Глава 47
- Я, Арман Элоизий, наследный герцог Тирроли и Зендарина, сын императора Элоизия Смертоносного, брат Эллариона Бесстрашного, заявляю свои права на трон Драконьей империи. Остался ли среди даргов Алмазного клана тот, кто готов оспорить мое право и силу?!
Усиленный магией, голос герцога Элоизия прогремел над амфитеатром. Последний из храбрецов, посмевший вступить с ним в борьбу за трон, сейчас лежал в луже собственной крови, придавленный к земле его железным ботинком.
- Больше никого нет? – сквозь решетку забрала острый взгляд обежал ряды притихших зрителей и ложи аристократов.
Дарги всех кланов собрались в этот день на ристалище, чтобы увидеть смертельный бой за императорский титул. Бой, который станет поворотным моментом в истории драконьей державы. Но, похоже, количество дураков, желавших помериться силами с Арманом, достигло нуля.
- Что ж, - он нагнулся, берясь за голову проигравшего дарга руками в железных перчатках, - покойся с миром, собрат.
Легкое движение рук. Хруст шейных позвонков. И тихий предсмертный хрип.
Таковы правила Драконьих Игр. Жестокие, но справедливые. Ими не стоит пренебрегать.
- Я принимаю твой вызов.
Арман застыл. Этот голос был ему слишком знаком, чтобы он мог ошибиться. Спокойный, негромкий, без лишних эмоций, он прозвучал так, словно для его обладателя предстоящая битва была будничным делом.
- Еще один! Еще один! – пробежал по рядам зрителей приглушенный гул. И в такт ему затрепетали вымпелы на флагштоках.
Несколько тысяч глаз впились в мужскую фигуру, закованную в заговоренную сталь. Неизвестный, бросивший вызов победителю пяти схваток, не спеша перешагнул каменный барьер, отделявший арену от зрительских мест.
По губам герцога змеей проскользнула улыбка.
Именно этого момента он ждал с первой схватки. Именно этот бой станет его триумфом и местью.
- Могу я узнать твое имя, собрат? – разгибаясь, произнес он ритуальную фразу. Сегодня она прозвучала здесь в шестой раз.
- Роннар, сын императора Эллариона.
- Роннар! Владыка Роннар! – прошелестело над головами даргов и немногочисленных льер, пришедших сюда с мужьями-драконами. – Повелитель Сумеречной Гряды!
Он посмел назвать свое имя вопреки ритуалу! Ведь герцог уже объявил себя победителем.
Медленно поднялась рука в кованой перчатке, подняла вверх забрало. И над амфитеатром взвился слаженный вздох.
это был он. Бывший император, добровольно отрекшийся от престола. Всем было известно, что он покинул Ламаррию, но о том, что вернулся, знали лишь самые верные дарги. А они все это время молчали, храня доверенную им тайну.
Арман сощурился.
Как бы ему хотелось сейчас схватить наглого мальчишку, стиснуть пальцы на его горле, давить и давить, чувствуя, как по капле, с каждым ударом сердца, с каждым глотком воздуха, из него испаряется жизнь…
Но нельзя.
Все должно быть так, как велит обычай. Иначе у Вождей кланов хватит ума оспорить его победу.
Убрав ногу с трупа, который еще недавно был одним из даргов Алмазного клана, Арман проговорил:
- Ты готов сразиться со мной за трон Драконьей империи?
- Да, - сухое и четкое.
На лице герцога дернулся мускул.
- Ты готов заплатить за проигрыш собственной жизнью?
- Да.
- Ты принимаешь это решение в твердой памяти и трезвом уме?
- Да.
- И твоя семья не будет иметь претензий.
Ритуальные фразы звучали над площадью одна за другой, швыряемые в лицо соперника, будто проклятье. Но вот Арман подался вперед, испепеляя Роннара ненавидящим взглядом.
- Ты хорошо подумал, рийке? – произнес он так, чтобы никто, кроме их двоих не услышал. – Уверен, что победишь?
- Все в руках драконьих богов, - Роннар пожал плечами, сознательно игнорируя то, как назвал его дядя.
- Сомневаюсь, что боги тебе помогут, - голос Армана упал до свистящего шепота. - На твоем месте я бы подумал о жене и сыне, кабы чего с ними не приключилось, пока ты отсутствуешь.
Этот шепот ядовитой змеей обвил сердце Роннара. Заронил сомнения и тревогу. Но на это и был расчет.
На секунду бывший император почувствовал непреодолимое желание бросить все, обратиться в дракона и нестись в Ирриген. Убедиться, что мальчик в порядке, что ему ничего не грозит. Увидеть жену, схватить в охапку, прижать к себе, вдохнуть ее запах…
Но он тут же взял эмоции под контроль. Здравый смысл возобладал над инстинктами.
