Глава 24

— ОЛЕГ —

Для обывателя показалось бы, что всё в полном порядке.

Лес жил своей жизнью.

Птицы пели, ветер шумел в кронах, в траве шуршали мелкие звери.

С виду всё как всегда.

Но мой зверь ощущал всё по-другому.

Атмосфера изменилась.

Слишком много силы… оборотней.

Я их ощущал кожей, каждой клеткой своего существа.

Я чувствовал их за километры.

Четверо?

Нет, пятеро.

Все до единого были оборотни.

Я ощущал, что среди них молодняк. Это горячие, с неуёмной энергией волки. Двое, кажется.

Был и постарше, сдержанный. В нём я ощущал холодную силу.

И ещё двое середняки. Сильные, но без искры.

Зверь внутри меня оскалился.

«Чужаки,– рычал он. –Их не приглашали. Как смеют переступать границу?»

Я отошёл от дома на сотню метров.

Встал на открытом пространстве, чтобы меня было видно.

Чтобы они поняли, что я не прячусь.

Это моя земля и я здесь хозяин!

Очень скоро они прибыли на мою землю.

Приехали на джипе.

Тачку бросили у реки, и пошли пешком.

Я их ждал. Слышал каждый шаг, вздох и сердцебиение каждого волка.

Они шли ко мне… со страхом.

Вышли из-за деревьев через минуту.

Да, зверь верно ощутил. Их было пятеро.

Впереди шёл тот, что постарше.

Седина в бороде и волосах, глубокие морщины на лице, но глаза были живые, цепкие.

Волчьи глаза.

Он остановился в десяти метрах от меня.

Остальные – за его спиной.

Никто не скалился.

— Здравствуй, Олег Громов, – сказал старший.

Голос у чужака был низкий и грубый.

Я этот голос уже слышал. Всего один раз в жизни, много лет назад.

Это было на сходе старейшин, куда отец брал меня мальчишкой.

Всего раз, но я запомнил.

— Берест, – произнёс имя и кивнул. – Ты слишком далеко от дома. Твоя стая в трёх днях пути отсюда. Зачем ты здесь?

— Была моя стая, – усмехнулся он горько. – Теперь мы сами по себе. Ищем новое место и вожака.

Я молчал и внимательно смотрел на них.

Пятеро здоровых и крепких мужиков, да ещё с силой, которую зверь чувствовал кожей.

И все они были... растерянные.

— Объяснись, – сбросил я резко.

Берест вздохнул. Провёл рукой по лицу. Это был жест усталого, старого волка, который видел слишком много и хотел покоя, но покой ему только снился.

— Наш вожак умер год назад. Старый был, но он держал стаю как надо. Под его сильной рукой всё хорошо было. Но после него... – он махнул рукой, – началось…

— Что началось?

— Трое молодых волков пытались занять его место. Один слишком жестокий, всё время говорил о захвате и расширении территории, дурак хотел войны со всеми соседями. Стая взвыла от его неадекватных порядков. Мы не солдаты, Громов, дети и женщины хотели жить мирно, а не как в армии. Мы семья. Его никто не принял. Ему пришлось поджать хвост и покинуть пост вожака.

Я слушал. Зверь внутри притих, внимал и думал.

— Другой же оказался слишком мягким, – продолжал Берест. – Его зверь не мог принять ни одного решения без совета старейшин. Каждый вопрос обсуждался днями, а то и неделями. Он не смог грамотно организовать охоту во время полнолуния. Звери чуть не вышли к людям. А ты знаешь, что могло случиться... Нашу территорию начали теснить соседи. Мы его свергли.

— Третий что? – спросил я.

Берест помолчал, помялся и снова заговорил:

— Это был сильный и умный волк, но… проклятье… он оказался тот ещё диктатор и тиран. Мы полгода пытались достучаться до него, донести, что так нельзя… Когда он… «обидел» одну из наших женщин, мы поняли: не наш вожак. Мы изгнали его. По слухам, он сцепился с кем-то из оборотней другой стаи и был убит.

