Глава 2

— ОЛЕГ —

Запах я почуял за километр.

Сначала подумал: показалось.

В такую погоду, когда небеса решили устроить всемирный потоп, а ветер ломал деревья как спички, нормальные люди сидят дома и пьют чай.

А если у них нет дома, то ищут, где спрятаться.

Но не в моей тайге. Не на моей территории.

Я сидел в кресле, смотрел на мониторы системы безопасности и пил кофе.

На экранах сплошником серая стена дождя.

Камеры захлёбывались водой, но кое-что показывали.

Лес был пуст. Всё зверьё попряталось.

Река бурлила, скоро выйдет из берегов, это я знал и без камер.

И тут появился запах.

Человек. Чужак.

Я встал и подошёл к окну.

Вслушался в ветер.

Там, за шумом дождя, треском деревьев, воем урагана – билось сердце. Маленькое, испуганное, живое. Человеческое сердце.

И оно приближалось.

— Какого чёрта? – спросил я у пустоты.

Пустота не ответила.

И тут я понял: человек не просто шёл мимо. Он пересёк границу моего участка!

— Твою мать, – зло выдохнул я.

Внутри поднялась волна звериной, дикой ярости.

Это МОЯ земля. МОЯ территория. Я здесь хозяин. Я здесь царь и бог. А какой идиот посмел сюда зайти без моего разрешения?!

Ярость захлестнула разум.

Почувствовал, как когти начинают прорезаться из-под ногтей.

Как глаза меняют цвет.

Как зверь внутри поднимает голову и скалит зубы.

Сейчас я найду нарушителя и разорву его.

И брошу лесным волкам на съедение.

Я пошёл к двери и распахнул её.

В лицо ударила стена воды, но я даже не поморщился.

Женщина.

Идиотка, которая решила прогуляться по тайге в конце марта под ураганом.

Мокрая, дрожащая. Смотрела на меня огромными синими глазами и пыталась что-то сказать.

С её волос текла вода.

С её губ срывалось дыхание.

Ее запах ударил мне в голову так, что я пошатнулся.

Сладкий. Терпкий… Родной.

Тот самый, который волки ищут всю жизнь.

Тот самый, о котором отец мне говорил.

Зверь внутри меня замер.

А потом взорвался.

«МОЯ!»– зарычал он так, что у меня рёбра затрещали. –«МОЯ! МОЯ! МОЯ! Падай к её ногам! Лижи руки! Защищай любой ценой! Люби её!»

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

«Заткнись», – зашипел я зверю.

Но зверь не заткнулся. Он бился внутри, требуя, чтобы я поднял её на руки, внёс в логово и никогда не отпускал.

А человек... помнил заветы отца.

Помнил его слова:«Это иллюзия, сынок. Это морок. Проклятие дразнит тебя. К утру она исчезнет и ты будешь страдать…»

Я смотрел на эту мокрую, дрожащую, испуганную девушку и думал:«Не верю. Она – ложь».

Но зверь орал:«НЕТ! Она настоящая! Чувствуешь запах?! Так пахнет твоя пара! Только твоя!»

— А вы, я смотрю, тут самый главный леший?

Я разрывался на части.

— Как ты здесь оказалась? – прорычал я безумным голосом.

— Впустите погреться? – пискнула она, глядя на меня снизу вверх. – А то я тут, кажется, немного заблудилась.

Я хотел сказать:«Убирайся. Пока я не сделал тебе больно. Пока зверь не вырвался на свободу. Пока я не поверил в эту ложь».

Вместо этого я шагнул в сторону и пропустил её в дом.

Она прошла мимо. Маленькая, мокрая, пахнущая дождём, лесом и страхом. И этим запахом.

Её кожа пахла домом. Как будто она всегда была моей.

Зверь внутри выл от счастья.

Я возненавидел каждую секунду.

В доме она остановилась посередине гостиной и замерла, оглядываясь.

Вода с её куртки стекала на пол.

На мой идеально чистый пол. На пол, который я собственными руками мыл вчера, потому что не выношу бардак.

Я закрыл дверь. Повернулся. И увидел, как она хромает.

И тут зверь снова включил режим истерики.

«Она ранена! Ей больно! Помоги ей, спаси! Срочно!»

Человек пытался сопротивляться. Но зверь был сильнее.

Я подошёл к ней, схватил в охапку и, игнорируя её писк, донёс до дивана и бросил на него.

Аккуратно бросил. Ну, насколько я вообще умею аккуратно.

Наверное, она приложилась спиной посильнее, чем надо.

— Эй! Ты чего?! – заорала она, вскакивая и глядя на меня в ужасе.

Я почуял её страх.

Такой резкий, кислый запах. Неприятный.

