Глава 4

— КАТЯ —

Я посмотрела на свои руки.

Грязные.

Под ногтями земля.

На ладонях были разводы от грязи, смешанной с водой.

Я выглядела так, будто не в тайге заблудилась, а полгода в шахте уголь добывала.

И тут прислушалась к себе: мне нужно в туалет.

Очень.

Прямо сейчас.

И как я это сделаю? На одной ноге допрыгаю? И куда?

Я не знаю, где у него санузел.

А у меня нога травмирована. И костылей нет.

И вообще, я в одних трусах и свитере, и это не та ситуация, в которой хочется ковылять на публике.

Я тяжело вздохнула.

— Олег! – крикнула я.

Тишина.

Подождала минуту. Ноль реакции.

— ОЛЕ-Е-Э-ЭГ! – заорала я дурниной.

И закашлялась.

Горло сразу запершило, как будто я наоралась на концерте и теперь буду немой неделю.

Он появился через секунду. Стоял в дверях гостиной, и глаза у него были... странные.

Они горели. Буквально светились в полумраке комнаты, и в этом взгляде было что-то такое... звериное.

Готовность рвать и метать. Убивать. Защищать. Я даже не поняла, чего там больше – ярости или страха.

Он осмотрелся.

Увидел, что опасности нет. Что никто на меня не нападает. Что я просто сижу на диване живая и здоровая.

И его глаза... потухли.

Стали обычными.

Но я успела заметить.

Ой, мамочки, что это было?

— Ты кричала, – сказал он мрачно, подходя ближе. – Что случилось?

— Я не кричала, я тебя звала, – сказала и попыталась улыбнуться. Максимально дружелюбно, во все тридцать два зуба. – Я просто попросить хотела, чтобы ты...

— Никогда так не делай, – оборвал он жёстко. Провёл рукой по волосам, жест такой нервный. – Не кричи больше так, будто тебя режут. Поняла?

Я всплеснула руками.

— Я не кричала! Ну, то есть кричала, но просто звала тебя! Но я поняла. Прости, пожалуйста.

Я сложила руки в молитвенном жесте. Прямо как китайский болванчик. Заискивающе так.

— Мне очень нужно в туалет, – проговорила я. – Да и руки помыть надо, а то грязные... Поможешь?

На лице Олега отразилась такая гамма эмоций, что я на секунду испугалась.

Там было всё: от ужаса до желания придушить.

— Конечно, – процедил он сквозь зубы.

Подошёл.

Как-то очень нервно и раздраженно сдвинул журнальный столик с подносом в сторону. И...

Я думала, он подставит мне плечо.

Ну, знаете, как джентльмены делают: «Опирайтесь на меня, леди».

А он просто взял меня на руки. Подхватил, как пушинку, и понёс.

Я даже пискнуть не успела.

— Эй! – выдохнула я, вцепившись ему в шею. – Я вообще-то тяжёлая. Не надорвись.

— Не надорвусь, – ответил он.

Он нёс меня по коридору, а я чувствовала, как под его футболкой перекатываются мышцы. Твёрдые, большие. И пахло от него... лесом. И чем-то ещё, отчего у меня внутри всё сжалось.

«Катя, не отвлекайся. Тебе в туалет надо, а не в обморок от феромонов».

Он остановился у запертой двери. Опустил меня на пол. Бережно так, как хрустальную вазу.

— Я жду тебя здесь, – сказал он. – Спокойно делай все дела.

Я кивнула и толкнула дверь.

Ванная комната встретила меня... ну, скажем так, я снова офигела.

Ребята, это был санузел уровня «миллиардеры тоже плачут».

Стены – грубый серый камень, на минуточку настоящий, не плитка с имитацией.

Деревянные вставки из дерева.

Пол – тоже паркет, но не простой, а с подогревом.

Я босой ногой почувствовала приятное тепло.

Свет мягкий, рассеянный. Никаких люстр, только бра и точечные светильники, создающие приятный полумрак.

Душевая кабина вместо ванны. Огромная, с панелью управления, на которой кнопок больше, чем на ноутбуке.

Я такие душевые в журналах про интерьер видела.

Стоят как вся моя машина.

Раковина была просто произведением искусства. Каменная чаша на деревянной стойке. Над ней – зеркало во всю стену. Огромное, без единой полочки, без единого пятнышка.

И ни одного женского предмета.

Ни баночек, ни кремиков, ни духов, ни расчёски с копной волос. Только мыло в стильной банке и крем для рук.

— Красота, – прошептала я.

И тут же вспомнила, зачем пришла.