Он замолчал. Остальные четверо стояли за его спиной, не проронив ни слова.

Я всматривался в их лица.

Я считывал с их запаха отчаяние и усталость.

— Ко мне, зачем явились? – спросил я, хотя уже знал ответ. И меня он не устраивал.

Берест посмотрел мне прямо в глаза.

— Ты всё понимаешь, Громов. Земля недавно дрожала так, что подумали, будто случилось землетрясение в наших краях, но нет… Это не оно. Мы все «это» почувствовали. Волна энергии прошла через тайгу, коснулась каждого из нас. Все знают историю твоей семь, Олег. И мы поняли, что твоё проклятие пало. Не знаю, что ты сделал, но ты снял его.

Он сделал паузу.

— Ты нашёл пару.

Я напрягся и зверь зарычал.

— Не смей говорить о ней.

— Я и не собирался, – Берест поднял ладони в жесте, что он не враг и он здесь с мирными целями. – Я просто говорю… Что ты стал... своим. Та энергия, которая высвободилась, позвала нас.

— Я никого не звал, – зарычал я.

— Но земля позвала, – он упрямо мотнул головой. – Ты прирождённый вожак, Громов. Твой отец был вожаком, твой дед. Вы просто жили отдельно из-за проклятия. Но теперь его нет и все волки чувствуют тебя.

— Я одиночка, – заявил жёстко. – Я всю жизнь был один. Я не собираюсь…

— Ты просто не пробовал быть вожаком, – перебил он меня. – Но мы не просим ответа сейчас. Мы пришли предупредить тебя.

— О чём?

— О том, что ты теперь – цель.

Берест шагнул ближе.

— Другие стаи тоже почувствовали. Они знают, что появился сильный волк без стаи. И они захотят либо заполучить тебя, либо уничтожить. Таков закон.

Зверь внутри меня зарычал.

«Они правду говорят,– прорычал он. –Они не врут, и ты сам это знаешь».

— Чего вы хотите?

— Хотим предложить кое-что, – Берест расправил плечи. – Присоединяйся к нам. Стань нашим вожаком, Громов. Мы будем тебе верны, как никто другой. Потому что мы выбрали тебя сами. Не по рождению и не по принуждению, а по зову крови и этой земли.

Я молчал.

В голове стучало.

Зверь внутри метался от ярости до сомнения, от недоверия до древнего признания.

— Стая – это ответственность. Я не жил в стае, ты знаешь, Берест. Мой род был изгнан из-за проклятия. И моя женщина… Она…

— Она будет королевой, – тихо сказал Берест. – Самой защищённой женщиной в округе. Потому что за ней будет стоять целая стая, Громов. Не ты один. Мы все. Каждый из нас умрёт за неё. Разве это не лучше, чем запирать её в доме при первой опасности?

Я дёрнулся.

Они чуяли её.

— Не сверли меня глазами, – Берест усмехнулся. – Я старый волк, Олег. Я чувствую её запах на тебе, и твой страх за неё. Ты боишься, что не убережёшь. Правильно боишься. Один ты не бог. А стая – это сотня глаз, ушей, клыков. С нами она будет в безопасности. В стае ты сможешь спать спокойно.

Зверь внутри замер.

— Я подумаю, – проговорил в ответ на его слова. – Я не принимаю важных решений, когда их нужно взвесить и осмыслить.

Берест кивнул.

— Хорошо, но не долго, Громов. Потому что другие не будут ждать. Ты слышал про волну силы? Она коснулась не только нас. Скоро сюда придут другие. Не уверен, что они будут такими ж вежливыми, как мы.

— Уходите, – приказал я. – Сейчас. Я дам ответ через три дня. И не появляйтесь на моей земле без приглашения.

Берест поклонился почтительно, по-волчьи склонив голову.

— Как скажешь, – произнёс он.

И они ушли.

Я стоял и смотрел им вслед, пока их фигуры не растворились в лесу. Потом развернулся и пошёл к дому.

