Глава 3

— КАТЯ —

Я стянула с себя парку и бросила её на пол.

Руки дрожали от холода, страха и адреналина, который потихоньку рассасывался, оставляя после себя осознание: я влипла. По самые уши.

Парка упала на идеально чистый пол и растеклась по нему мокрым пятном, как дохлая медуза.

— Ой, – сказала я вслух. – Пожалуйста, извините.

Ответа не последовало.

Олег был на кухне.

Я более внимательно огляделась. И офигела.

Ребята, это был не дом.

Это был... космос.

Если бы я не знала, что нахожусь в тайге, то решила бы, что попала в дизайнерское лофт-пространство в центре столицы.

Только за окнами вместо пробок была стена дождя и вековые деревья

Камин из чёрного камня. Натурального, матового, с прожилками.

Внутри горел огонь, прикрытый стеклянной дверцей.

Рядом стояла поленница, дрова были сложены не абы как, а идеальной пирамидой.

Я такие в соц. сетях видела у девушек, которые помешаны на порядке.

Там ещё подпись обычно стоит: «Мой идеальный вечер у камина».

У меня так никогда не будет, потому что мои дрова будут точно валяться, как попало, а камин я вообще не умею разжигать.

Задрала голову.

Потолки высоченные.

Балки из грубого дерева, но обработанного так, что это выглядело ультрасовременно.

Окна в пол. Панорамные.

Сейчас в них хлестал дождь.

Пол – это частично паркет, частично плитка.

Мебели было минимум.

Диван – огромный, кожаный, черный.

Два кресла, такие же.

Журнальный стол из слэба дерева, залитого эпоксидкой. Красиво. Дорого.

Ни одной лишней вещи.

Я покрутила головой.

Ни пылинки. Ни одной бумажки. Ни чашки, забытой на столе. Ни пульта не на месте.

Ни... вообще ничего человеческого.

Плед на кресле сложен идеальным прямоугольником.

Я готова поклясться, он линейкой мерил, когда укладывал.

— Твою ж дивизию, – прошептала я. – Да тут военный городок.

Ни каких женских штучек.

Ни цветочков, ни мягких игрушек.

Ни намёка на то, что в этом доме вообще бывает женщина.

И тут до меня дошло: я сейчас вся мокрая, грязная, с меня течёт, и я стою посреди этой стерильной чистоты, как ходячая катастрофа.

Под ногами уже собралась лужа.

С моих волос капало на диван (на кожаный, черный, наверное, итальянский, мать его).

— Караул, – выдохнула я.

Нужно срочно что-то делать. Нужно разуться, хотя бы.

Я осторожно опустилась на самый краешек дивана.

Села, стараясь не касаться спинки, чтобы не намочить ещё и её.

Стянула ботинок со здоровой ноги.

Выдохнула.

Теперь больная.

Я взялась за ботинок на подвернутой ноге и осторожно потянула.

— У-у-у-а-ай! – заорала я так, что, кажется, где-то в лесу проснулись все медведи.

Боль прострелила от щиколотки прямо в мозг. Молнией. Электрическим током.

Мне показалось, что в ногу воткнули раскалённый лом, провернули и оставили там навсегда.

В глазах потемнело, на секунду я вообще перестала видеть.

А когда зрение вернулось, я обнаружила, что по щекам текут слезы.

— Сука, – прошептала я. – Какая же боль.

И тут же:

— В чём дело?

Олег стоял в дверях.

Смотрел на меня с тем же выражением, с каким смотрят на раздавленный тапком таракан.

— Нога... – всхлипнула я и кивнула на ботинок, который так и остался на ноге. – Всё-таки я её здорово повредила. Подвернула так, что... наверное, перелом. Не знаю. Но болит сильно. Очень сильно.

Я снова задрала штанину и прошептала:

— Кабзда моей ноге... Видишь?

Лодыжка выглядела так, будто под кожу засунули теннисный мяч. Распухла, покраснела, местами начала синеть.

Классическая гамма «закат в тайге» – багрово-синюшные оттенки.