Я доковыляла до фаянсового товарища, справила нужду и уже собралась вставать, как вдруг...

— Ваш биоматериал проанализирован. Отклонений не выявлено. Вы здоровы.

Я замерла.

— Э-э-э… Что?

— Ваш биоматериал проанализирован, – повторил приятный мужской голос откуда-то из недр унитаза. – Отклонений не выявлено. Вы здоровы.

Я схватилась за сердце.

— Блин, унитаз... ты разговариваешь?

— Я – интеллектуальная система анализа здоровья. Рад был вам помочь.

Я посмотрела на унитаз. Унитаз смотрел на меня своим белым фаянсовым оком.

— Обалдеть, – выдохнула я. – Унитаз только что прокомментировал мою...

Ну, вы поняли.

Я встала (с трудом, нога напомнила о себе), подошла к раковине и включила воду.

Пальцы дрожали. То ли от холода, то ли от удивления.

Унитазы со мной ещё не говорили.

Я, конечно, прекрасно осведомлена про умные дома, пылесосы, которые сами убирают и тому подобное. А про унитазы, которые анализируют биоматериал и ставят диагноз, слышала как-то в какой-то передачи, но думала, что всё-таки это из области фантастики.

— Надеюсь, ты не записываешь всё на камеру, – сказала я вслух.

Унитаз промолчал.

Я тщательно вымыла руки. Намылила раза три, потому что грязь въелась в кожу и под ногти. Умыла лицо.

Внимательно посмотрела на себя в зеркало.

И ужаснулась.

— Мамочки.

Из зеркала на меня смотрела не я.

Смотрела какая-то тётка, которую переехал каток, а потом выбросили в лесу под дождь.

Лицо уставшее, помятое, серое.

Волосы, мои прекрасные, ухоженные волосы, на которые я трачу ползарплаты в салоне, торчали в разные стороны, как у чучела.

Глаза у меня горели каким-то нездоровым блеском. Зрачки расширены, под глазами круги.

Я пощупала лоб. Вроде не горячий. Но горло уже першило.

— Унитаз сказал, что я здорова, – прошептала я своему отражению. – Наверное, врёт. Я похожа на больную. Очень больную. Психологически так точно.

Я вздохнула. Одёрнула свитер.

Посмотрела критически на трусы с зайчиками и решила, что это уже неважно.

Мой социальный статус всё равно уже упал ниже плинтуса, когда я показала этому мужику носки с сердечками.

Я открыла дверь.

Олег стоял там же, где я его оставила.

Прислонившись к стене, скрестив руки на груди.

Ждал.

— Ты не предупредил, что у тебя говорящий унитаз, – выпалила я. – Так можно и инфаркт схватить. Представляешь, сижу я, никого не трогаю, и тут голос снизу:«Вы здоровы».А если бы я была больна? Он бы сказал:«У вас глисты, валите к чёрту?»

Олег бровь поднял и сказал:

— Это просто унитаз.

— Говорящий!

— Аналитический модуль, – поправил он.

Я кивнула.

— Просто ты не предупредил. А у меня сердце слабое.

— Не слабое, – сказал он без интонации.

Но почему-то мне показалось, что внутри он усмехнулся.

Он снова поднял меня на руки. Так же легко, как и в прошлый раз.

Донёс до дивана. Опустил и бросил коротко:

— Ешь. Как закончишь, просто позови. Не кричи, а нормально позови. Я услышу.

— Я звала в первый раз, ты не услышал, – буркнула я, устраиваясь поудобнее.

— Я всё слышал, – вздохнул он и тряхнул головой, как собака, которая пытается стряхнуть с себя воду. Или наваждение. Потом резко развернулся и ушёл.

У меня было чёткое ощущение, что он сбежал.

— Странный, – сказала я пустой комнате.

Потом понюхала свои подмышки.

От меня пахло потом. И ещё чем-то кислым, наверное, адреналин вышел.

— М-да, – констатировала я. – Даже дикарь не польстится на такую «красотку». Я сейчас выгляжу как чучело, воняю, у меня трусы с зайчиками. Идеальная женщина. Просто «мечта».

Я посмотрела на поднос.

И вдруг поняла, что умираю от голода.

Я схватила ложку, отправила в рот первую порцию рагу.

И застонала.

Боже. Боже мой. Как же это было вкусно!

Рагу наваристое, мясное, с крупными кусками нежнейшего мясца, которое таяла во рту.

Овощи тоже мягкие и в тему, всё идеально приготовлено.

Хлеб явно домашний, с хрустящей корочкой.

