет к нам гонец с императорским указом. Так что, думается мне, у этих земель теперь новый шиу, а не просто завоеватель. Но пойдемте, не будем заставлять всех ждать. Работы в доме много, а народ в зале толпится. Непорядок. — Валенсо помог мне встать и протянул платье. — Умываться, лера, одеваться и на выход. А я на твоем балкончике постою, больно вид у тебя там красивый на океан.