От него зверь внутри заскулил, что я, идиот, напугал свою пару, я плохой, должен извиниться, принести подарок, убить мамонта, ну давай уже!

Я сделал глубокий вдох.

Не думал я, что волки так по-кретински сходят с ума из-за своей пары.

— Я хотел сократить твой путь до дивана, – проворчал я.

Она округлила глаза. Смахнула воду с лица.

С её волос всё ещё текло, и на моём диване (кожаный, чёрный, итальянский, между прочим) уже образовалась мокрая лужа.

— Офигеть у тебя манеры, – прошептала она. И вдруг, как ни в чём не бывало, представилась: – Кстати, меня зовут Катя.

Катя.

Имя упало внутрь и зазвенело.

Катя. Маленькая Катя.

Моя Катя.

Зверь свернулся калачиком и замурлыкал. Хотя волк не может мурлыкать. Но, как ни удивительно, смог.

— Сядь, – сказал я жёстче, чем надо. – Что с ногой?

— А представиться сначала? – огрызнулась она.

— Зачем?

Она фыркнула. Так забавно, что я чуть не улыбнулся.

Чуть не улыбнулся! Я! Который не улыбался!

— Ну, знаете, есть такой этикет, – она села на диван. – Принято говорить «меня зовут так-то», прежде чем бросать людей на мебель.

— Глупости.

Она пожала плечами.

— Ого, какая крутая берлога, – вдруг выдохнула она, меняя тему. –Ты случайно, не Джеймс Бонд?

— Чего?

— Ну, – она обвела рукой комнату, – камин, кожаный диван, оружие на стене. Прямо как у супершпиона. Только девушки голой в джакузи не хватает.

— Джакузи на втором этаже, – ответил я машинально.

Она поперхнулась.

— А ты, я смотрю, с юмором.

— Я не с юмором.

Она смотрела на меня и, кажется, пыталась понять, шучу я или реально социопат.

Я и сам не знал.

Потому что в этот момент зверь внутри меня затих. Принюхался. И выдал новую порцию безумия:

«Она голодная. И сильно замёрзла. Устала. Накорми и уложи отдыхать. В свою постель. Рядом с собой. Навсегда».

— Чёрт, – сказал я вслух.

— Что? – испугалась она.

— Ничего. Сиди здесь.

— Слушай, а ты всегда такой гостеприимный? Или только перед полнолунием?

И нервно хихикнула.

Я замер.

Полнолуние.

Оно через три дня.

Если она не уйдёт до полнолуния, я превращусь. А она будет рядом…

— Нога сильно болит? – спросил я.

— Терпимо, – улыбнулась она. – Не обращай внимания.

Я кивнул.

— Тебе нужно позвонить, сообщить, что ты жива? У меня есть спутниковый телефон.

Она вздохнула.

— Да… Надо сообщить… Мой телефон утонул в болоте. Красиво утонул, с пузырьками.

— Зачем ты вообще сюда припёрлась?

— Искала город, – она пожала плечами. – Город Семи Ветров. Легендарное городище шаманов. Я историк, этнограф. Реставратор. Короче, копаюсь в старом дерьме.

— Здесь нет никакого города, – сказал я резко. – Никогда не было.

Она удивлённо подняла бровь.

— А ты откуда знаешь?

— Я хозяин этой земли, – ответил я. – И я знаю всё, что здесь было и есть. Города нет. Забудь.

— Странный ты, – протянула она. – Ладно, хозяин, как тебя звать-то? А то неудобно, ты меня в дом пустил, а я тебя мысленно «лешим» называю.

— Олег.

— Олег, – повторила она. И улыбнулась.

У неё была красивая улыбка. Тёплая. И чёртовы ямочки на щеках.

Зверь внутри растаял и потёк лужицей умиления.

— Красивое имя. Древнее. Княжеское, – произнесла она.

— Ты всегда так много болтаешь?

— Ты всегда такой бука? – парировала она.

Мы смотрели друг на друга.

Дождь хлестал в окна.

Камин потрескивал.

Её запах заполнял комнату, дом, мою голову, мою душу.

Я должен был её выгнать. Сейчас. Пока не поздно.

Но вместо этого я спросил:

— Есть хочешь?

Она просияла.

— О, боже, да! Я с утра не ела! Готова даже сама всё приготовить, если вдруг ты не можешь или тебе лень! Кстати, я потрясающе готовлю! Например, могу макароны отварить…

Я не выдержал. Уголок моего рта дёрнулся вверх.

— Сиди. Я сам. И разденься, а то простудишься.

Я пошёл на кухню, а она осталась на диване, маленькая, мокрая, чужая. И моя одновременно.

Достал рагу из холодильника и попытался не думать о том, какие её волосы на ощупь.

Не получилось.