Глава 12 · Утренние пышки

Утро я встретил выспавшимся и бодрым. Накануне я упал в постель и практически сразу заснул, измотанный тяжелым рабочим днем. Я быстро привел себя в порядок, оделся и вышел в гостиную, где на столе уже нашлась свежая газета. Удивительный аромат роз за ночь наполнил комнату, и я слегка приоткрыл окно, чтобы впустить в помещение немного свежего воздуха.

Из кухни тотчас выглянул Фома и удивленно спросил:

— А чего это вы так рано встали, вашество?

Я пожал плечами: и ответил:

— Выспался.

— Завтрак еще не готов, — извиняющимся тоном произнес парень.

— Иришка сегодня выходная? — догадался я, и Фома кивнул.

— Она отзвонилась поздно вечером. Сказала, что гости задержались и надо помочь матушке.

— Не переживай об этом, — отмахнулся я. — Пусть возьмет отгулы, сколько ей нужно. Думаю, что пару дней без кухарки мы справимся.

— Справимся, — с готовностью кивнул Питерский. — Я уже договорился, и нам принесут пироги на завтрак. А Людмила Федоровна обещала приготовить солянку. Да такую, что мы пальчики оближем, по ее словам.

— Значит, так и будет, — заключил я, занял кресло и развернул газету. Поинтересовался: — Какие новости с утра?

— Ничего особенного… — голос слуги удалился и стал глуше. Видимо, Фома вернулся на кухню. — Лаврентий Лавович обещался сегодня заглянуть. Я попрошу его посетить Евсеева. На всякий случай. Уж больно за него Ярослав беспокоится.

— Будь добр, напомни Людмиле Федоровне выплатить лекарю жалование… — не отрываясь от чтения новостей, начал было я. Но меня перебили:

— Мне о таком не надобно напоминать!

Знакомый голос заставил меня оторваться от газеты. По лестнице поднялась Яблокова и положила передо мной некий конверт.

— Открывай. Я страсть как хочу знать, что в этом письме, — заявила она и нетерпеливо закусила губу. — И как же сложно жить, когда нельзя прочитать закрытые послания! Кто бы только знал!

Я усмехнулся и бросил на женщину хитрый взгляд.

— Это письмо для вас.

— Что? — опешила соседка и тотчас схватила конверт. — Как… Действительно, ведь тут мое имя…

Она замерла, видимо осознав всю значимость момента. А потом буквально в клочья разорвала конверт, и вынула из него сложенный вдвое лист кремовой бумаги.

— Это приглашение… — на губах Яблоковой растеклась довольная улыбка. — Меня официально пригласили на семейный обед в дом княгини Чеховой. В эту субботу.

— Буду рад вас там видеть, — совершенно искренне признался я.

— Там будут родители Арины Родионовны, — напомнила мне женщина и тут же спохватилась. — Ты ведь знаешь об этом! Потому что будет объявлено о помолвке… Как же это все волнительно.

— О помолвке? — уточнил Фома, заглянув в гостиную. — Славная новость!

— Мне нужно выбрать наряд, — засуетилась Яблокова. — Стоит спросить Софью Яковлевну, какой цвет одежды будет уместен.

Счастливая соседка крутанулась и резко направилась к себе. Фома едва успел распахнуть дверь, в которую женщина едва не врезалась.

— Точно. Открывать же надо… — пробормотала Яблокова и потрепала помощника по плечу.

— Как же мало женщинам нужно для счастья, — тихо проговорил Питерский, удерживая в руке поднос с чайником и целой стопкой бутербродов.

— Для нее сейчас каждый выход в люди — это событие, — пояснил я. — Не забывай, что она долгое время оставалась в заточении. И сейчас начинает жить заново. Причем, буквально.

Парень разлил по чашкам чай и занял второе кресло. Уточнил:

— Какие планы на сегодня?

— Дождусь Арину Родионовну и узнаю у нее о некоторых молодых людях из высшего света.

— Это по работе?

— Точно, — я сделал глоток напитка и зажмурился от удовольствия.

— Госпожа Нечаева много чего знает. Она интересуется новостями, а еще у нее память хорошая, — отметил Питерский.

— Все так. Потому я и хочу попросить ее о помощи.

Внизу хлопнула входная дверь, и мы одновременно обернулись к лестнице. Почти сразу раздался стук каблуков по ступеням. А через несколько мгновений в дверях появилась улыбающаяся Арина Родионовна.

— Доброе утро, — я поднялся на ноги, чтобы поприветствовать девушку.

