Глава 20
Утро Валенсия встретила посреди леса. Почти всю ночь она шла, ориентируясь по звездам, но ближе к рассвету ее тело, непривычное к долгим прогулкам, начало понемногу отказывать. Горели пятки, натертые неудобной обувью, горели все мышцы, ломило каждую косточку, каждый нерв. Да и бессонная ночь не прошла даром. У девушки ныл желудок и гудела голова, а перед глазами стоял зыбкий туман.
Когда первые лучи солнца пробились сквозь кроны деревьев, Ленси, не выдержав, повалилась на ближайшую кочку. Упала навзничь, раскинув руки и ноги, да так и осталась лежать, бездумно глядя в переплетение веток над своей головой.
Теперь собственное бегство казалось ей абсурдным поступком. Смертельно уставшая, голодная, не приспособленная заботиться сама о себе, она вдруг поняла, что, возможно, никогда не выберется из этого леса.
Ее не учили выживать в подобных условиях. Ее воспитывали как принцессу.
Учили петь, танцевать, музицировать на нескольких инструментах. Учили придворному этикету, управлению домом и ведению хозяйства, чтобы однажды она стала хорошей женой достойному человеку.
И сейчас, лежа в траве, мокрой от росы, Валенсия с обреченностью поняла: все ее познания в изящных науках, которые она изучала в Академии, не могут ничем помочь.
На какой-то краткий миг в ее уставшем мозгу мелькнула предательская мысль: а может, стоит вернуться?
Но эта мысль была тут же отброшена прочь.
Нет, никогда! Лучше она умрет, пытаясь добраться до дома, чем вернется туда, где ее растоптали.
Ее отяжелевшие веки сомкнулись, и на ресницах показалась слеза.
Спустя минуту принцесса провалилась в глубокий сон без сновидений.
Ее разбудило яркое солнце, бьющее прямо в глаза, и громкий щебет птиц.
Ленси прикрыла веки рукой, слабо соображая, что происходит. Потом медленно села, оглядываясь вокруг.
Она не знала, сколько времени проспала, но сомнительный отдых не пошел на пользу ее измученному телу. Казалось, что у нее болит все, что только может болеть.
С трудом поднявшись, девушка раскрыла сумку дарга, достала хлеб, кусок ветчины и приступила к нехитрому завтраку, с усилием проталкивая пищу в пересохшее горло. Есть не хотелось, хотелось упасть и лежать. Но она заставила себя прожевать каждый кусок, а потом запила двумя глотками из фляги.
Слабое вино немного ударило в голову, и к концу завтрака Ленси почувствовала себя почти хорошо. По крайней мере, теперь она могла думать о чем-то еще, кроме ломоты во всем теле.
Кстати, о теле.
Кожа девушки под одеждой стала липкой от пота и нещадно чесалась. Лицо, измазанное золой, тоже зудело. Но больше всего беспокоили ноги.
Ленси с трудом стащила с себя сапоги. Размотала ткань, которую навертела на ступни, и с ужасом поняла, что стерла пятки до крови. Раны были небольшими, но очень болезненными, и отчаянно саднили при любой попытке к ним прикоснуться.
Девушка поняла, что при всем желании не сможет обуться. Ей или придется идти босиком, или сидеть здесь и ждать, пока натертые места заживут.
Но ни один из этих вариантов не был идеальным.
Немного поразмыслив, Ленси нарвала травы, помяла в руках, пока она не пустила сок и не стала мягкой, а потом приложила к ранам и снова замотала ноги плотным сукном. Теперь, по крайней мере, боль можно было терпеть.
Солнце уже перевалило через зенит, когда она снова пустилась в путь.
***
Весь день она шла, не меняя направления, строго на север, туда, где проходила граница между Ламаррией и Ремнискейном. Лес оказался светлым, сухим и почти безопасным. Кроме щебета птиц да шуршания мелких зверьков в лесной подстилке она не заметила других признаков жизни. Но один раз ей пришлось срочно искать укрытие, когда все звуки в лесу внезапно стихли, а небо над головой закрыла гигантская тень.
Это был настоящий дракон! Огромный, покрытый сверкающей чешуей. С плоской, вытянутой головой, украшенной костяным гребнем. Он парил над лесом, расправив крылья, как паруса, и что-то высматривал между деревьев.