Дин под присмотром, Эльрик не допустит, чтобы с мальчиком что-то случилось. А Ленси здесь, в Кортарене, вместе с Фаэрном и тремя десятками ньордов. Кажется, он даже видел ее мельком, в личной ложе семьи Ли Танарис.
В любом случае, его жена уже не та беззащитная девочка, которой была. Теперь она способна постоять за себя. Да и сын в надежных руках.
Отбросив сомнения, он шагнул навстречу врагу.
- Я подтверждаю свой вызов.
- Быть посему!
***
Ленси боялась не успеть.
Заранее никто не мог предположить, сколько будет желающих сразиться за трон и сколько им понадобится времени, чтобы остался только один. В прошлые времена, как она вычитала в исторических хрониках, некоторые бои длились по двое суток, а некоторые – всего пять минут. И потому она нервничала, заставляя Змея лететь на пределе возможностей.
Да еще Фаэрн, оседлавший одного из Рубиновых анкров, довел до ее сведения, что появиться верхом на драконе посреди столицы она не может. Человеческие льеры не летают на анкрах и не ездят верхом на инкардах. Их удел – кареты и дилижансы или, на крайний случай, женское седло тихоходной этрурской лошадки. Сегодня она нарушила все правила, какие только смогла. Не стоит еще и столичным даргам об этом знать.
Стиснув зубы, Ленси цеплялась за шейные позвонки Змея, сжимала ногами его бока и мысленно подгоняла.
У анкров нет ни седла, ни узды, их невозможно пришпорить нагайкой. Только ментальная связь, только желание подчиниться приказу.
И Змей подчинялся.
Расстояние от Ирригена до леса, где остался экипаж, они преодолели за рекордные полтора часа. Взмыленные, покрытые пеной анкры буквально рухнули на лесную траву, сминая деревья.
Ленси скатилась на землю под их рваное дыхание.
- Отдышись и лети в Ирриген, - приказала, глядя Змею в глаза.
Умный ящер только моргнул, подтверждая, что понял приказ. Рядом с ним крылатый собрат прощался с Фаэрном.
- Нужно спешить, Ваше Высочество, - Ли Танарис тронул девушку за рукав.
- Да, конечно. Идем!
Кучер уже ждал, предупредительно распахнув дверцу кареты.
Заняв свое место, Ленси сразу отвернулась к окну. Ей нужно было подумать.
Роннар непременно узнает о том, что произошло в замке. Эльрик просто обязан обо всем доложить. Но как быть с ее ролью? Ведь, по сути, она ослушалась приказа своего мужа, да еще и Фаэрна подставила.
Она бросила на Рубинового быстрый взгляд исподлобья.
Тот сидел на противоположном сиденье и сосредоточенно разглаживал на рукавах кружева, помявшиеся за время полета.
Почувствовав ее взгляд, дарг поднял глаза.
- Вы что-то сказали, принцесса?
- Нет… то есть да. – Она сжала руки и выдохнула. – Роннар. Я не хочу его беспокоить, но…
- Но вы должны ему все рассказать, - закончил он за нее.
- Да. Но я не хочу, чтобы вы пострадали.
На лице Ли Танариса появилась улыбка.
- Не стоит обо мне беспокоиться, Ваше Высочество. Даже если Роннар рассердится, что я не смог вас удержать, хотя вас бы никто не смог удержать, он не причинит мне вреда. Ну, может, посадит под замок на пару дней.
- Вы так легко говорите об этом…
- Вы спасли его сына. Предотвратили похищение, разоблачили предателя. Я думаю, мне это зачтется в качестве смягчающих обстоятельств.
Он рассмеялся, глядя на ее обескураженное лицо.
- Если бы не ваша помощь, я бы не смогла даже добраться до Ирригена, - пробормотала девушка, признавая его правоту. – И знаете, пусть это не одобряется этикетом, но мне бы хотелось, чтобы вы называли меня просто Валенсия, без всех этих титулов. Вы лучший друг Роннара и его единственный брат. Думаю, он не будет против.
Лицо Фаэрна внезапно посуровело. В глазах блеснуло что-то новое, какая-то мысль, которую он хотел озвучить, но передумал.
Подавшись вперед, он взял руку принцессы в свою.
- Я ценю ваше доверие, Валенсия. – Нагнувшись, он тронул кисть девушки легким касанием губ. А после добавил: - Отныне для вас я просто Фаэрн.