В голове было тесно от мыслей.

Стая.

Я всю жизнь был один и привык полагаться только на себя. Я не доверял никому, кроме себя.

А теперь они пришли и сказали: «Ты наш вожак».

И зверь... Чёрт! Зверь хотел этого.

Но не знаю, как быть вожаком. Я не умею...

«Умеешь,– рыкнул зверь. –Ты умеешь защищать, заботиться. Ты сильный. Это всё, что нужно».

Я вошёл в дом. Подошёл к двери в подвал. Открыл.

Она сидела на полу, прижавшись спиной к стене, обхватив колени руками.

Бледная. Глаза огромные, в них плескался страх.

— Всё хорошо, родная, – прошептал я. – Они ушли.

Она вскочила и бросилась ко мне. Вцепилась в меня намертво, прижалась, затряслась всем телом.

— Я такого надумала... – всхлипнула она. – Подумала, что про тебя узнали, или другие оборотни тебя решили заложить, ради… Да ради, чего угодно! Ну, что ты… оборотень и тебя на опыты увезут…

Я обнял её, вдохнул её запах.

— Этого не случится, – пообещал любимой.

— Кто они были? Зачем пришли?

Я помолчал. Потом сказал:

— Это долгая история, Катя. Идём на кухню. Сделаем чай, и я всё расскажу.

— КАТЯ —

Что ж, Олег всё мне рассказал. И я впечатлилась.

Это же надо, оборотни припёрлись за вожаком!

Ну, прямо как восточнославянские племена пригласили Рюрика на княжение.

Я загордилась своим мужчиной.

Классный он, даже другие оборотни хотят его силу и мудрость.

— И что ты думаешь делать? – спросила у него.

Он откинулся на стуле. Сидел уже без бронежилета, но всё равно пока собранный, и напряжённый.

— Катя, я хотел узнать твоё мнение. Что ты думаешь?

— Я? – откровенно удивилась его вопросу. Почесала кончик носа, поёрзала на стуле, и отпила травяного чаю, который Олег нам заварил. Вкусный, кстати, с ложкой мёда. Самое то после пережитого стресса.

— Да, ты, – улыбнулся он.

— Ну-у-у… – протянула я и задумалась. – На самом деле я не представляю, как у вас, оборотней происходит социальная жизнь в стае. Это что-то вроде ты начальник, а они твои подчинённые? Как ты сказал, так и будет? А я типа первая леди, да? Или всё более строго, типа ты – государь, я вроде первая леди, да? А они твои поданные, как ты сказал, так и будет… Одно и то же…

Он улыбнулся и кивнул.

— Сейчас расскажу. Вот представь, что стая – это не толпа, а единый живой организм и вожак – это сердце. Без вожака этот организм рушится. Волки не могут без вожака. Никак. Представь, что десять молодых оборотней пытаются впервые приручить своего зверя, и всё это делают сами, без наставника. Прирождённый вожак справляется сам, у него это в крови, другие волки – нет. Их психика перегорит, они сойдут с ума. А вожак своей волей помогает им пройти через это по энергетическому каналу, который выстраивается между всеми оборотнями и самим вожаком. Он принимает на себя главный удар безумия и страха зверя, спокойно перерабатывает этот поток в самом себе.

Я нахмурилась. Звучало… жутковато. Я не хотела такого Олегу, чтобы в него сливали своё безумие…

Он продолжал:

— Происходит круговорот силы, Катя. Этот как кровеносная система. Вожак с рождения обладает самым мощным внутренним резервуаром. Волки чувствуют, как по этой нити идёт волна чистой и яростной мощи. Слабый волк в присутствии сильного вожака может драться как опытный воин, просто потому что вожак даёт ему эту силу.

— Обалдеть… – выдохнула я. – Звучит… потрясающе, но…

И это правда. Я никогда не задумывалась, как у волков всё, да и повода у меня не было думать. Я всегда считала оборотней выдумкой, а волками не интересовалась. А оно вон как.

