Глава 15
- Подожди, не спеши, - подоспевший Арман удержал племянника за плечо и добавил вкрадчивым тоном: - Остынь, а то наворотишь дел. Пусть ньорды во всем разберутся. А мы пока выпьем. Негоже оставлять такой мельх выдыхаться.
В подтверждение своих слов, он протянул Рону полный бокал.
Роннар рухнул обратно в кресло. В его груди что-то сжалось, стиснуло сердце, заставило дыхание участиться. Пульс загремел в ушах тревожным набатом, и внезапная волна злости накрыла дарга.
Он не почувствовал, как из кончиков пальцев показались алмазные когти. Только услышал скрип, раздирающий нервы. Опустив взгляд, увидел полосы от когтей на идеальной поверхности стола.
Да, Арман прав. Нужно успокоиться. Нужно взять себя в руки. Эти вспышки агрессии ни к чему.
- Тарес, - прохрипел он, жадно глотая мельх, - кем бы та женщина ни была, отдайте ее палачу. Пусть выбьет из нее правду. Я хочу знать, кто приказал оболгать принцессу! И когда я это узнаю… - его голос перешел в низкий рык. Пальцы сжались, раздался жалобный треск, и хрупкий бокал превратился в кучку стекла.
Коротко кивнув, капитан поспешил исполнить приказ.
- Вот, это правильное решение, - промурлыкал Арман, подставляя племяннику свой бокал. – Пусть палач разберется.
А он, Арман, тоже был бы не прочь узнать, что здесь творится. Что за служанка? Почему осталась, если ее госпожа покинула замок. И какого гхарра она несет?
Принцесса поддельная? Как интересно…
Да в это поверит только слепой!
Или тот, кто выпил бокал эльфийского мельха, сваренного по-особому рецепту.
Эта мысль заставила губы герцога растянуться в честолюбивой усмешке.
Ему пришлось потрудиться, чтобы заставить мельхевара добавить в напиток лишний ингредиент. По обычаю мельх варили из пятнадцати трав, настаивая, пока тот не станет изумрудно-зеленым. Такой напиток веселил душу, раскрывал тайные чувства, дарил долголетие и здоровье.
Но стоило добавить к пятнадцати травам еще одну – и действие мельха в корне менялось. И первое, что он делал, это усыплял внутреннего дракона. Второе – изменял сознание. Третье – пробуждал беспричинную агрессию. Четвертое…
Впрочем, хватит и этих трех. А главное, никто ничего не докажет и следов не найдет. Эльфы в этом деле умельцы.
Арман знал, что однажды напиток ему пригодится. Правда, готовил он его совсем по другому поводу и не рассчитывал, что придется хранить столько лет. Но сейчас он был даже рад тому, что все так сложилось. Он прибыл сюда с единственной целью. И, похоже, она сама плывет ему в руки.
И все же…
Мысли снова вернулись к донесению капитана.
Неужели кто-то хочет избавиться от девчонки? Если так, то какую цель «он» преследует? И не будет ли эта цель созвучна цели герцога Армана Элоизия?
- Я должен пойти туда, - ворвался в его мысли голос Роннара. – Хочу увидеть эту мерзавку…
Император, поднимаясь с кресла, слегка пошатнулся. Просто пол вдруг поплыл под ногами, а в глазах стало двоиться.
- Куда?
- В казармы. Хочу увидеть ее своими глазами. Услышать. Я должен знать, кто приказал ей это сказать и зачем.
Он ухватился за спинку, потряс головой, но шум в ушах никуда не исчез. Наоборот, он становился все громче и громче. А внутри образовалась странная пустота. Словно там, где он все время слышал присутствие своего дракона, не осталось ничего, кроме выжженного пятна…
Но он этого не заметил. Все это время его мысли занимало только одно. Женщина, посмевшая оболгать его жену. И чем больше он думал об этом, тем большую важность в его сознании приобретали слова, сказанные капитаном.
- Хорошо, я с тобой.
Недолго думая, Арман выплеснул в камин остатки мельха. Бутылка была пуста. Лучше перестраховаться, пока кто-то еще не выпил опасный напиток. А ему самому бояться не стоит. Если все пойдет, как задумано, никто ничего не докажет. Да и не будут знать, где искать.
- Нет, - Роннар тяжело покачал головой, - я один.
Арман не стал его останавливать. Один, так один. У него самого есть чем заняться.
Оставшись один, он подошел к портрету, висевшему на стене.
- Ну что, брат, - уголки губ резко дернулись вниз, выдавая тайную ненависть, - скоро и над моей головой будет сиять звезда.