Остальной путь до ристалища они проделали молча, думая каждый о своем. Но то странное чувство, то ощущение общей тайны, некой недосказанности, понятной только двоим, так и осталось висеть между ними. А еще кожу Валенсии продолжал жечь поцелуй.
Вскоре вместе с перестуком колес и рычанием инкардов снаружи стали доноситься и звуки боя. Сражение шло в небе, так высоко, что как ни пыталась Ленси вытянуть шею, как ни напрягала зрение, ей удавалось разглядеть лишь темную точку на фоне красного закатного солнца.
Но ее любящее сердце шептало: это Роннар. Это он сейчас там. И он победит. Непременно! Иначе не может быть.
И не потому, что он сильнее соперника, а потому что бьется не за власть, не за трон.
Он бьется за будущее – их общее будущее. За детей, которые однажды у них появятся. За сына, который остался в Ирригене с новорожденными анкрами. За Фаэрна и Эльрика, за ее отца и сестер, которых взял под свое крыло, и за многих других.
Он бьется за тех, кто в него верит. А таким Судьба всегда дарует победу.
Машинально, не отдавая отчета в собственных действиях, она зажмурилась и мысленно зашептала горячую молитву драконьим богам, о которых знала только по книжкам.
- Приехали.
Ленси вздрогнула, открывая глаза. Она и не заметила, как карета остановилась. Фаэрн первым спрыгнул на землю.
- Кажется, мы вовремя, - приложив ладонь ко лбу козырьком, он вгляделся в небо. – Бой в самом разгаре. Идемте, - он глянул на принцессу. Та поспешно закутывалась в плотный плащ с капюшоном. – Вам нужно успеть поменяться со служанкой, пока Владыка в небе. Иначе ваше внезапное появление его отвлечет, и соперник воспользуется этой заминкой.
Кивнув, она поспешила за ним в сторону древних стен, ограждавших ристалище.
Эти стены, сложенные из крупных каменных мегалитов, появились еще в те времена, когда драконы только-только завоевывали себе право на жизнь в человеческом мире. Четыре арочных входа, по одному с каждой стороны света, вели внутрь амфитеатра. По каменным ступеням Ленси вслед за Фаэрном поднялась на самый верх. И замерла, охваченная внезапным волнением.
Ее оглушили крики, шум и свист толпы. Взгляд упал на ровные ряды зрительских мест, разделенных проходами на сектора. А потом еще ниже, на поросшую травой арену, где сейчас в смертельной схватке сошлись два дракона. Оба черные, без малейших проблесков ауры, без малейших различий. Они бились так яростно, словно собственная жизнь не имела для них никакого значения.
Онемев, Ленси глянула в небо.
Драконы были там, так высоко, что их закрыли облака.
И в то же время они были здесь, на арене…
- Это проекция, - пояснил Фаэрн, видя ее смятение. – На стенах находятся особенные кристаллы, вроде агронов, только действуют наоборот. Не записывают изображение, а передают.
Теперь Ленси и сама заметила блеск кристаллов, установленных вдоль верхней части амфитеатра.
- Нам нужно спуститься по проходу до третьего ряда снизу, - напомнил Фаэрн, привлекая ее внимание. – Там находятся ложи столичной знати. Пятая в ряду – моя. Вход сзади.
Они были уже возле нужного ряда, когда внезапно драконы начали резко спускаться, почти пикируя на арену один за другим.
Амфитеатр замер. Казалось, зрители, не сговариваясь, перестали дышать. И Валенсия тоже замерла, не в силах сделать еще хоть шаг, не в силах вдохнуть, не в силах отвести взгляд от той картины, что разворачивалась перед ней. Так и застыла в центре прохода, боясь шевельнуться.
Драконы буквально рухнули на траву, покатились по инерции, сплетясь в гигантский клубок. Это были два диких зверя, столкнувшихся в смертельном бою. Они рвали друг друга на части, выхватывая куски плоти. Из-под их мощных тел летели комья земли и влажного дерна, хрустели кости и рвались сухожилия. Серебристая драконья кровь хлестала в разные стороны, смешиваясь с травой и грязью. И все это в немой тишине…
Секунда…
Одна…
Вторая…
Движение оборвалось. Драконы замерли. Один - распластанный на спине, отчаянно трепыхая рваными крыльями. Он утробно рычал, и с его оскаленной пасти на землю падала кровавая пена. Второй навис над ним, придавив его горло передней лапой. Казалось, этот второй колеблется, не решаясь сделать роковое движение, последнее, что оборвет жизнь соперника и решит исход боя.
Третья…
Амфитеатр взорвался оглушительным ревом.
Зрители начали вскакивать с мест, желая увидеть подробности.