— Не думала, что вы так рано проснетесь, — улыбнулась Арина, вручая мне белую коробку, перевязанную простой лентой. — Фома предупредил, что Иришки сегодня не будет. И я заглянула в булочную, чтобы прикупить нам всем пышек для завтрака.

— Забудьте про бутерброды, вашество, — тотчас отозвался Питерский. — Пышки куда лучше. С посыпкой?

— А как же, — подтвердила девушка.

Я невольно залюбовался ею. Арина облачилась в голубое платье в тонкую белую полоску и выглядела на редкость свежей. В ее волосах я заметил шпильку с синими камнями. Было приятно, что этот мой подарок пришелся девушке по душе.

Питерский забрал из моих рук коробку и направился на кухню.

В этот момент Нечаева шагнула ко мне и привстала на носочки, чтобы коснуться губами уголка моего рта.

— Я рада вас видеть, — тихо сказала она и шагнула назад до того, как я успел ее обнять. — Знаю, что сегодня неприемный день. Но подумала, что могу вам понадобиться. Надеюсь, что у вас есть планы, и я смогу вас сопроводить.

— Вы мне нужны, — кивнул я и сделал приглашающий жест в сторону стола. — Сейчас я принесу чашку.

— Я уже несу! — пробасил Фома, возвращаясь в гостиную. — И пышки тоже. Правда, одну я уже съел. Должен был убедиться, что они хорошего качества.

— Убедился? — хмыкнул я.

— Можно было бы еще пару попробовать для полной уверенности, — совершенно серьезно заявил парень.

Мы разместились за столиком.

— Какие замечательные цветы, — вздохнула Арина Родионовна. Подвинув вазу, она освободила место для блюда с лакомством.

— Часть этих цветов растет еще со времен жизни Виноградовой, — сообщил я. — Розы изрядно одичали, но сейчас они выглядят прекрасно.

— У вас хороший природник работает, — кивнула девушка. — У нас в саду тоже растут розы с таким ярким ароматом. Но они красные.

— Эти тоже когда-то были алыми, — сообщила Людмила Федоровна, выходя из комнаты. — Но я часто касалась их. И от моих призрачных пальцев они побледнели. Стоит рассказать об этом Лаврентию Лавовичу, он наверняка будет в восторге от такой особенности призраков. Может даже включит этот факт в свою работу.

— Доброе утро, — улыбнулась Нечаева, приподнимаясь с кресла.

— Не вставай, милая, — остановила ее Яблокова. — Мне достаточно места на диване. Я уже позавтракала.

У меня это заявление вызвало сомнение. Соседка все еще ела с неохотой, и нам приходилось следить за ее трапезами. Но Фома заметил мой внимательный взгляд и кивнул, давая мне понять, что женщина говорит правду.

— Зря вы отказываетесь от пышек, — Нечаева словно случайно подвинула блюдо ближе к соседке.

Та подозрительно покосилась на угощение и спросила:

— А они точно свежие?

— Что вы, Людмила Федоровна! Никто не посмеет продать негодное в дом некроманта, — поспешно произнес Фома.

— Раньше точно так же боялись обидеть меня саму, — вздохнула бухгалтер и взяла двумя пальчиками одну из пышек. — Выглядит аппетитно…

За столом все сделали вид, что увлечены своими чашками. И Людмила Федоровна смогла отломить крохотный кусочек, чтобы его попробовать. Она так и отщипывала от пышки понемногу, пока та совсем не закончилась.

— Вкусно, — сообщила женщина, вытирая пальцы салфеткой. — Почти как во времена моей… жизни.

На последнем слове она запнулась и пожала плечами.

— А может, они и тогда были такими же. Я ведь могла забыть.

— Какая разница? Главное, что вам нравится сейчас, — заявил я уверенно.

— Вас уже пригласили на обед с моими родителями? — поспешила сменить тему Арина Родионовна.

— Да! — восхищенно воскликнула Яблокова. — Это так приятно. Утром принесли конверт, и я была уверена, что он для нашего адвоката… Даже мысли не возникло прочитать имя адресата. А ведь этот коварный некромант мог открыть мое письмо. У него бы хватило наглости прочесть чужую почту. Но его остановило то, что я была рядом.

Я не смог сдержать смех, и все за столом тоже прыснули. Людмила Федоровна недолго сохраняла серьезный вид и вскоре тоже захихикала вместе со всеми.