Чай был горячий, ароматный и божественно вкусный.

Я ела и чувствовала, как жизнь возвращается в тело.

Как тепло разливается по животу. Как мозги встают на место.

Я доела всё до последней капли. Выпила чай с куском вишнёвого пирога, откинулась на диван и закрыла глаза.

В животе тепло.

Нога не болит, мазь работает.

В доме было уютно, только дождь стучал по стёклам и потрескивал огонь в камине.

— Я в раю, – прошептала я. – В таёжном раю у сурового дикаря.

И тут же в голову полезли мысли.

Почему он живёт один?

Почему у него дом, как в журнале, но нет ни одной женской вещи?

Почему у него глаза светятся?

И почему, когда я крикнула, он прибежал с таким видом, будто спасать меня от смерти собрался?

— Катя, не лезь, – сказала я себе. – Твоя задача просто пережить ураган и вернуться домой, а не разгадывать загадки таёжного отшельника.

Но где-то внутри уже заскреблось любопытство.

То самое, которое привело меня в тайгу.

То самое, которое теперь, кажется, вело меня прямиком в неприятности.

Только гораздо более опасные, чем вывих ноги.

— ОЛЕГ —

Я сбежал.

Просто развернулся и ушёл, оставив её на диване с едой в обнимку.

Потому что если бы я остался ещё на минуту, если бы она снова улыбнулась, если бы опять сказала какую-нибудь глупость про говорящий унитаз, я бы сломался.

Я бы сел рядом.

И прикоснулся к её волосам.

Я бы вдохнул этот запах, глубоко, полной грудью, до боли в лёгких.

А нельзя.

Но я уже потрогал, уже понюхал. Поздно, идиот.

Заперся в своей комнате на втором этаже. Прислонился лбом к холодной стене. Закрыл глаза.

Она не моя пара.

Слова отца вбились в череп раскалёнными гвоздями.

«Она – иллюзия. Проклятие дразнит меня. Если поверю, сближусь с ней, проведу с ней ночь, то потом весь морок растает, как дым и я сдохну от боли».

Я сжимал кулаки так, что ногти впивались в ладони. Боль помогала. Немного.

«Не смей думать о ней!»

— Прекрати, – прошептал я вслух.

Её запах словно впитался в мою кожу и под кожу.

Я нюхал её, когда нёс до дивана.

Когда снимал ботинок. Когда обрабатывал ногу.

Я делал вид, что занимаюсь делом, а сам просто... упивался.

Её запах.

Он проник прямо в кровь. Тёк по венам, добрался до сердца и взорвался там фейерверком.

Сладкий. Терпкий. Родной.

Так пахнет дом. Так пахнет весна. Так пахнет... моя женщина.

— Чёрт, – выдохнул я и стукнул кулаком по стене.

Камень тут же треснул.

На костяшках выступила кровь.

Больно. Это хорошо.

Значит, я ещё человек.

Волк внутри взвыл.

Он рычал внутри так, что у меня виски заломило.

«Это она!»– выл зверь.

— Заткнись, – прошептал я.

Но зверь не унимался.

Он требовал, чтобы я шёл к ней, упал к её ногам и был с ней… всегда.

— Нет.

«Иди! Она там совсем одна!»

— Нет.

«Она пахнет тобой! У неё на коже твой запах! Ты уже пометил её, она твоя!»

Я замер.

Что?

Я поднёс руку к лицу. Вдохнул. От меня пахло... Катей.

Значит, и от неё пахнет мной.

Значит, зверь прав, я уже пометил её.

Не специально. Просто от прикосновений.

От того, что нёс на руках. От того, что трогал её ногу и просто дышал рядом.

Она пахнет мной. Я пахну ей.

— Чёрт, – снова выдохнул я.

Зверь внутри довольно заурчал.

«Теперь она никуда не денется».

— Заткнись, – повторил я. – Она уедет. Как только ураган прекратится, она уедет. И я останусь один. Как всегда.

«Не уедет! Она не сможет! Ты не отпустишь её!»

— Откуда ты знаешь, что не отпущу? Ещё как отпущу, – хмыкнул я.

«В ней нет страха перед тобой, болван. Она уже тебя хочет… И ты хочешь её…»

У меня перехватило дыхание.

Я вспомнил, как она смотрела на меня, когда я бинтовал ногу.

Как покраснела, когда снимала джинсы.

Как смущалась.

Как улыбалась, когда глупо шутила.

— Нет, – сказал я вслух. – Она просто человек. Она просто... рада, что её не убили и накормили. Не выдумывай.

Зверь фыркнул. Презрительно так.

