Глава 16

— ОЛЕГ —

Я не помнил, как добрался до дома.

Лес плыл перед глазами. Деревья раскачивались, будто в танце. Луна была близко.

Я бежал.

Падал.

Вставал.

Снова бежал.

Зверь внутри меня рвался наружу.

Он выл, рычал, царапал когтями изнутри, хотел свободы, хотел ночи. Хотел Катю.

— Ещё немного, – хрипел я. – Ещё немного, сволочь. Дай мне дойти.

Я вылетел на опушку.

Дом стоял тёмный, тихий.

Она ждала меня?

— Нет, – прошептал я. – Не жди меня. Не надо.

Я ворвался в дом, и дверь хлопнула так, что, наверное, стены задрожали.

Сразу побежал в подвал.

Ноги заплетались, руки дрожали, голова раскалывалась, и каждая клетка тела горела огнём.

Руки сами рванули одежду, остался только в штанах

Цепи.

Где цепи?

Я шарил по стенам, не видя ничего.

Перед глазами всё плыло, двоилось.

— Где?! Где они?!

Руки нащупали холодный металл.

Нашёл.

Я рванул их к себе, начал наматывать на запястья. Защёлкнул замки. Рванул, проверил – надёжно.

И рухнул на пол, прислонился спиной к стене.

Закрыл глаза.

— Катя, – прошептал я.

И тут я почувствовал её запах.

Он был везде.

В воздухе, которым я дышал. В крови, которая кипела в жилах. В голове, которая раскалывалась на части.

Её запах пропитал весь дом.

Он въелся в стены, мебель, он был у меня на языке и под кожей.

Я открыл глаза и зарычал.

Зверь звал идти к ней.

Я ударил кулаком в стену, чтобы заглушить его голос.

Снов ударил и снова.

«Она пахнет так сладко…»

— Заткнись.

«Ты хочешь её. Твоё тело хочет её. Твоё сердце бьётся для неё. Твоя душа...»

— Умолкни, я сказал!

Я рванулся в цепях. Металл зазвенел, впился в запястья. Больно. Это хорошо.

«Когда ты человек, ты так слаб…»

Я заскрипел зубами.

Волчара… Ты попал.

Я сидел на холодном бетонном полу, прикованный цепями к стене, и смотрел, как луна медленно выползает из-за туч через крошечное окошко под потолком.

Руки уже вспотели, металл натирал запястья, но я не чувствовал боли.

Я вообще ничего не чувствовал, кроме ОДНОГО.

Её запах.

Он просачивался даже сквозь бетонные перекрытия, стальную дверь и сквозь мою волю.

Катя.

Она там, наверху в спальне на втором этаже. Она в безопасности.

Сегодня я приказал ей не выходить.

Я рычал на неё так, что стены дрожали.

Она испугалась.

Я видел страх в её глазах. Чувствовал его запах – кислый и резкий.

Ненавидел себя за то, что пугаю её. Но лучше страх, чем смерть.

Потому что если она окажется рядом…

Зверь внутри меня зашевелился.

Поднял голову. Принюхался.

«Она здесь…»– зарычал волк. –«Она твоя женщина… Иди к ней, сделай её своей…»

— Заткнись, – прохрипел я вслух.

«Она ждёт тебя…»– не прекращала зверюга.

— Заткнись, тварь!

Я рванулся в цепях так, что они зазвенели.

Бесполезно. Я сам их ковал.

Рассчитано на мою силу.

На то, что я не вырвусь, даже когда превращусь.

Зверь зарычал громче. Он не понимал меня.

Почему я не иду к своей паре?

Почему я запираю себя?

Почему я такой идиот?

Потому что она – иллюзия, дурак.

Потому что если она придёт сюда, то умрёт.

Задохнётся от моей энергии. Мозги вскипят, сердце разорвётся.

Я видел такое однажды.

Ни один человек не выдержит рядом оборотня в первый час полнолуния.

Даже на расстоянии нескольких метров. Даже за стеной.

А если она войдёт сюда, где воздух уже плавится от моей силы...

Я сжал кулаки.

Кости затрещали, начиная ломаться и срастаться заново.

Первый этап, самый болезненный.