— Значит, ей можно ехидничать, а мне нельзя? — вдруг раздался голос из стены и наружу выбрался Василий.

Он замер, когда к нему повернулись все присутствующие.

— То есть, тут все меня видят? — изумился старик и принялся поправлять полы халата.

— И слышат, — подтвердила Яблокова, а потом покосилась на меня. — Стоило одну ночь провести вне дома, как ты притащил очередного призрака! И решил мне об этом не сообщать?

— Тащить меня надобности нет, — отозвался Козырев. — Я сам прихожу, когда захочу и ухожу, когда надумаю. Я ведь не привязанный к вещи дух, как тот, что торчит на улице. Я особенный!

— Расскажи-ка мне, любезный, откуда ты такой взялся? — сурово потребовала Людмила Федоровна.

Уж не знаю, как ей это удалось, но старик оробел от тона голоса хозяйки дома и даже смутился. Правда, тут же пришел в себя и приосанился.

— Я умею ходить через зеркала и бывать в разных местах.

— Зеркала, значит… — прищурилась Яблокова. — Смотрю, ты не из слабых. Небось не голодал после смерти?

Козырев сразу понял, о чем речь и воинственно вскинул подбородок.

— Оправдываться не стану! Когда сама помрешь, так и поймешь, что на этой стороне все по-другому. И если я кого и сожрал, чтобы стать сильнее, то только потому, что не дал самого себя съесть. Вот!

— Значит, и слухи умеешь пускать, — резюмировала бывшая призрачная дама.

— Ну, пробовал как-то, — посмурнел дед. — Но вышло у меня не особенно хорошо. Можно даже сказать, что скверно вышло. Хотел пустить слух, что сын у меня не такой уж бедовый и можно с ним дело иметь. Но не получилось.

— Дело вовсе не в вашем неумении, — возразил я. — А в том, что старшие сыновья у вас плохие управленцы.

— Может оно и так, — вздохнул дед. — Да только научиться правильно пускать слухи мне было не у кого. Я в одной книжке про это нашел заметку. А вот откуда ваша соседка об этом знает — большой вопрос.

— Я не соседка, а хозяйка дома, — сурово припечатала Яблокова.

— А хозяйке известно, что в подвале тутошном что-то странное было? Я там порылся…

— Ты кого в дом привел? — фыркнула Людмила Федоровна. — С таким обитателем нам и шпионов не надо! Где там зеркало, через которое он сюда приходит…

Женщина встала на ноги, и Козырев всполошился.

— Да вы чего сразу меня в стукачи записали? Я с некромантом договорился, что все, о чем в доме услышу и узнаю, останется между нами. И ни о чем никому чужому не расскажу.

— Много болтаешь, — сурово заметил Фома.

— Я вам честно про зеркало поведал, а вы вместо того, чтобы восхищаться и понять, как вам повезло с таким уникальным призраком, тут же стали на меня коситься… Один вон вообще собирался зеркало цыганам продать…

— Ты, Фомушка? — весело осведомилась Яблокова.

Парень кивнул.

— Было дело, — подтвердил он.

— Молодец! Я бы не догадалась.

— Ну зачем вы так с ним, — неожиданно подала голос Нечаева. — Мы здесь все особенные. И нам стоило бы держаться вместе.

— Какая приятная девушка, — мигом заулыбался Козырев, уцепившись за эту поддержку. — Сразу видно, что неглупая. Хотя я поначалу подумал, что умная не стала бы тут работать секретут…

Фома выразительно поднял бровь, и старик поперхнулся, так и не договорив. Затем торопливо уточнил:

— Секретарь — это профессия важная. Просто вы слишком молодая, дамочка. И потому я решил… что у вас с некромантом сердечные дела. Нет?

Тут уж я откашлялся и спросил сурово:

— Вы точно желаете остаться в этом доме?

Василий поспешно закивал:

— Точно. Вы на меня не обижайтесь, я человек простой — что думаю, то и говорю. И по-стариковски могу что-нибудь не то ляпнуть. Но не со зла.

В этот момент лицо Козырева приобрело виноватое выражение. Он вздохнул и потупил взор.

— Хорош! — восхитилась Яблокова. — Была бы я наивной дурочкой, то сейчас поверила бы, что этот проныра и впрямь совесть имеет.

Василий вздохнул еще горестнее, но глаз не поднял.

— Зря вы так, — Нечаева приложила руки к груди. — Может, он и впрямь не хотел сказать ничего дурного…

— Арина Родионовна, не верьте этому хитрецу, — усмехнулся Фома. — А то он начнет с вас веревки вить.