- Кто… - выдохнула Валенсия, отмирая. Рванула вперед, не задумываясь, ведомая лишь одним инстинктивным желанием: узнать, кто из них Роннар.
Но успела сделать лишь шаг.
Железные пальцы Фаэрна сжали ее запястье, удерживая от безумства.
- Туда нельзя.
От резкого движения капюшон слетел с головы принцессы, но она не заметила этого.
- Роннар! Он…
Она боялась это озвучить. Боялась, что именно Роннар окажется тем, кто внизу. Что это его кровь заливает арену, его жизнь висит на волоске, а она… а она ничем не может помочь. Только смотреть. Стоять здесь и смотреть, как его убивают!
Фаэрн покачал головой:
- Этого мы не узнаем, пока они не примут человеческий облик.6dfffc
И тут же, будто в ответ на его слова, массивные туши драконов задрожали, тела пошли рябью, поплыли, потекли, как расплавленный воск, меняя свои очертания и уменьшаясь в размерах.
Не прошло и минуты, как посреди искореженной площади в той же позе застыли два человека в темных доспехах. Один на спине, с бессильно раскинутыми руками, второй – согнувшись над ним.
Но вот этот второй вдруг выпрямил спину и обернулся.
Сердце Валенсии сжалось, пропуская удар.
Дарг смотрел на нее. Был ли это Роннар или кто-то другой – она не могла понять. Но взгляд, нечитаемый за решеткой забрала, упал на нее. Она его почувствовала, как чувствуют солнечный луч, внезапно коснувшийся кожи.
Тепло.
Он смотрел на нее с теплом.
- Роннар… - беззвучно шепнули губы.
Это был он. Она не могла ошибиться. Ни одни доспехи, какими бы заговоренными они ни были, не смогут скрыть правду от любящего женского сердца.
***
- Думаешь, это конец? – Арман выхаркнул это вместе с кровью. – Думаешь, ты победил?
Удар о землю выбил воздух из его легких и переломал хребет. Руки тоже были изломаны. Кровь текла из носа, рта и ушей, но все это всего лишь досадные мелочи. Немного времени, немного исцеляющей магии, пара-тройка бокалов эльфийского мельха – и он будет как новенький. К тому же, о регенерации драконов ходят легенды, но эти проклятые доспехи…
Они не только скрывают ауру, кажется, они еще и дышать не дают.
Скорей бы уже содрать их с себя.
Роннар медленно покачал головой. Поверженный герцог был жалок, но он и сам пострадал. Несколько ребер были сломаны, выбиты пара суставов, да и раны от зубов и когтей не спешили затягиваться.
- Я не думаю, - произнес Владыка, убирая руку от его шеи. – Я знаю. Ты ранен и потерял много крови. Если не снимешь доспехи – ты труп.
- О, так ты меня не убьешь? – в глазах герцога мелькнуло презрение. – Снова оставишь в живых и потребуешь, чтобы я дал клятву верности? – добавил он с издевательством.
- Нет. Твои клятвы мне не нужны, как и верность. Ты предстанешь перед судом за свои злодеяния.
Долю мгновения Арман молчал, а потом процедил с лютой ненавистью:
- С-слабак! Ты сам отдашь мне трон. И будешь ползать в ногах, умоляя, чтобы я сохранил жизнь твоим близким!
Последнюю фразу он прохрипел, выталкивая ее из себя вместе со сгустками крови.
Но Роннар уже не слушал. Он вдруг обернулся через плечо на восточные сектора, будто его кто-то беззвучно позвал с той стороны.
Арман невольно проследил его взгляд. И почувствовал, как вместо воздуха в отбитые легкие хлынул раскаленный металл.
Двое.
В проходе между рядами стояли двое: мужчина-дарг и беловолосая девушка, чье лицо чуть заметно светилось. Фаэрн Ли Танарис и принцесса Валенсия.
Но не их появление заставило герцога поперхнуться собственной кровью. Нет.
Фаэрн что-то держал в вытянутой руке. Что-то до боли знакомое. Черный агат особой огранки, слабо поблескивавший на солнце.
Украшение мерно покачивалось на тонкой цепочке, гипнотизируя Армана и уже не давая ему отвести глаз.
Внезапная боль скрутила герцога. Заполнила его легкие, растеклась жидким ядом по венам, запузырилась на губах вместе с предсмертными хрипами. Пальцы Армана рефлекторно сжались, вгрызаясь в землю. Тело дернулось, сердце остановилось. Взгляд застыл, впившись в агат.
На смену триумфа пришло ощущение полного краха.
Это был тот самый редкостный артефакт из тайных хранилищ Алмазного клана. Тот самый, который он лично надел на шею Рейне Анхаллен, отправляя ее в Ирриген.