39

По светлому больничному коридору я почти бегу, придерживаю пальцами разлетающийся белый халат. Хотя, тут же останавливаю себя, напоминаю, что нечего бегать по больнице.

Сердце стучит мелко-мелко. Всю дорогу, которая длилась около пяти часов, я не могла найти себе места. Внешнее оставалась абсолютно спокойной и невозмутимой. Но внутри бушевал целый ураган всевозможных эмоций.

Тревога буквально съедала изнутри. Я сидела, словно на иголках, тщательно скрывая свои эмоции. Хватит уже демонстрировать их направо и налево, даже в кругу близких людей.

Я не какая-нибудь истеричка. Вполне себе спокойная и уравновешенная. Если не буду придерживаться этого образа, кажется, просто сойду с ума.

Хотя, обычно особых усилий мне прикладывать не нужно. Ведь в самом деле каких-либо ярких эмоций я не испытываю. Ну, до встречи с Магушем так точно.

По приезде, пока отчим разговаривал по телефону, а Буйный что-то выпрашивал у медсестры на посту, я уже пританцовывала на месте.

Но краем уха слушала, о чём идёт диалог. Едва услышав заветный номер палаты, тут же сорвалась с места, сообщив, что пойду в туалет.

Понимала, конечно, что это реанимация, и с бухты барахты меня никто не пустит. Даже если и так, у меня появится возможность подождать мужчин и наедине с собой попытаться успокоиться.

К удивлению, возле палаты дежурят два охранника. Не припомню, чтобы видела их на вилле. Хотя, пробыла на ней всего ничего и многих охранников даже в глаза не видела.

Нормально. Просто объясню им кто я и меня пропустят. Собственно, внятно сказать, кем я прихожусь Магушу, пока что никак не могу.

Упрямо встряхиваю головой. Наложница и всё. Никак иначе.

— Сюда нельзя, — один из мужчин грубо выставляет руку и перекрывает путь к приоткрытой двери. Голос у него совсем негромкий, но шипящий.

— Я к Магушу, — вскидываю голову. — Я из его гарема, наложница.

— Нельзя, сказал, — продолжает на меня шипеть. — Госпожа Алия запретила пускать посторонних.

— Кто? — недоуменно приподнимаю бровь.

— Невеста господина Магуша, — резко звучит в ответ.

Я отшатываюсь. Единственное, что явственно выражает мои неподдельные эмоции, так это широко распахнутые глаза.

Это шутка, да?..

Но в щель приоткрытой двери я частично могу видеть, что Магуш в сознании, утыкан всевозможными иголками и датчикам. Он шевелит рукой, именно поэтому я могу прийти к выводу, что мужчина вышел из комы.

Рядом сидит роскошная арабка. Кудрявая, черноволосая. Такая в теле, с хорошими формами и точечной фигурой. По крайней мере, со спины я всё равно могу примерно представить её параметры.

Она гладит Магуша по запястью, что-то тихо говорит на их языке. И от увиденного меня буквально простреливают насквозь колючие мурашки.

Я стою ещё каких-то несколько секунд, вбираю в память увиденное, а потом разворачиваюсь. Ещё замираю на одну паршивую секунду, ловлю на себе почему-то сочувствующий взгляд второго охранника.

И ухожу.

Быстро, стремительно. Но контролирую каждое движение. На большее меня не хватает. Внутри поднимается волна всепоглощающего разочарования, которая буквально топит меня и все мои рухнувшие в один момент надежды.

Да, я мечтала о будущем с Магушем. Постоянно отдёргивала себя, но неизменно возвращалась к этим мыслям.

А по факту получается, всё себе напридумывала. От начала и до конца. Я не знаю, может, Магуш вёл себя также участливо и непринуждённо с другими наложницами.

Скорее всего, так и было. Ведь он вежливый и обходительный. А кто я такая, чтобы ко мне было какое-то особенное отношение, ещё и со стороны такого знающего себе цену мужчины?

Правильно, никто.

Он не обязан был мне рассказывать о невесте. То, что делился какими-то собственными мечтами и предпочтениями, было только его инициативой.

Хотел познакомиться поближе. В конце концов, я его наложница. Наверное, разговаривать о чем-то существенном и знакомиться ближе, это нормально. Помогает занять досуг и понять, кого ты привёл в свой гарем.

Он - господин, который спас меня. Я - трофей врага. Магуш сам как-то обронил эту фразу. То, что я напридумывала себе, исключительно мои проблемы.

Мужчина ничего мне не должен и ничего не обещал. Никогда не говорил со мной о возможном будущем. Да и с чего бы? Разговаривать с наложницей о подобном, было бы странно.

Как-то я слишком резко взлетела. Придумала себе какое-то особенное отношение со стороны Магуша, растворилась в нём. А падать оказалось безумно больно.

Так сильно, что я готова сорвать глотку в безумном отчаянном крике. Но не стану. Не совсем я ещё сумасшедшая.

Должна быть благодарна за свой выкуп и адекватное обращение. Если бы не он, хрен знает, где бы я оказалась. В вонючей дыре, с очередным похотливым уродом.

Решение приходит быстро. На эмоциях, но другого варианта я не вижу. Решительно возвращаюсь в холл больницы и замираю напротив Азара. Упрямо поджимаю губы.

— Пап, — зову тихо, но твёрдо.

— Да, дочь? — сказав что-то собеседнику на арабском, он убирает телефон.

— Помнишь, мы договорились о том, что я должна буду подумать и сама принять решение по поводу возвращения в Россию?

— Конечно.

— Так вот, — продолжаю осторожно и вкрадчиво. — Я думала об этом уже несколько дней. И пришла к выводу, что хотела бы вернуться. — задерживаю дыхание и резко выпаливаю. — Могу ли уехать вместе с Рустамом и Гором?

Буйный вскидывает голову, пристально смотрит на меня, но молчит. Отчим же озадаченно потирает лоб и переводит взгляд на моего двоюродного брата.

Тот кивает без лишних слов и вновь возвращает своё внимание к бумагам.

— Само собой, дочь, — Азар внимательно оглядывает меня. — У них вылет через пару дней. Все нужные дела Рустам с Евой решили.

— Хорошо, — разворачиваюсь. — Я в машине вместе с Гором подожду. Скажи мне потом о самочувствии Магуша.

Ухожу, едва сдерживая слезы и одаривая папу фальшивой улыбкой. Его пристальный взгляд провожает меня до самого выхода.