— Если я не ко двору пришелся, то так тому и быть… — призрак махнул рукой.

— Я научу тебя пускать слухи, если ты дашь обещание некроманту, что не станешь делать это во зло, — внезапно предложила Яблокова.

Козырев тотчас оживился, стряхнув с себя образ оскорбленного. И деловито уточнил:

— И много на это сил требуется? Насколько сложно это сделать? И откуда тебе знать, как это делать?

— Зови меня по имени отчеству, — холодно оборвала собеседника женщина.

— Я постарше буду, — напомнил призрак.

Вместо ответа Яблокова смерила гостя долгим взглядом, под которым Василий, впрочем, не дрогнул. Но спустя некоторое время покосился на меня, в поисках поддержки.

— Женщины в нашем доме пользуются уважением. И с ними не стоит шутить, — посоветовал я.

Козырев закатил глаза.

— Как же с вами сложно! Я-то думал, что попал в дом к некроманту, и он тут всем заправляет…

— На вокзале частенько можно найти гадалок… — задумчиво протянула Яблокова.

— Я подгоню машину, — флегматично предложил Фома.

— Не трогайте мое зеркало, — мрачно буркнул Василий. — Понял я, что шутить с вами не стоит. Но и вы делайте скидку на то, что для меня вот это уважительное отношение ко всяким людям очень непривычно. Если я где-то позволю себе лишнее, то вежливо меня поправьте.

— Прямо вежливо? — прищурилась хозяйка дома.

— Вам же несложно… Людмила Федоровна, — нехотя проговорил Козырев.

— Несложно, — смилостивилась женщина. — Покажите мне это ваше зеркало. Очень интересно на него взглянуть.

— Оно внизу, — с готовностью сообщил старик. — А какую раму я для него выбрал! Думаю, такая изысканная дама оценит…

— Пойду-ка я с вами, — предложил Фома и вместе с Яблоковой покинул гостиную.

Я же вернулся к чаю, который уже успел немного остыть. Арина Родионовна промокнула салфеткой губы и спросила:

— Какое дело у вас запланировано на сегодня?

Я вынул из кармана листок бумаги со списком фамилий, который вручила мне Белова. Развернул его и протянул помощнице.

— Мне нужно узнать об этих людях.

Нечаева пробежала глазами по строкам и нахмурилась.

— Что-то не так? — насторожился я.

— Странная компания. Этих людей мало что связывает.

— Но у них есть что-то общее?

Девушка положила бумагу на стол и разгладила ее.

— Все эти люди входят в список холостяков высшего света. Все они молоды, обладают титулами… Но это не самое важное. Объединяет их, пожалуй, нехорошая репутация.

— И вы знаете о каждом из них? — с надеждой уточнил я.

Арина Родионовна смутилась и бросила на меня осторожный взгляд.

— Простите, если мой вопрос прозвучал грубо, — тут же опомнился я.

— Все в порядке. Моя матушка всегда очень внимательно присматривалась к молодым людям из высшего света. В конце концов, мои родители понимали, что вскоре к нам начнут поступать предложения о брачном союзе со мной. Пусть наша семья не самая важная в Империи, но мы не бедны, а значит, мой жених может рассчитывать на хорошее приданое…

Мне стало не по себе от того, как спокойно об этом говорила Нечаева.

— Мы понимали, что к нам могут обратиться те, кому деньги моей семьи важнее меня самой. И при этом надо будет им отказать грамотно и уверенно. Матушка собирала сведения о возможных женихах и открыто обсуждала их со мной. Она делала это для того, чтобы у меня не было никаких иллюзий относительно намерений претендентов. Несколько молодых людей, которые есть в этом списке, мне знакомы. Этот… — она указала на одну из строк, — любит играть в карты. Его семья скрывает эту страсть. Они оплачивают его долги, несколько раз вызывали душеправа, который лечит подобные зависимости. Однако раз за разом парень срывается и вновь проигрывает довольно крупные суммы.

Я передал девушке ручку, и она нарисовала напротив нужной фамилии знак рубля.

— Этого… — Арина Родионовна нарисовала крестик рядом с другой строчкой, — едва не выгнали из лицея после того, как он устроил безобразную драку. Но это не самая важная из его проблем. Парень любит кутить и не знает меры в хмельном. Если бы не дядя, то его отправили служить на границу.

— Вот как… — пробормотал я, осознавая в этот момент, что дело может принять весьма интересный оборот.