«Человек глуп. Волк знает лучше».

Я отошёл от стены. Подошёл к окну.

За стеклом хлестал дождь. Река поднималась.

Дороги уже не было, я проверял по камерам.

Мост смыло.

Она здесь застряла. Надолго. Одна. Со мной.

На день. Два. Неделю.

Я не выдержу неделю.

Я сполз по стене на пол.

Сел, обхватив голову руками.

В голове стучало. В висках пульсировало. Хотелось...

Хотелось многого.

Хотелось спуститься в гостиную и сесть рядом.

Смотреть, как она ест.

Слушать её болтовню.

Смеяться над её шутками.

Я даже забыл, как это – смеяться.

А она умеет.

Хотелось прикоснуться к её щеке.

Убрать прядь волос с лица, провести пальцем по губам.

Хотелось прижать к себе и никогда не отпускать.

Хотелось...

— Хватит, – сказал я себе. – Ты сильный, справлялся и не с таким.

Но я не справлялся.

Потому что раньше не было ТАКОГО запаха.

Я встал. Подошёл к двери. Прислушался.

Тишина.

Она ест. Или уже доела.

Сидит, наверное, смотрит на камин.

Думает обо мне? Или о том, что ей бы позвонить?

Чёрт, я же обещал ей телефон!

Но выйти к ней сейчас не мог.

— Катя, – прошептал я.

Её имя на языке было сладкое. И опасное. Вызывающее привыкание.

Зверь внутри заскулил. Тоскливо так. По-щенячьи.

«Иди к ней. Просто посмотри. Просто убедись, что с ней всё в порядке. Это же нормально, проверить, как гостья?»

— Это не нормально, – ответил я. – Это повод прикоснуться к ней снова.

«Ну и что? Прикоснись. Она не будет против».

— Откуда ты знаешь?

«Я чую. Она не боялась, но дышала чаще, когда был рядом…»

— Хватит. Не надо придумывать то, чего нет.

Зверь обиженно замолчал.

Я простоял у двери минут десять.

Слушал тишину.

Потом не выдержал и вышел в коридор.

Подошёл к лестнице и очень медленно спустился на первый этаж.

Остановился в тени, откуда мог видеть её, не будучи замеченным.

Она сидела на диване.

Доедала кусок пирога.

Ела с таким видом, будто это лучший пирог в её жизни.

Причмокивала. Улыбалась сама себе.

Потом откинулась на спинку дивана, погладила себя по животу и сказала вслух:

— Я в раю. В таёжном раю у сурового дикаря.

Я усмехнулся.

— Катя, не лезь, – прошептала она. – Твоя задача просто пережить ураган и вернуться домой, а не разгадывать загадки таёжного отшельника.

Я нахмурился и вздохнул. Тихо, почти беззвучно. Но она, кажется, услышала. Повернула голову в мою сторону.

— Олег? Ты там?

Я шагнул на свет.

— Я здесь.

Она улыбнулась. Так ярко, тепло, что у меня внутри всё перевернулось.

— Спасибо, – сказала она. – Это было невероятно вкусно. Я твоя должница.

— Не надо, – ответил я. – Ты не должница.

— Надо, – упёрлась она. – Ты меня спас, накормил, ногу забинтовал. С меня хороший обед или ужин. Договорились?

Она снова улыбнулась.

И я понял, что пропал.

Окончательно.

Бесповоротно.

Навсегда.

— Да, – сказал я хрипло. – Сейчас отдыхай. Тебе нельзя на ногу вставать.

— А в туалет можно? – хитро прищурилась она. – А душ? А умыться? Я вообще-то воняю, как лось после гона.

Я чуть не поперхнулся воздухом.

— Ты... что?

— Ну, лось. Они такие... активные. И я думаю, что они сильно пахнут. – Она засмеялась. – Шучу. Расслабься, Олег. Просто хочу помыться. Поможешь мне? И раз уж я окончательно села на твою шею, могу конфисковать у тебя рубашку или футболку?

Я смотрел на неё и понимал: эта женщина сведёт меня с ума. Быстрее, чем полнолуние. Быстрее, чем проклятие.

— Помогу, – выдохнул я. – Футболку дам. Но потом позвонишь своим близким, а затем ляжешь спать. И не встанешь до утра. Ураган будет до завтра.

— Но сейчас ещё даже не вечер! – возмутилась она, но увидела мой суровый взгляд и сказала: – Есть, капитан!

И дурашливо отдала честь.

Я подошёл, поднял её на руки. И понёс в ванную.

Она уже пахла мной.