Глава 25
Маг-отшельник прибыл ближе к вечеру. Точнее, его доставили силой.
Лохан Тиралион был одним из старейших даргов Ламаррии, давно оставившим суету мира ради духовных познаний. Верные ньорды с трудом отыскали его в пещерах Сумеречной Гряды. Но еще больших трудов им стоило заставить его отправиться с ними в Ирриген.
Ни щедрые посулы, ни угрозы на Тиралиона не действовали. На все предложения он лишь качал седой головой и не собирался покидать свою скромную обитель. Пока, наконец, потерявший терпение ньорд не приказал арестовать его за уклонение от присяги, которую все они когда-то дали новому императору.
Роннар был на ристалище, когда ему сообщили о госте. Он уже несколько часов выматывал себя тренировками, менял одного противника за другим, давая им право самим выбирать оружие. Он сознательно подвергал себя риску. Но блаженная усталость не наступала. Разум оставался все таким же холодным и четким, тело – неутомимым, а сердце все так же разрывалось от скрытой боли.
Все в Ирригене понимали, что происходит. Больше того, слухи разнеслись далеко за пределы Сумеречной Гряды, и Роннар об этом прекрасно знал. Ему везде чудились взгляды: то злорадные, то сочувственные, то наполненные праздным любопытством.
Но все они вызывали в нем только ярость.
То и дело он слышал за спиной шепотки. Кто-то торжествовал, предрекая падение Владыки. Кто-то искренне жалел его, втайне надеясь, что сам никогда не окажется в подобной ситуации. А кто-то просто наблюдал за событиями и делал ставки.
Придворные обсуждали по тёмным углам поведение императора, но никто не решался поговорить с ним открыто.
И вот теперь появление в Ирригене седовласого мага стало для Роннара равносильно признанию в собственном бессилии.
Подав знак, он остановил поединок. Подбежавший ординарец тут же набросил ему на плечи свежее полотенце.
Роннар медленно вытер шею, собираясь с мыслями. Потом решительным шагом вышел навстречу магу.
- Я рад, что вы откликнулись на мою просьбу, энейре, - он склонил голову, признавая высокий статус гостя. - В лаборатории все готово к ритуалу. Ждали только вас.
Тот скользнул безмятежным взглядом по его напряженному лицу, по глазам, в которых застыли ожидание и надежда, по блестевшему от пота голому торсу, перевитому веревками мышц. И покачал головой.
- Твои люди были очень настойчивы, Роннар Элларион из клана Алмазных. Я не смог отказать.
- Прошу, энейре.
Роннар отступил, пропуская мага вперед. Но тот не спешил.
- Скажи, чего ты ждешь от этого ритуала? Хочешь вернуть амулет? Или тебя интересует нечто большее?
- Нечто большее. – Руки Роннара сжались в кулаки. Грудь изнутри обдало обжигающим жаром. – Я хочу вернуть свою жену.
- Которую сам изгнал? Зачем она тебе, рийке?
Мальчик.
Трехсотлетний дарг имел право так его называть.
Император скрипнул зубами.
И невольные свидетели этой сцены шарахнулись в стороны, спеша убраться из-под гнетущего воздействия его ауры.
Только маг остался стоять, все так же безмятежно щурясь на солнце.
- Вы хотите ударить меня побольнее, энейре? – поцедил молодой дарг. – Считаете, я еще недостаточно наказан?
- Нет, рийке, ничего подобного нет в моих мыслях. Но мне не нужно проводить ритуал, чтобы знать его результат. Я могу сказать тебе здесь и сейчас то же самое, что говорил твоим ньордам. Ты ничего не найдешь.
На мгновение Роннару показалось, что под ним разверзлась бездонная яма.
Но он устоял. Даже не покачнулся. Только еще сильнее сжал кулаки.
- Почему? – выплюнул, как горячий свинец.
- Твоего амулета нет в нашем мире. Ни на этом континенте, ни на другом. Иначе я бы чувствовал его, как чувствую другие вещи, созданные моими руками.
Тиралион произнес это так уверенно и спокойно, что у Роннара не осталось ни тени сомнений: тот знает, о чем говорит.
И все же надежда не отпускала.
Она не давала принять поражение. Не позволяла отступить и смириться. Она продолжала гореть внутри яростным пламенем, причиняя неимоверные муки.
Это было то безумное состояние, когда разум говорит, что ты проиграл, когда все факты, все доказательства против тебя. Но глупое сердце продолжает надеяться, само не зная на что.
После нескольких минут тяжелого молчания он, наконец, произнес:
- Хотите сказать, девушки тоже нет?
Старик все так же спокойно пожал плечами:
- Это твои слова, рийке. Ты ведь уже и сам убедился в бесполезности ритуала. Твоя кровь, заключенная в амулете, не откликнулась на твой призыв. Так с чего ты взял, что она откликнется на мой?
