45

Охрана начинает суетливо шнырять между озадаченными людьми. Вглядывается в толпу, в самом деле пытается найти киллера.

Хотя как по мне, его просто здесь нет. В моём представлении киллер тот, кто убивает. А тут выстрелили иглой с препаратом. И это мог сделать кто угодно.

Когда врач объявляет, что это не убийство, а обычное отравление, толпа заметно успокаивается.

Люди вновь расходятся по залу и возвращаются к разговорам. Им просто становится понятно, что Сафар слишком сильно забылся и едва не словил шальную пулю.

А хотя, мог бы.

Пока Алия и Николай, словно коршуны, кружат возле Сафара, я немного отхожу в сторону. Наблюдаю, как мужчину перекладывают на носилки и несут в сторону выхода.

Внутри нет ни злорадства, ни сожаления. В принципе, мне всё равно, что с ним будет. Если раньше я бы начала переживать, то сейчас понимаю, что особой роли этот человек в моей жизни не играет.

Да, он впутал меня в свою грязную игру. Но я, сама того не ведая, нарушила ему планы своим стремительным побегом. Магуш лишь перестраховался, на тот случай, если Сафар решил бы найти меня в России.

— Магуш, — какой-то седой улыбчивый мужчина в возрасте появляется возле нас. Протягивает ему руку. — Ну сколько лет, сколько зим. Давно не видел тебя. Совсем забыл про старика!..

— Здравствуй, Валентин, — мужчина искренне улыбается и отвечает на рукопожатие. — Сам понимаешь, дела. Немного забегался.

— Я так и понял, — он провожает каким-то недобрым взглядом Сафара. — Понимаю, твой дядька в край охренел... — осекается, бросает на меня взгляд. — Извините, барышня, за мой французский.

— Всё в порядке, я не против, — дружелюбно киваю в ответ.

— А что, Магуш, как твоя мама? — Валентин уточняет осторожно, но с явным участием. Так, словно и правда переживает.

Я поворачиваю голову и заинтересованно смотрю на Магуша. Он никогда не рассказывал о своей семье ничего особенного. Только то, что отец был шейхом, а мать его наложницей.

— Без изменений, — мужчина заметно мрачнеет. — Ухудшения нет. Но как ты понимаешь, болезнь Альцгеймера берёт своё. Каждый раз мне приходится напоминать, что я её сын.

Я вздрагиваю. Едва сдерживаю волнительную дрожь. Слышала о такой болезни. Самое страшное, это дезориентация и частая смена настроения. Туда же входят проблемы с речью, потеря мотивации.

И этот минимум. Страшно представить, что Магуш испытывает. Если уж мама периодически забывает о присутствии сына, наверное, присутствует ещё и конградная амнезия.

В этом случае, она ограничивается только событиями острого периода болезни. То есть, в определенные моменты, когда происходит обострение.

Я знаю, потому что знакомый папы страдал точной такой же амнезией, в связи с травмой головы.

Но Магуш?.. Сердце болезненно сжимается от его негромкого тоскливого голоса. Хотела бы я ему помочь. Но увы, это не в моих силах. Лишь могу попытаться успокоить и показать, что я рядом и готова оказать ему поддержку.

— Ужасно, — Валентин по отечески хлопает Магуша по плечу. Заметно, что он в самом деле переживает. — Терапия хоть немного помогает?

— Да, как и таблетки, — мрачно кивает. — На них и держится, иначе уже бы лишилась рассудка. Знаешь, когда мне сообщат, что Сафар умер в больнице, я буду спокоен. Ведь никто больше не посмеет угрожать мне убийством родной матери.

Угрожать?.. Сафар что, и тут отличился? Нацелился на убийство больной женщины? Какой же подонок. У меня резко заканчиваются слова, как и кислород в лёгких.

— Согласен, — Валентин чешет указательным пальцем нос. — Я тоже выдохну с облегчением. Если в одном из завещаний окажется твоё имя, что будешь делать?

— Откажусь от наследства, — резко отвечает Магуш. — Если недвижимость, вступлю в права наследования и продам. Если бизнес, последует отказ. Пусть прихвостни руководят его гнилыми делами.

— Верно, Магуш. Верно говоришь.

— Кстати, — он осторожно кладёт руку на моё плечо. — Познакомься, Валентин. Это моя женщина, Елизавета. Она дочь Градова.

Я тут же теряюсь. Как он сказал?.. Его женщина?.. В животе не то что бабочки появляются, а уже начинают шкрябаться бобры.

Приятно, что скрывать. Мне нравится, как это звучит. Но смутил, зараза. Я даже чувствую, как загорелись уши от смущения и волнительно поджались ноги.

— Я видел вас двоих на вечере у Абдуллы, — Валентин начинает добродушно разглядывать меня. — Не успел подойти поздороваться. А девочка у тебя красавица. Чудо, как хороша. Глаз с неё не спускай, а то появятся желающие её увести.

— Не спущу, — обещает Магуш.

Я стеснительно улыбаюсь. Смущение уже перебирается к щекам. Чувствую, как они горят. Сама перехватываю мужскую ладонь. Мне нужно немного успокоиться. А такое простое действие как раз этому способствует.

Мужчины разговаривают ещё немного. Магуш расспрашивает Валентина о его самочувствии, семье и работе. Тот отвечает охотно, расспрашивает его в ответ.

Когда объявляют, что выходы открыты, мы прощаемся. К этому времени Валентин уже пригласил нас двоих к нему в гости, на семейный обед или ужин.

Магуш клятвенно пообещал прийти. Конечно, я тоже не отказала. Этот улыбчивый мужчина мне понравился. Сказал, что ему приятно познакомиться со мной и принять в семью.

— Кто он? — наблюдаю, как Валентин скрывается в толпе.

— Хороший друг моего отца, — в голосе слышится неподдельное тепло. — Практически мой отец. Принял участие в моём воспитании, пока Рашад работал и благополучно забыл о нашем с матерью существовании.

— Он мне понравился.

— Да? — слышу нотки облегчения в голосе. — Если так, то я рад.

Мне хочется показать мужчине, что я рядом. Чуть приподнимаюсь на носочки, осторожно целую его. Понимаю, что сейчас не самое лучшее время, но ничего с собой поделать не могу.

В ответ Магуш накрывает мои губы стремительным поцелуем, от которого кружится голова. Обжигающие руки на талии превращаются в тиски.

Уже плевать на шёпот, доносящийся с разных сторон.