На него бесстрастно взирал седой дарг в императорской короне и мантии, держа в руках алмазный скипетр и золотую державу.
Когда-то император Элларион слыл жестоким и беспощадным правителем. Сам Арман был тогда слишком мал, чтобы состязаться за трон. А Роннару проиграл.
Такое унижение невозможно забыть. Кто угодно мог бы забыть, только не он. Все эти годы он ловко играл роль преданного вассала и ждал своего часа.
Вот и дождался.
- Твой сын глупец, - прошептал Арман, сверля глазами лицо на протрете и выплевывая слова, точно они жгли ему внутренности. - Мечтает остаться в памяти подданных справедливым и милосердным. Твоей полной противоположностью. Но он забыл самое главное. То, что один назовет милосердием, другой посчитает за слабость.
***
По обычаю, в подземельях одной из башен находилась тюрьма. Имелся при ней и штатный палач. Ему-то ньорды и передали задержанную.
Эрна не сопротивлялась. Наоборот, довольно охотно позволила запихнуть себя в камеру, а когда решетка с противным скрипом закрылась, просто уселась на грязный пол, подмостив под себя ноги. Опустила голову, спрятав лицо в тени капюшона, да так и застыла. На все вопросы отвечала только одно: принцесса поддельная. Настоящая утром покинула замок. И она это может легко доказать. Мол, у настоящей принцессы от Первородных «подарок» остался. Какой – она скажет только самому императору!
Но вот на вопрос, почему осталась, откуда узнала о подмене и, самое главное, кто сейчас выдает себя за принцессу, служанка только отмалчивалась.
Вскоре прибыл замковый дознаватель – льер Севард Уольфард. Но и он ничего нового не добился. Эрна, как заведенная, повторяла одно и то же. Ее проверили на магическое влияние, но ничего не нашли. Внушения тоже не было.
- Скажи, зачем тебе это нужно? – пытался разговорить ее Севард. – Ты же понимаешь, что навет на особу королевской крови карается смертью? В чем твоя выгода? Кто тебе приказал?
Задержанная только молчала да, нахохлившись, разглядывала грязные ногти.
- Ну, и что делать будем? – поинтересовался гулким басом подошедший палач.
Его кожаный передник и такая же маска, закрывающая лицо, были классическим атрибутом профессии.
Женщина вздрогнула.
Сквозь прорези маски палач окинул ее пристальным взглядом.
- Что ж, - дознаватель развел руками, - у меня есть четкий приказ. Императору нужно имя.
Он посторонился, пропуская палача и его помощников в камеру.
Лязгнула решетка, заставив Эрну испуганно сжаться.
Севард заметил ужас в ее глазах, когда палач, посвистывая, начал неторопливо раскладывать свои инструменты, покрытые следами засохшей крови.
- Мы можем обойтись и без этого, – вкрадчиво начал он. – Просто скажи, кто тебя подослал и с какой целью.
Вместо ответа женщина отвернулась.
Дознаватель вздохнул.
Ну почему всегда приходится делать одно и то же?
Он махнул рукой:
- Начинайте! – и, развернувшись, направился прочь.
Подземелье наполнили женские крики, полные боли и страха. Но это было только начало. Руттар Дагфни недаром столько лет оставался на должности палача. Он мог заставить заговорить даже немого и выбить правду из мертвого.
Но в этот раз все вышло совсем не так, как рассчитывал Севард. Даже под пытками служанка продолжала стоять на своем. Больше того, она подписала признание! Поклялась на крови, что сказала чистую правду!
Дознаватель еще крутил в руках бумагу, подписанную нетвердой рукой, когда ему сообщили о том, что пришел император.
Роннар спустился по каменной лестнице на тюремный этаж. Камеры здесь давно пустовали, разве что иногда замковая охрана запирала на ночь какого-нибудь бродягу или подвыпившего слугу, чтобы тот не буянил.
Но за время царствования императора Эллариона холодные стены тюрьмы пропитались кровью и ужасом жертв. Кровь въелась в камни, страх пропитал собой затхлый воздух. В те времена любой, кто спускался по этим ступеням, чувствовал трепет. Потому что не знал – вернется назад или нет.
Сейчас здесь пустовали все камеры, кроме одной. И первое, что Рон увидел, приблизившись к ней – женская фигура в полумраке. Сгорбившаяся, сжавшаяся, словно испуганный зверек, она медленно раскачивалась, сидя на полу, и тихо мычала в такт своим движениям.
Услышав его шаги, женщина вскинула голову, и он увидел ее лицо. Смуглое, покрытое коркой грязи и слез, с потеками засохшей крови. Этрурка смотрела на него и будто бы сквозь него, словно не видя. В ее глазах застыло безумие, с дрожащих губ лилось монотонное пение.