У Валенсии не возникло ни тени сомнений в том, что он ищет.
Подгоняемая страхом, принцесса бросилась в ближайшие заросли. Затаившись среди буйной зелени, она отчаянно молилась, чтобы дракон ее не заметил.
Дракон немного покружил над лесом, высматривая добычу, а потом заложил вираж и направился на восток.
Только спустя полчаса после того, как гигантская тень исчезла из поля зрения, Валенсия решилась покинуть свое убежище. И теперь она уже не была столь беспечна.
К вечеру принцесса достигла широкой просеки, но побоялась на нее выходить, помня о неожиданной встрече с драконом. Просека явно была делом чьих-то рук, а вовсе не прихотью природы. Слишком уж аккуратной она выглядела. Спиленных деревьев нигде не было видно, зато кто-то выкорчевал все пни и засыпал ямы. А две глубокие колеи говорили о том, что просекой часто пользуются как дорогой.
Именно последний аргумент убедил девушку держаться подальше от открытого пространства.
К этому времени небо над лесом начало стремительно темнеть. Поднялся небольшой ветер, а от влажной земли потянуло холодом и сыростью. Надвигалась гроза.
Ленси уныло заглянула в пустую сумку, потом потрясла флягу, ответившую жалобным бульканьем.
Она доела остатки запасов еще час назад, но желудок продолжал упрямо требовать пищу. По пути попадались какие-то ягоды, яркие, тугие, с глянцевой плотной кожицей, но принцесса побоялась их пробовать. Только однажды за весь день ей повезло. Она случайно наткнулась на ручеек и набрала полную флягу чистой, прохладной воды. Но фляга была такой маленькой, что спокойно умещалась в кармане, а потому вода быстро закончилась.
Смочив горло последним глотком, Валенсия двинулась вдоль просеки в поисках укрытия.
Вскоре упали первые капли дождя. Они были робкими, осторожными, словно дождь только пробовал свои силы. Но уже через минуту с неба хлынул настоящий поток.
Ленси забилась под ближайшее дерево - его густая крона показалась ей надежным укрытием. Над головой один за другим гремели раскаты грома и сверкали яркие молнии. Дождь перешел в косой ливень, ветви дерева отяжелели, прогнулись, и с них вниз полетели потоки воды.
Вскоре девушка промокла насквозь и дрожала от холода.
Понимая, что нужно согреться, она наломала маленьких сухих веточек, которые смогла достать, не выходя из укрытия, и развела костер. Правда, пришлось повозиться, прежде чем непослушные пальцы смогли высечь искру из огнива.
Костер получился маленьким, но Ленси была рада и этому. Устало привалившись спиной к стволу дерева, она протянула к огню озябшие руки. Вскоре ей стало тепло, а потом даже жарко. Казалось, этот жар шел откуда-то изнутри, из глубин ее тела, и усиливался с каждой минутой. Сначала он охватил руки и ноги, потом запылала голова.
Ленси чувствовала, как силы стремительно покидают ее. Она уже не могла сидеть прямо и, поддавшись слабости, уронила подбородок на грудь, но еще продолжала цепляться за остатки сознания.
Дождь закончился. Девушка мелко дрожала в мокрой одежде, не замечая, что на лес опустилась ночь, а костер давно догорел. Над ее головой загорелись первые звезды. Послышался стрекот цикад. А она все сидела, не в силах шевельнуть ни рукой, ни ногой.
Когда из-за деревьев выступили странные, легкие тени, она только вздохнула. Они бесшумно приблизились и окружили ее плотным кольцом.
Несколько бесконечно долгих мгновений Валенсия молча смотрела на них, уже не зная, снятся они ей в бреду или действительно существуют.
Но вот одна из теней вышла из круга. Шагнула вперед и положила холодную ладонь на пылающий лоб принцессы. Веки девушки тут же закрылись сами собой, и она мешком свалилась на землю.
***
Просыпаться не хотелось.
Ленси лежала на чем-то мягком и теплом, утопая то ли в мехе, то ли в пухе. Сквозь сон ей казалось, что она плывет в облаках. Но главное, у нее ничего не болело.