Очень живописно, но я бы предпочла любоваться этим на картине, а не на собственной конечности.

— Только не реви, – вдруг строго и властно приказал Олег.

Я аж поперхнулась слюнями.

— Ч-что?

— Не реви. Сейчас посмотрю.

Он подошёл.

И тут я заметила, как он посмотрел на пол.

На лужу, которая натекла с меня.

На грязь, смешанную с тающим снегом.

На мою парку, которая продолжала медленно растекаться по паркету, как пятно позора.

Он посмотрел и поморщился.

Губы поджал так, что они превратились в тонкую линию.

Но промолчал.

«Прости, дядя леший,– подумала я. –Вот такая у тебя гостья. Я вообще с порядком не дружу. Я и порядок – вещи несовместимые. Однажды у меня в профиле в соц. сетях стоял статус: «Неряха, разгильдяйка, вечно всё теряю, но зато весёлая». Олег бы точно не стал такой девице, как я писать, чтобы познакомиться».

Он опустился передо мной на корточки.

Осторожно взял мою ногу и, как заправский хирург, почти не причинив боли, снял ботинок.

— Ой, – выдохнула я удивлённо. – А как ты сумел так...

— Тихо, – оборвал он меня.

И начал стягивать носок.

Вот тут мне стало по-настоящему стыдно.

Потому что на мне были носки с сердечками.

С ярко-красными, дурацкими, очень дурацкими сердечками.

Я купила их в супермаркете по огромной скидке за сто рублей, потому что они смешные.

И теперь этот суровый мужик в идеально чистом доме снимал с меня носки с сердечками.

Я мысленно провалилась сквозь землю.

Он даже бровью не повёл.

Просто стянул носок, отбросил в сторону и уставился на мою лодыжку.

Пальцы у него были грубые, мозолистые, но прикасался он осторожно.

Ощупывал кости, давил на опухоль.

— Ай! – взвизгнула я, когда он нажал на самое больное место. – Больно же!

— Терпи.

— Легко сказать!

Он продолжал ощупывать, а я откинулась на спинку дивана и заскулил, как щенок, которого обидели.

Потому что сил терпеть молча не было.

Потому что это была реально адская боль.

Олег вздохнул. Тяжело. Раздражённо. Так вздыхают на детей, которые ноют в очереди в поликлинику.

— Кости целы, – сказал он мрачно. – Но это вывих и одновременно растяжение. Не очень хорошая комбинация. Сейчас всё сделаю.

Он встал и ушёл.

Я осталась одна.

Сидела, шмыгала носом и смотрела на ногу. Теннисный мяч под кожей никуда не делся. Наоборот, кажется, стал больше.

— Красота, – сказала я тоскливо.

Олег вернулся быстро. В руках он нёс медицинский чемоданчик.

— Сначала нужно снять с тебя штаны, – сказал он деловито. – А то потом будет не очень удобно.

Я замерла.

Снять штаны?

Перед ним?

Сейчас?

Я посмотрела на него.

Он смотрел на меня абсолютно спокойно.

— Я... э-э-э... – начала я.

И тут же покраснела. Потому что вспомнила, что на мне.

На мне были обычные хлопковые трусы, в которых стыдно даже умереть, потому что врачи увидят.

И на этих трусах были... зайчики.

Серьёзно. Маленькие розовые зайчики с ушами по всему периметру.

Я закрыла лицо рукой.

— Господи, – прошептала я. – За что?

— Что? – не понял Олег.

— Ничего, – выдохнула я. – Снимаю.

Я расстегнула джинсы.

Попыталась стянуть их самостоятельно и снова взвыла от боли.

Олег, не говоря ни слова, помог. Просто взял и стянул штанины, приподняв мои ноги. Аккуратно. Почти профессионально.

Я осталась в свитере и трусах с зайчиками.

Он даже не посмотрел.

Вообще.

Ноль эмоций.

Я не знала, радоваться или обижаться.

С одной стороны удобно, что не пялится.

С другой… А что со мной не так, что на меня не пялятся?