- Даже если и так… Вы можете предложить что-то другое? Более действенное?
Во взгляде мага что-то мелькнуло. Что-то, похожее на улыбку.
- Тебе не нужны магические ухищрения, рийке. Она же твоя альхайра. Ты должен почувствовать ее сам.
- Но не чувствую! – прорычал Роннар, теряя терпение.
- Значит, она мертва.
- Не-е-ет, - медленно, растягивая слова, он покачал головой, - если бы она умерла, я умер бы вместе с ней.
А сердце болезненно сжалось в испуге. И воздух застрял в груди. И стены замка будто сдвинулись, нависли над ним темными громадами, урожая раздавить, как букашку.
Он пытался сохранить видимую невозмутимость. Пытался. С окаменевшим лицом, до скрипа сжав челюсти и чувствуя, как крошатся зубы.
- Вы сделаете то, зачем вас сюда доставили, энейре, – процедил, возвращая себе хладнокровие. – Проведете этот гхарров ритуал. Я должен быть уверен, что испробовал все.
- Ну, если тебе от этого станет легче…
Старик развернулся ко входу в здание. Полы его одеяния взметнули пыль с дорожки, и Роннар услышал, как тот бормочет себе под нос:
- Не там ищешь, рийке, не там. Не амулет надо слушать, а сердце…
***
Маг не ошибся.
Такие, как он, никогда не ошибаются. Потому что умеют видеть то, что скрыто от глаз.
Много позже, когда на дворе уже теплился рассвет нового дня, Роннар его отпустил. Скрепя сердце и не желая признавать, что все попытки были напрасны, но отпустил. Тиралион и так сделал ему одолжение, ответив на просьбу.
К магам в Ламаррии относились с уважением. За ними стояла огромная сила, с которой не рискнул бы шутить даже сам император. Тот же Тиралион силой мысли мог двигать горы и осушать моря. Таких магов осталось немного, в последних поколениях они почти не рождались, а минимальные магические способности были у каждого дракона, независимо от цвета чешуи. И Роннар при всей его власти понимал: Тиралион не тот, на кого можно давить бесконечно. Этот старик сам ставит точку там, где считает нужным.
Роннар не стал его провожать. Только сухо кивнул ньордам, чтобы те пропустили отшельника. А у самого в груди все сжалось от боли.
Вместе с магом от него уходила надежда, оставляя после себя выжженную пустыню, полную безысходности.
Не желая никого видеть, он ушел в дальний конец ритуального зала, сел под стеной и, откинув голову, устало прикрыл глаза. Нужно было собраться с мыслями и подумать, что делать дальше.
Его личные проблемы не должны мешать делам государственным. Не сейчас.
Нужно принять послов из Шандариата. Решить, как правильно отреагировать на смену власти в Этрурии. Тайно отправить Фаэрна в Обитель с ответом для кельфи. А еще в кабинете ждало сообщение от Ди Грейна, посланного на поиски Армана. В нем говорилось, что в пещерах нашли следы и изуродованный труп дарга, подозрительно напоминавший личного слугу герцога. И в донесении из Этрурии было много того, о чем он не посчитал нужным сказать Фаэрну. Например, то, что короля Фабиана скорее всего тайно убьют. Да и принцессы вряд ли избегнут этой участи. Феликс расчищал путь к трону тем же методом, что и отец самого Рона: убирая тех, кто мог помешать.
Роннар не стал говорить другу об этом. Как правитель, он не имел права вмешиваться в политику соседнего государства. Совет вождей осудил бы подобный шаг.
К тому же, он так и не смог связаться с Фабианом. Из осажденного королевского дворца не поступало никаких известий, кроме тех, что передавал шпион с помощью драконьего амулета. Но и этого было достаточно, чтобы понять: бывшему королю и его дочерям нужна помощь. Только вправе ли дарги вмешиваться в дела людей? Сейчас у Роннара не было ответа на этот вопрос.
Речь шла не о каких-то абстрактных людях, а об отце Валенсии и ее родных сестрах.
Валенсия… Принцесса с белыми волосами. Его супруга. Его альхайра. Часть его самого.
Сколько раз с момента пропажи девушки он перекатывал это имя на языке, пытаясь почувствовать ее присутствие. Но все было напрасно.
А теперь, когда самый сильный маг империи не смог ее отыскать, Роннар утратил последний шанс.
Внезапно чьи-то шаги заставили его напрячься.
Кто-то подошел и тихо встал рядом.
Роннар узнал тонкий запах багульника, исходящий от мага.
- Почему вы вернулись, энейре? – спросил, не открывая глаз. – Разве ваши дела здесь не закончены?
Он не видел, но почувствовал, как маг покачал головой.
- Ты беспокоишь меня, рийке. Я вернулся, чтобы дать тебе совет.