Ей снились отец и сестры. Они обступили ее с недовольными лицами и что-то говорили. Она видела, как шевелятся их губы, но, как ни прислушивалась, не могла разобрать ни единого слова.
А теперь, когда сон начал медленно отступать, ей совершенно не хотелось открывать глаза.
Было так тепло и спокойно, словно она вернулась домой.
Сквозь дрему Валенсия услышала тихий скрип, а потом шлепанье босых ног по деревянным половицам.
Кто-то приблизился к ней и остановился. Резкий аромат цитрусовых ударил в нос.
Принцесса почувствовала на себе чужой взгляд. Настороженный и пугливый. И сама инстинктивно насторожилась.
Тот, кто стоял над ней, тихонько вздохнул и пошевелился. Раздался стук металла о дерево. Потом плеск воды, кроткое журчание – и на лоб принцессы легла холодная, мокрая тряпка.
Не выдержав, девушка вздрогнула всем телом и распахнула глаза.
Как раз, чтобы столкнуться с чужим перепуганным взглядом.
Буквально на расстоянии ладони от ее лица застыло чужое. Явно женское, в форме сердечка, с широкими скулами и узеньким подбородком. У незнакомки была бледная кожа, на щеках чуть подсвеченная румянцем, широко распахнутые прозрачные глаза, удивленно приоткрытый рот… И белоснежные волосы, заплетенные в тугую толстую косу, уложенную венцом вокруг головы.
Валенсия недоуменно моргнула. И незнакомка отпрянула, торопливо одергивая одежду. На ней было простое льняное платье в пол, больше похожее на рубашку: круглая горловина, длинный рукав, никаких рюшей, вышивок или других украшений. А из-под свободного подола выглядывала босая ступня.
Девушка поспешно спрятала ногу и пробормотала, слегка заикаясь:
- П-приветствую, Ваше Высочество.
Принцесса приподнялась, инстинктивно прижимая к груди меховое покрывало, и огляделась.
Увиденное вызвало недоумение.
Она лежала на узкой деревянной кровати в маленькой комнатке.
Стены этой комнаты были сложены из деревянных брусьев, сквозь маленькое окошко лился столб солнечного света, в котором танцевали пылинки. Рядом с кроватью стоял грубо сколоченный стол, на нем – миска, полная воды. Вот и вся обстановка.
Валенсия перевела взгляд на незнакомку. Та неловко комкала в руках мокрую тряпку, от которой и шел тот насыщенный цитрусовый аромат.
- Ты знаешь, кто я?
- Да, мы вас сразу узнали. Еще там, в лесу…
- Мы? – принцесса нахмурилась.
Последнее, что она помнила - это дождь, блеск молний и ее неудачные попытки согреться возле костра. Дальнейшее находилось в тумане.
- Ваше Высочество, ни о чем не беспокойтесь, - быстро пробормотала странная девушка. – Теперь вы там, где вам надлежало быть все это время!
Ленси недоверчиво глянула на нее.
В незнакомке было что-то пугающее. Будто бы не от мира сего. Может, слишком бледная кожа? Может, слишком светлые и прозрачные глаза, похожие на два осколка льда? А может, это ее серебристые волосы вызывали такое ощущение.
И в то же время в ней было что-то до боли знакомое.
Пальцы принцессы впились в мех покрывала.
- Кто ты? – выдохнула она. И почувствовала, как внутри все сжимается в ожидании ответа.
Незнакомка улыбнулась, продемонстрировав идеальные зубы:
- Ой! Простите мою невоспитанность, – она поспешно присела в реверансе. – Послушница Эмле, в миру была бы Алиссией Ритварг.
Ритварг…
Одна из богатейших семей Этрурии. Приближенная ко Двору.
Да, это имя ей было знакомо. Она слышала историю единственной дочери Ореста и Темелии Ритварг.
Валенсия прикрыла глаза и устало откинулась на подушки.
Столько лет она слышала шепотки за спиной. Столько лет ей вслед тыкали пальцем, когда думали, что она не видит. Столько лет она вынуждена была чувствовать себя чужой в собственном дворце, среди собственных подданных.
И все потому, что родной отец пошел против древних традиций и оставил ее в семье.
А вот родители этой девушки не посмели нарушить обычай, уходящий корнями к истокам мира.