Вздрогнув, она замолчала.
Несколько минут они молча рассматривали друг на друга. Но Роннар не был уверен, что женщина понимает, кто перед ней.
Эта мысль подхлестнула его гнев. Он, как подземная лава, как огонь преисподней, клокотал внутри, требуя выхода. И нужен был только крошечный повод, чтобы эта адская смесь излилась, сметая все на своем пути.
За спиной раздалось тихое покашливание.
- Ваше Владычество, приветствую вас… - голос дознавателя был тих и тревожен.
- Она сказала, кто ее нанял? – перебил Рон жестким тоном.
- Нет, Повелитель. Но она подписала клятвенное признание, что ваша супруга покинула Ирриген вместе с сестрами по приказу отца.
Севард протянул Владыке бумагу с признанием, вырванным под пытками. Но его рука так и осталась висеть в воздухе.
Роннар даже не оглянулся. Шумно выдохнув, он ухватился за толстые прутья решетки и приблизил к ним лицо, чтобы лучше разглядеть арестованную.
- Кто же занял место принцессы? – этот вопрос волновал его больше всего.
- Она говорит, что не знает. Но ньорды слышали, как она просила у нее прощения и называла «моя госпожа»…
Слова дознавателя прервал исступленный смех.
Женщина в камере захохотала. Зло, неистово, задыхаясь и кашляя, словно сквозь ее горло продирался не смех, а осколки стекла.
- Да она сумасшедшая! – Роннар отпрянул.
- О да, я сумасшедшая! Сумасшедшая, мой император! – прохрипел из полумрака надтреснутый голос. – А вы жалкий глупец! Такой же, как все мужчины. Вас так легко обмануть…
И снова раздался визгливый смех.
Роннар почувствовал, как прутья решетки гнутся в его руках, словно мягкая глина. Перед глазами замаячил кровавый туман, требуя мести.
Развернувшись, Рон вырвал признание из рук дознавателя. Быстро пробежал по нему лихорадочным взглядом. А потом, чувствуя, как разум захлестывает неконтролируемая ярость, медленно процедил:
- Эту оставить здесь. Не давать ни еды, ни питья. Пока я не скажу иначе.
Его кулак сжался, комкая бумагу. Боль исказила лицо.
Внутри бушевало безумство.
- Ваше Владычество, может, стоить связаться с королем Фабианом? – осторожно предложил Севард.
- Нет, - отрезал Владыка, - ни одно слово не должно выйти отсюда, пока я сам все не выясню. И если то, что сказала служанка – ложь, я хочу знать, кто ее нанял и чем заплатил.
- А если правда? Под пытками Руттрара Дагфни не лгут…
- Если правда, - в его глазах заклубилась бездонная тьма, - я сотру и ее, и всю Этрурию в порошок!
***
Ленси не успела оглянуться, как пришло время ужина. Девять часов.
Стоя у зеркала, девушка разглядывала матовый камешек на своей шее, когда дверь комнаты приоткрылась и вошла непривычно тихая, даже растерянная Иоланта.
- Ваше Высочество, - она покосилась на Амину. Та в это время разглаживала горячими щипцами оборки на подоле принцессы. - Вынуждена вас огорчить…
Валенсия, не отрывая взгляда от зеркала, кивком приказала ей говорить.
- Вам придется ужинать здесь…
Девушка развернулась так резко, что край подола мазнул камеристку по щеке.
- Здесь? – ее щеки вспыхнули возмущением. – Почему? Разве я не должна ужинать со своим мужем?
О да, мужем. Целый вечер она называла его так про себя. Тайно. Перекатывала это слово в мыслях, повторяла с разными эмоциями, пробовала на вкус. И сама пугалась собственной смелости.
- Простите, - Иоланта склонила голову, - Его Владычество занят.
- И чем же?
- Император не посвящает меня в свои дела, – фрейлина развела руками. – Мне лишь приказано передать то, что я уже передала.
Ленси закусила губу, обдумывая неприятные новости.
С тех пор, как она проснулась сегодня днем, ее голову не покидали мысли о Роннаре. Что бы она ни делала – ела, гуляла, принимала ванну – его образ маячил перед глазами, в ушах стоял чарующий голос, тело горело там, где его руки касались ее на Балу, а внизу живота что-то сладко сжималось.
Она боялась и одновременно желала встретиться с ним. Пыталась представить, какой будет эта встреча. Как она войдет в трапезную, где он будет сидеть за столом в окружении придворных. И как он поднимется ей навстречу, протянет руку и с улыбкой усадит рядом с собой…
И вот теперь ей говорят, что она будет ужинать в одиночестве?