По лицу Алмазного скользнула усталая усмешка.
- Думаете, он мне нужен?
- Нужен, рийке, поверь мне. Я вижу дальше, чем самые зоркие глаза. И вижу, что тебя разрывают противоречия. Ты пытаешься думать умом, но пора слушать сердце. Попробуй, это не так тяжело, как кажется.
Роннар открыл глаза.
Тиралион стоял очень близко. Его ноги, обутые в веревочные сандалии, находились почти вплотную к ногам императора, и еще день назад такая наглость вызвала бы в Роннаре бурю эмоций. Но сейчас им овладела апатия. А потому он лишь слегка усмехнулся, встретив проницательный взгляд мага.
- Что ты об этом знаешь, старик? – в голосе Владыки сквозила бесконечная усталость и безнадега. – Я потерял альхайру. Мой дракон больше не откликается. Я калека. А калека не может занимать трон Драконьей империи. Я больше не могу вести за собой. Что может быть хуже?
- Смерть?
- Нет, смерть была бы куда предпочтительнее, чем жизнь только наполовину.
Маг не торопился отвечать. Он стоял, внимательно изучая лицо императора, и будто бы что-то ждал от него. Какого-то слова или действия.
Но тот снова закрыл глаза, показывая, что аудиенция закончена.
- Что ж, - после долгого молчания тишину зала нарушил тихий голос Тиралиона. Тихий, но твердый. – Я могу сказать, почему амулет не откликнулся. Но примешь ли ты мои слова…
Не открывая глаз, Роннар кивнул. Все его тело и даже разум пребывали сейчас в странном оцепенении.
- Как я уже говорил, амулет не в нашем мире. Он где-то за гранью реальности. И пока он там, ни я, ни кто-либо другой не сможет его призвать. Но ты можешь призвать альхайру. Точнее, твой дракон.
Зарычав, Роннар вскочил.
Всего мгновение назад он сидел, расслабив все мышцы, а сейчас стоял перед магом, еле сдерживаясь, чтобы не вырвать тому глотку. На виске императора вспухла синяя вена, жилы на шее натянулись, на скулах выступили желваки, а в бездонных глазах полыхала первозданная ярость.
- Я же сказал! – проревел он, и его рев отозвался от каменных стен десятикратным эхом. – Я не чувствую ее! Думаешь, я не пытался?!
Но мага это, казалось, совершенно не тронуло. Он остался таким же спокойным. Может только взгляд стал внимательнее.
- И не почувствуешь. – Голос Тиралиона не повысился ни на йоту, но Роннару показалось, что его ударили плетью. Ударили, как мальчишку, которого отец наказывает за озорство. - Потому что твое сердце закрыто. Ты в ярости, что утратил дракона, и хочешь вернуть девушку ради собственного блага, но не ради ее самой. Я могу провести хоть тысячу ритуалов, даже поднять мертвых, если захочешь, но никто кроме тебя ее не вернет. И мне жаль тебя, Владыка, если ты до сих пор этого так и не понял.
«Владыка»…
Он произнес это с искренним сожалением. Будто перед ним действительно стоял безногий калека.
Хотя, почему «безногий»? Скорей уж бескрылый.
Последняя мысль заставила императора горько скривиться.
Тиралион больше не смотрел на него. Маг направился к выходу из зала, и никто не посмел его останавливать. Ньорды ждали команды правителя, но он тоже молчал, глядя вслед старику.
Маг уходил, унося с собой последнюю надежду. А его слова похоронным набатом продолжали звучать в сознании Роннара.
***
Несколько часов спустя встревоженный Фаэрн нашел своего императора. Тот все так же сидел, прислонившись спиной к стене и закрыв глаза. На его лице не отражалось ни единого чувства, ни единой эмоции, словно Алмазный превратился в статую из бесстрастного мрамора.
- Рон? – Фаэрн обеспокоенно заглянул в лицо другу. – Уже полдень. Тебе нужно поесть…
На застывшем лице не дрогнул ни один мускул.
Пауза затянулась.
Но вот, когда Рубиновый уже собрался повторить свой вопрос, Роннар открыл глаза.
- Я не голоден, - проскрипел он, не разжимая зубов.
- Твои подданные волнуются. Ты их пугаешь. Всех нас пугаешь, и меня тоже.
Роннар перевел взгляд на Фаэрна, и тот невольно дрогнул под его тяжестью.
- Пугаю, значит? – рот императора дернулся в бескровной усмешке. – Что ж, пора это исправить. Отправь гонцов к вождям кланов. Передай мое высочайшее повеление. Завтра я жду всех на Совет. А ты… - он на секунду замолк, пытаясь справиться с внутренней мукой. – Ты, мой брат, отправишься к нашим «друзьям». Они ждут ответа? Что ж, я готов его дать.