Ленси открыла глаза и внимательнее посмотрела на Эмле.
- Алиссия… Та самая, которую отдали лесу…
- Да, Ваше Высочество. Называйте меня Эмле. Имя Алиссия так и не стало моим.
- И… ты жива…
Это было так странно.
- Как видите. – Эмле пожала плечами. – А вы как себя чувствуете? – Она внезапно перевела разговор на другую тему и засуетилась, стряхивая с постели несуществующие крошки. – Матушка Имира сказала, что вы должны были умереть прошлой ночью, но боги сохранили вам жизнь. Это значит, что вы еще не исполнили свое предназначение.
Принцесса закусила губу, сдерживая нервный смех. А ведь она и в самом деле могла умереть под тем деревом. И никто никогда не нашел бы ее останков.
Никто бы даже не знал, где искать.
А Роннар?
Сердце ёкнуло, стоило лишь подумать о нем. Застучало сильнее, заставив что-то перевернуться внутри.
Был ли он тем драконом, пролетавшим над лесом? Или это один из его алмазных собратьев?
Где-то в глубине души всколыхнулась тоска. Ленси хотелось верить, что это сам император искал ее.
Глупая, она все еще продолжала надеяться.
- Где я? – спросила, возвращаясь к насущным вопросам. – И как давно я здесь нахожусь?
- Вы в Обители Светлых, Ваше Высочество. А как давно… Здесь время течет иначе.
- И что это значит?
- Ну, месяц здесь равняется году там. А может, наоборот. Бывает по-разному.
- Подожди… - Валенсия потерла виски, чувствуя нарастающий гул. – Я не понимаю… Что за Обитель? Какие Светлые? Что вообще происходит?
Эмле снова улыбнулась ей. Искренне и открыто. Но что-то в этой улыбке показалось принцессе наигранным.
- Ни о чем не беспокойтесь, Ваше Высочество, - поспешно заговорила послушница Светлых. Только голос ее был таким странным, словно она произносила заученный текст. - Вы там, где вам надлежало быть по праву рождения.
Опять те же слова. Почему эта Эмле постоянно их повторяет?
Ленси решительно откинула одеяло, собираясь встать, но, вскрикнув, тут же снова прикрылась.
Под одеялом она была абсолютно голой, как в первый день своего рождения. И что самое странное, ее кожа немного светилась.
Не поверив тому, что увидела, она приподняла краешек одеяла. Но едва заметное серебристо-молочное свечение никуда не делось.
Ленси перевела взгляд на свои руки. Покрутила ими перед глазами. Они оставались такими же, какими она привыкла их видеть.
- Сияние видно только в темноте, - подсказала Эмле, наблюдая за ее действиями. – Оно у вас слабое, как у младенца.
Принцесса подняла на послушницу потрясенный взгляд.
- Что со мной?
- Ни о чем не…
- Хватит! – она резко оборвала ее. – Я уже это слышала! И теперь хочу знать, что со мной происходит!
Эмле быстро-быстро захлопала ресницами, ее рот скривился, на лице появилось обиженное выражение.
Но ответить она не успела.
Откуда-то из пустоты вдруг выступила фигура, с ног до головы окутанная плотным серебристым туманом. Тонкая рука медленно поднялась. Смахнула завесу с лица - и будто бы капюшон упал ей на плечи, открывая женское лицо.
Оно было таким прекрасным, что Валенсия невольно застыла, не в силах оторвать взгляд. Тонкое, бледное, в светящемся ореоле белоснежных волос.
- Матушка Имира! – охнула Эмле, поспешно падая ниц.
Но матушка даже не глянула в ее сторону.
Молча склонившись над Валенсией, она посмотрела ей прямо в глаза. И принцессе на миг показалось, что эта странная и безумно прекрасная женщина смотрит ей в душу.
- Кто вы? – она с трудом проглотила застрявший в горле комок.
Тонкие губы незнакомки раздвинулись в улыбке.
Она протянула руку.
Ленси хотела отпрянуть, укрыться от этой сияющей ладони, узкой и тонкой, но не смогла даже пошевелиться.
Кончиками пальцев незнакомка притронулась к ее лбу. И где-то внутри сознания потрясенная девушка услышала голос:
- Приветствую, дитя, вот ты и дома…