— Но… Олег, а как же сам вожак? Получается, вся стая в шоколаде, а главный тогда что? Какой ему прикол делиться своей силой, следить за… дурными псами, прости господи… В чём прикол?

Олег сделал глоток чаю, посмотрел на меня как-то хитро и ответил:

— В ответ каждый член стаи генерирует энергию через охоту, через удовлетворение инстинктов, да просто через саму жизнь. Эта энергия крови ручейками стекается обратно к вожаку и его семье. Она питает его, залечивает его старые раны и даёт ему колоссальный ресурс.

Я присвистнула и хмыкнула.

— Ага, вот оно что… А вожак тоже не в накладе.

— Да.

Я покивала и проговорила:

— Получается, чем сильнее вожак, тем сильнее сама стая, верно?

— Это прямо следствие. Если Вожак слаб духом и телом, то он не может вдохнуть в стаю достаточно силы, чтобы элементарно оборотни не перегрызли друг другу глотки.

Я представила, как волки вцепляются друг в друга и рвут своих же на части. Жутко.

Олег же продолжал просвещать меня:

— И вовсе со слабым вожаком в стае начинается упадок. Шерсть у зверя тускнеет, раны долго не заживают, интуиция молчит, срок жизни укорачивается… Но если вожак силён, то стая ходит с горящими глазами, потому что их главный волк буквально делится с ними излишком своего могущества. Это не делает их рабами, они все становятся единым целым, где вожак – это сердце и голова, которая думает за всех, а стая – это зубы, которые рвут за него и его семью головы недругов. И выполняет его приказы.

— А если вожак умирает? – спросила я.

— Вот тут самая страшная часть, Катя. Это называется разрыв связи. В такой ситуации вся система рушится. Эти энергетические нити рвутся с дикой болью. Члены стаи на несколько дней становятся безумными одиночками, потом они просто связываются между собой, но без вожака это чисто костыль. И они живут вот так, как инвалиды, пока не найдут нового вожака или не привыкнут к такой убогой жизни. Это самое уязвимое и опасное время для любого оборотня. Их легко убить и завладеть их территориями.

Он умолк и погрузился в свои мысли.

Я тоже думала, и у меня родился ещё вопрос:

— А как же… ты? Твой отец, дед, весь твой род? Ведь ты… одиночка…

Он грустно улыбнулся, едва заметно и лишь уголками губ и пояснил:

— Вожак может жить один. У него хватает ресурсов на такую жизнь.

— Я слышу в твоих словах «но»…

Он провёл рукой по волосам и сказал:

— Да… Но со стаей жизнь другая. Полноценная, понимаешь?

Я шумно вздохнула и покачала головой.

— И какого лешего, ты тогда думаешь? Тебе позарез нужно хватать эту возможность за хвост и гриву и становиться вожаком! Тем более, ты и есть вожак! Тебе нужны эти лю… э-э-э… волки…

Олег как-то весь напрягся, помолчал, побуравил меня взглядом и наконец, заговорил:

— Ты… тебя ведь не смутит этот факт? Ты всё равно останешься со мной?

Ах, вот оно что. Он боится, что я испугаюсь волчьего общества. Пф!

Я допила свой чай, встала и подошла к нему.

Заставила его отставить кружку и забралась к нему на колени. Обняла его лицо ладонями и нежно поцеловала эти уже родные губы.

И едва не замурлыкала, когда он обнял меня.

И я ещё сомневалась, надо ли мне отношения с этим мужчиной?

Надо! И ещё как!

Точнее, у нас уже всё очень серьёзно. Вон, у меня его метка, по законам волка, даже замужем уже.

— Я за тобой и в огонь и воду, – прошептала ему в губы. – Я всё, прилипла к тебе, Олег Громов. Не отдерёшь. А с утра так и вовсе поняла, что не смогу уже без тебя… Поэтому… если для тебя это важно и тебе это нужно, соглашайся. Я последую за тобой.

Он уткнулся лицом мне в ключицу и прошептал:

— Спасибо, родная…