Ее словно окатили холодной волной. Валенсия сжала руки, пытаясь сохранить самообладание, но когда она заговорила, ее голос дрожал от испытанного унижения:
- Это все?
- Не стоит так расстраиваться, Ваше Высочество. Сегодня же ваша первая брачная ночь. Владыка обязательно вас посетит!
- Какая честь…
Ленси прикрыла глаза, пряча разочарование. Потом с горькой усмешкой сообщила Амине:
- Можешь не стараться, это уже не понадобится.
- Ну почему же, - вмешалась Иоланта. – Если Владыка занят, это не повод и вам отказываться от ужина. Тем более что его уже принесли.
Она вернулась к дверям и распахнула их настежь, пропуская в комнату нескольких горничных в одинаковых платьях. Женщины внесли подносы, от которых поднимались аппетитные ароматы, и желудок принцессы не выдержал, заурчал, выдавая ее состояние.
- Замечательно! – Иоланта тут же захлопала в ладоши, заулыбалась, радуясь неизвестно чему. – Несите это в гостиную, ставьте на стол. Ваше Высочество, вы же не будете против, если мы с баронессой Торнберг составим вам компанию?
Ленси вспомнила пышную даму средних лет, которая развлекала ее на прогулке рассказами о местных нравах. Ириза Торнберг показалась ей добродушной и безобидной, думающей лишь о нарядах да собственном муже, который был ньордом, как и мужья остальных фрейлин.
- У меня есть варианты? – она невесело усмехнулась. Ужинать с фрейлинами у себя в комнате, в то время как должна сидеть в трапезной по левую руку от Владыки перед всем замком.
- Конечно. Вы можете поесть в одиночестве, но лучше мы останемся и отвлечем вас от грустных мыслей. Негоже печалиться перед приходом супруга.
Если он вообще вспомнит о ней и придет…
Вслух Ленси этого не сказала, но горький осадок остался.
За ужином фрейлины без умолка щебетали, подкладывая ей кусочки повкуснее, но она больше ковырялась в тарелке, чем ела. Ее мысли были далеко, где-то над Аранейским морем, между Ламаррией и Этрурией.
Если сестры покинули Ирриген этим утром, как было приказано, то завтра на рассвете они пересекут море и прибудут в земли, принадлежащие Этрурии. Дирижабль высадит их в крепости Раш, откуда и начался этот путь. А там уже ждет экипаж с королевским эскортом.
К вечеру принцессы будут в столице. Вот тогда отец все и узнает…
Если только Лидия уже не сообщила ему.
Ленси знала, что у сестры есть кристалл связи - видела его в шкатулке с драгоценностями. Подобные вещи в Этрурии, да и в других человеческих землях, стоили баснословные деньги. Обычно люди использовали голубиную почту или гонцов, а последнее время между большими городами появились и гелиографы. И не потому, что магия была под запретом. А потому что в человеческих землях магии не было.
Видимо, этот кристалл передал королю кто-то из драконьих послов. Или эльфийских. Больше никто не умел делать подобные вещи.
Эти размышления вернули Валенсию к амулету, висевшему у нее на шее. И она поймала себя на том, что постоянно трогает его, словно прикосновение к этому камешку дарит ей силы.
Желая проверить свои подозрения, она зажала амулет в кулачке. И тот отозвался теплой пульсацией в такт ее сердцу.
Баронесса заметила это движение.
- Как мило со стороны Владыки презентовать вам Луннар! – сообщила она, широко улыбаясь. – Это огромная честь, Ваше Высочество!
- Вы знаете, что это за вещица? – Ленси бросила на нее быстрый взгляд.
- Ну конечно! Это подарок льеры Ли Танарис – молочной матери императора. Защитный амулет. А сделал его маг-отшельник по ее заказу еще в те времена, когда Владыка был юношей и собирался бороться за трон. Если он передал его вам, значит, вы для него много значите.
Сердце девушки защемило от этих слов. Значит, Роннар о ней беспокоится…
Но почему тогда так поступает?
Она послала Иризе сдержанную улыбку, боясь, что снова придумает то, чего нет. Но все же слова баронессы вселили надежду.
Возможно, Роннар действительно занят. Ведь он император такой огромной страны. Ей не стоит упрекать его за глаза. Лучше заняться собой и подготовиться этой ночи так, как положено примерной жене.
Держась за камешек, Ленси мысленно повторила эти слова несколько раз. А потом, облизнув пересохшие от волнения губы, произнесла:
- Нужно выбрать ночную рубашку…