Когда человеческое тело начинает превращаться в волчье.

— А-а-а-а! – зарычал я, запрокидывая голову.

Позвоночник выгибался дугой.

Суставы выворачивало.

Кожа горела, будто её плавили заживо.

Каждая клетка кричала от боли.

И сквозь эту боль пробивался её невозможный, такой необходимый мне аромат.

Сладкий. Тёплый. Родной.

«Иди ней, идиота кусок»,– требовал зверь. –«Её присутствие облегчит боль. Она же твоя пара… Твоя…»

— НЕТ! – заорал я в пустоту. – Она не моя! Она умрёт!

«Не умрёт. Она сильная. Пахнет тобой. Всегда пахла тобой. Она твоя пара…»

— Замолчи, – прорычал я сквозь слёзы.

Потому что боль уже была невыносимая.

Потому что я хотел поверить.

Потому что если я поверю, а она не окажется моей парой, погибнет… то я сам сдохну.

Просто перестану дышать и сдохну.

Я начал грызть цепи.

В прямом смысле.

Зубы уже менялись, удлинялись клыки.

Металл скрежетал на них, но не поддавался.

Зверь рычал от разочарования и гнева, что не может разорвать оковы.

— Чёрт, чёрт, чёрт! – выдохнул я.

Полнолуние уже почти наступило.

Ещё немного и я потеряю контроль.

Совсем. Зверь вырвется наружу. Будет здесь рвать и метать от ярости и сходить с ума от её присутствия, запаха… Но цепи удержат.

Я надеялся, что Катя умная и послушная.

Что она останется в комнате, даже когда дом будет сотрясаться от мощи зверя и когда вой и рычание донесётся до её ушей.

Она не спустится. Она умная. А ещё испугалась.

Сейчас сидит в спальне на третьем этаже, зарывшись лицом в подушку, и молится, чтобы этот псих, то есть я, успокоился.

Я почти успокоился. Почти смирился. Почти отпустил себя в эту трансформацию.

И тут скрип двери…

Её запах ударил в лицо так, что у меня искры из глаз посыпались.

Буквально. Я ослеп на секунду от этого наваждения.

И повернул голову.

Сквозь пелену боли и безумия я увидел ЕЁ.

Она стояла на пороге.

Маленькая. В моей футболке (когда и где она её нашла?!), босиком, с распущенными волосами.

В руках светодиодный фонарь.

Глаза огромные, как два озера.

В них плескался страх, даже ужас, и...

И что-то ещё.

Что-то, от чего у меня сердце остановилось, а потом забилось с новой силой.

Любопытство. Упрямство.

Она смотрела на меня и не отводила взгляд.

— Убирайся! – зарычал я так, что, наверное, в доме стёкла задрожали. – УБИРАЙСЯ, ДУРА! Я РАЗОРВУ ТЕБЯ!

Она вздрогнула. Фонарь дрогнул в руке. Но она не ушла. Сделала шаг вперёд.

— Не смей! – я рванулся в цепях так, что они впились в тело до крови. – Не подходи! Я не контролирую себя! Моя сила убьёт тебя!

— Не убьёт, – сказала она тихо и уверенно.

И сделала ещё шаг.

— Ты не понимаешь! – заорал я. – Я не человек! Я зверь! Монстр! Я...

— Я вижу, – перебила она. – И мне плевать.

Ещё шаг.

Она уже в трёх метрах.

Я чувствовал её сердцебиение.

Сердце бешено колотилось.

Ей страшно. Очень страшно. Но она шла ко мне… безмозглая идиотка!

— Остановись, – прошептал я, уже не рыча. Уже почти по-человечески. – Пожалуйста, Катя. Я не хочу твоей смерти.

Она остановилась.

Посмотрела на меня. На мои руки, которые уже покрылись шерстью.

На мои глаза, которые горели золотым огнём.

На цепи, которые впивались в тело.

— Больно? – спросила она.

— Что?

— Тебе сильно больно? По десятибалльной шкале, насколько? – повторила она. – Я же вижу… и чувствую…

Я замер.

Она чувствует?

Она не может чувствовать.

Люди не чувствуют боль оборотней.

У них нет связи с нами.

Только у истинных пар есть эта связь. Только у...

