Глава 24
Между тем, мир за стенами Обители продолжал жить своей жизнью.
Люди рождались и умирали, любили и ненавидели, возводили новые города и разрушали старые, заключали союзы и устраивали кровопролитные войны.
Все как всегда.
Маленькая Этрурия переживала не лучшие времена. Король Фабиан, чье здоровье подорвали последние события, сдавал на глазах. Из сильного, полного жизни мужчины пятидесяти лет он в считанные дни превратился в седую развалину.
Фабиан не был дураком и умел смотреть правде в глаза. А правда была в том, что наступил тот момент, которого он всегда опасался. У его брата Феликса родился сын – наследник. Единственный наследник королевского дома Этрурии.
И теперь Феликс был готов на любое преступление, на любую подлость, лишь бы сохранить трон для сына.
Фабиан не учел лишь одного. Что Феликс не будет ждать, пока старший брат освободит место на троне. Он и так долго ждал, наблюдая за его жалкими попытками породниться с драконами. Если бы император Ламаррии женился на одной из принцесс, это поставило бы под удар все его планы.
Узнав о договоре с Ламаррией, Феликс утратил покой. Он почти перестал есть и пить, а озабоченное выражение сутками не сходило с его лица. Он похудел, стал злым и раздражительным. И не мог смотреть без тоски на младенца-сына.
Трон, который он хотел подарить своему наследнику, уплывал у него из-под носа. И уплыл бы, если бы не супруга – его умница и красавица Климена, воистину дарованная богами.
Однажды она сама к нему подошла. Обняла за шею и промурлыкала на ухо:
- Мой дорогой супруг, я знаю, как все уладить.
- И как же? – буркнул он недовольно. – Этот треклятый Бал Невест уже через три дня. Завтра мои племянницы отправятся в Ламаррию, а я до сих пор не знаю, как им помешать.
- А зачем им мешать? Пусть отправляются.
- Ты сама понимаешь, что говоришь? Если император Роннар женится на одной из принцесс, он никогда не отдаст нам трон Этрурии! Он посадит на него своего сына. Своего! А не нашего!
- Милый, ты видишь проблему там, где ее нет. Этот вопрос очень легко решается.
- Да? – он посмотрел на жену, как на легкомысленного ребенка. – И как же?
- Нужно расстроить свадьбу.
- И каким это образом? Мы даже не знаем, кого из принцесс он выберет. Фабиан показывал копию договора. Там прочерк вместо имени невесты. Император потребовал доставить всех, чтобы он сам мог выбрать на месте.
- Ну, это тоже решаемо, - Климену такой поворот ничуть не смутил. Она долго думала, прежде чем затеять этот разговор, и сейчас была твердо уверена, что ее план сработает. – Девяносто девять процентов, что Роннар выберет Лидию. Она старшая, и по нашим законам должна первой выйти замуж. К тому же из всех принцесс она больше всего подходит на роль императрицы. Красивая, статная, довольно умная и знает себе цену. Драконы любят таких женщин.
Феликс призадумался. В словах его жены был резон.
- Ну, может, и так. И что ты предлагаешь?
- Тебе не нужно саботировать свадьбу. Нужно сделать так, чтобы император выбрал невесту, вписал ее имя в договор, а потом сам от нее отказался.
- И ты знаешь, как? - в глазах герцога мелькнул интерес.
- Тебе нужен диверсант. Тот, кто убедит Роннара, что его обманули. Например, подсунули вместо настоящей принцессы ее двойника. И лучше это сделать перед брачной ночью. До консумации брака.
- Но где взять этого диверсанта? Кто решится лгать в глаза императору драконов? Это же прямой путь на тот свет!
- Тот, у кого есть нечто более ценное, чем собственная жизнь. – Ее улыбка была невинной, но в глазах застыло коварство. – Я тут навела справки. У Эрны, служанки Лидии, есть двое детей и старушка-мать. Они и будут нашей гарантией.
- Подожди. Ты что-то придумала?
- Ну, конечно! - теперь уже она смотрела на него, как на глупого мальчика. – Иначе и не стала бы затевать этот разговор.
- Тогда говори.
И Климена заговорила, предлагая простой и в то же время действенный план.