«Катя, у тебя нога распухла, ты мокрая, грязная, с тебя течёт, и ты в трусах с зайчиками… Выдохни и успокойся».

Олег тем временем открыл чемоданчик. Достал тюбик с чем-то, бинты.

— Сначала обмажу обезболивающей мазью, – объяснил он, не глядя на меня. – Она заморозит ногу, и больно не будет. Потом зафиксирую повязкой. После ты поешь и выпьешь лекарство. Договорились?

Он говорил так уверенно и спокойно, что я вдруг перестала бояться. Кивнула.

— Договорились.

Он начал обрабатывать ногу.

Его пальцы – грубые, сильные касались моей кожи осторожно, почти нежно.

Мазь действительно заморозила боль, и я смогла выдохнуть.

И тут во мне проснулась Катя-которая-не-умеет-молчать.

— Слушай, – сказала я. – А ты всегда так встречаешь незваных гостей?

Это я решила пошутить, если что.

Олег поднял голову и внимательно посмотрел на меня.

— Ты не гостья. Ты проблема.

Я фыркнула.

— Пф! С любым человеком может случиться беда. И ты, Олег, не исключение. Помощь мне – это плюсик в карму. Быть может, в будущем, если... Ну, е дай бог, конечно, но если случится беда – тебе тоже помогут. Я верю в бумеранг. Он возвращает как зло, так и добро.

Он ничего не сказал. Продолжал бинтовать мою ногу.

Молчал, как бука.

— Ты вообще разговаривать умеешь? – не унималась я. – Или только «сядь», «не реви», «ты проблема»?

— Умею, – буркнул он.

— О, прогресс! – я улыбнулась. – Слушай, а почему у тебя в доме так... идеально? Ты что, перфекционист? Или просто женщин боишься? Просто женщины умеют наводить лёгкий хаос, который добавляет пространству изюминки и особого уюта. Я вижу, что женщина в этом жоме не живёт.

Он замер на секунду. Потом продолжил бинтовать.

— Порядок должен быть порядком, – сказал он, а про женщину ни слова.

— А, понятно. Военная выправка. У моего деда так было. Всё по линеечке. Помню, он меня в детстве строил, если я игрушки не убирала. Я тогда поклялась, что буду жить в творческом беспорядке. И живу.

Он закончил с бинтом. Поднял голову. Посмотрел на меня.

— По тебе видно.

И в этом «по тебе видно» было столько всего: и вижу, что ты неряха; и что ты дура; И вообще ты влипла.

Но почему-то мне показалось, что там было ещё что-то.

Но показалось же, да?

— Готово, – сказал он, вставая. – Сиди. Я сейчас принесу поесть.

Он ушёл.

Я осталась сидеть на диване в трусах с зайчиками, с забинтованной ногой, в доме у незнакомого мужчины, который считает меня проблемой.

— Ну, Катя, – сказала я очень тихо. – Ты влипла по полной.

Но знаете что? Этот Олег мне понравился. Да, вот так, почти с ходу.

Да, он странный, весь такой мрачный.

Но ногу забинтовал, не выгнал под дождь и даже обещал покормить.

Я посмотрела на огонь в камине.

За окнами выл ветер.

На кухне гремел посудой Олег.

— Могло быть хуже, – решила я.

Например, он мог оказаться маньяком.

Я откинулась на диван и закрыла глаза.

Всего на минуточку.

Просто чтобы перевести дух.

— Просыпайся.

Голос выдернул меня из темноты.

Я неохотно открыла глаза.

Надо мной стоял Олег с подносом в руках.

— Ты заснула, – сказал он. – Я поесть принёс.

На подносе была тарелка с горячим мясным рагу, хлеб, кружка с чаем. Ещё кусок пирога с вишней.

Ого. Вот это сервис.

Я села. Посмотрела на него, потом снова на поднос.

— Спасибо, – сказала тихо. – Большое-пребольшое спасибо, Олег.

Он кивнул и поставил поднос на приставной столик рядом с диваном. Видимо специально его принёс, ранее этого милого маленького столика здесь не было.

И ушёл.