Зверь внутри меня вдруг затих. Перестал рваться. Перестал рычать.

Он просто смотрел на неё и ждал.

— Уходи, – потребовал я тихо. – Пока не стало слишком поздно.

— Не станет, – она шагнула ещё ближе.

Теперь она стояла прямо передо мной в одном метре.

Я мог дотронуться до неё, если бы разжал кулаки.

— Откуда ты знаешь? – прохрипел я.

— Потому что я потомок шаманов, Олег. – Она посмотрела мне прямо в глаза. – Я увидела в твоей библиотеки некоторые книги… И… прости, но я залезла в твой дневник, кое-что в нём прочла… Короче, моя кровь та самая, что прокляла твой род. И поэтому я знаю: ни истинная пара, ни шаман, ни потомок шаманов не боится зверя. А истинная пара и вовсе любит зверя.

У меня остановилось дыхание.

— Что ты сказала?

Она протянула руку. Медленно. Осторожно.

И положила ладонь мне на мокрую от пота и слёз щеку.

Она наклонилась и невесомо поцеловала меня.

В этот момент мир взорвался.

— КАТЯ —

Олег стоял посреди подвала на коленях.

Едва я коснулась мужчины, как его тело выгнулось и начало меняться.

Кости захрустели страшно.

Я слышала, как они ломаются и срастаются заново.

Но не кричал. Казалось, он не ощущал боли, хотя до этого момента, ему явно было очень-очень больно.

Позвоночник выгнулся дугой. Челюсть выдвинулась вперёд. Руки… О, нет, уже не руки, а лапы покрывались чёрной, густой шерстью. Когти прорезались, длинные, острые, страшные.

Он упал на пол. Забился в конвульсиях и вдруг...

Всё кончилось.

На цепях, тяжёлых, железных, висело огромное чёрное чудовище.

Я отпрянула и вжалась в стену. Фонарь едва не выпал из моих рук.

Волк.

Нет, не просто волк, а зверь, даже монстр.

Он был размером с мотоцикл, не меньше.

Шерсть чёрная, блестящая, стояла дыбом на загривке.

Пасть разинута, клыки, вот чёрт, такие длинные и острые, уверена, они способны перекусить любой металл.

Глаза были янтарные и яркие. И в них было что-то такое... человеческое и одновременно, звериной.

Волк запрокинул голову и завыл.

Звук пробирал до костей.

Он вибрировал в груди, голове, в каждой клеточке.

Жуткий, потусторонний, металлический рык, который превращался в вой.

Я почувствовала его энергию.

Это была дикая, какая-то первобытная мощь, давящая, невыносимая.

Словно из комнаты выкачали весь воздух, заменив его чем-то тяжёлым.

Я хотела вжать голову в плечи, стать маленькой, незаметной, раствориться.

Аура волка давила как бетонная плита, мать её.

И тут я икнула.

Громко, нелепо, совсем не в тему.

— Офигеть, блин, – выдавила из себя едва слышно.

Волк уставился на меня.

Его глаза горели в темноте.

Он шумно втянул воздух. Я видела, как раздуваются его ноздри. И он низко, угрожающе зарычал, так страшно, что у меня подкосились колени.

— Хороший пёсик, – прошептала я. – Не надо меня пугать. Я своя. Я Катя. Помнишь меня?

Волк фыркнул.

Серьёзно. Он фыркнул, как обычная собака.

И внезапно рухнул на пол.

Цепи звякнули, натянулись, и он... завилял хвостом по полу. Слева направо. Справа налево.

— Ты что… – прошептала я. – Ты серьёзно?

Волк перевернулся на спину.

Цепи снова звякнули, он замер на секунду, неудобно, но всё же умудрился подставить мне... живот!

Огромная чёрная зверюга с клыками, которые перетрут стальную цепь как нитку, лежала на спине, задрав лапы, и смотрела на меня щенячьими глазами.

Язык вывалился набок.

Хвост продолжал мести пол.

— Блин, – выдохнула я. – У меня нет слов. Я в шоке и ужасе от тебя.

Я сделала шаг, потом ещё один.

Подошла к нему и присела на корточки, положила фонарь рядом.