- Насколько я знаю, император никогда не видел принцесс. Он сам отказался, хотя ему предлагали выслать портреты. Кажется, он объяснил это тем, что хочет увидеть будущих невест собственными глазами, а не глазами художника. Он ничего не знает о них, и это нам на руку. Мы должны убедить его, что он женился не на принцессе. Какую бы из сестер Роннар ни выбрал, он должен поверить, что его обманули. И для этого нам отлично подойдет служанка Лидии. Ради своих детей она пойдет на все, даже будет лгать под пытками.
- Почему ты так в этом уверена?
- Потому что я тоже мать. И ради своего сына умру, не задумываясь. И убью ради него тоже без сожалений.
Феликс посмотрел на жену с уважением. А та продолжала:
- Сейчас служанки принцесс заняты последними сборами, но вечером Эрна обязательно захочет попрощаться с родными. Она не уедет, не увидевшись с детьми. Отправь надежных людей к ней в дом. Пусть один останется там, а остальные тайно доставят ее детей и мать к нам во дворец. И держат в надежном месте. Когда она явится, наш человек приведет ее сюда. И я сама объясню, что она должна будет сделать.
- А если она откажется? Если донесет королю?
Климена насмешливо фыркнула.
- Ты мыслишь по-мужски, мой дорогой супруг. А я мыслю по-женски. Эрна никогда ничего никому не расскажет, если будет знать, что он ее правильного поведения зависит жизнь ее детей. Я даже дам ей с ними попрощаться, чтобы убедить в серьезности наших намерений.
- Ну… это может подействовать. Но как же ты думаешь убедить императора в обмане?
- Легко. Достаточно поселить зерно сомнений, и не придется ни в чем убеждать. Он сам все додумает. Вы, мужчины, иногда доверчивые, как дети.
- И с чего ты это взяла? Я тоже доверчивый?
- Ну, конечно. Вот если бы тебе кто-то сказал, что твой сын – не твой…
Лицо Феликса моментально изменилось. На нем появилось такое ошарашенное выражение, что Климена не выдержала, рассмеялась:
- Вот видишь! Мне стоило только предположить, а твой разум уже сам все додумал. А теперь представь, что то же самое тебе подтвердят под пытками и даже приведут доказательства. Да, сфабрикованные, но ты и не станешь в них разбираться. Ты поверишь словам. И какова будет твоя первая реакция? Гнев. Ярость. Желание отомстить за оскорбление.
- И ты думаешь, Роннар не станет требовать объяснений у Фабиана?
- Уверена. Гордость не позволит признать, что его, императора Драконьей империи, провели, как мальчишку. Дарги очень гордые и вспыльчивые. Особенно из клана Алмазных. Это их главная слабость, и мы используем ее против них.
- А потом?
- Ну, если это случится до брачной ночи, он просто аннулирует договор и отправит опозоренную невесту домой.
- А если нет?
- В моем плане есть доля риска. Поэтому, мой дорогой супруг, едва принцессы уедут, ты должен захватить столицу и потребовать, чтобы твой брат отказался от трона. У тебя сильная армия, да и большинство придворных на твоей стороне. Фабиану до сих пор не простили, что он оставил во дворце то, что должен был отдать Лесу. И никогда не простят. А если хочешь, чтобы и народ был на твоей стороне, то сыграй на людских предрассудках. Объяви младшую принцессу виновницей последних неурожаев, пожаров и наводнений. И вся чернь хлынет к дворцу требовать ее душу. Тебе останется только воспользоваться ситуацией.
План Климены не был идеальным. Более того, в нем оставалось столько дыр, что его исполнение казалось невозможным. Но это был единственный план, и Феликс решил им воспользоваться.
И не прогадал.
Император Роннар поверил навету. Может, даже слишком легко, но Феликс не собирался тратить время на обдумывания его поступков. Он собирался объявить себя законным регентом Этрурии и как можно быстрее.
А для этого нужно было только одно: сломить последнюю оборону и захватить королевский дворец.
***
- Мой император. Срочное донесение из Этрурии.
Роннар протянул руку, и коленопреклоненный ньорд вложил в его ладонь серебряный тубус.
С равнодушием каменной статуи Роннар сломал печать и развернул лист бумаги. Ни один мускул не дрогнул на его застывшем лице, пока он читал послание. Потом так же равнодушно смял его в кулаке и бросил в камин.
Бумага, упав на уголья, тут же вспыхнула и превратилась в горсть пепла.
Фаэрн настороженно наблюдал за действиями Владыки.
Последние несколько дней Роннар провел, закрывшись в лаборатории и пытаясь призвать амулет. Тот самый, что собственными руками надел на шею принцессе в злосчастный вечер перед Балом.
Но все его попытки ни к чему не привели. Только сделали правителя еще более хмурым.
И все же он не собирался сдаваться.
Сегодня вечером, по личному распоряжению императора, в Ирриген должен прибыть тот самый маг, что когда-то давно сделал защитный амулет для льеры Танарис. Если он не сможет отыскать пропавшую принцессу, то не сможет никто.
- Фабиан подписал отречение от престола, - пояснил Роннар без малейших эмоций. Все его мысли были заняты встречей с магом. Он надеялся, что тот сможет заставить амулет откликнуться и указать свое местоположение.
- А принцессы?
- Принцессы готовятся к постригу в монастырь.
- И ты так спокойно об этом говоришь? - Рубиновый скрипнул зубами. – Неужели ничего нельзя сделать?
Роннар продолжал смотреть на пламя в камине. Даже не обернулся. Только плечи его напряглись, будто слова друга задели его за живое.
- Можно, - произнес он глухо. – Вторгнуться в Этрурию и забрать власть в свои руки. Но это будет нарушением Договора о мире, который подписали наши предки пятьсот лет назад. Я не хочу развязывать новую войну между людьми и драконами. Хватит той, что мы уже пережили.
- Гхарровы яйца! – выругался Фаэрн. – Пять дев! Целых пять невинных дев, в которых нуждаются наши братья, пропадут в застенках монастыря этрурской богини.
Искреннее возмущение в его голосе заставило Роннара обернуться. Владыка хмуро уставился на побратима.
- Почему тебя это так тревожит?
- Не люблю, когда бездарно растрачивают ресурсы! Мы нуждаемся в человеческих девах.
- Мы? Или ты?
- Мы. И я. – Он немного смутился, но тут же вскинул голову. - Да, мне не нравится, что красивые, юные девы пополнят собой ряды вечно скорбящих монашек!
Роннар прищурился, разглядывая товарища.
- Что-то я не припомню за тобой такого интереса к девственницам. Кажется, ты говорил, что женитьба не для тебя. Что изменилось?
- Ты как всегда проницателен, брат, - проворчал Фаэрн. – От тебя ничего не скроешь. Да, я не планировал в ближайшие годы обзаводиться гнездом. Но теперь, когда отца нет… Мать очень тяжело переносит утрату. Ей нужен кто-то, о ком бы она могла заботиться. Если бы я привел в дом жену, ее жизнь снова наполнилась бы смыслом. И она уже не раз намекала на внуков…
- Следующий Бал Невест только через десять лет.
- Я знаю. Но если бы ты позволил принцессам вернуться в Ламаррию в качестве…
Роннар оборвал его жестом.
- Нет, это исключено. Я не стану насильно вмешиваться в политику другого государства. Как монарх, Феликс поступает мудро, спеша заточить племянниц в монастырь. Если они выйдут замуж, их мужья могут представлять для него угрозу…
Внезапная мысль, рожденная этими словами, заставила Роннара замолчать. Он осекся на полуслове, чувствуя, как запоздалое понимание охватывает его.
Феликс.
Почему он сразу не подумал о нем? Ведь это же ясно, как день! Герцог Тилезский единственный человек в Этрурии, кому был не выгоден брак любой из принцесс. И теперь, избавляясь от племянниц, он избавляется от возможных претендентов на трон.
Может ли он быть замешан в том, что случилось здесь?
Вполне.
Но опять же, нужны неоспоримые доказательства. Нельзя обвинять в преступлении на основании домыслов и собственных подозрений. Особенно если подозреваемый – подданный другого государства. Особенно, если этот подданный сам вот-вот станет монархом.
Это может дать начало новой войне. А Роннар даже сейчас не желал бессмысленных смертей. Слишком дорого пришлось заплатить его роду за нынешний мир.