— Ты только не укуси, – прошептала я. – Я тебя очень прошу. Мне ещё жить и жить.

Волк смотрел на меня и явно ждал.

Я протянула руку, осторожно, едва касаясь, погладила его по грудной клетке.

Шерсть была жёсткая, густая, тёплая.

Под ней чувствовалось мощное тело, сильные мышцы, бешеный пульс.

Пахло от него... псиной, обычной такой собакой. И жар от него шёл не хилый, как от горящего камина.

Волк зажмурился от удовольствия.

— Что, нравится? – спросила я.

И осмелела.

Зарылась пальцами в шерсть между ушами.

Потрепала, почесала, помассировала.

Волк заурчал довольно.

— А ведь ты и правда оборотень, – проговорила я. – Я до сих пор в шоке.

Он открыл глаза, внимательно посмотрел на меня. Лизнул мою руку горячим языком.

— Фу! – рассмеялась я. – Мокро!

Волк лизнул ещё раз, а потом вдруг перевернулся и положил голову мне на колени. И тяжко вздохнул.

Я замерла.

Потом медленно, осторожно, начала гладить его по голове и шее.

— Олег, – прошептала я. – Ты ведь меня слышишь? Ты же в зверином обличье разумный, да? Или нет?

Волк вздохнул, прикрыл глаза.

— Надеюсь, ты меня понимаешь, – добавила я.

Он не двигался.

Просто лежал, положив голову мне на колени, и позволял себя гладить.

И я гладила его, чесала за ухом, трепала шерсть, и, честно говоря, офигевала.

Олег, блин, волк.

Настоящий, огромный, чёрный волк, который сейчас лежал у меня на коленях и млел от удовольствия.

— Кто бы мог подумать, – пробормотала я. – Я искала древний город, а нашла оборотня.

Волк открыл один глаз и снова посмотрел на меня. Снова закрыл.

— И знаешь что? – продолжила я. – Ты не такой уж и страшный. Ты просто... большой. И мега лохматый.

Я хихикнула.

— Лохматый волк. Нет, пушистый! А ещё огромный, страшный, но пушистый.

Я зарылась пальцами в его шерсть, запустила в неё руки по самые запястья.

— Ещё очень горячий.

Волк вздохнул, положил лапу мне на ногу.

— И надолго ты в таком виде останешься? – спросила я.

Он чуть приподнял голову и лизнул меня в щёку.

— Фу! – рассмеялась я. – Не надо меня слюнями пачкать!

Он снова положил голову мне на колени, прикрыл глаза.

И мы сидели так в подвале при свете фонаря.

Я гладила волка, говорила всякую чепуху, а волк слушал.

— Знаешь, я теперь понимаю, почему лошади на меня странно реагировали. Во всём виновата и кровь шаманов и тот факт, что я… э-э-э, вроде как твоя пара, да?

Волк вздохнул.

А я наклонилась и поцеловала его в лоб. Прямо в чёрную, жёсткую шерсть.

— Я сниму с тебя проклятие, Олег, – прошептала я. – Обещаю.

Волк открыл глаза, очень внимательно посмотрел на меня. В его взгляде было что-то такое... благодарное и даже уже родное.

— А сейчас, – сказала я, – я буду тут с тобой, никуда не уйду.

И откинулась на стену, устраиваясь поудобнее.

Волк зевнул.

И мы сидели так всю ночь.

— Олег, – сказала я перед рассветом. – А знаешь, в волчьем обличье ты очень красивый.

Волк фыркнул.

— Я серьёзно. Глаза у тебя шикарные. И шерсть такая… интересная. Можно тебя вычесать, сделать пряжу из собранной шерсти, потом связать носки и варежки. Класс, правда? А ещё у тебя клыки... Страшно, правда, на них глядеть, но остальное у тебя просто топ.

Он вздохнул и посмотрел на меня как на глупое дитя.

— Ладно, – улыбнулась я. – Не смотри так, я всё равно знаю, что тебе нравится.

И поцеловала его в макушку.

Волк прикрыл глаза.

А я сидела и думала:«Катя, ты совсем с ума сошла. Ты влюбилась в оборотня? Правда что ли?»

Я усмехнулась и посмотрела на волка.

— Ты прекрасен.