Фаэрн заметил, как изменилось лицо Владыки. Тот вдруг побледнел, его черты заострились, зрачки резко расширились. Он словно увидел что-то, что поразило его в самое сердце.
- Рон? – Рубиновый приподнялся, готовый в любую секунду вскочить и броситься на помощь правителю.
- Иди, - перебил император, произнося слова так, будто они давались ему с трудом. – Ты свободен.
Фаэрн недоуменно моргнул.
- Прости?
- Ты. Свободен.
Это было сказано таким тоном, что Фаэрн не рискнул переспрашивать.
Потеряв альхайру, император Ламаррии стал просто не предсказуем. Резкие вспышки гнева, во время которых он крушил стены замка, сменялись периодами полнейшего равнодушия без всякой причины. Он то закрывался на сутки у себя в кабинете и неотрывно смотрел на огонь, то седлал анкра и улетал далеко в горы, где воздух разряжен и пахнет озоном. То безоружный шел в загоны к диким инкардам, пытаясь в схватке с ними вернуть утраченный душевный покой.
И никто не мог угадать, в каком настроении он вернется. Но все твердо знали: перечить нельзя.
А потому, безропотно поклонившись, Фаэрн поспешил покинуть кабинет.
***
Едва за его спиной захлопнулась дверь, как Роннар разжал челюсти, сведенные судорогой. И позволил воздуху с тяжелым свистом выйти из легких. А потом сунул левую руку в огонь.
Сработал инстинкт. Кожу мгновенно покрыла алмазная чешуя. Но лишь на секунду.
Всего на одну жалкую секунду Роннар смог пробудить своего дракона. Но не смог удержать.
Через миг чешуя растворилась, слившись с кожей, и огонь охватил человеческую плоть.
Но боли не было.
Он перестал ее чувствовать, когда потерял половину себя. Теперь единственным чувством, единственной эмоцией, которая заставляла его ощущать себя живым, была ярость.
Зарычав, Роннар схватил в кулак горсть горящих углей.
- Ну же, давай!
Костяшки пальцев на долю мгновения покрылись чешуйками. Но эта доля была так ничтожна!
Он стиснул кулак сильнее, чувствуя, как крошатся угли. А потом раскрыл ладонь. Горячий пепел просочился сквозь пальцы ему под ноги.
Несколько секунд Роннар бездумно смотрел на серую пыльную лужицу. А потом, издав дикий рев, нанес удар по каминной полке, вымещая на ней свой гнев.
Полка, выполненная из цельного куска гранита, лопнула, будто стекло. Каменные осколки глубоко впились в кожу ладони. Кажется, даже хрустнула кость…
Он поднес раненую руку к глазам. Серебристая кровь из ссадин текла между пальцев, но боль так и не пришла.
Физическая боль.
А душевная – выворачивала нутро наизнанку.
Кто он теперь?
Глупец, потерявший свое сокровище. Утративший часть себя. Свою душу.
Его сильное, крепкое тело стало тюрьмой. Он больше не может перевоплощаться, не может пробудить свою внутреннюю сущность, не может стать драконом.
Боги наказали его. За легкомыслие и недальновидность. За гордыню. За то, что повел себя, как глупый юнец, поверив словам какой-то служанки! За то, что не смог сберечь подарок судьбы.
И понимание того, что сам во всем виноват, делало это наказание еще более жестоким.
Все еще глядя на окровавленную ладонь, Роннар сжал пальцы в кулак. Обреченно закрыл глаза. И осел на колени перед камином.
Откуда-то из глубины его существа, из самых темных уголков подсознания вырвался тихий, тоскливый рык.
Он мог бы разнести весь замок по камешку, но знал, что это не принесет облегчения. Он мог бы разорвать себе грудь и выдернуть сердце, но это не утолит той боли, что пожирала его изнутри. Он мог бы залить все вокруг реками крови, но это не вернет ему то, что он потерял.
Когда дракон теряет альхайру, вместе с ней он теряет себя.
- Я найду тебя, - онемевшие губы едва шевельнулись, - клянусь, что найду. Чего бы мне это не стоило. И клянусь жизнью, я уничтожу любого, кто встанет между мной и тобой.